Тёмная Сказка Берега Мечей

В сердце Лускана, где улицы Города Парусов сужались в паутину теней, возвышалась Башня Владык — центральная башня комплекса Тайного Братства, символ абсолютной власти и запретных тайн. Она не была самой высокой среди башен Лускана, но её присутствие ощущалось как давление невидимой руки, сжимающей душу каждого, кто осмеливался поднять взгляд. Высотой в двести футов, башня представляла собой мрачный монолит из чёрного обсидиана, добытого из недр Подземья, его поверхность была гладкой, как зеркало, но с лёгким фиолетовым отливом, словно в ней отражалась тьма астрального плана. Основа башни, широкая и массивная, напоминала корни древнего дерева, уходящие вглубь земли, а её стены, лишённые окон ниже середины, были украшены рунами, вырезанными так глубоко, что казались живыми — они пульсировали слабым, нездоровым светом, отгоняя любопытные взгляды и искажая воздух вокруг. Верхняя часть башни сужалась в остроконечный шпиль, увенчанный сферой из тёмного кристалла, которая, по слухам, служила линзой для заклинаний, способных разорвать ткань реальности. Ветер, дующий с моря, обходил башню стороной, словно боясь коснуться её, а вокруг основания вились вечные тени, где шептали призраки, охраняя тайны внутри. Башня Владык не была просто строением — она была сердцем зла Лускана, местом, где плелись нити, способные однажды удушить всё Побережье Мечей. Наружные покои башни, расположенные на нижних этажах, были единственным местом, куда дозволялось входить кому-либо кроме Арклема Грита, верховного лича Братства. Эти комнаты, отделённые от остальной башни тяжёлыми дверями из усиленного адамантина, служили приёмной для редких посетителей — посланников, шпионов или подчинённых, чья жизнь висела на волоске от малейшей оплошности. Даже Сверхволшебники, могущественные маги Братства, не осмеливались переступить порог дальше этих покоев под страхом смерти — по циркулирующим слухам Грит, в своей паранойе, установил ловушки и заклинания, что разрывали плоть и душу любого, кто попытается углубиться в святая святых башни. Так ли это было в самом деле? Ну, по крайней мере, так считали все, у кого хватало благоразумия не проверять этот слух. Покои были холодными и аскетичными: каменные стены, покрытые паутиной рун, пол из полированного чёрного гранита, отражающий свет факелов, и несколько массивных кресел из тёмного дерева, вырезанного в форме когтистых лап. В воздухе висел запах озона и гнили, а на столе в центре стоял единственный предмет роскоши — древний глобус, показывающий карту Фаэруна, где линии магии пульсировали, как вены. Посреди этих приёмных покоев стоял Арклем Грит, верховный лич Тайного Братства, его фигура излучала ауру древней, но свежей нежити. Он стал личем недавно — всего несколько лет назад, и это отражалось в его внешности: тело, высушенное некромантией, было худощавым, но не разлагающимся, кожа — пергаментной, бледной, как у мертвеца, но гладкой, без гниения или шрамов. Его глаза, горящие холодным фиолетовым светом, были единственным, что выдавало его истинную природу — они не моргали, и в них не было жизни, только бездонная пустота, способная поглотить душу. Лицо, с острыми скулами и тонкими губами, застыло в вечной маске презрения, а лысина, покрытая тонкой паутиной вен, блестела в свете факелов. Он был одет в чёрную робу с серебряными рунами, что шевелились, словно живые змеи, а на шее висел амулет в форме черепа, пульсирующий слабым зелёным светом — источник его лича. Арклем Грит стоял неподвижно, как статуя, его присутствие наполняло покои холодом, от которого воздух казался тяжелее, а тени — гуще. Он был воплощением свежей нежити: ещё не полностью утративший человеческий облик, но уже полностью оторванный от мира живых, его аура магии искажала пространство вокруг, заставляя факелы мерцать и руны на стенах дрожать. Напротив него стоял Гариус, Хозяин Пятой Башни, высокий и лысый, его зловещая фигура казалась тенью в полумраке покоев. Его голова, гладко выбритая, блестела, как полированный камень, а острые черты лица — впалые щёки, тонкие губы и глаза, горящие фанатичным огнём — делали его похожим на хищника, готового к прыжку. Он был одет в чёрный плащ с капюшоном, усыпанный рунами, что слабо светились, а на поясе висел кинжал с рукоятью в форме черепа. Гариус стоял прямо, его плечи были расправлены, но в его глазах мелькала тень страха, которую он успешно подавлял, сжимая кулаки. Его высокий рост и зловещая аура делали его устрашающим, но в присутствии Грита он казался лишь тенью своей мощи, балансируя на грани покорности и бунта. — Скажи, дорогой друг, — прошипел Грит, его голос был как скрежет костей, пропитанный ядом, — на что ты надеялся, начиная войну с Руафимом? Гариус, высокий и зловещий, с лысой головой, блестящей в свете светильников, и глубоко посаженными глазами цвета стали, почувствовал, как его сердце сжалось под взглядом лича. Этот вопрос, прямой и беспощадный, был тем, чего он надеялся избежать. Война с Руафимом, затеянная им втайне, была лишь отвлекающим манёвром, дымовой завесой для его истинных планов. Он заключил сделку — с силами, которые обещали ему мощь, сравнимую с божественной. Полубог, не меньше. Это было его целью, его мечтой, ради которой он манипулировал орками, Лусканом и даже Тайным Братством. Он надеялся, что никто не раскроет его игру, но Грит похоже знал. И это пугало. Гариус, подавляя тень страха, напряг волю, его пальцы в рукавах мантии сжались, но лицо осталось непроницаемым. Его мысли лихорадочно метались. Кто мог «сдать» его? Только четыре Сверхволшебника могли догадаться об истинной природе его действий, но кто, кто из них догадался\прознал и донёс?! Валиндра? Римардо? Арабет? Или, что вероятнее всего, Бласкар Лаутлон, у которого в последний год было немало причин желать его падения? Если честно, более чем немало. Нет-нет, скорее всего, это всё-таки отродье маркграфа Мирабара, чьи бесчисленные шпионы могли проникнуть в его планы. Гариус чувствовал, как пот выступает на его лбу. Если Грит знает больше, чем нужно, их поединок неизбежен прямо сейчас. А сейчас, до завершения ритуала, что даст ему силу, Гариус вот уж сосем не был уверен в победе. Арклем Грит, даже недавно ставший личем, был чудовищно могущественным — и Гариусу он скорее всего не по зубам. Расправиться с ним и захватить Башню Владык было частью плана, но не сейчас. Только не сейчас. — Я… — начал Гариус, его голос дрогнул, но он заметил, как зелёные огоньки в глазах Грита вспыхнули нетерпением. Быстро собравшись, он сделал скорбный, почти обречённый тон, решив сыграть на амбициях: — Я хотел хоть какой-то успех. — Его голос стал громче, с ноткой искреннего отчаяния. — После неудачи в Невервинтере, после провала в Мирабаре, после того как Король Орков уничтожил наших агентов и демонов вместо того, чтобы действовать с нами против дворфов и Сильвермуна… после того, как мы боимся сунуть нос даже в Порт-Лласт? Да, Владыка Грит, я хотел успеха! Хотел! — выкрикнул он, его глаза сверкнули, а лысая голова качнулась вперёд, словно подчёркивая его решимость. Он шёл ва-банк, и его сердце бешено колотилось. Это была рискованная игра, но другого выхода не было. Гариус смотрел в глаза Грита, пытаясь понять, купился ли лич на его слова. Зелёные огоньки в глазницах лича замерли, его сухие губы чуть шевельнулись, а аура злобы, казалось, слегка ослабла. Тишина в зале стала почти осязаемой, нарушаемая лишь слабым треском магических светильников. Наконец, Грит медленно кивнул, его голос стал чуть мягче, почти благосклонным, но всё ещё холодным, как могильный камень: — Да, можно понять, — произнёс он, его глаза сузились, но не от гнева, а от размышления. — Все два года ты набирал могущество и показывал достойные результаты… Гариус внутренне выдохнул, его плечи едва заметно расслабились. Кажется, Грит ничего не знает. Или тот, кто передал ему информацию, знал лишь часть правды. Поединок, которого он так боялся, пока откладывался. Но в глубине души Гариус чувствовал, что тень подозрения Грита никуда не делась. Лич был слишком умён, слишком хитёр, чтобы поверить в его слова полностью. Гариус знал: время работает против него. Если он не завершит ритуал и не обретёт обещанную силу, Башня Владык станет его могилой, а не троном. — Продолжай свои планы, Гариус, — добавил Грит, его голос стал тише, но в нём чувствовалась угроза. — Но помни: я слежу. Гариус кивнул, его лицо осталось бесстрастным, но внутри он кипел. Он должен был найти предателя — будь то Бласкар, Арабет или кто-то ещё. Может это вообще Валиндра... но, если честно, это даже не так уж и важно. Главное — он должен был завершить ритуал. Только тогда он сможет бросить вызов этому сдохшему ублюдку и захватить Лускан. А пока он склонил голову, скрывая свои истинные мысли, и отступил на шаг, позволяя теням зала поглотить его фигуру.                                                            *** В покоях Пятой Башни, где стены из тёмного камня были покрыты рунами, испускающими слабое багровое сияние, а воздух был пропитан запахом серы и старых свитков, Чёрный Гариус стоял в окружении своих зловещих союзников. Его высокая, лысая фигура, облачённая в чёрную мантию с серебряными звёздами, излучала напряжение. Глубоко посаженные глаза цвета стали метались, отражая внутреннюю тревогу, которую он отчаянно пытался скрыть. Разговор с Арклемом Гритом в Башне Владык оставил в его душе тень страха, и теперь он искал ответы, требуя их от своих подчинённых. — Когда будет ритуал?! — рявкнул Гариус, его голос эхом отразился от сводчатого потолка, обращаясь к одному из чёрных жрецов-некромантов, стоявших в тени. Жрец, чья фигура была скрыта под тяжёлым чёрным плащом, казался скорее призраком, чем человеком. Его костяная маска с узкими прорезями для глаз, вырезанная из полированного черепа какого-то чудовища, скрывала лицо, оставляя лишь тьму в глазницах, где мерцали слабые огоньки. Из-под маски вместо дыхания вырывались тонкие струйки пара, зависающие в воздухе, как холодный туман, что делало его присутствие ещё более зловещим. Плащ, расшитый серебряными нитями в виде черепов и костей, колыхался, словно живой, а его руки, бледные и костлявые, сжимали посох из чёрного дерева, увенчанный кристаллом, внутри которого пульсировала тёмная энергия. Аура некроманта была тяжёлой, как могильный холод, заставляя даже Гариуса, привыкшего к тьме, чувствовать себя неуютно. — Скоро, Хозяин Пятой Башни, — медленно ответил жрец, его голос был низким, почти механическим, с металлическим оттенком, от которого по спине пробегали мурашки. — Как только наши братья вернутся из Родника Старого Филина. Гариус, его лысая голова блестела в свете рун, прищурился, его голос дрожал от нервозности: — Вы… вы уверены, что ритуал сработает?! — спросил он, не в силах скрыть сомнений. В последнее время всё рушилось: его агенты проваливали задания, планы в Хайклиффе и Форте Локе обернулись катастрофой, а теперь ещё и Грит, похоже, начал подозревать его истинные намерения. С чего вдруг ритуал станет исключением? Жрец, чья маска неподвижно смотрела на Гариуса, ответил ровно, но с пугающей уверенностью: — Ты получишь силу Короля Теней, Хозяин Пятой Башни. Гариус сжал кулаки, его лицо исказилось. Эти слова — «сила Короля Теней» — были обещанием, которое манило его, как маяк в бурю. Но жрецы, эти отвратительные поклонники нежити, вызывали у него отвращение. Их холодная, почти механическая преданность, их маски, их пар вместо дыхания — всё это напоминало ему о Грите, этом мерзком личе, возомнившем себя бессмертным, и, судя по всему, собиравшемуся жить вечно. Гариус усмехнулся про себя, его губы искривились в ироничной гримасе. «Как же вечно, — подумал он, — когда я сам его уничтожу?» Он даже пришёл в полный восторг от своей же иронии. Сама мысль о том, чтобы стереть Грита с лица земли и захватить Башню Владык, грела его, но он знал: пока ритуал не завершён, он не готов бросить вызов личу. Жрецы медленно удалились из помещения, оставив Гариуса в одиночестве. Тишина в покоях стала гнетущей, но вскоре воздух пошёл рябью, как вода, потревоженная камнем. Гариус, чьи магические сенсоры сразу уловили присутствие, напрягся, его глаза сузились. Перед ним, сбросив невидимость, возник волшебник — Джокрис, резидент его сети в Невервинтере. Его длинный чёрный плащ, потрёпанный на краях, слегка колыхался, а глубоко посаженные зелёные глаза, горящие злобой, смотрели на Гариуса. Короткие, спутанные чёрные волосы торчали в разные стороны, а впалые щёки и бледная кожа делали его похожим на человека, которого медленно пожирает его собственная ненависть. Его худощавое лицо, с острым подбородком и тонкими губами, было напряжено, а руки, сжимавшие свиток, слегка дрожали. — Проклятый Джокрис, — выругался Гариус, его голос был полон раздражения. — Я бы на твоём месте вообще не появлялся здесь… — Милорд Гариус, эта Цирилла перебила всех наших агентов! — начал тараторить Джокрис, его голос был высоким, почти истеричным. — Она… — Какая ещё Цирилла?! — выплюнул Гариус, его стальные глаза вспыхнули гневом. — Что ты тут бормочешь?! Джокрис, чьи зелёные глаза сузились, ответил со злобой: — Какая-то слишком компетентная и амбициозная стражница Невервинтера. Она перебила почти всех наших агентов, вхожа в круги Девятки и, судя по всему, очень приближена к Нашеру… Гариус фыркнул, его лысая голова качнулась: — Приближённые у Нашера уже были, — сказал он с сарказмом. Джокрис поклонился, его голос стал наигранно весёлым, с деланным почтением: — От Арибет де Тильмаранд мы, конечно, мастерски избавились, — сказал он. — А её дружок теперь ненавидит Нашера и поклялся отомстить. Хорошо мы тогда сыграли. — Да, это того стоило, — согласился Гариус, его голос стал чуть спокойнее. — А теперь все наши планы рушит какая-то Цирилла? Какая-то девка с мечом? Ты знаешь, что делать, Джокрис. Не заставляй меня злиться. Джокрис, его впалые щёки напряглись, продолжил, словно не замечая угрозы: — На её стороне сражается Кара. Могущественная колдунья из Академии… бывшая студентка Академии, — с ненавистью выплюнул он. — Она… убила в поединке мою дочь Глину. И она очень сильна. Впрочем, едва контролирует свою силу… Глаза Гариуса сузились, он ненадолго призадумался, его голос стал тише, но с хищной ноткой: — А это интересно… Очень интересно. Ты, значит, хочешь отомстить? Худое лицо Джокриса исказилось в зловещем оскале, обнажив пожелтевшие зубы. Его зелёные глаза вспыхнули ненавистью, а тонкие губы растянулись в гримасе, полной жажды мести. Это было выражение человека, поглощённого своей болью, готового пойти на всё, чтобы увидеть страдания врага. — Хочу, — прошипел он, его голос дрожал от ярости. — Очень хочу… чтобы она страдала. Чтобы чувствовала, как убивала Глину… Лысая голова Хозяина Пятой Башни наклонилась, после короткого раздумья он усмехнулся, его стальные глаза блеснули: — Это можно устроить. Ты получишь, что хочешь, и я тоже. — В смысле? — Джокрис поднял взгляд, его зелёные глаза вспыхнули любопытством. — Кара же… — Мы будем высасывать из неё силу каплю за каплей, и она будет страшно страдать, — сказал Гариус, его голос стал почти сладким от предвкушения. — Мне известно, как высосать силу у колдуна. А потом, в виде нежити, она будет нам страшно полезной… Джокрис поклонился, его лицо озарилось воодушевлением, а зловещий оскал стал шире. Всё складывалось как нельзя лучше. Его месть была близка, а планы Гариуса, похоже, обретали новую форму. Покои Пятой Башни наполнились тишиной, нарушаемой лишь треском магических рун, пока двое заговорщиков обменивались взглядами, полными тёмных обещаний.                                                            *** Покои Арабет Раурим в Южной Башне Тайного Братства были воплощением строгой практичности, лишённой всякой кичливости. Расположенные на самом верху башни, они отличались от нижних этажей, где каждый уровень отражал свою специфику: лаборатории с алхимическими котлами на нижних ярусах, библиотеки с древними фолиантами на средних и тренировочные залы для магических дуэлей ближе к вершине. Здесь же, в личных покоях Арабет, всё было аскетично, но с тонкими элементами арканной эстетики. Стены из серого камня, отполированного до блеска, были украшены тонкими серебряными рунами, которые слабо мерцали, реагируя на присутствие магической энергии. Полы, выложенные тёмным дубом, были покрыты простыми, но прочными коврами с геометрическими узорами в синих и серебряных тонах. Массивный стол из чёрного ясеня, за которым Арабет вела беседу, был заставлен свитками, чернильницами и несколькими кристаллами, испускающими мягкое голубое сияние — единственный намёк на арканную роскошь. Закрытые книжные шкафы из тёмного дерева, запертые магическими печатями, выстроились вдоль стен, скрывая редкие тома и артефакты. Несколько стульев с высокими спинками, обитых тёмной кожей, стояли у стола, а в углу возвышался небольшой алтарь, украшенный единственным символом — серебряной звездой, парящей в воздухе благодаря магии. Никаких лишних украшений, никаких зловещих черепов или пылающих алтарей — всё было строго, функционально, но с едва уловимой элегантностью, отражающей характер Арабет. В центре покоев стояла сама Арабет Раурим, Мастер Южной Башни, её фигура излучала холодную уверенность. Напротив неё стоял Бласкар Лаутлон, Мастер Западной Башни, чья внешность была настолько непримечательной, что казалась почти магической в своей обыденности. Среднего роста и телосложения, с русыми волосами, коротко остриженными и слегка растрёпанными, он был человеком, которого ну вот попросту невозможно как-либо описать. Его лицо, с мягкими чертами и серыми глазами, не привлекало внимания, а одежда — сегодня это был серый плащ невнятного кроя, то ли мантия, то ли туника — менялась магически, делая его ещё более неуловимым. Никто не мог точно сказать, во что он одет, и это было его отдельной силой. Бласкар Лаутлон, Сверхволшебник Тайного Братства, был тенью, которая растворялась в толпе, но его ум и хитрость, и, вдобавок, полная неприметность, всегда делали его одним из самых опасных членов организации, даже когда он ещё не был Сверхволшебником. — Катастрофа — вопрос времени, — говорила Арабет, её голос был холодным, но твёрдым, как сталь. — Вопрос не если, а когда. Серые глаза Бласкара чуть прищурились, он ответил с лёгким сомнением, его природный скептицизм проявился в тоне: — Сразу катастрофа? Какая ты категоричная, Арабет. — Настало время и тебе побыть категоричным, — резко возразила она, её тёмные глаза сверкнули. — Нам осталось всего ничего, дорогой друг. Обращение «дорогой друг» не было пустым — между Арабет и Бласкаром существовала связь, тайна, о которой знали только они. Их союз, скреплённый взаимными обязательствами, был прочнее, чем могла показаться, но в Тайном Братстве такие слова на людях были бы немыслимы. Это была организация, где доверие было роскошью, а предательство — обыденностью. — Гариус становится всё более опасным, это ни для кого не секрет, — протянул Бласкар, его голос был полон сомнения. — Слушай, я не уверен, что мы с ним справимся, да и… — Арклем Грит ещё более опасный, чем этот психопат, — оборвала его Арабет, её тон стал резче. — С тех пор, как он стал личем, только полный идиот видит в этом могущество для Братства. Он стал абсолютно неадекватным. Мы стремительно теряем позиции. Мы уже об этом говорили, только я выражалась слишком туманно, а ты предпочёл сделать вид, что ничего не понял. Но теперь не время притворяться, Бласкар, понял?! Её резкость выходила за рамки приличия, но для их отношений это было нормой. Бласкар тяжело вздохнул, его непримечательное лицо сморщилось в лёгкой гримасе. — Да-да. Король сраных орков убил всех наших агентов и демонов, — развёл он руками. — До чего мы дошли, если нас ко всем танар’ри послал какой-то вонючий орк, и мы были вышвырнуты из Серебряных Пределов с треском. А сколько планов было? И все пошли прахом. В одночасье мы лишились всех позиций, даже легальных… — А из-за кого?! — ехидно прервала его Арабет, её глаза требовали ответа. — Из-за кого, Бласкар?! — Из-за вонючей нежити, — скривился он, его голос стал мрачнее. — Довольна? — Верховные Капитаны недовольны Братством, — продолжала давить Арабет. — Всё больше и больше. А этот старый идиот на них положил… — Ну, по-честному, нам всегда было на них наплевать, — глумливо улыбнулся Бласкар, но Арабет гневно его перебила: — Да их мнение не стоит бумажки, на которой они могут его записать! Но их лояльность нам нужна! Ты забыл, что случилось два года назад?! — Угу, чуть город не разрушили, — фыркнул Бласкар, признавая поражение. Наконец, он поднял руки. — Ладно-ладно, ты права… — Каждый день Грита у власти настраивает против нас наш город, — хмыкнула Арабет. — Он позволяет членам Братства изгаляться как угодно. К чему это может привести, понимаешь? — Как не понять, — ответил Бласкар, его голос стал серьёзнее, он больше не дистанцировался от реальности. — Соберут армию и осадят Башню Владык. А кто окажет «угнетённому народу» военную помощь — неважно. Лига Серебряных Пределов? Руафим? Уотердип? Невервинтер? Или все вместе. Прибавь к этому, что ветреные Верховные Капитаны могут просто встать на их сторону. Весёлые нас ждут времена. Я бы предпочёл быть подальше от Лускана. — Я тоже, — серьёзно кивнула Арабет. — Никогда волшебники не справятся с нормальной армией. Наших членов Братства — от силы 120–130 человек. Начнутся уличные бои. У волшебников закончатся молнии и огненные шары, их силы иссякнут, и их нарежут на ломтики. Дальше что? Осаждающие подгонят новых фехтовальщиков и лучников, а кем мы заменим волшебников? Никем. Они возьмут Башню Владык в осаду. Им придётся пройти через Охранный Остров и Корабль Курта — самую сильную боевую фракцию Лускана. И, конечно, он их не пропустит… ха-ха-ха. Вопрос даже не в том, пропустит или нет, а присоединится ли он к ним. С такими «гениальными» управленцами, как эта вонючая нежить из Кара-Тура. — Угу, — серьёзно кивнул Бласкар, полностью перестав возражать. — Ты… очень хорошо просчитываешь ситуации. Всегда. И я понимаю, что ты права. С тобой сложно спорить, и по итогу ты всегда оказываешься права. — Далее, лич не всемогущ, — с лёгким смешком продолжила Арабет. — Сзасс Тэм — исключение, и не в могуществе дело. Он умнее этого урода. Знаешь, что было в Ваасе? Драколич Король-Колдун Женги. Куда Гриту до драколича? Его уничтожил Гарет из Дамары со своими ребятами. Разве армия Дамары такая великая? Нет, она уступает Кормиру. Если Башню Владык осадят — а это не если, а когда — Грит падёт быстрее, чем Женги. И ладно он, но падёт Башня Владык и всё Братство. Мы никогда не будем управлять Лусканом. Это если останемся живы и не станем мишенями во всём Фаэруне. — Что ты предлагаешь? — Бласкар вскинул на неё глаза, его голос стал деловым. — К делу, Арабет. — Падение Братства срежиссировано действиями грязного выскочки и просроченного старикашки, — глухо сказала Арабет. — Они лишние. Мы столкнём Гариуса и Грита в поединке и добьём выжившего. Затем уничтожим Пятую Башню, и Тайного Архимага больше не будет. Будем править втроём. — Втроём, — насмешливо посмотрел на неё Бласкар. — Ах, да… — Валиндра — лишняя, — холодно отрезала Арабет. — Она мини-версия Гариуса и Грита в одном лице. Она нам не нужна. Бласкар, после долгого молчания, с лёгким смешком ответил: — По большому счёту, мне больше нравится легальная сторона моего бизнеса. Если мы сохраним Братство и контроль над ним, его надо сделать менее… той организацией, которую хотят уничтожить все кому не лень. Ты поняла. — Я того же мнения, — кивнула Арабет без тени улыбки. — Мы с тобой его переформатируем, а Римардо подстроится. — Да будет так, — заключил Бласкар, выпрямившись, его серые и неприметные глаза сверкнули решимостью. — Да будет так… Покои Арабет наполнились тишиной, нарушаемой лишь слабым гудением рун на стенах. Заговор был начат, и тени Южной Башни скрыли их слова, которые могли изменить судьбу Лускана и Тайного Братства.