Момент творения

Два года спустя.       Сорел легко взбежал по ступенькам крыльца и скользнул в дом. В просторной гостиной Фелеан ворковала над рассадой, расставленной на чайном столике. Заметив Сорела, она замолкла, прищурилась, а потом прикрикнула, заметив, что тот немного нервно озирается по сторонам, как будто что-то ища:       — Мелкий, дуй сюда. Сорел зыркнул на неё, но всё же подошёл, пряча правую руку за спиной.       — Я уже с тебя ростом, какой я тебе «мелкий»? – Пробурчал он, и нехотя спросил: – Ну, что надо? Фелеан шутливо щелкнула его по рогу (хотя про себя удивлённо отметила, что еще пара лет – и она уже не дотянется):       — Как бы ты не вырос, всё равно будешь «мелким». Помоги мне перенести эти фиалки на балкон.       Он легко подхватил левой рукой один из двух широких подносов, словно тот ничего не весил, и вздохнул, видя, как богиня с трудом поднимает свою часть рассады двумя руками. Заметив его взгляд, она скорчила в ответ рожицу, и, опустив поднос обратно, легко щёлкнула пальцами, заставляя горшочки с крохотными ростками взлететь в воздух. Сорел закатил глаза. Ну вот и зачем было его дёргать, если всё сама могла перенести?       — И чего ты с ними так возишься? Ты ж только пожелай, и они у тебя вымахают! – спросил юноша, опуская поднос на широкие перила балкона.       — А как они будут выживать без меня, в том мире, на острове? – Фелеан взмахнула рукой, и горшки приземлились рядом. – Пусть привыкают.       — Да это же просто цветы…       — Сам ты – «просто цветок», а для меня они такие же творения, как звери – для Ильти. – Она не удержалась и попыталась заглянуть ему за спину, чтобы узнать, что он прячет. Сорел отступил назад, почему-то смущаясь. Что бы там ни было, это предназначалось не ей. Фелеан хмыкнула и отвернулась, чтобы не мучить его.       — Спасибо, что помог.       — Да ладно… – Кажется, он собирался уже уйти, но вдруг замер и нерешительно спросил:       — Не знаешь, где Ильти?       — Кажется, была где-то на втором этаже.       — Ага, спасибо.       Витая лестница, ведущая на второй этаж, всегда казалась ему слишком длинной, но в этот раз он взбежал по ней, сам того не заметив. Дверь в комнату Ильтеа была приоткрыта. Сорел тихо подкрался и осторожно заглянул в щель, собираясь тут же уйти, если хозяйки не окажется на месте.       Богиня была внутри – сидела в мягком кресле у окна, читая какую-то книгу. Дверь тихонько скрипнула, и она тут же подняла голову.       — Сорел, входи.       — Как ты поняла, что это я? – Он шагнул в дверь, тихо прикрывая её за собой.       — Твой любопытный нос сложно не узнать. – Ильтеа вложила между страниц ленту, служившую ей закладкой, и закрыла книгу. – Что-то случилось?       — Неужели я прихожу к тебе, только если что-то случается? – Сорел вопросительно приподнял бровь. Кажется, он хотел сделать это небрежно и красиво, но выражение лица у него получилось такое, что Ильти не выдержала и рассмеялась.       — Что ты, конечно же, нет. Значит, ты пришел ко мне просто так? – Она попыталась повторить его жест, и Сорел тоже прыснул.       — Я хотел отдать тебе это. Ты говорила, что они тебе нравятся. Он вынул руку из-за спины, показывая то, что держал в кулаке. Должно быть, это был букет цветов, только вот почему-то они высохли, потемнели и поникли, устало свесив бутоны. Взгляд богини скользнул по презенту, и она удивленно спросила:       — Что это? Сорел опустил глаза и тут же досадливо спрятал руку обратно за спину.       — Прости, я… не хотел, чтобы так произошло. Задумался, и вот… – он расстроено понурил голову. Ильтеа, поняв, что произошло, коснулась его плеча и осторожно потянула руку к себе. Вытащив букет из крепко сцепленных пальцев, она осторожно положила те бутоны, которые пострадали меньше остальных, на книгу.       — Не переживай. Зато такие цветы больше не завянут. – Она вложила цветок между страниц. – И останется воспоминание. Сорел нерешительно кивнул.       — Если тебе понравилось, то ладно. Но, похоже, мне все-таки придется попросить Рен научить меня пользоваться этой… ерундой. А то только цветы зря угробил.

***

      Когда Сорелу исполнилось около восемнадцати, у него появились друзья. Юный алый дракон по имени Дэрриан, Аритель, мальчик-грифон, и прекрасная девочка-русалка с серебристым хвостом – Салана.       Ренгильда не рискнула создавать этих существ совсем маленькими, а потому на вид дракону, грифону и русалке в человеческом облике было около двенадцати лет. Но, несмотря на внешний возраст, их разум оставался совсем детским, и Сорелу было поручено заняться обучением. Созданные одним творцом, эти дети оказались совсем разными: рыжий Дэрриан, горделиво вздергивающий голову с маленькими рожками, был серьезен, Ари, чьи вихры, не поддающиеся гребню, торчали во все стороны как птичьи перья, был веселым и немного шкодливым, а красотка Салана умудрялась сочетать в себе оба этих качества.       Поначалу возня с детьми, напоминающими глупых котят, не доставляла Сорелу никакого удовольствия. Он ворчал себе под нос проклятия в сторону сестер, тыкая пальцем в книжку с картинками и нехотя называя вслух то, что там было нарисовано. Дэрри и Аритель, пребывая в своей звериной форме, внимательно слушали, не спуская со старшего товарища птичье-змеиных глаз, а Салана, оперевшись на бортик глубокого каменного бассейна, созданного специально для нее в саду, строила ему рожицы.       Время шло, молодежь росла и развивалась, и вскоре Сорел понял, что проводить с ними время не так уж и ужасно, как казалось сначала. Дэрриан, считая, что Сорел тоже дракон, пытался во всем ему подражать, Салана строила глазки, расчесывая длинные светлые волосы, а Аритель с энтузиазмом подхватывал все его идеи, дополняя их своими.              Сорел, сидя на поваленном бревне у источника, чертил что-то палкой на усыпанном мелким песком берегу. Рядом с ним торчали две макушки, рыжая и каштановая – Дэрри и Ари наблюдали за вырисовывающимися в песке линиями. Аритель, болтавший так, будто был на половину вовсе не орлом, а сорокой, что-то бойко рассказывал, изредка кидая взгляды на Сорела, чтобы увидеть его реакцию.       — И вот, тетушка Фел сказала…       — Какая она тебе тетушка? Если она тетушка, то тогда я – твой дядя. – Сорел фыркнул.       — Хорошо, дядя Соррлан. – Ари ухмыльнулся, а Дэрриан скривился:       — Фу, нет. Ужасно. «Дядюшка» хохотнул:       — Согласен. Лучше зови братом. И не Соррлан, а Сорел.       — Договорились. Так вот, она сказала, что… – Грифон замолк на миг, переводя дыхание, – …нам пора учиться летать. Зря, что ли, мы крылатые? Улыбка сползла с лица Сорела, но младшие не заметили тени, пробежавший в его глазах. Дэрри почесал указательным пальцем щеку с выступающей сеточкой алой чешуи и с сомнением покачал головой:       — Они думают, что у нас получится? Тут же ему на макушку опустилась широкая ладонь, растрепавшая огненные вихры:       — Конечно, получится. Вы же рождены, чтобы летать! В чаще источника плеснуло – вынырнула Салана, отфыркиваясь от прилипших к лицу волос.       — Я тоже хочу посмотреть! Сорел, донесешь меня? – Она кокетливо похлопала длинными светлыми ресницами. Сорел прищурился, поднялся с бревна, откидывая забранные в высокий хвост волосы за спину. Он неспешно подошел к берегу, наклонился, встречаясь взглядом с колдовскими зелеными глазами, полными надежды, и ехидно ответил:       — Сама дойдешь. Рен тебя уже научила обращаться в человека, ноги тоже надо тренировать. Ответом ему стали вспыхнувшие алым щеки – очень светлая тонкая кожа русалки всегда легко краснела – и полетевший в лицо веер брызг от сильного взмаха рыбьего хвоста. Салана скрылась под водой под хохот мелких подпевал. Тренировки было решено проводить на широком поле за садом. Поросшее короткой травой, это место идеально подходило для того, чтобы два крупных зверя попробовали себя в полете. Фелеан взмахнула рукой, и ветви дерева, росшего у края поля, со скрипом стали удлиняться, образуя козырек, укрывавший землю от палящего солнца. Ильтеа расстелила под получившимся навесом пестрое покрывало и плюхнулась на него, откидываясь на спину. Ренгильда опустилась рядом.       — Ильти, подвинься. – Она поставила корзинку с перекусом для молодежи. Ильти села, подтягивая повыше тонкие, но плотные перчатки, скрывавшие кисти её рук.       С другого края поля послышались веселые голоса – к ним приближались Сорел и его компания. Аритель и Дэрри бежали впереди, за ними шел Соррлан, а позади плелась Салана, спотыкаясь о длинную юбку непривычного ей зеленого платья. На полпути Сорел все же остановился. Когда обиженная девочка с гордым видом прошагала мимо него, он нагнулся и подхватил её, с легкостью усаживая на свое плечо. Русалка испуганно вскрикнула, когда её ноги оторвались от земли, но в следующее мгновение разразилась счастливым смехом. Она подняла руку и помахала богиням, которые наблюдали за происходящим с уж больно умиленным выражением лиц. Сорел закатил глаза. Дракон и грифон едва ли не подпрыгивали от нетерпения. Фелеан хмыкнула и кивнула:       — Ну чего вы мнетесь, перевоплощайтесь.       — Только не тут! – спохватилась Рен, видя, что эти двое уже напряглись и сосредоточились, готовые обернуться зверями. – Отойдите чуть-чуть подальше.       Она говорила это вовсе не зря. Полыхнула огненная вспышка, и вместо невысокого мальчика-подростка на поле стоял свирепого вида дракон, размером с крупного медведя. Взмах его огромных кожистых крыльев поднял сильный порыв ветра, задравший край покрывала, на котором сидели богини и русалочка. Алая чешуя сверкала на солнце, как драгоценный камень, и Салана невольно издала восхищенный вздох. Дэрри изогнул изящную длинную шею, почесав морду о сгиб крыла. Аритэль фыркнул.       — Выпендривается. Он сорвался с места и понесся большими скачками к середине поля. В какой-то момент он рыбкой прыгнул вперед, и прямо в воздухе обратился в диковинного зверя. Мягкие лапы легко коснулись земли, грифон издал ликующий орлиный крик и тоже распахнул немалые в размахе крылья.       — И это Дэрри-то выпендривается? – Сорел насмешливо поднял бровь.       — Ты погоди, сейчас начнется самое интересное! – Фелеан вытащила из корзинки булочку и с хрустом откусила.       И действительно – не прошло и пары минут, как гордые звери, словно сошедшие с гербов королей, неловко катались в траве после неудачных попыток взлета.       Сорелу вскоре наскучило наблюдение за неудачами своих младших. Незаметно поднявшись с земли, он отступил в тень леса и побрел, куда глаза глядят. Очень скоро деревья расступились, открывая уютную полянку. Решив, что это место подойдет для того, чтобы отдохнуть, не слыша рычащего от досады Дэрриана и пронзительных птичьих воплей, на которые был способен Аритель, он улегся у корней раскидистого дуба и прикрыл глаза.       Но сон не шел. В голове все крутились мысли, образы и чувства, сбивая его сонное настроение. В конце концов, Сорел не выдержал и резко сел. Неужели так сложно просто взять и взлететь? Не могут же его младшие братья быть круглыми идиотами, ни к чему не способными?       Только в глубине души он знал, что дело не в этом. Он жалко и отчаянно завидовал им, потому что у них были крылья, способные поднять их в небо, а сам он был навеки прикован к земле.       Казалось, воздух вокруг сгустился, ложась тяжелым грузом ему на плечи. Сорел согнулся, чувствуя, как щемит в груди от чувства бессилия. Трава под его рукой почернела, и это вдруг привело его в себя. Отдернув ладонь, Соррлан потряс кистью, отгоняя приходящий вместе со смертельной силой холод. А что, если… что, если и у его силы может быть другое проявление?       Ильти и Салана радостно захлопали в ладоши, когда Ари, высоко подпрыгнув и отчаянно взмахивая крыльями, все же смог взлететь. Сделав еще один взмах и подгребая лапами воздух под себя, грифон поднялся еще выше, под ликующий свист Фелеан. Дэрри расстроено ткнулся огромной головой в плечо подошедшей к нему Ренгильды.       — У тебя получится. – Она ласково погладила чешуйчатую морду дракона, прикрывшего глаза и заурчавшего, как огромный кот. – Делай, как Ари – прыгни высоко, как только сможешь. Дэрриан шумно фыркнул и встряхнул крыльями, поднимая мелкую пыль. Богиня кивнула ему и вернулась к сестрам. Как только она отошла на достаточное расстояние, дракон прищурился, о чем-то задумавшись, а затем подобрался, готовый к прыжку. Сильный рывок, яростный взмах, рассекший воздух, и алая стрела взмыла в небо.       Рен улыбнулась, провожая взглядом немного неловко парящего дракона. Кажется, именно сейчас и было положено начало их прекрасного мира, скрытого от людей и Стражей. Неужели у них и правда получится создать тихий уголок, в котором можно будет прожить оставшуюся пару сотен лет, не думая о том, что их в любой момент могут обнаружить Хранители Миров?

***

      Из темного вихря соткался силуэт. Черный, блестящий как обсидиан, дракон всхрапнул, изящно изгибая шею. Громадный, словно гора, своей статью, грацией и мощью он напоминал дикого мустанга, двигаясь с плавностью хищной кошки. Каждое движение, от которого под чешуйчатой шкурой двигались мышцы, было полно опасности и завораживающей красоты. Длинные рога на голове напоминали корону, а по хребту до самого кончика хвоста сбегали острые шипы.       Ильтеа взирала на него, не в силах сдержать восхищенного вздоха. Ей не хватало слов. Воплощенный магией Сорела, этот облик был так прекрасен, что богине не верилось, что она видит это наяву. Вот только, от чего-то сам Сорел был недоволен.       Дракон полыхнул черным пламенем, воронка вихря размыла его силуэт, и вновь втянулась в фигуру юноши, упавшего на колени.       — Бесполезно! – Сорел раздосадовано ударил кулаком по земле. – Сколько бы я ни пытался, ничего не выходит! Я так и не смог создать себе крылья…       — То, что ты сотворил, выходит за рамки наших познаний! – Ильтеа подбежала к нему и наклонилась, пытаясь помочь ему подняться. Однако юноша только ниже склонил голову.       — Пусть так, но это не имеет смысла. Если это существо не способно взлететь к небу, мне ни к чему такое обличье. Почему я не могу быть как они? Он поднял взгляд, с тоской провожая алую и черную точки, кружившиеся так высоко, как не взлетают даже птицы. Дорвавшиеся до неба, дракон и грифон скользили в голубой выси, как рыбы в водяном потоке, свободные и легкие, словно ветер.       Ильти положила ему руку на плечо. Ей жутко хотелось подбодрить его, сказать что-то, что облегчит его боль и тоскливую зависть, прорастающую не из зла, а из желания, что с каждым годом становилось ядом.       — Возможно, я и Рен могли бы помочь тебе. Не знаю, насколько удачной будет эта затея, но…       Пальцы Сорела обхватили её руку, крепко сжимая. В его глазах на миг мелькнуло что-то совсем детское и горячее.       — Пожалуйста. Пожалуйста, Ильти, поговори с Рен.       Она улыбнулась, сжимая его пальцы в ответ. Таким, живым и стремящимся к чему-то, он нравился богине куда больше.       — Обязательно. Подожди меня, я скоро вернусь.       В первый и последний раз за все годы своей жизни он видел Ренгильду такой – изумленной до глубины души.       — Это… невероятно. Нет, это невозможно! – Вечно невозмутимая богиня едва могла подобрать слова. – Как ты смог сделать это? Выходит, твоя сила куда больше, чем мне казалось…       Сорел кивал её словам, едва слушая летевшие в его сторону похвалы. Он и сам был несказанно рад, когда у него получилось принять облик дракона. Вот только бескрылый ящер теперь казался ему насмешкой над всем тем, что составляло основу его души. Он замялся:       — Сестра, Ильти ведь… сказала тебе?       — Ты недоволен тем, что не сумел создать крылья? – Рен кивнула. – Да. Сорел глубоко вдохнул, плечи поднялись и опустились, словно он сбрасывал с себя какой-то груз.       — Ты можешь мне с этим помочь?       Ренгильда задумалась, коснулась пальцами подбородка, разглядывая еще по-детски худую фигуру юноши.       — Возможно. Вот только, если наша сила, сила жизни, вступит в конфликт с твоей, это приведет к тяжелым последствиям. – Она серьезно посмотрела на него. – Очень тяжелым.       — Я не буду использовать силу Смерти. – В голосе Сорела послышалась твердость и едва заметная нотка упрямства. – Эта сила мне ни к чему.       — Никогда не знаешь, как повернется жизнь, – мягко сказала Рен. – Даже мы, бессмертные, не застрахованы от перемен. Ты должен хорошо все обдумать, прежде чем идти на такой серьезный шаг. Я знаю о твоей мечте, и я, как и Ильти, готова помочь, однако… однако сейчас, когда ты переполнен эмоциями, я ничего не стану делать.       Сорел помрачнел. Его глаза то расширялись, то сужались, когда он всматривался в лицо старшей богини, надеясь отыскать там хоть одно слабое место, но был повержен в пух и прах. Сорел обреченно кивнул.       — Вот и хорошо. – Ренгильда сдержанно улыбнулась. – Я даю тебе неделю, чтобы все обдумать.       — Рен! – Ильти обхватила руку сестры, прижимаясь ближе. – Спасибо!       — Радуешься так, словно это тебе собираются крылья создать, – беззлобно проворчала Ренгильда.       — Спасибо, сестра.       Сорел отряхнул колени от пыли и распрямился. Он уже сейчас прекрасно знал, какой ответ даст Рен через неделю. Теперь, когда исполнение мечты маячило совсем близко, он не готов был так просто от неё отказаться. Не использовать дар, приносящий лишь несчастья и смерть, будет куда проще. Он научился контролировать эту силу. А значит… значит, однажды и он сможет подняться в небо.              Ренгильда не удивилась его решимости. Когда в конце назначенного срока Сорел вновь подошел к ней, серьезный и собранный, словно перед смертельной битвой, она лишь кивнула. У него было достаточно времени, чтобы все обдумать и отказаться. Но, раз он сделал свой выбор, богиня не стала ставить под сомнение решение юноши.       — Процесс будет болезненным. Я долго изучала свои прошлые творения, и все же не смогла найти способа, который без лишних мук смог бы даровать тебе новую часть тела. – Ренгильда, сжав ладони, слушала текущую в ее венах силу, сейчас послушную и мягкую, но являвшуюся самым капризным и требующим терпения инструментом. Столетия жизни и накопленный опыт давно научили богиню управлять этой магией, но, зная, чем все может обернуться для их воспитанника, Рен попросила Ильти помочь ей.       — Постарайся облегчить его боль. Это будет невыносимо, скорее всего. Ильтеа кинула быстрый взгляд на поджавшего губы Сорела, а затем кивнула сестре.       Юноша повернулся к Ренгильде спиной и принялся расстегивать рубашку. Темная ткань соскользнула с плеч, обнажая напряженную спину. Даже доверяя богиням, Сорел чувствовал себя беззащитным. Это ощущение было жутко неприятным, словно он сам подставлялся под нож, который рассечет его плоть. Прохладные ладони Рен коснулись его кожи чуть пониже лопаток, ближе к позвоночнику. Плечи Сорела дернулись, но сам он не двинулся с места.       В первое мгновение ничего не происходило, лишь руки богини постепенно становились теплее и теплее. Достигнув определённой точки, Ренгильда сказала какое-то слово на неизвестном Сорелу языке, и из-под её ладоней хлынула обжигающая волна. Что-то проросло сквозь кожу и впилось вглубь, в самое нутро, пронизывая мышцы, кости и плоть. Сорел выгнулся, шипя сквозь зубы, по виску скатилась капелька пота, и лишь усилием воли он вновь смог удержать себя на месте. Ильтеа закусила губу, с тяжелым сердцем наблюдая за его мучениями. Она шагнула вперед и коснулась рукой его лба, целебная магия мягким облаком окутала его разум, отделяя от страданий тела. Сорел зажмурился, его дыхание замедлилось, и, казалось, он практически перестал чувствовать боль. Но тут животворящая сила, та, что пронизывала его организм, потянулась назад, в этот раз прорастая наружу.       Что-то вырывалось из-под кожи, стремилось на свободу, не щадя ничего на своем пути. По спине потекли обжигающие струйки, и Сорел не смог сдержать крика. Да, магия Ильтеа подавляла часть ощущений, но и этого было недостаточно. Он согнулся пополам, чувствуя, будто ему выкручивают кости, и повалился на землю, вцепляясь в короткую траву, черневшую под его пальцами.       Лишь через несколько минут он осознал, что все закончилось.       — Как ты, Сорел? – осторожный голос коснулся его ушей, а до плеча дотронулась чья-то рука. С трудом приподняв голову, он посмотрел мутным взглядом на Ильтеа, неопределенно кивнул и попытался встать на четвереньки.       Солнце, жгущее ему спину (или это было последствие заклинания?), обрисовывало на земле его тень. Краем глаза заметив, что ниже плеч мягкий серый контур на земле очерчивает еще что-то, Сорел замер. Он медленно повернул голову и едва не ослеп.       На его спине красовались два крыла. Белые, мягкие, чуть влажные и окропленные чем-то красным, они были прекрасны и так невероятно неуместны на истерзанной спине, что юноше не верилось в то, что видели его глаза. Дрожащей рукой он потянулся к крылу, касаясь перьев, и вздрогнул от того, что почувствовал собственное прикосновение. Это был не сон.       Он действительно ощущал их.       Шатаясь, Сорел поднялся на ноги. Ренгильда и Ильтеа поддержали его, не давая свалиться вновь.       — Как ты себя чувствуешь? – Рен осторожно коснулась его лба, проверяя, нет ли жара.       — Я еще и сам не понимаю, – медленно покачал головой юноша. Он сделал шаг вперед на подгибающихся ногах и напрягся, пытаясь отыскать новые мышцы, управляющие крыльями. Они ощущались как вторые руки, и это было до того странно и волнующе, что Сорел едва не задохнулся, перестав дышать и лишь прислушиваясь к движениям внутри своего тела. Он взмахнул крыльями, осторожно и не в полную силу. Воздух снова ворвался в легкие сквозь рваный вдох, Сорела пробило на ошеломленную улыбку, а по щеке скатилась одинокая слеза. Он не плакал от счастья, но чувств, переполняющих его, было так много, что он не мог разобрать, где какое из них находится.       Он обернулся к богиням. Заметив, что юноша улыбается, Рен и Ильти облегченно выдохнули.       — Ты должен отдохнуть. Твой организм должен восстановиться после такой встряски… – начала говорить Ренгильда, вот только Сорел её не слышал.       Вихрь взметнул пыль и мелкие камни, стирая человеческую фигуру, и из кружащейся тьмы вырвался дракон. Черная чешуя, блестящая на солнце, не могла соперничать со белоснежными, лебедиными крыльями, сверкающими, как первый снег. Сильный взмах, воздух рванулся вниз, разбиваясь о землю, еще один взмах — и небо стало ближе. Разрывая синеву, прекрасный белокрылый дракон поднялся к небесам, оглашая небо ликующим, яростным рыком.