Тёмная Сказка Берега Мечей

Епископ Хеамунд, наконец придя в себя, помотал головой и пояснил, бросив косой взгляд на Натирру: — Это Лину Ла'Нерал, жрица Сеханин Мунбоу. Моя… наша, — поправился он, — бывшая спутница. Цири, слушая это, задумалась. Сеханин Мунбоу? Она уже освоила человеческий пантеон Фаэруна, выучила дворфийский, даже дроу благодаря друзьям, но эльфийский оставался для неё загадкой, кроме Кореллона Ларетиана. Надо будет расспросить позже, что это за божество такое — Сеханин Мунбоу. Тем временем Артемис и Ариана с трудом оторвали друг от друга взгляды, оставив всех в догадках об их прошлом, хотя у Цири уже начали зарождаться подозрения. Ариана медленно возвращала себе самообладание, глубоко дыша, чтобы успокоить колотящееся сердце. Гуннхильд Свирепая, шагнув вперёд, твёрдо заявила: — А я Гуннхильд Свирепая, Леди-Протектор Трибоара. С кем имею честь? Полагаю, ты Ариана? — Это действительно я, Леди-Протектор. Ариана… из Западной Гавани, — выдавила Ариана, всё ещё потрясённая, сделав глубокий вдох, чтобы собраться. — Не сейчас! Не сейчас! — мысленно одёрнула она себя. — Ариана — Королева Мерсии. — Мои спутники — Канцлер Мерсии и Баронесса Хайклиффа Цирилла аэп Шиадаль. Дочь ректора Академии Волшебства Невервинтера Кара Мэйсон. Паладин Тира и Герой Невервинтера Епископ Хеамунд со спутницей Натиррой. И элитный берсерк Рашемена Алексей, — продолжила она, представляя своих людей. Гуннхильд кивнула, и, как показалось Цири, без тени сарказма — её слова звучали искренне: — Впечатляющая компания. Итак, перейдём к делу. Ты пришла захватить Трибоар? — Не совсем… не совсем. — Ариана покачала головой, её голос обрёл твёрдость. Слова Арианы повисли в воздухе, полные решимости. Она шагнула вперёд и заговорила, её голос обрёл твёрдость и уверенность: — Я не хочу лишать Трибоар самостоятельного уклада жизни и власти, — начала она. — Даже ты можешь остаться правительницей Трибоара, я не возражаю. Но… не Лордом… Леди-Протектором. Будешь кем угодно — Баронессой, Графиней там. Трибоар выходит из Союза Лордов и вступает в Мерсию. Контроль над торговыми путями получает Мерсия, а не Уотердип. Вот и всё, что я хочу, Леди-Протектор. Гуннхильд задумалась, её лицо застыло, а взгляд затуманился. Следующие минуты прошли в гнетущем молчании, нарушаемом лишь шорохом ветра и редким звоном доспехов. — Я знаю свои силы, — наконец коротко сказала она, прерывая тишину. — Трибоар долго не продержится против тебя и твоей… армии, — усмехнулась она, окинув взглядом мерсийские ряды: щитоносцев, копьеносцев и рослых утгардов, её сородичей из детства. Как символично — теперь они были мерсийцами, а она осталась трибоаркой. — И Трибоар так или иначе падёт. Правда, потери у вас будут, Королева Ариана. Кстати, ты в самом деле Королева? — Я и мой муж Вульфгар правители Мерсии, — коротко ответила Ариана. — Официальной коронации ещё не было, будет. Может, даже ты будешь на ней присутствовать. Вот тебе ещё один правитель — у нас власть не только королевская, ещё есть Правящий Совет, и его Канцлер Цирилла, — хмыкнула она, стрельнув глазами в сторону подруги. — Устраивает? — Вполне, — пожала плечами Гуннхильд, без тени насмешки. — До коронации к тебе необязательно обращаться как к королеве, вот и всё. Но твой статус правителя я не отрицаю. Просто будешь пока Арианой из Западной Гавани, — усмехнулась она. — В общем, я понимаю, что Трибоар перед тобой не устоит. Так же, я понимаю, что ты не отступишь перед Уотердипом и проходишь точку невозврата. Бросаешь вызов… не мне, а Уотердипу… — её глаза затуманились. — Его господству… — Да, — ровно сказала Ариана. — Бросаю. Уже бросила. Здесь будет Мерсия, и здесь не будет Уотердипа. Трибоар выйдет из Союза Лордов. Но никакие сражения нам необязательны, Леди-Протектор. Они абсолютно ни к чему… — Ой, не надо мне тут! — властно воскликнула Гуннхильд, её голос грянул как удар грома. Ариана помрачнела, почувствовав резкий поворот разговора. Артемис Энтрери мрачно ухмыльнулся краем губ, его тёмные глаза впились в Ариану, но она, сосредоточившись на Гуннхильд, не реагировала. В воздухе запахло угрозой и серой. — Сражения будут, Ариана из Западной Гавани! — Гуннхильд приблизила своё угрожающее лицо к лицу жрицы Миликки, её шрам на щеке напрягся. — Будут, поняла меня?! Не с тобой, так с Уотердипом! Если я уступлю тебе, я буду воевать на твоей стороне с Уотердипом! Что тут может быть неясного хоть для кого-то?! — сердито обвела она взглядом всех — Артемиса, Лину и компанию Арианы. — Кому-то непонятно?! — Э… мне понятно! — буркнул Алексей, его грубоватый голос слегка разрядил обстановку. Даже сама Гуннхильд не удержалась от лёгкой усмешки, уголки её губ дрогнули, смягчая суровую маску. Слова Арианы и Гуннхильд сталкивались, словно мечи в поединке. Ариана, сохраняя спокойствие, пожала плечами и заговорила: — Ты… Союз Лордов же не какая-то великая организация с преданностью какой-то. Ты верна Уотердипу? Гуннхильд усмехнулась, её глаза загорелись решимостью с лёгким оттенком презрения: — Хм. Нет. — Уотердип отвечает за свои слова, — задумчиво продолжила она, с лёгким пренебрежением. — Он оказывает поддержку, когда она нужна. Спонсирует организации, помогает финансово без грабительского возврата. Может безвозмездно поддержать поселение в беде. Не абсолютное зло. Я бы не сказала, что Союз Лордов бесполезная и плохая организация. Тем более, противостоящая тёмным силам… Ариана молчала, а Цири затаила дыхание — это был исторический момент, очередная веха в её летописи Фаэруна. — Но они покушались именно на независимость Трибоара, — фыркнула Гуннхильд. — Как только прошлый Лорд-Протектор сложил полномочия, они прислали своего человечишка! — она фыркнула громче. — Какого-то чмоню из-под обоссанного кургана! — похоже, в памяти всплыл утгардский сленг детства. — Они СДЕЛАЛИ ВИД, что забыли — в Трибоаре власть — это ЛЮДИ! — она хлопнула Лину и Артемиса по плечам с такой силой, что хрупкая эльфийка подкосилась и едва не рухнула. — ЛЮДИ! Я не захватывала власть. Меня ВЫБРАЛИ! Понятно вам?! — с угрозой окинула она взглядом всех, и это не было преувеличением. Её прозвище «Свирепая» оправдывалось сполна. — Демократия, — подала голос Цири. Гуннхильд резко обернулась, её глаза сузились. — Теперь я понимаю, что такое демократия, — фыркнула Цири, ухмыльнувшись. — Это когда люди и сами знают, кого выбирать, потому что знают, от кого в случае чего получат, ахахаха! Ариана вытаращила глаза и страдальчески посмотрела на Цири, но Гуннхильд неожиданно расхохоталась — низкий, громкий смех, разрывающий напряжение. — А твоя Баронесса мне нравится, — ткнула она пальцем в Ариану. — Ничего так девка. — Ты заявила, что оставляешь право выбора правителя за людьми, — задумчиво проговорила Гуннхильд. — И это… говорит о тебе лучше, чем об Уотердипе. Но… Уотердип — достойный доверия гегемон. В какой-то мере. До определённого предела. А тебя и твою Мерсию я не знаю, Ариана из Западной Гавани. Вы сборище каких-то сепаратистов из Невервинтера — ладно, дело ваше… и Невервинтера. Мерсия так Мерсия. Но вы не зарекомендовали себя ничем. — Мы прогнали орков из Родника Старого Филина, — медленно сказала Ариана. — Освободили от орков древнюю дворфийскую Цитадель. Расчистили торговый путь и уничтожили в Горах Мечей культ Жентарима. — Мило, — качнула головой Гуннхильд. — Не обвиняю во лжи, но кто может это подтвердить?! — Я — Паладин Тира и Герой Невервинтера, Епископ Хеамунд, — твёрдо произнёс он, встретив её взгляд. — Спроси у своей советницы, кто я такой. Я Паладин Тира и не буду врать перед лицом Бога из вашей Триады. Я был рядом с Арианой в Цитадели и лично сражался против Фзоула Чембрила — Избранного Бейна и главы Жентарима! — Мы и в Лускане вместе сражались против Тайного Братства, — буркнула Лину. — Он… прав. — Ладно, не суть, — уступила Гуннхильд, взглянув на паладина с уважением, но вернув скептический взгляд к Ариане. — Ты… амбициозна. Ты крутая. Ты окружила себя интересными и правильными людьми… Жрица Миликки? — Да, я Жрица Миликки, — ответила Ариана. — Культ Миликки и Темпуса главный в Мерсии, но в основном в столице — Ривервью. В Трибоаре я не буду его насаждать. Останется Триада — да будут благословенны Тир, Торм и Илматер. Моё слово. — …Ладно, — затуманились глаза Гуннхильд. — Я… может, я и… может, ты и способна противостоять тёмным силам вместо Союза Лордов. Возможно… но всё же… Ариана встретила её тяжёлым взглядом. Гуннхильд скептически усмехнулась. — Когда я намекнула Уотердипскому лордику о поединке со мной — он бежал сломя голову, ха-ха-ха! — изгалялась она. — Только его и видели! — Ты… намекаешь на наш поединок? — взглянула на неё Ариана. Гуннхильд жестко рассмеялась. — Намекаю?! Я тебе тыкаю им в лицо, Ариана! Бейся со мной! Нет-нет, не здесь. Мы будем биться в священном поединке перед лицом нашего Бога Тира. А наш бой осветит сам Паладин Тира — Епископ Хеамунд! — властно указала она на него рукой. Епископ вытаращил глаза, но мрачно кивнул, выпрямившись с горделивой осанкой. Ариана меняла цвет лица, не зная, что сказать. — Давай я буду биться с тобой! — внезапно подскочила Цири. — Я Баронесса Цирилла Фиона Эллен Ри… — Ха, уймись, девка! — легонько оттолкнула её Гуннхильд. — Ты мне нравишься, да, но уймись. Я не с тобой сейчас разговариваю. — Что же… — медленно проговорила Ариана. — Просто… я не хочу тебя убивать во-первых. — Ты можешь сама решать, что делать с моей жизнью, — пожала плечами Гуннхильд. — По правилам поединка Чести перед лицом Тира. Этот поединок нужен и Мерсии, и Трибоару, и мне. Я понимаю, что Мерсия не отступит. И Уотердип тоже. Но просто так всё сдать тебе я не согласна. Бейся со мной перед лицом Тира, Ариана. Моё последнее слово. — Хорошо, — твёрдо сказала Ариана. — Я буду биться с тобой. Цири готова была покляться, что Артемис Энтрери подавил тяжёлый вздох и с какой-то... участливостью посмотрел на Ариану и лёгким замешательством на Гуннхильд. Это было словно мимолетной эмоцией на его непроницаемом лице. Но Цири её явно заметила. Гуннхильд Свирепая пожала плечами, её голос звучал ровно, но с ноткой вызова: — Тебе придётся пройти в город. Можешь взять с собой кого хочешь. Я не беру тебя в заложники. Мы будем биться с тобой завтра на рассвете, а ночью ты пройдёшь ритуал Бдения в Церкви Тира. Епископ знает о чём я. — Окажи доверие своим будущим подданным, — усмехнулась она, заметив нерешительность Арианы и её спутников, — Хоть ты и сохраняешь им формальную независимость, они же будут частью Мерсии, питать твою экономику и сражаться в твоих войнах. Армиям участвовать в боях больше необязательно. Если я побеждаю — ты уходишь, без позора, я подам тебе руку, но мы закрываем страницу Мерсии в Трибоаре. Будешь править тем, что у тебя есть — там немалые территории. Думаю, тебе хватит. Побеждаешь ты — ну, сама понимаешь. Ариана кивнула, её голос обрёл твёрдость: — Резня действительно никому не нужна. Ладно… я рискну. Кто со мной? — обратилась она к друзьям. — Мы все пойдём с тобой, — пожала плечами Кара. Сговариваться не было смысла — их сплочённость не требовала слов. Ариана подозвала одного из утгардских лейтенантов и коротко приказала. Тот помчался вдоль рядов Мерсии, и вскоре воины, услышав его слова, спокойно начали разводить костры, ставить палатки и отставлять оружие в сторону, демонстрируя мирные намерения. Артемис Энтрери взглянул на стены и коротко свистнул, отдавая несколько команд. Ариана заметила, как бойцы на стенах расслабились, потихоньку убирали арбалеты за спину и начали спускаться, оставив лишь необходимое количество для самого обычного дозора в любой день. — Ну вот, — улыбнулась Гуннхильд, на этот раз без своей обычной Свирепости, хотя прозвище всё ещё отражало её суть. — Кровопролитие отменяется. Пожалуйте за мной. — Можете гулять по городу сколько захотите, — бросила она, когда они прошли через ворота, — но ты должна быть в Церкви Тира к вечеру. Я тоже буду там, в другом помещении. Будем проходить ритуал Бдения. Ариана кивнула. Гуннхильд остановилась и, обратившись к собравшейся толпе, что встретила их появление, крикнула во весь голос: — Запомните! Это мои ГОСТИ! Затем она встретилась взглядом с Лину. Эльфийка вопросительно посмотрела на неё, и Гуннхильд коротко кивнула. После чего она и Артемис Энтрери решительно направились к большому дому на небольшом возвышении, путь к которому лежал через искусственный водоём с каменным мостом. Цири сразу поняла, что это резиденция градоначальника, где жила Гуннхильд. Ариана, Цири, Кара, Епископ Хеамунд, Натирра, Алексей и Лину направились по главной улице Трибоара к таверне «Три Кабана». Воздух был пропитан ароматом свежескошенной травы, смешанным с дымком от печных труб и сладковатым запахом мёда, доносившимся с прилавков уходящего рынка. Закатное солнце заливало улицы тёплым золотом, отражаясь в лужах после недавнего дождя и играя на потемневших деревянных стенах домов, чьи покатые крыши, покрытые потёртой черепицей, местами поросли мхом, придавая им старинный, почти сказочный вид. Некоторые дома были украшены резными ставнями с узорами листьев и рун — отголоски утгардского наследия, — а на углах виднелись небольшие флюгеры в форме кабаньих голов, слегка заржавевшие от времени. Улицы, вымощенные грубым серым камнем, были неровными, с выбоинами, отполированными тысячами шагов торговцев, фермеров и искателей приключений. По краям мостовой тянулись узкие канавки для стока воды, а местами камни были покрыты тонким слоем мха, добавляя улицам природный колорит. Боковые переулки, тенистые и извилистые, манили к себе, обещая тайны: в одном из них Цири заметила старый фонарь, висящий на ржавом крюке, чьё стекло было затянуто паутиной, а рядом — низкую каменную скамью, где, вероятно, отдыхали ремесленники. Люди Трибоара добавляли улице живую душу. Местные жители, закалённые суровым климатом Севера, двигались неспешно, но с уверенностью. Старики в потёртых туниках и шапках из овечьей шерсти сидели у домов, грея руки у маленьких уличных костров, их морщинистые лица освещались лучами заката. Молодые женщины в простых платьях с передниками, вышитыми скромными цветочными узорами, убирали корзины с рынка, обмениваясь короткими шутками. Мужчины, крепкие и широкоплечие, с руками, огрубевшими от работы, тащили телеги с дровами или шкурами, их бороды были заплетены в косички, а глаза блестели от усталости и гордости. Дети, с растрёпанными волосами и грязными коленками, носились между взрослыми, размахивая деревянными мечами, их смех эхом отражался от стен. Над площадью возвышалась статуя бронзового кабана, чьи отполированные клыки сверкали в лучах заката, а вокруг неё собирались последние торговцы, убирая прилавки из грубого дерева, покрытые пятнами мёда и вина. Возле кузнечного цеха, чьи стены были закопчены от работы, ещё витал тяжёлый запах раскалённого металла, а из кожевенной мастерской, где на верёвках сушились шкуры, тянулся терпкий аромат дублёной кожи. По улице проехал редкий всадник на гнедом коне, его плащ развевался, а копыта стучали по камням, оставляя лёгкую пыль. По мере приближения к таверне «Три Кабана» шум становился гуще — из её дубовых дверей с вырезанными кабаньими мордами доносились звон кружек, хриплые голоса, поющие о древних саг, и лёгкий перезвон лютен. Здание, с массивными балками и покосившейся вывеской, светилось тёплым оранжевым светом факелов, а над крышей вился дымок из камина, обещающий уют. Местные, проходящие мимо, кивали гостям, их добрые, но сдержанные улыбки отражали суровую душу Трибоара, где каждая деталь — от потёртых стен до лиц людей — рассказывала о стойкости и красоте этого места. Путники поднялись на небольшое возвышение перед таверной «Три Кабана». С этой точки перед ними раскинулся живописный вид на половину Трибоара, озарённого мягким светом начинающегося вечера. Воздух был прохладным, с лёгким ароматом дыма и свежескошенной травы, а закатное солнце, опускаясь за горизонт, заливало город теплом оранжевых и розовых оттенков, отражаясь в окнах и лужах на улицах. Улицы, извилистые и неровные, тянулись вниз от возвышения, как вены живого организма, вымощенные грубым серым камнем, местами покрытым мхом или выбоинами, отполированными тысячами шагов. Они расходились от центральной площади, где бронзовая статуя кабана возвышалась как молчаливый страж, её клыки поблёскивали в последних лучах солнца. Некоторые улицы были шире, заполненные остатками дневной суеты — телеги с тюками шерсти и бочками эля стояли у обочины, а вдоль них высились дома с покатыми крышами, покрытыми потёртой черепицей, некоторые из которых были украшены резными ставнями с утгардскими рунами. Дома Трибоара, освещённые мягким светом масляных ламп и факелов, горели тёплым оранжевым и жёлтым сиянием, просачиваясь сквозь узкие окна с небольшими стёклами, вставленными в деревянные рамы. Некоторые здания, особенно ближе к центру, были двухэтажными, с балконами, где сушилось бельё или стояли горшки с цветами, добавляя уюта. Дым поднимался из печных труб, смешиваясь с вечерним туманом, что поднимался с Долины Дессарин, окутывая город лёгкой дымкой и придавая ему таинственный вид. В кварталах, примыкающих к рынку, виднелись прилавки, укрытые холстиной, а рядом — мастерские кузнецов и кожевенников, чьи двери ещё излучали тепло раскалённого металла и запах дублёной кожи. Кварталы Трибоара различались по характеру. Ближе к площади кипела жизнь — из таверн доносились песни и звон кружек, а вдоль улиц мелькали силуэты местных жителей: женщины в простых платьях с вышитыми передниками, старики у костров, дети с деревянными мечами. Квартал у речки, чуть дальше, утопал в зелени, где виднелись низкие домики с соломенными крышами и сады, окружённые плетёными заборами. Тенистые переулки, ведущие к старой часовне Триады, казались почти пустынными, их стены, покрытые плющом, скрывали тайны, а тусклый свет фонарей отбрасывал длинные тени. От площади, чуть в стороне, возвышались три новые церкви Триады, построенные недавно и сияющие свежей кладкой. Церковь Илматера, с мягкими изогнутыми линиями и витражами, изображающими страдания и исцеление, светилась тёплым золотым светом. Рядом стояла церковь Торма, более суровая, с крепкими каменными стенами и простыми узорами молота на фасаде, где горели факелы, отбрасывая резкие тени. Церковь Тира, самая величественная, с высокой башней и символом весов правосудия над входом, излучала строгий белый свет, обещая порядок и справедливость. Именно в ней Ариане скоро и предстоит пройти ритуал Бдения. На фоне всего этого возвышался дом градоначальника, где скрылась Гуннхильд, — массивное строение с каменным основанием и деревянным верхом, окружённое искусственным водоёмом, чья гладь отражала огни города. С возвышения открывался вид на юго-восток, где примыкал «лошадиный город» с его конюшнями и загонами, где даже сейчас слышалось редкое ржание и стук копыт. Трибоар лежал перед ними как живая картина — суровая, но прекрасная, полная историй и жизни, готовящаяся к ночи под покровом звёзд Фаэруна.                                                            *** Ариана, Цири и остальные сидели в таверне «Три Кабана» за длинным деревянным столом, окружённым запахом жареного мяса и тёплого эля. Факелы на стенах отбрасывали мягкий свет, а из угла доносились приглушённые звуки лютни. Епископ Хеамунд, отхлебнув из кружки, начал рассказ: — Мы познакомились в Невервинтере во время… известных вам событий, — сказал он, его голос звучал спокойно. — В Храме Тира. Его тогда превратили в лазарет, и Лину там врачевала. Лечила людей. — Здорово, — одобрительно кивнула Ариана. — Значит, она сражалась с тобой на улицах Невервинтера? — уточнила она. Хеамунд утвердительно кивнул. — Она поддерживала порядок на улицах Невервинтера, пока меня не было. Когда я… сходил в Лускан, — усмехнулся он. — С удовольствием представляю вас всех друг другу. Я очень люблю Лину. Она замечательная спутница, верный друг и пассионарий. В какой-то мере я рад, что всё так закончилось. Я бы не смог с ней сражаться, если честно. — Да хватит, Епископ, — отмахнулась Лину, её голубые глаза блеснули смущением. — Всё позади. — Кроме поединка, — буркнула Цири. Лину отвела взгляд, а Ариана пожала плечами. — Давайте не будем о поединке, ладно? — Ты не вернулась в Эвереску, — нарушил Хеамунд неловкое молчание, утверждая, но не спрашивая. Лину покачала головой. — Слишком привязалась к людям и человеческому образу жизни, — хмыкнула она. — Не смогла, не смогла. Осела в Трибоаре, нашла эльфов, мы построили недалеко в роще небольшой храм Аран Сеханин. И здесь в городе, на перекрёстке великих дорог западной части Фаэруна, я живу, общаюсь, слышу саму историю — что где происходит в какой части мира. Обожаю сплетничать, могу провести за этим делом целые дни, поэтому не советую начинать, если не готовы. — Натирра при этих словах… хихикнула. Цири бросила на неё всполошенный взгляд. Она ещё и хихикает… и даже не зловеще… ничего себе! — Довольно скоро я стала советницей Леди-Протектора, и теперь фактически мы правим городом на троих, — продолжила Лину. — Я не могу вернуться в Эвереску. Может, и рада жить среди своих эльфов, но уже никогда не откажусь от такой жизни как сейчас. Что может быть лучше, чем слушать истории со всего мира из первых рук? — В какой-то мере я тебя понимаю, — пробормотала Цири, думая о своих путешествиях между мирами. Интересно, что бы сказала о них эта эльфийка? Да она душу вынет из Цири, если узнает. Цири решила молчать об этом и прибить того, кто проболтается. — Я очень рад, что ты нашла своё место и свой уголок, — поднял за неё кружку Хеамунд. — И что теперь я знаю, где ты живёшь, и куда ходить в гости. — Буду всегда рада вам, — хмыкнула Лину. — Я тоже рада, что вы по-прежнему любите друг друга. Бестактность эльфийки поразила всех. Связь между Хеамундом и Натиррой была далека от очевидности, и никто не произносил это вслух, кроме легкомысленной жрицы Сеханин Мунбоу. Но Натирра… и не разозлилась. Легонько заехала Лину кулачком в рёбра, что заставило брови Цири снова подпрыгнуть в немом удивлении. Картина восприятия дроу рушилась на глазах. Наконец, Ариана, не выдержав, буркнула: — Всё, достаточно, — и поднялась, направившись к Церкви Тира. Собравшиеся прекратили сплетничать и молча смотрели ей вслед. Тишина повисла тяжёлая, и никто больше не решился нарушить её.