Рейв

      Прохор не хотел называть их встречи свиданиями. Они просто сходили в кино и пару раз погуляли, и большого значения их общению он не придавал. С момента их третьей встречи Прохор стал замечать Катю в школе. Оказывается, они вместе ходят на физкультуру, а классные часы у их классов проходят в соседних кабинетах. Обычно они никак не обозначали, что знакомы, Прохор просто смотрел на нее из-за плеча Вали или вслед, когда она уходила из столовой. Она ни разу не появилась без подружек и всегда смеялась. Иногда она носила милые платья, но чаще полу-домашние широкие штаны и спортивные кроссовки.       Однажда Катя пригласила его домой, когда родители куда-то уехали и она осталась одна с младшими братом и сестрой, из-за чего чего не могла выйти после школы. Прохор пришел довольно поздно, потому что делал домашку со своими, но так даже было лучше, подумал он. Можно уложить младших, закрыть дверь, включить фильм и залезть под Катину растянутую домашнюю футболку. Видимо, у нее был такой же план, поэтому как только она заперла дверь, ее одежда в одно мгновение оказалась на полу, а сама Катя в обятиях своего гостя. Прохор действовал механически, не сильно задумываясь, что и как надо делать. Он двигался так, как ему хотелось, сжимал там, где нужно было ему, и не сильно прислушивался к просьбам Кати. Правда, она мало что комментировала. Прохор думал, что Кате не сильно нужны нежности и что всё их общение спровоцировано недостатком свободного от семьи времени, из-за чего в каждую их встречу они пытаются успеть как можно больше и как можно быстрее. Поэтому он действовал резко. Он не тратил время на прелюдии и не придавал особого значения тому онемению, которое он испытал после каждой встречи. Нельзя было сказать, что ему все равно на Катю или что ему не нравятся их недосвидания, но и большого эмоционального удовольствия он не получал. Прохор испытывал физический восторг, его тело получало огромное количество всяких эндорфинов, и в моменте его сердце стучало быстро и громко, но после наступал долгий и тяжелых отходняк. Он часто находился в прострации, не мог ни о чем думать, хотя казалось, что его голова была готова расколоться от напряжения. Каждый раз, возвращаясь домой от Кати или после их короткой прогулки с ее собакой, он обещал себе, что обязательно расскажет всё Вале утром, когда гадкая брезгливость пройдет, но сколько бы он не тер свое тело мочалкой, налет Катиных прикосновений не смывался.       Валя же постоянно находился в приподнятом настроении. Прохор и не думал обижаться, что за этой пеленой тот не замечает его страданий, но начинал понемногу завидовать другу. Валя был занят своим новым знакомым: они переписывались на уроках, иногда пересекались, и их свидания проходили так хорошо, что у Прохора развивалось несварение от всех этих историй. Зоя шутила, что такими темпами Валя скоро влюбится, но он лишь отнекивался и говорил, что делает это всё ради секса, а Слава — просто идеальный для него партнер, поэтому он не собирался «отпускать эту золотую рыбку с крючка до тех пор, пока не отвалится член», прямая цитата. Ему было настолько хорошо со Славой, что он без зазрения совести пренебрег правилом номер два: он решил в целом не считать, сколько у них было встреч.       Прохор молчал и тускнел. Он убеждал себя, что Катя была очень хорошей девушкой, что она понимала его так, как никогда не поймет Зоя, и нельзя было упускать такой шанс, но никаких действий Прохор не предпринимал, пока Катя не взяла всё в свои руки и после очередного свидания в ее комнате задала вопрос, который искренне волновал ее, и до ужаса пугал Прохора, потому что он знал, что избежать его не получится. Она придвинулась поближе, положила ладонь на голый торс Прохора и стала водить по нему вверх и вниз. Катя тихо спросила, кто они друг другу, тут же кинула в догонку, что ей нравится их общение, но напрягает, что они ведут себя как парочка, ведь все ее друзья уже так думают, но ей важно, чтобы комфортно было обоим, и если ему надо время подумать, она готова подождать. Прохор резко открыл глаза. Он боялся опустить взгляд на Катю и не знал, что должен ответить. — То есть, ты предлагаешь… ты предлагаешь стать твоим парнем? — Ну, практически. Я просто подумала, что мы и так ходим на свидания, спим вместе. И мне все нравится! — Катя привстала. Ее волосы опустились на безусловно красивые плечи, но Прохор подумал лишь о том, что они шире Зоиных. — Опять же, если тебе надо время подумать, я все понимаю. — Да, мне нужно подумать, — тихо сказал Прохор. Он старался смотреть куда угодно, только не в глаза девушки, которая немного нависла над ним и потянулась за поцелуем. Разговор оставил неловкий осадок и вскоре Прохор поехал домой, оставив Катю одну гулять с собакой. Он долго не мог уснуть, следующий день молчал и все уроки смотрел в окно. Ему было стыдно, но он не понимал, за что конкретно. Валя и Зоя попытались его разговорить; чтобы избежать этого, он придумал себе головную боль, и больше его не донимали.       Обычно Зоя сидела на первой или второй парте с Лизой, и Прохор, который сидел с Валей минимум на третьей, мог залипать на спину подруги, ее шелковистые волосы, всегда распущенные, но уложенные. Она красиво завивала кончики и была похожа на фею или принцессу. Наверное, поэтому, Валя называл ее так. У Прохора же не получилось. Как только он хотел обратиться к Зое с каким-нибудь милым прозвищем, язык тут же переставал работать, и все нейроны в мозгу отключались. Такого не было с Катей, ее он мог называть любым именем: и котечкой, и сукой. Прозвища слетали с языка, будто ничего не стоили. Наверное, думал Прохор, они действительно были пустыми.       Катя не писала, и он был рад. Он боялся, что не сможет ничего сказать ей лично и решил написать сообщение, но не успел. Она сама подошла к нему в столовой и спросила, могут ли они поговорить. Валя и Зоя молча переглянулись и стали собираться на урок.       Прохор думал, что он будет расстроен, но чувствовал необъяснимое облегчение. Когда он зашёл, в классе стояла тишина, они писали контрольную, поэтому Валя лишь вопросительно поднял брови и передал другу его вариант. Когда-нибудь, Прохор расскажет Вале эту историю, которая в одно мгновение стала забавной. За исключением чувства дикого стыда перед определенной девочкой на второй парте с самыми красивыми завитушками.

***

      Возможность поделиться случившимся представилась, когда Зоя уехала с мамой на несколько дней, и парни решили, что давно не собирались вдвоем, поэтому сразу после школы поехали в к Вале. По пути они зашли в большой супермаркет за едой и пивом. Продавщица долго смотрела в паспорт Прохора, кинула «платит совершеннолетний» и пробила бутылки. На выходе Валя показал ей средний палец.       Они сидели на диване в гостиной, на кофейном столике стояли тарелки с едой и лежали тетрадки с домашкой, которую они решили отложить до завтра. После двух банок Прохор раскололся. Он тяжело выдохнул, уставился в пол и сказал, что совершил огромную глупость и ему безумно стыдно, но, наверное, это было необходимо. Что-то внутри него сдвинулось, и оставалось надеяться, что в лучшую сторону. — Значит, Катя? — в третий раз спросил Валя, который выпил больше друга.       К глазам Прохора приблизились слезы. Из-за алкоголя, подумал он. Ему не хотелось, чтобы Валя видел это, поэтому приложил ладонь ко лбу и нажал пальцами на веки, чтобы слезы закатились обратно. Это помогло остановить их, но не спасло его он покраснения, которое быстро распространилось вокруг глаз. — Бро, я такой идиот. Знаешь, когда Катя такая «я влюбилась в тебя», я просто как… не знаю, мне так плохо стало. Мне же тупо поебать на нее… в романтическом плане. Да, с ней прикольно поболтать, нам реально есть о чем поговорить, но бля… как с другом. С другой стороны, с ней так просто все. Вообще все! Секс, общение, я могу спокойно называть ее всякими зайчика и рыбкам. И у нее есть собака. Может всё-таки зря я так? — А почему ты не захотел попробовать с ней повстречаться недельку там и разбежаться? Мол, не сошлись характерами. Любая отмазка подошла бы, мне кажется, — Прохор глубоко задумался. Он откинул голову на спинку дивана и немного скатился. — Это было бы нечестно, — Валя шумно выдохнул, чтобы выразить свое несогласие, но ему не дали сказать. — Послушай, мне стыдно, что я тебе не сразу рассказал, а тут такое. Встречаться с Катей! При живой-то Зое! Бля, Катя даже друзьями не захотела остаться. — Может это… как бы сказать… шанс с Зоей все наладить? — А мы можем о Зое не говорить? Она и так думает, что я гуляка, а если ещё про это узнает… Бля, я тусил с Катей за спиной Зои. Что со мной не так, Валь? Скажи честно? Может мне просто не суждено быть с Зоей? Или с любой девушкой? — Так, Прохор, — Валя выпрямил ноги и забрал у друга четвертую бутылку, — успокойся. У тебя не получается с Зоей, потому что ты постоянно гуляешь с другими девушками, думая, что она к тебе безразлична. Но, блядь, разуй глаза, мы знакомы одиннадцать лет, мы знаем друг друга как облупленных. Даже если у нее нет никаких чувств, а я уверен в обратном, она не перестанет с тобой общаться. Ты вообще ничего не потеряешь, если признаешься. — А как я могу быть уверен, что влюблен в нее? Я тебя тоже люблю, но как друга. Как я должен понять, что Зою я люблю как девушку? — Прохор отлип от спинки дивана и всем телом повернулся к Вале. — Как бы это не ударило по моей самооценке, на меня у тебя не встаёт, поэтому мы друзья. На Зою — встаёт, поэтому ты влюблен. — Будто вся любовь в членах. — У меня — да, — засмеялся Валя. Прохор пропыхтел, что сам дал контекст для шутки, и после этого разговор пошел в другое русло.       Валя предложил перекурить, а Прохор все ещё думал про Катю. Она тоже курила, а Зоя изредка воровала несколько затяжек Валиной электронки, но не покупала сама. Катя была такой же как Прохор, а Зоя — необыкновенно чистой и возвышенной. Она была кем-то внеземным, той, к кому страшно подступиться. И как Валя мог так спокойно предлагать подобное, подумал Прохор и затянулся поглубже.

***

      Ноги сами вели Валю в кофейню Славы без навигатора. Он быстро запомнил дорогу от метро, буквально пять минут, и всегда приходил ровно в 21.00, чтобы отпустить барист и остаться со Славой закрывать кассу и прибираться. Обычно, он не любил уборку, но в кофейне была посудомоечная машина, а полы мыли утром перед открытием, поэтому делать им оставалось не так много, как изначально думал Валя. Первые несколько встреч заканчивались сексом со стопроцентной вероятностью, поэтому к стандартному бритью лица добавились еще несколько участков тела. Слава ни разу не говорил, как ему больше нравится, но Валя был убежден, что когда его пах гладко-выбритый, он становится чувствительнее, поэтому делал он это скорее для себя.       Иногда они меняли стандартный порядок секс-ужин и сначала Слава отвозил их в одно из его любимых мест, а потом они наслаждались друг другом. Валя наконец-то попробовал настоящие суши и необычайно вкусный тирамису в какой-то итальянской кафешке, которую официально назначил своей любимой. Такой порядок устраивал обоих: они получили секс и общение. Помогая в кофейне, Валя считал, что так отрабатывает все, что Слава делает для него. Ему было непривычно, что кто-то старается столько для парня, с которым просто трахается, а Слава не умел по-другому. Да, они сразу обозначили границы, все в рамках секса, потому что у каждого много своих дел, но с каждый разом Славе казалось, что границы отодвигаются все дальше и дальше. Он пытался найти в Вале намеки, что тот тоже это замечает, но, видимо, нервничал он один. Хотя «нервничал» казалось ему слишком лёгким словом — иногда его трясло от осознания, что он пересекает одну границу за другой, нарушает правила и в целом ведёт нечестную игру, в том числе по отношению к себе. Но внутренний тремор проходил, стоило ему потрепать медно-рыжую голову, вдохнуть едва заметный медовый запах кожи или ощутить ягодную электронку на языке. Ему нравилось быть с Валей. Нравилось больше, чем он хотел признать. Слава мог подолгу залипать на то, как Валя наслаждается его едой, или слушать без остановки его болтовню о последней прочитанной книге. Несмотря на свою внешность, Валя оказался книжным задротом, что до глубины души удивило Славу. Сам он относился к книгам спокойно, без фанатизма, но когда Валя почти час рассказывал про новый роман какой-то зарубежной авторки и как сильно он хочет его прочитать, Слава понял, что соревноваться с этим парней у него не получится.       Границы расширялись, казалось, с безумной скоростью: один раз они даже были у Вали дома. Крайней точкой стало предложение Лены пригласить парня на ее день рождения. Она собиралась снять лофт и многие из ее друзей были приглашены с пометкой +1. Когда сестра предложила это первый раз, Слава отказался, подчеркнув, что между ними только секс, но Лена не отстала и пригласила Валю в качестве +1 брата снова. Даже не предложила, а строго сказала, что ждёт его, остальное — выбор самого Вали, и Слава не имеет права лишать человека вечеринки.       Ещё одним подтверждением стало то, что в последнюю встречу они только поужинали и погуляли по центру, потому что вечер выдался на удивление теплым. Секса не было. Про себя Валя отметил, что Слава выглядел очень усталым, и хотел списать всю неожиданно появившуюся ванильную романтику на изнеможение от работы. Дела во второй точке шли не очень, была проблема с персоналом, а ещё надо было ездить в первый филиал. Слава очень много работал, проводил время с сестрой и при этом умудрялся находить возможность встретиться с Валей. Не удивительно, что он так уставал и хотел просто посидеть в кафе, подышать свежим воздухом и лечь спать пораньше.       Когда Слава, убаюканный чужим голосом и теплом, начал моргать слишком медленно, а голова опустилась на плечо рядом, Валя мягко усмехнулся, и по его щекам разбежался розовый цвет то ли от смущения, то ли от прелестности расслабленного лица Славы. Он осторожно протянул руку к растрёпанным волосам, пригладил их и хотел уже потереться щекой о холку или оставить поцелуй на лбу, как парень выпрямился, проморгался и извинился. Так лучше, подумал Валя. Хорошо, что его остановили, иначе его сердце обещало перестать биться. Когда все границы и правила остались позади, последнее, за что держался Валя — игнорировать как сжимается сердце, и как оно зажигается, и как громко и быстро оно бьётся рядом со Славой. Словно он цветок, а Слава — солнце: хочешь не хочешь, а придется распустить лепестки.       Обычно Валя любил похвастаться гуляньями со Славой, но на следующий день после того свидания без секса, молчал как рыба. Прохор и Зоя не моргая уставились на него, ожидая рассказа, как всё прошло, но он продолжал жевать макароны с сыром, будто ничего не замечает. Через несколько секунд гляделок, Зоя не выдержала и спросила: — Ну, блин, так и будем молчать? За весь день ни единого слова про твоего любимого Славу, а мы знаем, что ты вчера ходил с ним на свидание, — Зоя попыталась произнеси это с издевкой, но получилось скорее нервно, как у мамы, когда она спрашивает, где ты был весь вечер. — Что-то случилось между вами? — поддержал Зою Прохор. — Наоборот. Ничего не случилось. Мы поели, погуляли и к одиннадцати я был дома, — безэмоционально произнес Валя, отодвигая от себя пустую тарелку. — В смысле? — приоткрыв рот от удивления спросил Прохор. — Вот у меня такой же вопрос. А ещё его сестра пригласила меня на свой день рождения. — В смысле? — настала очередь Зои удивляться. — Опять же, такой же вопрос. Бля, вы бы видели, как ему типо неловко было спрашивать про это, но… это сестра, он не может ей отказать, она сказала ему передать, что была бы рада видеть, а дальше решать мне. И цитирую Славу, который цитирует сестру: «не лишай парня вечеринки и вкусной еды, он заслужил, ” — Валя пожал плечами. Зоя и Прохор ещё что-то спрашивали, но Валя отвечал отстраненно, зависая в своих мыслях. Остаток учебного дня для него прошел в такой же прострации.

***

      День рождения Лены приближался с неумолимой скоростью, как и ее отъезд. Славе казалось, что они ничего не успели. Он даже подарок не купил, поэтому решил заняться организацией, что получалось у него намного лучше, чем все остальное. Лена рассказала в общих чертах, какую хочет вечеринку; детали оставила на брата по словами «я тебе доверяю, ты сделаешь всё прекрасно». Он создал беседу, нашел лофт, который понравился сестре, позаботился о кейтеринге и развлечениях. Его сестре исполнялось тридцать два, но она вела себя максимум на двадцать, ее друзья тоже, поэтому и вечеринку она хотела молодежную, а не старческие посиделки дома за столом.       Слава придумал, что у каждого приглашенного было свое задание за исключением тех, кто засчитывался за +1. В таком случае Слава давал задание на пару, поэтому Валя оказался притянут к украшению лофта.       В день вечеринки они встретились днём в лофте. Слава приехал чуть раньше, чтобы зайти в ПВЗ Озона, и начал раскладывать все на полу; так было проще сориентироваться что и куда можно повесить. Он развернулся на стук и увидел Валю с букетом цветов, уже в вазе. Слава не хотя застыл: парень надел тёмно-синие штаны в скромную клетку и бордовый оверсайз кардиган в стиле dark academia. Его волосы были в особом беспорядке. Как после секса, тут же подумал Слава. Валя неловко встал на входе и попытался их пригладить, но они совсем не хотели лежать ровно, и он опустил руку в карман штанов. Да, он выглядел очень хорошо, подумал Слава. Настолько хорошо, что он хотел разложить этого парня прямо сейчас на этом широком столе, который так не вовремя стоял между ними. Последней каплей для Славы была цепочка на ноге, которая скорее лежала на кроссовке, чем висела. Он обожал, когда Валя надевал ее — эта деталь казалась ему такой нежной и сексуальной одновременно, что все его тормоза тут же отключались, а в голове была только одна мысль: «трахать». Слава облизнул губы и, опустив голову, усмехнулся. — Что? — спросил Валя, как обычно не поздоровавшись. — Ты прекрасно выглядишь, малыш. И не в черном! Мне кажется, я первый раз тебя таким вижу, — сказал Слава и подошёл к парню, чтобы забрать вазу. Валя передал ее, снял рюкзак и прошел внутрь комнаты.       Помещение казалось не очень большим и представляло собой широкую отзеркаленную букву L с огромным панорамным окном и собственным туалетом. Самая большая комната по стилю напоминала кофейную Славы; в центре стены, которая располагалась по диагонали от входа, был камин в современном оформлении и искусственным пламенем, а по правую и левую стороны от него небольшие углубления, Получались две более приватные комнаты, отгороженные от основного помещения высокими арками. В тех комнатах лежали пуфики и было много разноцветных лампочек. Фотозона, предположил Валя и решил, что весь праздник будет прятаться именно там.       Ему казалось, что он не должен здесь быть. С одной стороны, это переходило границы, которые они установили со Славой, с другой, это всего лишь вечеринка, на которой будут друзья уже взрослой женщины. Ее младшему брату может быть просто скучно, к тому же Слава говорил, что мало кого знает из приглашенных, поэтому ничего предосудительного в своем присутствие Валя старался не видеть. Однако это не значило, что он не нервничал. Ему казалось, что он ещё никогда в жизни так не переживал. Утром он провел почти час в ванной, потом столько же на созвоне с Зоей, чтобы выбрать, в чем пойти, а потом дополнительно скинул свой прикид Прохору, который был на атлетике с двойняшками, чтобы узнать его мнение. Получив лаконичное «я б вдул», он ничуть не расслабился. Идти с пустыми руками казалось совсем неприлично, но ему дали так мало времени на подготовку, а Слава не знал, что хотела его сестра, поэтому он решил обойтись букетом — вроде бы всем девушкам нравятся цветы. По крайней мере тем, кого знал Валя. — Валь, давай возьму, — Слава забрал вазу из рук Вали. Поставил на стол и стал рассказывать о декорациях. Им надо было повесить большую гирлянду под потолок, приклеить фотографии Лены с друзьями и семьей над камином и обустроить фотозону напротив окна. Слава купил ещё несколько гирлянд, цветочные, но не знал, куда их можно повесить, чтобы не переборщить.       Пока Валя взбивал пуфики и раскидывал их по комнате, Слава вешал фотографии. Он хотел сделать это быстро и надеялся, что его не спросят, почему его нет на фотографиях с семьёй, но Валя слишком быстро закончил с сидениями и пришел помогать. Слава заметил, с каким интересом парень рассматривал снимки, подолгу держал их в руках и вглядывался в детали прежде, чем вешал их. — На твой день рождения будет столько же фоток? — с доброй улыбкой спросил Валя. — У меня нет такого количества. Вот это последняя семейная фотография, где мы все вместе, — Слава ткнул на снимок, и Валя тут же наклонился к нему поближе. Это был Ленин день рождения. — Мне тут лет 13. Где-то были фотки с папой, но в 17 я переехал. — Ты не гоняешь в Питер? Вон застолье какое-то. У тебя большая семья, — Валя показал на фотографию, где Лена сидела с родителями за большим столом в гостиной. Вокруг собрались дяди, тети и двоюродные братья — день рождения Миши. — Хм… Изредка езжу на новый год к сестре, а так я не общался с семьей уже 10 лет, — пожал плечами Слава. Он смотрел на фотографии, но не решался развернуться к Вале, который притих настолько, что, кажется не дышал. — Поэтому со мной фоток нет. Только те, которые мы с сестрой в Москве делали. — Я могу спросить, почему так случилось? — Валя еле-еле коснулся предплечья Славы. Наверное, он пытался поддержать или посочувствовать, но не знал как. Нельзя было сказать, что Слава расклеился, он был просто напряжен, каждая клеточка его тела была готова обороняться, но враг был невидимый и проворный. Валя не знал как показать, что он был готов выслушать, поэтому сжал предплечье посильнее, призывая Славу отреагировать. — Догадайся, Валь. Родители не поняли и не приняли мою ориентацию. Частая история, поэтому расслабься и тащи гирлянды.       Слава осторожно убрал руку Вали с предплечья и подтолкнул его к углу, куда они положили размотанные гирлянды.       До приезда гостей и Лены оставалось меньше часа. В четыре руки парни развесили весь декор, подмели после себя и даже успели пару раз поцапаться, прежде чем плюхнулись на два пуфика и смогли расслабится. Валя откинул голову назад и стал напевать себе под нос какую-то незнакомую мелодию. Под тихое мычание Слава прикрыл глаза, но не смог долго наслаждаться успокаивающей темнотой, потому что к пению вскоре добавилися стук кроссовка о пол. Сначала Слава открыл один глаз и увидел, что, Валя немного выпрямился и уставился перед собой, рука прикрывала его губы и по малозаметным ритмичным движением запястья, Слава понял, что тот кусает заусенцы. — Только не говори, что ты нервничаешь, — Валя тут же повернулся на голос и не успел закрыть рот. — О Господи, Валь, ты реально нервничаешь… — Бля, Слав… — Валя яростно искал, что он мог ответить, но ничего умного или хотя бы логичного не приходило, и он отмахнулся от Славы, — иди нахуй. Понимаешь, это типо твоя сестра, она меня не знает. Вдруг я ей не понравлюсь, и она пожалеет, что позвала меня? Или если я что-нибудь ляпну? Ей исполняется сегодня 32! Я даже не знаю, как ее называть? Тетя Лена? Елена… какое у вас там отчество? — Аркадьевна. Валь, тебе не о чем переживать. Она уже тебя любит, поверь. Лена… она не умеет ненавидеть, понимаешь? Она очень добрая и очень любит меня, — Слава стал говорить нараспев и тише, постепенно наклонясь к Вале, — а если мне что-то нравится, то ей это тоже обязательно понравится. Такой братско-сестринский закон. Валя повернул голову в сторону Славы. Они оказались так близко, что их носы чуть не столкнулись, если бы Слава не откинулся на сантиметр назад, чтобы взять Валю за руку. — Ну это же до жути неловко! Вот я подойду ее поздравить и такой типо «привет, я Валя, трахаюсь с твои братом», так что ли? — громкость Вали контрастировала с тихим и спокойным голосом Славы, который то и дело гладил парня по руке. — Я планировал, что это я тебя представлю. Как друга и всё. Она и так знает, чем мы занимаемся, поэтому она поймет. — Ладно Лена, но остальные? Бля, они тоже все взрослые такие и… — Ты тоже уже взрослый, Валь, — скептично произнес Слава. — … а я, блин, шпингалет какой-то, у всех, небось, профессии, семьи, а я что? Мы же даже не сможем побыть вместе, да? — Почему? Мы друзья, мы можем тусить вместе сколько захотим, — они замолчали, но Слава видел, что Валя находился очень далеко от состояния спокойствия. Он неосознанно пытался вырвать ладонь из цепких рук Славы, чтобы снова начать грызть кутикулу. — Знаешь, сколько я сегодня провел в ванной? Час! А на голове все равно гнездо. И я типо на сто процентов уверен, я вот нарядился сегодня, значит, обязательно испачкаюсь. Слава не удержался и с ухмылкой спросил: — Что же ты делал в ванной целый час? — Ну как что, брился, — Валя рефлекторно провел рукой по гладкому подбородку. У него плохо росли волосы на лице, — умывался, пытался уложить волосы. — Валь, а ты только лицо брил? — неожиданно низким голосом спросил Слава. — Иди нахуй! Я волнуюсь, мне не до твоих похотливых шуток! — Валя зло оттолкнул лицо Славы. Тот лишь рассмеялся. — Ну хорошо, хорошо. Прости, малыш. Хочешь обнимашки? — Слава раскрыл руки в пригласительном жесте. Он не представлял, как они влезут на один пуфик, но решил, что попробовать стоит. — Да, пожалуйста, — без толики сомнений отчеканил Валя.       Как только его голова уткнулась в складку между плечом и шеей, он шумно выдохнул и понемногу начал расслабляться. С глупой улыбкой на лице Слава положил руки на спину Вали и обнял его, сначала нерешительно, но когда почувствовал, что тело парня стало менее скованным, осмелился прижать его к себе сильнее. Валя негромко пискнул от неожиданности, но не имел ничего против: внутри него плясали бабочки, феечки и весь волшебный лес, и от этих танцев на место волнения постепенно приходил восторг. Когда Слава, чуть ослабив хватку, положил одну руку ему на макушку и потискал торчащие кудряшки, сердце Вали замурчало от удовольствия, и он слегка потерся щекой о плечо своей живой подушки, расплываясь в улыбке. Слава не сразу заметил, что Вале нужно много физического контакта, и это открытие почему-то заставило его сердце ликовать. У него самого не было такой проблемы, он относился к прикосновениям так же спокойно и нейтрально как ко всему в этом мире, но Славе стало интересно, есть ли у этого феномена название, и что с этим делают, поэтому он залез в интернет, почитал, что там пишут и даже купил брошюру по теме «тактильный голод.» Сомнений в том, что он имеет дело именно с этим, не было. Валя постоянно старался оказаться в таком положении, чтобы они ненавязчиво соприкасались хотя бы сантиметром кожи — задевали друг друга коленками или локтями, — а в постели постоянно гладил всё, до чего дотягивался, и не особо жаловал позы с наименьшем соприкосновением. Славу такой энтузиазм и явное желание быть ближе, безусловно, возбуждали, но в то же время заставляли испытывать приливы нежности. С Валей всё было интимно и сокровенно. Он отдавался без остатка, неосознанно проталкивал себя в сознание Славы, и делал это с такой скоростью, что даже не замечал, как топил его сердце. Правда, Слава тоже не замечал, что его спасательный жилет потихоньку сдувается. Валя подумал, что сейчас было бы неплохо избавиться от одежды и продолжить так лежать, но Слава снова начал гладить его волосы и прервал приятные мысли: — Сестра сегодня поедет на ночевку с подругами и вернется только завтра вечером за чемоданом, я провожу ее на вокзал. Хочешь, после вечеринки поедем ко мне? Валя улыбнулся как чеширский кот и уточнил, надо ли ему завтра рано вставать, или Слава сможет разложить его на всех поверхностях квартиры, и засмеялся, когда тот, фыркнув, несколько раз ткнул его в ребра. Он не без улыбки сказал, что завтра все точки будут закрыты из-за санитарно-ремонтных работ, поэтому можно хоть весь день проваляться в кровати. Сначала Валя подумал, что немного расслабился, но стоило приехать оставшимся гостям, как волна паники снова подкатила к горлу. Он старался не уходить далеко от Славы, будто его примагнитило, и был рад, когда понял, что это заметили. Когда Славе нужно было куда-то отойти или с кем-то поздороваться, он легонько сжимал локоть Вали и звал с собой. Так, он познакомился с огромным количеством людей, как ему показалось, еще до приезда именинницы. Лена появилась со связкой шариков в одной руке и с большим подарочным пакетом в другой. Заметив это, друзья и подруги Лены завизжали и бросились ее встречать и обнимать. Процессия длилась не долго, и вскоре все вернулись на свои места, общались, таскали со стола закуски и еду, мешали себе напитки. Слава предложил смешать какой-нибудь коктейль для Вали, чтобы набраться храбрости перед встречей с последним боссом вечеринки, как назвал это сам Валя. Ему приготовили что-то ягодное и приятно-кислое, и Валя решил, что все-таки ему лучше посидеть где-то в уголочке и дать Лене насладится днем с ее настоящими друзьями. Слава не дал парню сбежать, взял букет с конвертом, который заранее положил к вазе, и повел Валю к сестре. Он находил это забавным: Лена все мозги ему проела, как сильно она хочет увидеть фотку парня, с которым гуляет ее брат, а когда узнала, что Валя согласился прийти, то завизжала от восторга и принялась придумывать шутки по типу «когда свадьба» несмотря на предостережения Славы, что они даже не в отношениях. Поэтому нервозность Вали была ему непонятна — его ждали на этой вечеринке и уже заранее решили, что он «хороший-прехороший приличный милый мальчик». Слава решил не передавать эти слова Вале, совсем не мальчику и не самому приличному, но ему было приятно, что сестра так оценила Валю, основываясь лишь на его рассказах. Лена нашлась быстро. На ней было модное платье-миди в цветочек, белый кардиган и туфли на небольшом каблуке. Валя отметил, что ее волосы были аккуратно уложены почти так же, как у Зои, но макияж сделан быстро и без особых ухищрений. Привыкнув делать мейк Зои, Валя автоматически подмечал, где и что можно было поправить, но решил, что сейчас точно не стоит говорить, что ее консилер слишком светлый для ее цвета кожи и в такую погоду можно носить более плотные средства. За разглядыванием макияжа он не заметил, что уже несколько мгновений пялился на Лену, хотя они даже еще не подошли к ней. Глазами он мельтешил между лицами Славы и его сестры и не сразу понял, что его смущает. Они похожи друг на друга словно близнецы. У них одинаковые улыбки и носы, одного цвета волосы, даже формы бровей совпадали. А еще у обоих светились глаза, и светились так ярко, что Валя на секунду подумал, что ослепнет. Они были почти одинаковые за исключением роста — Слава был выше сестры на полторы головы. Валя не успел додумать свою мысль, как они уже подошли к Лене. Она тут же кинулась обнимать брата и щебетать о том, как ей тут все нравится, какую вкусную еду он заказал и как красиво украсил лофт. Слава немного засмущался, что Валя видел редко, и сказал, что сам бы он никогда не справился и у него был замечательный помощник. — Лен, это Валя, мой новый друг и прекрасный декоратор. Валя, это Лена, моя старшая сестра, но ты уже догадался, — они поздоровались, но сразу после Валя завис и хотел уже пожать протянутую руку, как Лена неожиданно резко схватила его ладонь и с восторгом в глазах начала активно махать вверх и вниз. — Боже, как приятно наконец-то тебя увидеть! Слава столько о тебе говорил! — Валя косо взглянул на Славу, и Лена отпустила его руку. — Только хорошее! Честно! — Конечно только хорошее! Он так тебя нахваливал! — тихо сказала Лена с ухмылкой на лице. — Я безумно рада тебя видеть! Надеюсь, мой брат тебя не донимает? Тебе тут комфортно? — с искренним волнением спросила Лена. Валя понял, что они не только внешне похожи, ведь, кажется, кто-то постоянно задает ему такой же вопрос. Валя обычно в шутку раздражался, когда Слава начинал спрашивать подобное, но в глубине души он признавал, что ему нравилось. Это напоминало ему редкие приезды папы, его постоянные извинения и безустанные «тебе не страшно одному?» или «тебе комфортно в этой квартире?» Слава начал поздравительную речь сразу от лица обоих, и Валя мысленно поблагодарил его, но тут же задумался о том, что они все дальше и дальше отодвигают установленные границы.       Благодаря папе и, видимо, теперь, Славе, он научился спрашивать себя комфортно ли ему, и с каким-то неописуемым чувством опустошения и страхом понимал, что да. Слава нравился ему не только в сексе: он хорошо готовил и мешал вкусные коктейли, активно слушал болтовню Вали и ни разу не заставил его ехать поздно ночью на метро или такси, отвозил сам. Вале казалось, что он может продолжать этот список бесконечно. Однако самой пугающей мыслью оказалось осознание того, что Валя давно не появлялся в клубе Сережи и гулял только со Славой. Даже на последнем квартирнике он не стал отвечать на откровенный флирт вполне симпатичного парня, хотя обычно старался не упустить такой возможности. Скрепя сердце, он признал самому себе, что ему хватало Славы с головой, хотя такая такая зависимость напрягала. А что, если Славе не достает чего-то? Получается, что Валя останется в дураках, потому что позволил себе так привязаться к какому-то парню с вечеринки?       Мысли начали топить его, и он прослушал почти весь разговор Славы и Лены. Вынырнув обратно, он попытался подключиться к беседе, но Лену позвали смотреть презентацию, которая была одним из заданий, и он остался со Славой. Тот, кажется, заметил, что Валя ушел глубоко в свои мысли, и потянул его в одну из маленьких комнат сбоку от камина.       Остаток вечеринки, кроме задувания торта, они провели вдвоем на пуфиках, болтали и пили — Валя перешел на пиво, Слава был верен воде. Они разговаривали негромко и сидели достаточно близко, чтобы их руки соприкасались. Слава выглянул из-за арки, проверить, идет ли в их сторону кто-то, и убедившись, что никто не смотрит, переплел их пальцы. Валя удержал себя от того, чтобы уставиться на сплетенные руки и продолжил говорить, но все-таки замялся, когда Слава стал поглаживать его пальцы. Во рту пересохло, и он потянулся за пивом, а Слава сидел невозмутимо, словно его ничего не смущало, и продолжил говорить. Он пошутил. Вале показалось, что это самая забавная вещь, которую он слышал.       То ли алкоголь, то ли заигрывания Славы помогли Вале максимально расслабиться как после самокрутки, и он чувствовал себя прекрасно. Ему было тепло во всех смыслах. Он был не один всю вечеринку, и самые трудные разговоры решали за него. А когда они вышли покурить, Слава укутал его в шарф и гладил по спине, чтобы согреть. Не от холода, а от взглядов этих ослепляюще ярких глаз и осторожной нежной заботы по телу пустились мурашки. Валя почувствовал себя самым-самым, когда после поглаживания по щеке его поцеловали в кончик носа и велели тушить сигарету. — Нос холодный, губы синие. Пошли греться. — Ну, губы можно быстро согреть… — Слава уже направился к выходу с балкона, как резко развернулся и поцеловал Валю, который успел только шепнуть вслед, — поцелуем. У него точно встроен считыватель мыслей, подумал про себя Валя и зашел в теплое помещение вслед. Слава оплатил услугу уборки и на этом вечеринка для него закончилась. Он потащил Валю прощаться с сестрой, хотя тот отнекивался, пытаясь улизнуть из видимости Славы, который будто превратился в хищника, не позволяя своей добыче сбежать не сказав «пока, спасибо ещё раз за приглашение».       По дороге домой Валя задремал. Заехав на подземную парковку ЖК, Слава не сразу решился разбудить парня. Он смотрел на умиротворенного Валю и на секунду почувствовал вину из-за того, как планировал закончить их вечер. Ему не хотелось тревожить его сон. Вот бы была возможность телепортировать Валю в его кровать, где он постелил свежее постельное белье, или укутать в мохнатый плед, который ему связала сестра пару лет назад, и дать парню выспаться. Слава завис, не зная, как осторожно разбудить Валю, но ему не пришлось ничего придумывать: парень сам открыл глаза и потянул руки к лицу. — Малыш, если хочешь, я могу тебя отвезти домой и уложить спать. — Что? — немного хриплым голосом сказал Валя, пока не до конца вернувшись из дрёмы. Прежде чем Слава повторил свою фразу, до Вали дошел смысл сказанного, и он ответил. — Или мы можем подняться к тебе, потрахаться, а потом, — растянул Валя с вальяжной улыбкой, — ты уложишь меня спать.       Они поднялись на тридцатый этаж. Валя предвкушал, что между ними будет невыносимое сексуальное напряжение, но он ощущал что-то другое. Он пока не знал, как это описать. Они медленно и сладко целовались в лифте, спокойно зашли в квартиру. Никто никого не прижал к двери и не стал срывать одежду. Видимо, Слава тоже ощущал это странное настроение. Оно было практически осязаемым, и Вале хотелось коснуться разряженного воздуха, наполненного новым для него чувством.       Слава быстро показал, что где находится, и предложил сначала сходить в душ. Валя ответил, что это всегда хорошая идея. Безумно хорошая идея, подумал он, когда увидел большую душевую и понял, что они поместятся туда вместе.       Валя был готов смаковать тело Славы вечно. Он не опускал руки ни на минутку и постоянно находил новый кусочек тела, до которого ещё не дотянулся. Вода прижала волосы Славы к голове, скатывалась к подбородку и вдоль торса. И все это вместе с глубокими неспешным поцелуями буквально одурманивало Валю. Он не пил много на вечеринке, но его сознание постепенно отключалось, опьянённое нежными и хваткими руками Славы, его яркими глазами и безумно вкусными поцелуями.       Он не обратил внимания, что его унесли в кровать. Он только слышал хруст свежих простыней и почувствовал как чужие руки гладят бедра, спускаются к голени, а в конце губы целуют его пальчики. Валя успел сказать самому себе спасибо, что утром подстриг все ногти и побрился начисто, потому что Славины руки уже поднялись обратно до паха.       Они делали это много раз, но сейчас Слава ощущал непривычный трепет. Может из-за того, что Валя впервые оставался на ночь, а может потому что что-то изменилось между ними. Слава кинул взгляд на ключицы и грудь, на которых оставил несколько засосов в прошлый раз, и что-то в его груди потеплело, когда он не нашел ни своих, ни чужих следов. Тело Вали было абсолютно чистым за исключением татушек, которые Слава успел изучить до мельчайших деталей. Он не мог сдержать рвущиеся наружу комплименты и между поцелуями бормотал о том, какое у Вали красивое тело, как ему нравится его касаться, что он готов вечно восхвалять его.       Валя же считал, что ему льстят. Он не мог смириться с мыслью, что кому-то может настолько нравится его тело — он не качался и на животе проступала небольшая жировая округлость.       Слава погладил покрасневшие от смущения щеки Вали, прошёлся пальцами по его шее и прижался к губам в очередном поцелуе. Он прекратился, когда Валя громко всхлипнул, приоткрыв рот в тяжёлом выдохе, от того, что Слава сжал кожу на талии. С одной стороны, Валя хотел уже поскорее перейти к более решительным действиям, с другой, ему нравилось быть во власти Славы и позволять ему вести их на новый уровень чувственного экстаза. Его тело стало натянутой струной, а ловкие манипуляции Славы ощущались как прикосновения раскаленной иглы и пускали целую армию мурашек вдоль спины. Он плавился от одной прелюдии и начал нетерпеливо ёрзать. Слава присел на коленки, вжал руками бедра Вали в матрас и остановился. Не до конца высохшие волосы в беспорядке упали на лоб, взгляд бегал между расслабленно-возбужденным лицом Вали и его членом. — Пожалуйста, — прошептал Валя. — Нет, — и вздох спустя, — хочу, чтобы ты подготовил себя сам.       Слава подошёл к ночному столику, достал от туда смазку и протянул ее Вале, для которого такое пожелание было не впервой и поэтому ничуть не смутило. Так даже было проще: сначала его мучал Слава и, несмотря на то, что все ласки доставляли удовольствие, ему хотелось заставить парня умолять разрешить вставить член. Валя знал, что выглядит развратно, Слава постарался, но он умел выглядеть ещё более пошло и открыто. Он отодвинулся к подушкам и размазал смазку по пальцам, долго кружил вокруг входа и со стоном вставил сразу до третьей фаланги. Другой рукой он гладил себя по внутренней части бедра, оттягивая ногу дальше и раскрываясь шире. Слава ловил каждое движение кисти и старался впитать каждый вздох и стон. Валя на секунду подумал, что так парень пытается запомнить, как нужно его растягивать, и зарделся от одной мысли, что в следующий раз Слава, возможно, будет делать также, как он сейчас.       Валя вытащил пальцы, на четвереньках приблизился к Славе, не отрывая взгляда, и опустился к его члену. Сначала он прошёлся языком по всей длине, потом взял в рот только головку. Одной рукой он помогал себе держать равновесие, а вторую завел за спину и вставил пальцы обратно. Услышав раскатистый стон, он улыбнулся и взял глубже. Валя закрыл глаза, но тут же распахнул их когда почувствовал, что ладонь Славы медленно и несмело следует вдоль его руки, их пальцы соприкасаются, а к его двум добавляется третий, Славин. Валя чувствовал как щеки начинали гореть.       Слава положил свободную руку на плечо парня. Его ногти впивались в кожу, оставляя тонкие следы. Он не смел оторвать взгляд, хотя голова сама запрокидывались назад от удовольствия.       Валин язык становился орудием пыток. Слава был очень говорливым в сексе, и не стеснялся нахваливать способности Вали, хотя его подсознание успело подкинуть вопрос, где этот молодой парень так научился сосать, или, вернее, сколько партнёров должно было пройти через этот рот, чтобы он двигался с совершенным профессионализмом. Слава не хотел об этом думать. Обычно, его не интересовали предыдущие опыты его партнёров, но сейчас ему было не слишком приятно думать о Валиных. Мысль, что их было много, не отпускала Славу, и чтобы выкинуть ее из головы, он осторожно потянул голову Вали вверх, давая знак, что пора двигаться дальше. Он ворвался языком в рот парня несколько жёстче, чем планировал, за что заработал громкий стон от Вали, прошёлся по небу, зная, что его это чертовски возбуждает, и схватился за таз. Он хотел осторожно посадить парня на член, но Валя уже догадался, как ему стоит двигаться и сам расположил себя на бедрах. Он не любил мельтешить: Валя не осторожничал, растягивал себя сразу двумя пальцами, кусался и оставлял яркие засосы, а ещё он любил резко садиться на всю длину. Слава обожал наблюдать, как Валя закатывает свои глаза и шипит, поудобнее усаживаясь на члене. Он был готов сорваться в любой момент, его желание начать вдалбливаться в податливое тело затмевало любые здравые мысли, и если бы Валя не начал двигаться, Слава бы уже вцепился в его бедра, наверное, до синяков.       Комната была наполнена вздохами, всхлипами, стонами и бормотаниями комплиментов, что подогревало общее настроение. Они не спешили, но были резки, идеально попадая в желания друг друга.       Когда Валя начал двигаться хаотичнее и сбился с ритма, Слава обнял его одной рукой, сжимая свободной основание члена, чтобы не дать парню кончить так быстро. В ответ Валя всхлипнул, но, видимо, осознавая почему ему не дали кончить, схватился за волосы Славы и несильно оттянул их. Губы Славы переместились на щеку, потом в область уха, где язык медленно прошёлся по дуге ушной раковины, пустив новую волну мурашек. Валя даже в таком положении умудрялся насаживаться на член. До чего же он был голодный, подумал про себя Слава и прильнул к его шее, оставляя засосы.       Валя хныкал. Его ноги были задраны вверх, Слава удерживал их за икры, помогая себе держать баланс. Как бы Вале не нравилось смотреть на торс Славы, в таком положении их тела соприкасались только в области паха, ему хотелось быть ближе, и он захныкал. Он понимал, что Слава, который уже дважды остановил его поступающий оргазм, не даст кончить ему без разрешения. На особо глубоком толчке Валя вскрикнул. Слава улыбнулся, но не замедлился — он только и ждал этого. Спустя ещё несколько возгласов он наконец-то начал сбавлять темп. Его сил было достаточно, чтобы, обняв Валю за талию, приподнять его и посадить обратно на бедра, как в самом начале. Слава не отпускал его, помогая насаживаться, а Валя слабо обхватил его за плечи. Он был вымотан, и приготовился умолять разрешить ему кончить, когда Слава сам прорычал ему на ухо заветные слова. — Кончи для меня.       Вале хватило ещё пары толчков, чтобы обделенный вниманием член содрогнулся и, согретый двумя телами, выплеснул семя. Славе же было мало этого. Сжав в объятии Валю, он направлял его тело, не выходил до конца и, укусив тонкую, покрасневшую от поцелуев кожу в ложбинке между шеей и плечом, кончил через пару толчков.       Валя растянулся на кровати в позе звёзды и не собирался никуда вставать. Он блаженно закрыл глаза, пока Слава вытирал остатки спермы с его живота, дождался, пока ему принесут воды и предложат сигарету.       Они переместились голышом на подоконник, чтобы дым сразу уходил в форточку. Слава сидел вальяжно, облокотился макушкой о стену, изучал лицо Вали. Он немного сощурился из-за дыма между ними, но взгляда не отвел. Валя подтянул одну коленку к груди, положил на нее свою щеку и смотрел в окно. Ему нравился необъятный вид с тридцатого этажа, а Славе нравился вид затраханного и нерасчесанного Вали.

***

      Слава редко просыпался в постели с кем-то. Даже самое лучшее свидание не позволяло ему перейти внутренний барьер и либо пригласить человека остаться на завтрак, либо самому не уезжать сразу после пробуждения. Завтрак — это как обещание следующей встречи. Ненужная формальность, если никто не планирует продолжать общение. Но они общались чаще, чем изначально кто-то из них планировал, постоянно переписывались и гуляли. И Слава впервые захотел встретить утро не один.       Валя лежал к нему спиной, но за слоями одеяла была видна только его макушка. Слава думал о том, что сейчас можно было бы сходить в душ или начать готовить завтрак, но ему не хотелось. Он смотрел в потолок и пытался понять, откуда появилось желание залезть под одеяло и обнять Валю. Может даже прижать за талию, закинуть ногу на него, или оставить поцелуй там, где волнистые прядки никогда не ложились за ухо. Пока Слава разрывался между своими желаниями и убежденностью, что они неправильные и их быть не должно, Валя перевернулся и лег на спину. Теперь прижаться, как он хотел, было невозможно, но рука сама потянулась к лицу парня. Невесомыми движениями Слава провел по бровям и всё-таки заправил ту непослушную прядку за ухо. На улице было уже давно светло, и хотя солнце спряталось за серостью неба, оно заливало все пространство холодной белизной. В светлой комнате и на белых простынях волосы Вали выглядели особенно ярко, и Слава наконец-то увидел их металлическую рыжесть в полной мере.       Валя снова перевернулся и не отрывая глаз спросил, могут ли они немного пообниматься. Его голос был хриплым и тихим, ещё не окреп ото сна. Слава улыбнулся, полу-шепотом сказал «конечно» и раскрыл руки в приглашении. Валя вслепую нашел чужое плечо, уткнулся носом в шею, а через пару минут закинул ногу на живот Славы и снова заснул в его руках — одна из них оказалась между подушкой и шеей Вали, а вторая на пояснице.       Когда они проснулись во второй раз, Слава обнаружил уже себя уткнувшимся в шею Вали, который не спал и бездумно поглаживал волосы на виске. Слава привстал на локте, чтобы пожелать доброго утра и спросить, как долго он не спит. — Достаточно, чтобы проголодаться. Я хочу есть, — пожаловался Валя и повернулся к Славе. — У меня есть другая идея. — И какая же? — Валя увидел хитрую улыбку и почувствовал, как Слава прошёлся пальцами от бедра до талии и остановился практически у подмышки. — Хотя мне кажется, я знаю. Было бы очень обидно не воспользоваться моей растянутой дыркой сейчас. — Именно. — Но мы быстро, — между поцелуями сказала Валя, — потому что я хочу есть. — Конечно. Я быстро тебя отымею, а потом приготовим завтрак, — на ухо прошептал Слава. Для себя, чтобы быть уверенным, что хочет этого.       Вечером было страстно и продолжительно, утром было нежно и быстро, но не торопливо. Слава краснел, Валя смущался. Через открытое на верхнее проветривание окно в комнату попадал утренний морозный воздух, но они слышали только запах чужой кожи. Внутри что-то щёлкнуло, но было невозможно определить у кого и что.       Слава дал Вале одну из своих домашних футболок и боксеры, чтобы ему было удобнее сидеть на стуле. Это выглядело странно и привычно одновременно: в плечах футболка была большая, а в длину доходила до середины ягодиц, но Валя всегда носил оверсайз. Наверное, это казалось странным из-за того, что Славе не приходилось давать свою одежду кому-то кроме друзей — его партнёры уходили раньше, чем доходили до стадии «моя футболка потная, а я чистый, дай свою». Слава незаметно поглядывал на Валю, который выглядел и чувствовал себя невероятно естественно. Он интуитивно нашел доску и помидоры и принялся резать их колечками, напевая какую-то песню под нос. Когда он закончил с помидорами и помыл руки, Валя достал телефон и включил музыку. Слава начинал привыкать к этому и больше не чувствовал дискомфорт, даже стал понимать, почему парень включал музыку, видимо, всегда: в поездках на машине или когда они закрывали кофейню, а иногда даже когда занимались сексом. Сейчас Валя включил альбом, который уже когда-то показывал Славе. Он хотел спросить название группы, но, услышав как Валя начинает подпевать, решил, что, в целом, это неважно.       Пока варился кофе, они целовались. Валю посадили на столешницу, и руки Славы забрались под его футболку, поглаживали живот, избегая резинки трусов. Валя обхватил тело Славы ногами, а руки расположил сзади себя для баланса. Неожиданно кофемашина запищала. Звук показался таким громким и пронзительным, что Валя почувствовал, как его сердце замерло на секунду или две, и поцелуй закончился. Он непроизвольно потянулся за теплом чужих губ, из-за чего плечи немного сгорбились. Глазами он следил за скромной улыбкой Славы и за его руками, которые ловко вытащили обе чашки с подноса и поставили их на стол.       Валя жевал «полезный» завтрак, который они приготовили под надзором Славы. Что б его этот здоровый завтрак, подумал Валя, мечтая о хлопьях. Ему было неловко: остался на завтрак, надел чужую футболку, а ещё как-то нужно было спросить, что делать дальше. Когда конкретно закончится их супер длинное свидание, хотел уточнить Валя, но боялся. Он ждал, пока Слава даст хоть какой-нибудь намек, что пора закругляться, но тот ел, причмокивал овощами и рассказывал про какую-то позицию в меню. Слава выглядел слишком спокойно и расслаблено, Валя старался выглядеть также, но внутри всё начинало немного подрагивать.       Посуда отправилась в раковину, корзинка с печеньем в шкаф, а здравомыслие Вали в мусорку. Он подошёл к Славе со спины, хотел обнять его, но не решился. — Слушай, мне жутко неловко спрашивать, но типа в какой момент мне собирать монатки? — Валя думал, что Слава как-нибудь скривится, но он ответил спокойно. — Если тебе никуда спешить не надо, то я отвезу тебя домой в три, чтобы успеть вернуться и проводить сестру на вокзал. — Значит, у нас ещё есть час? Я могу сходить в душ? — Ты можешь подождать меня и сходить со мной, — тихим голосом сказал Слава. Его руки скользнули на талию Вали и прижали ближе, чтобы их бедра соприкоснулись. Он не открывал взгляда, но       Валя и так растаял от большого количества физического контакта за последние сутки, поэтому вместо внятного ответа потянулся за поцелуем. Он был спокойный и нежный, неторопливый и неглубокий. Вале хотелось, чтобы он перерос в объятия, но Слава уже опустил руки и направился в сторону ванной.

***

      По пути к Зое Валя зашел в торговый центр, чтобы забрать ее заказ из Золотого Яблока. Она купила новую палетку с нюдовыми оттенками и несколько светящихся в темноте подводок, а еще масло для губ с запахом клубники, который чувствовался через упаковку. Аромат был такой сильный и сладкий, что Валя захотел открыть упаковку и сам попробовать это масло, но решил не делать этого без разрешения подруги. Зоя часто делилась с ним уходовой косметикой — пенками для умывания или кремами от прыщей — и на фоне этого постоянно хотела попробовать накрасить друга. Она объясняла это тем, что ей тяжело тренироваться рисовать на себе, а Валя сможет подсказать ей, что она делает не так, но все ее уговоры были бесполезны и пролетали мимо ушей до следующего увлажняющего йогурта для тела с безумно вкусным запахом, который обязательно должен был оказаться в валиной корзине. Зоя не расстраивалась, потому что понимала, что это маленькое увлечение макияжем совсем не подходило образу друга, и он его стеснялся. Валя всяческими способами отрицал, что ему нравится рисовать необычные стрелки или пробовать новые тренды в макияже, и раз он сам родился мальчиком, то его единственный вариант практиковаться — это Зоя и ее кривые руки.       Прохор относился к подобному укладу вещей с небольшим скептицизмом по двум причинам. Во-первых, он действительно считал, что Зое не нужна косметика. Он привык видеть ее без макияжа с детства, когда никто еще не задумывался о всяких тональниках и корректорах. А во-вторых, ему не нравилось участие Вали. Прохор уже давно признался себе, что он толстолобый консерватор, и ему довольно тяжело принять подобные увлечения, ведь они — исключительно девчачие. Он не сразу смирился с Валей-геем и всем, что шло с этим изменением в комплекте, но искренне старался. Прохор не хотел рассказывать о своих страхах и сомнениях ни тогда, ни сейчас, когда они растворились под силами дружбы и адекватности, и теперь они казались такими незначительными, что заставляли Прохора стыдиться самого себя. Пусть не сразу, но через пару месяцев после признания Вали, Прохор окончательно успокоился, что его старый друг никуда не делся, не собирался охотиться на его задницу и всё еще был готов обсуждать красивых девчонок. Сейчас Прохор не отказывался смотреть с Валей фильмы, где есть нетрадиционные отношения, а порой они читали книги с главными героями геями. Не так давно они дочитали трилогию «Все ради игры», и Прохору понравилось! Главным рычагом для его стараний была дружба с Валей. Он не хотел разрушать ее из-за того, что его другу нравились мальчики, наоборот, он хотел быть рядом и позволить Вале чувствовать, что его принимают таким, как он есть, и ему не надо менять себя ради дружбы.       Несколько лет назад, когда Прохор и Валя пришли на ночевку к Зое, и ее мама уже ушла спать, они сидели в ряд на диване в гостиной, их колени соприкасались, а голоса звучали тихо-тихо. Они обсуждали что-то совсем не смешное, наверное, делились секретами, поэтому Валя сосчитал это идеальным моментом, чтобы рассказать о своей ориентации. Он выронил признание как будто невзначай или случайно, словно секрет был не его, и он не планировал им не делиться. Зоя и Прохор притихли, даже не повернули голов. Зоя не так давно начала шутить над Валей и только ждала признания, а Прохор боролся с поднимающейся к горлу ненавистью. Он ощущал, что его только что предали. Если бы у него была возможность уйти, он бы так и сделал, но тогда пришлось бы объяснять друзьям, что произошло, а это неминуемо привело бы к ссоре между тремя. Зоя бы не простила ему такого отношения к лучшему другу, а Валя… очевидно, он бы расстроился, но страшнее было то, что так Прохор оставил бы Валю одного против всего мира, который и так был несильно к нему благосклонен. Он молчал, сжимал губы, чтобы не заплакать от разочарования и обиды, и с тяжёлым сердцем пообещал себе сделать все, что в его силах, чтобы принять Валю и не дать ему понять, как тяжело это было. Прохор не мог потерять и Зою, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как «намотать сопли на кулак и поддержать друга», как сказал ему Давид, когда Прохор раскололся и рассказал брату, почему он такой задумчивый и потерянный последнее время.       Тем не менее, Прохор не упускал возможности пошутить над другом, поэтому когда Валя зашёл в гостиную, его встретили с фразой «бро, обновил косметичку?» вместо приветствия. Зоя гладила свою футболку, а Прохор стоял напротив нее топлес со своей рубашкой в руке. Валя незаметно проскользнул взглядом по торсу друга и спросил себя, когда тот только успевал поддерживать себя в форме. У Прохора виднелись мышцы и на животе, и на руках. Как только Зоя сейчас не краснела от вида полуголого парня. — Я вас тут не отвлекаю? — усмехнулся Валя и подошел обнять друзей в качестве приветствия. Он не упустил возможности ущипнуть Прохора за ребро, за что получил шлепок по плечу. — Без тебя не начинали, не переживай, — сказал Прохор и передал Зое свою рубашку. — Блин, Зой, а можно попробовать масло новое? Всю дорогу мечтал, оно так пахнет, — Валя достал упаковку из зелёного пакета и дал понюхать сначала Прохору, потом Зое, которая громко сказала «конечно» и начала гладить спину рубашки. Валя раскрутил наконечник, нанес немного средства на ладонь и только потом на губы, чтобы не касаться аппликатора. Он с улыбкой собрал губы бантиком и сказал, — Прохор, хочешь тебе тоже губы увлажним? — Да! Они у него уже все потрескались от ветра. Намаж его! — услышав Зою, Валя стёр масло пальцем и им же попытался дотянуться до лица Прохора, который перехватил руку друга. Он застыл, когда почувствовал, что Зоя обнимает его сзади, прижимаясь всем телом к его спине и немного царапая ногтями кожу на талии. Зое ничего не надо было делать, чтобы Прохор ослабил хватку, а Валя прошёлся пальцем по его губам и размазал немного средства. Масло действительно приятно пахло, не имело никакого оттенка, но он все равно потянул руки к лицу, чтобы смыть его. Масло не смывалось, а размазывалось. Зоя все ещё стояла сзади и не убирала руки, а Валя, убрав блеск обратно в пакет, достал оттуда палетку, чтобы показать подруге какие оттенки он хотел использовать в ее макияже сегодня, когда мама Зои вошла в гостиную.       Иногда Прохор думал, что она ненавидит друзей своей дочери, но у него было много аргументов против этой теории. Она всегда разрешала им оставаться на ночевки, помогала Вале и передавала через Зою еду, а ещё могла забрать всех троих на машине, если у нее было время. Наверное, ей просто не нравилось, что они выросли. Ее дочь практически не общается с девочками, в ее окружении только два взрослых парня, которые могут иметь не понятно какие желания, а то что Валя никогда даже не заглядывался на Зою, а Прохор настолько влюблен, что боится даже комплимент лишний раз сделать, она не осознавала или искренне не видела.       Зоя тут же отпустила Прохора и подошла к маме, чтобы забрать из ее рук тарелку с нарезанным апельсином. — Я надеюсь, вы не на голодный желудок поедите? И как вы будете добираться обратно? Я сегодня уеду, не смогу вас встретить, — низким и властным голосом проговорила мама Зои. Она облокотилась о дверной косяк и перекидывала взгляд с дочери на торс Прохора и на палетку в руках Вали, то есть на то, что они не хотели бы ей показывать. — Кстати об этом. Я утром со Славой разговаривал, он предложил забрать меня, и я спросил может ли он развести ещё и вас, и он сказал, что да. Так что… Слава — это мой новый друг, мы часто общаемся, поэтому типо… — Зоя засмеялась на слове друг и получила злой взгляд от Вали в ответ. — Было бы хорошо, но, блин, такой круг делать, меня далеко везти, — сказал Прохор и повернулся к гладильной доске, чтобы забрать рубашку и спрятать лицо от мамы Зои. Ему и так хватало ее неодобрительных взглядов при любой встрече, не хотелось добавлять ещё больше неловкости в их и так натянутые отношения. — Мам, а можно Прохор останется у нас? Ты не сильно позже нас приедешь, так что … — Зоя замолчала. — Прохор, тебе не надо двойняшек завтра никуда вести? — Прохор мотнул головой, обозначив «нет», и застегнул последнюю пуговицу, прежде чем повернулся лицом к маме Зои. — Тогда, можно. Вы же пойдете в тот же зал, что в прошлый раз? — Да, от Вас намного ближе, чем от Прохора, — мама кивнула головой, показав, что поняла, и ушла на кухню, но Валя все равно перешел на шепот, сопровождая свои слова жестами. — Закинем вас сюда, а потом поедем к Славе трахаться! — Вы стали чаще у него тусить, — сказала Зоя. — А ты заметила, что Валя практически ничего не рассказывает об их свиданиях? — заметил Прохор с очевидным намеком. — Так! — громко сказал Валя и обернулся в сторону двери, проверить, точно ли мама Зои ушла. — А может мы пойдем в твою комнату, Зой? А то уже макияж надо делать, мы же хотели космос сегодня. Зоя убрала гладильную доску, взяла вещи, разбросанные на диване, и втроем они перебрались в ее комнату. Как только за ними захлопнулась дверь, Валя стянул футболку, чтобы надеть под нее сетчатую водолазку с дырками для больших пальцем. Зоя села за стол, чтобы они с Валей могли начать краситься. — Ты похудел как-то, брат, — Прохор ткнул пальцем в ремень на джинсах, которого раньше там никогда не было. Он расположился на кровати, полусидя, из-за чего видел только спину Зои, как в школе. — Да это всё Слава со своим правильным питанием. Каждый раз когда я ною, что хочу в БК, он готовит мне домашний бургер, потому что «в бк они не понятно, что добавляют, а я тебе сделаю полезный бургер, ” — сказал Валя показав кавычки пальцами и наигранно понизил голос. — И часто он тебе готовит? — Ну, я бываю у него дома каждые выходные, а на буднях иногда захожу к нему в кофейню, поэтому нет, не очень, — Валя сел напротив Зои и открыл ее косметичку. — Но он иногда приносит мне контейнеры, если типо много наготовит. Ну или если у них в кофейне некуда девать остатки, потому что, боже, у них так там вкусно. Нам надо как-нибудь сходить туда, вам понравится. У них появился барби-кофе, весь розовый и плюшевый, — в ответ на это Зоя улыбнулась, но не смогла ничего сказать, потому что Валя начал наносить праймер. — А свидания как проходят? — спросил Прохор. Он знал, что Зое тоже интересно, они часто обсуждают Валю и его нового парня между собой, поэтому сейчас он отрывался за двоих. — Это допрос? — Камон, брат! После первой встречи ты, блин, все позы нам перечислил, а сейчас что? Где наши горячие сплетни? Мы даже не знаем сколько у него сантиметров! — вторив Прохору, Зоя захохотала, но под серьезным взглядом Вали тут же прикрыла рот рукой, чтобы успокоится. — Я тебе клянусь, если моя кисточка случайно попадет тебе в глаз, я даже в травмпункт с тобой не поеду. И больше никогда не буду красить! — строго сказал Валя. Он нанес коррект на свою ладонь, чтобы не наносить на лицо Зои слишком много средства. — Не знаю, что вам рассказать. Вы же мне не рассказываете, почему Прохор голый стоял в гостиной. — Потому что мне гладили рубашку, тут нечего рассказывать. — А ты давно ходил в клуб? — спросила Зоя, когда кисточка оказалась на столе. — Эм, — Валя задумался, — слушай, давно. Слава охуеннен в постели, просто… — он закатил глаза и мечтательно улыбнулся. — Настолько хорош, что я, блядь, могу заплакать во время секса. И он такой типо внимательный! Всегда все спрашивает, а как целуется круто! Наверное, у меня никогда еще не было таких секс-партнеров, с таким… с таким опытом и с такими навыками. — Ну в 27 надо иметь опыт, конечно. Но вы предохраняетесь? — Когда как, чаще нет. И я знаю, что так нельзя делать! Особенно когда, — Валя махнул рукой в воздухе, пытаясь подобрать слово, — когда у вас обоих было много партнеров, но… — он остановился, чтобы аккуратно растушевать скульптор и продолжил, только когда закончил с одной щекой, — я не был в клубе с того момента, когда мы переспали в машине, это был второй наш секс, но я перед этим сходил сдал анализы, так что я чист. — А Слава? — Прохор с хитрой улыбкой на лице встал с кровати и подошел к стулу, на котором сидела Зоя, положил руки на ее плечи и немного сжал. — Он только со мной сейчас занимается сексом, и он сразу сказал, что до меня был чист. А мне, как бы, всего семнадцать, я склонен верить большим и горячим дядькам. — Можно я уточню один важный момент? — Прохор дождался кивка. — Ты точно Валя? Тебя не украли, не зондировали? Ты не ходил в клуб и не трахался с другими парнями? Ты минимум два раза в неделю тусуешься с одним и тем же чуваком? А еще вы постоянно переписываетесь, я видел! На уроках постоянно в телефоне своем. А ещё на прошлой неделе ты пришел в синей рубашке, а у тебя точно нет такой рубашки, мы вместе покупали тебе твои рубашки, — с каждый словом Прохора, с тем, как ширилась его улыбка, Валя чувствовал, что начинает краснеть и смущаться. Он понимал, что это не стандартное для него поведение. — А ещё твои глаза превращаются в сердечки, когда от него приходит сообщение. Валь, вы встречаетесь? — вступила Зоя. — Что? Нет! И я мог просто купить новую рубашку, — Валя отвернулся к косметичке, чтобы взять палетку теней и скрыть свой румянец. — Но та была славина, да. Но вам же понравилось, как она смотрится! Она до сих пор у меня. Он не хотел признаваться даже себе, что думал об отношениях со Славой. Он размышлял, как бы они могли начаться и чтобы изменилось между ними, но каждый раз приходил к мысли, что такие отношения невозможны. Если они начнут встречаться, Слава узнает настоящий возраст Вали, поэтому его неизменной целью было не спалиться. Нельзя было позволить Славе увидеть, что он вызывает в Вале не только сексуальный интерес, а в том, что внутри у него что-то зарождается, Валя уже не сомневался. Он просыпался с мыслью о Славе, засыпал либо с ней, либо в объятиях этого самого Славы, и считал дни до их встреч. Увидев, как Славу возбуждают ножные цепочки, Валя заказал новый набор на вайлдбериз, чтобы разнообразить свои черные луки. Да, он стал стараться понравится Славе и удивить его. И он замечал, что у него получалось, отчего его мотивация только подогревалась. Но Вале было стыдно делиться подобным с Зоей и Прохором. Он не понимал почему, но каждый раз, когда он хотел признаться, что ему, видимо, начинается нравится Слава, язык каменел, а мозг превращался в нерабочую жижу, и он молчал, надеясь, что необычные и относительно новые для него чувства скоро пройдут. Он винил во всем секс — они подходили друг другу идеально, как кусочки пазла. Им нравились одни и те же позы, они оба любили разговаривать во время секса и были достаточно громкими. Однако, в их случае секс был просто сексом, Валя понимал это и старался сделать так, чтобы его чувства не разрушали границы, которые и так начинали растворяться. — У нас просто секс. Вопрос в том, что этот секс просто космический, — сказал Валя и приступил ко второму глазу. Когда Валя перешел к стразам, Прохор ушел на кухню, что разогреть им ужин. Мама Зои сидела за столом с ноутбуком, что-то активно печатала, но сразу обратила внимание на вошедшего. Прохор достал котлеты и гречку из холодильника в неловкой тишине, а когда он поставил еду в микроволновку, молчание стало невыносимым. Он чувствовал, что надо что-то сказать, но мама Зои опередила его. Она развернулась к нему лицом, сняла очки, которые всегда использовала при работе с компьютером, и, смотря мимо Прохора, начала говорить. — Я всегда волнуюсь, когда вы ходите на концерты. Присмотри за ней, хорошо? — подобная просьба была неожиданной, и Прохор не знал, какой ответ от него ожидали, но он знал, что говорило его сердце. — Всегда. Я всегда приглядываю за Зоей. Знаете, даже несмотря на то, что Вы не особо мне доверяете. — Честно, Прохор, я боюсь тебе доверить свою дочь. Вы… так быстро повзрослели. И я вижу, как вы общаетесь. Вижу, как ты на нее смотришь. — И как же? — Словно ты голодный ребенок, а она шоколадный торт. Вот Валя не смотрит на нее так, поэтому когда она с ним, мне спокойнее. Я не хочу, чтобы мальчики разбивали ее сердце, когда наиграются с ней. Я прошла через такое, результат в соседней комнате. — Мы дружим одиннадцать лет, Вы правда думаете, что я все ещё «играюсь»? — Прохор показал кавычки и сел рядом с мамой Зои. — Но я понимаю, почему Валя Вам больше нравится, он ведь вообще не смотрит на Зою как… ну, в романтическом плане. У него уже есть… романтический план с другим человеком. — У Вали появилась девушка? И давно? — с истинным интересом спросила мама. — Девушка? — Прохор засмеялся, мама Зои сменила эмоцию на недопонимание. — Стойте, Вы правда не знаете? Валя — гей. — Он… у него есть… мальчик? — после долго молчания сказала мама. Лицо выражало удивление, но голос был такой же ровный, безэмоциональный, как и всегда. — Черт, наверное, я не должен был Вам говорить. Но знаете, я вот был лютым гомофобом сначала, а потом понял, что счастье Вали дороже моих убеждений, поэтому давайте не рушить то, что у него сейчас есть? У него прекрасный парень, заботливый, хороший. Слава, про которого он говорил. — А его папа знает, что Валя… нетрадиционной ориентации? — Ага, но про парня нет. Ну и Валя отнекивается, но мы с Зоей считаем, что у них уже все серьезно. А про ориентацию да, давно уже. Папа первый узнал, разумеется. — Боже, Прохор, это же… — он услышали как Зоя и Валя вышли из комнаты. Они над чем-то смеялись. — Я тоже был против этого всего, поэтому, если захочется поговорить, — Прохор не успел закончить предложение, как Зоя положила руку ему на плечо. — О чем болтали? — спросил Валя, и Прохор немного покраснел. Да, ему точно не стоило раскрывать секрет друга. Наверное, он просто привык, что сам Валя особо никогда не скрывал своей ориентации и мог спокойно рассказать об этом одноклассницам, которые к нему подкатывали. Мама Зои не выглядела злой или рассерженной, просто задумчивой. Прохор подумал, что она собирает в голове все поведение Вали в один пазл, чтобы убедиться, что ей не наврали. — О том, как назад поедем. Славе точно окей? — Пф, конечно, — Валя достал еду из микроволновки и пожаловался, что она ещё холодная. Прохор подумал, что скорее всего уже холодная, потому что ребята долго красились. — Ему только дай возможность покататься на машине. — Слава совершеннолетний, получается? — вынырнула из своих мыслей мама Зои. — Да, но не переживайте, он хорошо водит, и мы не будет просить его купить выпить. Он не пьет, кстати, — на этой фразе мама Зои бросила взгляд на Прохора в поиске поддержки. Парень только повел бровями, имея в виду «я же говорил, он хороший», и надеялся, что его послание поняли. Зоя и Валя не увидели безмолвной коммуникации, потому что раскладывали еду по тарелкам. — Мам, ты покушаешь с нами? — обычно мама Зои отказывалась есть с детьми, но сегодня согласилась и убрала ноутбук.       Очередь в концертный холл была бесконечно длинная. У них проверили сумки, точнее одну, потому что Валя и Прохор сложили все в шопер Зои и по очереди носили его, и они наконец оказались в зале. Бар был для них закрыт, хотя Валя и взял с собой свой поддельный паспорт, но они уже обещали маме Зои и Славе не пить, поэтому весь концерт танцевали и подпевали песням. Прохор старался стоять немного позади Зои слева, Валя с другой стороны. Разрывные песни сменялись медленными, Прохор мечтал взять подругу за руку, но не решался, пока Зоя сама не потащила его в центр, когда со сцены кидали розочки для пар, под предлогом, что Валю брать нечестно. Ему позволили держать Зою за руку ещё пару песен, прежде, чем концерт начал подходить к концу. Все достали телефоны, чтобы включить фонарики, спели последнюю песню, долго аплодировали и двинулись к гардеробу.       Валя взял три куртки и подошёл к друзьям. Он только сейчас заметил, что аккуратно заправленная рубашка Прохора подходит под цвет футболки Зои, а ещё у них обоих темный низ — штаны у Прохора и юбка с гетрами у Зои. Будто они заранее договорились и забыли позвать Валю. Впрочем, он бы все равно пошел в своих черных джинсах, сетчатой обтягивающей водолазке и оверсайз футболке.       Пока Зоя завязывала шарф, Валя переписывался со Славой, чтобы узнать, куда им идти, но не сильно преуспел в этом. Прохор, поправив волосы подруги, повернулся к Вале, чтобы помочь разобраться с картой.       Слава припарковался на дворовой парковке напротив концертного холла. Он приехал чуть раньше, чем обещал, потому что Варя сказала, что сама закроет смену, а потом за ней заедет менеджер другой точки Сева, так что «большой начальник может ехать к своему парню, потому что его верные подданные все сделают», прямая цитата. Иногда Слава хотел согласиться с Валей, что Варя бывает странной, но спустя столько лет работы бок о бок, он привык к ее неординарностям и стал считать их милыми. Раз у него освободилось немного времени, Слава решил заехать по пути куда-нибудь за едой, но из-за пробки на выезде из центра успел только во вкусно и точку, которая была на пути. С другой стороны, подумал он, Валя получит свои любимые креветки, ведь дома он их не держал из-за аллергии и поэтому не мог приготовить, когда парень оставался у него.       Прохор потушил сигарету, и они двинулись во двор. Валя сразу нашел Славу и под громкий комментарий Зои о том, что «Валя нашел не парня, а папика», они сели в машину. Прохор и Зоя сзади, Валя рядом со Славой на переднем сиденье, и в нос ударил запах вишнёвой электронки. Между ними стояла картонка с напитками. — Я надеюсь, ты этого не слышал, — вместо приветствия сказал Валя, пристегивая ремень. Он запомнил, что Слава даже мотор не заведет, пока все пассажиры не пристегнуться. — Комментарий про папика? А разве Зоя не права? — усмехнулся Слава и поприветствовал ребят на заднем сиденье. — Меня отпустили пораньше, и я заехал вам за едой. Правда, я не знал, что вы любите, потому взял роллы и лимонад. — Слава передал один крафтовый пакет назад, а второй отдал Вале. — И я не забыл про твои любимые креветки. — Блин, Слав, спасибо огромное! Мы такие голодные, — сказала Зоя и первым делом вытащила картошку, пока Прохор разворачивал для нее цезарь-ролл. — Сколько мы тебе должны? Я за Зою тоже скину, — спросил Прохор, но Слава только отмахнулся и сказал забить. — Боже, креветочки, — мечтательно прошептал Валя. — Только, пожалуйста, почисть зубы прежде, чем полезешь целоваться. Я не хочу сегодня в больницу ехать. — А у тебя типо аллергия? — подал голос Прохор и получил тычок от Зои за то, что болтает с набитым ртом. — К сожалению, да, но не очень сильная. Я не реагирую на запахи, только если внутрь что-то морское попадет. — Бля, а я взял щётку? — Валя повернулся назад и пошарил руками в шопере. — Блять, я забыл щетку. — Естественно, — без злобы прошептал Слава. — Я купил тебе новую, в бардачке лежит, потом можешь просто у меня ее оставить. Надеюсь, цвет тебя устраивает. Такой же черный, как твоя одежда.       Зоя перевела взгляд с немного смутившегося Вали на Прохора, который ехидно улыбался. Кажется, она знала, о чем он думал. — Так, похуй на щётку, сейчас слушаем, что мы слушали на концерте. Это был Мукка. — Сначала скажите мне адрес, а потом уже будем слушать.       Зоя вбила свой адрес в телефон Славы, Валя подключил свой к машине, и они выехали из двора. Из динамиков зазвучали песни, но Слава не узнавал ни одной. Валя никогда их не включал ни их, ни похожих.              Они ехали по относительно свободным дорогам, пару раз простояли в пробках на светофорах, и альбом закончился. — Честно, когда я тебя первый раз увидел, я подумал, что именно такую музыку ты и слушаешь, так что я не удивлен, но добавлять себе ее не буду. Пока светофор, дай включу песню, недавно нашел, тебе понравится, — Слава взял телефон Вали и разблокировал его. Зоя наклонилась к Прохору и удивлённо прошептала, что Слава тоже знает пароль от телефона их друга. — У тебя что, спотифая нет? Ты же сам мне его советовал. — Откуда у меня деньги на спотифай? — Сказал бы, — Слава наконец-то нашел приложение с музыкой и стал искать песню. — И ты что, купил бы мне его? — с усмешкой спросил Валя, дожевывая последнюю морковную палочку. Ему картошку не взяли, Слава начинал ныть, когда чувствовал соль на губах. — Ну да, у них есть тариф дуо для двух устройств. Ладно, завтра разберусь с этим, слушай.       Прохор напечатал сообщение в заметках и тихо передал телефон Зое, чтобы Валя не заметил. «Бляяя как же я их шипперю»

«Валя пиздабол, они же сто проц встречаются»

«Ну как минимум наш Валя влюбился»

«Посмотри на Славу и скажи, что он не влюблен, у него самого сердечки в глазах»

***

      Прохор обыденно отнес шоппер в комнату подруги, помыл руки и поставил чайник, пока Зоя смывала затейливый космический макияж.       Они сидели на кухне: Зоя прижала коленку к груди, а Прохор вальяжно растянулся на стуле рядом, — и обсуждали сначала концерт, потом Валю. Прохор признался, что рассказал маме Зое о его ориентации. — Наконец-то мама перестанет мне говорить, какой Валя хороший и самостоятельный. Как-то раз я даже накричала на нее, что Валя, вообще-то по клубам шляется и курит траву, и если уж выбирать, на кого агриться, то на него, а не на тебя. — Она просто боится. Давай честно, я тоже не пример для подражания, и твоя мама об этом знает. — Ага, — они замолчали, не зная, что ещё можно сказать. — Мы давно не тусили вдвоем. Как ты? — Знаешь, мы настолько давно не разговорили серьезно, что я даже не рассказал тебе, как пару раз тусил с Катей из параллельного. — Это которая? Она ещё с подружками постоянно ходит, да? Светлая такая? Мне ещё штаны у нее еще понравились, да? — Да-да, она, — тихо сказала Прохор. Он заметил, как Зоя, напряглась, хотя, вероятно, она не хотела этого показать, и опустила ногу. — И как она? — Мы переспали, сходили в кино, и я ее бросил, — Прохор с грустной и неуместной улыбкой опустил взгляд на чашку, которую держал на коленях. Он не хотел поднимать глаз. Был ли это стыд, он не знал, но точно чувствовал, что сейчас не вынесет взгляда Зои. — Забавный порядок, — неловко усмехнулась Зоя. — А почему бросил? — Ну, не то чтобы бросил, — протянул Прохор. Он старался показать, что не хочет говорить об этом, но чувствовал, что Зое было интересно. Она заслуживала знать ту историю, ведь они были лучшими друзьми. — Типо, она в какой-то момент спросила про отношения, а я сказал, что не могу. — И что в ней не так? Она вроде симпатичная? — сказала Зоя. Прохор заметил, что она начала дергать заусенец на пальце, и хотел взять ее за руку, чтобы она перестала, но не решился. — Она… она прекрасная девушка, но… Мне нравится другая. Катя… — Прохор развел руками, не зная, как описать то, что чувствовал. — Она просто не такая, слишком тихая, у нее много братьев и сестер, она не такая педантичная. А ещё она слишком… я не знаю. Просто не такая. В ней все хорошо, но это все просто не моё. — Блин, то есть ты ее бросил, когда у вас даже отношений не было? — Ага. — И Валя, наверное, знает об этом, — спросила Зоя с явной ревностью и недовольством. Первым порывов Прохора было начать оправдываться, что Валя мальчик, он поймет, почему Катю поматросили и бросили, а у Зои может включиться женское сострадание, и в итоге Прохор окажется козлом, но вместо оправданий язык сам начал говорить. — Зой, я не мог сказать тебе. И не потому что ты девочка, а потому что если бы у меня была возможность гулять не с Катей, а с тобой, я бы даже не подошёл к ней на вечеринке. И не ответил бы, когда она начинала мне написывать в телеге. Я бы просто забил на нее, но у меня нет тебя. — Но я всегда с тобой, мы же лучше друзья. — Именно. Мы лучшие друзья, — Прохор не знал, куда себя деть. Он сел ровно, положил руки на стол, чтобы хоть как-то двигаться. Его глаза сами нашли Зоины. — Я бросил Катю, потому что мне нравится другая. Я влюблен в свою лучшую подругу, но… Я не хочу терять то, что у нас уже есть, поэтому никогда не мог признаться тебе. Плюс, твоя мама явно меня не любит. Спасибо, что не пытается запретить нам общаться, — Прохор следил за Зоей, но она кажется не слушала. Его глаза зацепились за заусенец, который она в итоге разодрала до крови. — Валя также в курсе того, что тебе кто-то нравится? — Ты слышала, что я только что сказал? — Повтори, кто тебе нравится? — Зоя озорливо улыбнулась и посмотрела на Прохора с прищуром. Нет, она всё-таки слушала, просто хотела услышать признание полностью, а не намеками. — Мне нравится девочка из нашего класса, которая сидит на второй парте. У которой шикарные волосы и безупречная кожа. Самая красивая девочка нашего класса, но она много красится, потому я не часто вижу ее истинную красоту, — Прохор наклонился немного вперёд, и Зоя, видимо, по наитию, повторила за ним. — А ещё она очень добрая и заботливая. Но есть проблема, она слишком любит выпытывать признания, и ее мама никогда не одобрит наши отношения. А ещё я даже не знаю влюблена ли она, потому что за одиннадцать лет знакомства у нее никого и никогда не было. Вдруг, она вообще девочек любит. В нашей компании это не осуждается. — Думаю, все дело в том, что она интроверт. Могу предположить, что у нее никого никогда не было, потому что она никого и никогда не подпускала к себе. Ты спросишь почему. А ответ очень прост: ей все это время нравился ее лучший друг. Он, кстати, может ее поцеловать сейчас, она не против.       Зоя не без удовольствия наблюдала, кто эмоции на лице Прохора сменяют друг друга. Он сам не мог сказать, что конкретно чувствует. Его переполняло все, сердце стучало слишком громко, мозг кипел, а душа пыталась выбраться из такого скромного для ее объемов человеческого костюма. Внутри запускались фейерверки и одновременно с этим была звенящая тишина, которая разливалась по всему телу. Он онемел, и в то же время, хотел наклонить ещё сильнее, чтобы столкнуться с Зоей в поцелуе, но его хватило только на шепот: — Это твой первый поцелуй? — Лагерные недороманы не считаются.       И Зоя сама потянулась вперёд, чтобы поцеловать его.       Ее рука мягко легла на щеку все ещё обездвиженного Прохора, только губы двигались в такт движений Зои. Поцелуй разорвался, и они засмеялись. — Страшно было? — спросила Зоя. — Безумно, — ответил Прохор и снова прильнул к губам напротив в таком же мягком и неспешном поцелуе.       Он чувствовал как земля уходит и под ног, а по спине разбегаются мурашки, словно его ударило молнией. Такой яркой была вспышка в его сердце и такой же безумной была сладость на его языке. Вот бы этот поцелуй продлился ещё хотя бы минуту, думал он, хоть бы секунду, но Зоя уже выровнялась и предложила ложиться спать. Она не спросила, что теперь будет между ними или как им общаться, как будто все и так было очевидно, но Прохор не знал, как лучше вести себя. Он сам не хотел поднимать вопрос отношений, потому что всегда избегал их и старался закончить общение до того, как возникнет подобный вопрос, но с Зоей было по-другому: он знал, что она никогда не спросит.       Наверное, поэтому он спокойно взялся за протянутую руку и без единой мысли проследовал за Зоей в ее комнату. Сегодня он будет спать не на диване, он заснет рядом с той, которая нравилась ему ещё до того, как он узнал, что такое влюбленность. И ему ещё никогда не было так хорошо.

***

      Сознание Вали было затуманено возбуждением. Его трогали и целовали, прижимались всем телом, и он боялся, что стоит Славе прикоснуться к его члену, он тут же кончит. Вале казалось, что он находится в невесомости, и из-за необъяснимого дурмана он не сразу услышал голос Славы, который попросил его остановится. Ещё бы он его услышал, подумал Валя, когда открыл глаза и увидел такого же возбужденного парня. Ему льстило, что это из-за него Слава такой. Иногда это чувство подогревало возбуждение, а иногда вызывало поток нежностей и ласки. В этот раз Валя склонялся ко второму варианту, хотя осознание, что Слава буквально течет от желания к Валя, неописуемо воодушевляло. — Можно я кое-что попробую сегодня? Доверишься мне? — пару капель с мокрых после душа волос Славы упали на грудь Вали. Он почувствовал резкий холодок, который тут же сменился новым притоком жара под зажженным взглядом Славы. Кажется, он мог бы подчинить даже самых непробиваемых и не заинтересованных в сексе. — Всё, что угодно, — осторожно прошептал Валя, будто сам не верил этим словам, и почувствовал, как тяжелые ладони крепко хватают его за бедра, переворачивают и тянут на себя. Валя сразу понял, что от него требуется и расположился на четвереньках, опираясь на колени и локти. Слава и так поражался тому, как они подходят друг другу в сексе, но каждый раз, когда Валя считывал его желания по минимальному намеку или секундному движению рук, что-то внутри начинало мурлыкать от удовольствия.       Валя не удержался и ухмыльнулся — в такой позе он мог продержаться хоть всю ночь, — но улыбка быстро сменилась на удивленный всхлип, а руки подвели, и его лицо уткнулись в простыни. Он был уверен, что за поглаживаниями по спине последуют пальцы, он ждал, что сегодня ему помогут с растяжкой, но вместо них Валя почувствовал язык. Его первым порывом было остановить Славу, но разрозненные мысли не хотели собираться в предложения даже в голове. — Боже, боже, это же… Перес…       Стон оборвал его слова. Он чувствовал себя странно и некомфортно, лицо горело то ли от стыда, то ли смущения, потому что он никогда раньше такого не делал. Да, Валя имел немалый опыт в сексе и любил его, но всегда следовал протоптанным и хорошо знакомым тропинкам. Он знал, что и куда вставить, в какой момент и как повернуться — набор действий был одинаковый, менялась комбинация, из-за чего секс не приедался, даже когда большую часть работы выполнял он, но Слава расширял его арсенал и заставлял чувствовать то, что Валя боялся вообразить. Зато он четко понимал, что за расширение сексуальных границ приходится платить расширением эмоциональных. Ему хотелось верить, что он не один становится зависимым от их общения и уже слабо представляет секс с кем-то другим.       Ещё один стон сорвался с губ, когда Слава протянул руку сначала к яичкам Вали, а потом и к самому члену. Он двигал рукой быстро и резко, а Валя чувствовал, что его парализовало. Его охватило столько эмоций одновременно, что вскоре он кончил с блаженным стоном. Немного стыдно кончить так быстро из-за какого-то языка, подумал про себя Валя, но не успел углубиться в эту мысль — ему не дали и секунды передохнуть после оргазма. — Теперь моя очередь, — сказал Слава между поцелуями. Он дошел от поясницы до шеи, прикусил кожу и тут же зализал это место, зная как Валя любит подобные жесты.       Слава немного потянул парня за талию, намекая, куда ему двигаться, и Валя, ещё не отойдя от экстаза, слабо оттолкнулся от постели и прижался спиной к его груди. Он плавился под поцелуями, но не спешил помочь Славе справиться со стояком. — Слава… пожалуйста. — Малыш, привстань немного, — слетело с губ Славы слишком просто и спонтанно по мнению Вали, но он тут же отреагировал на просьбу: его и так красные от смущения щеки стали пунцовыми. С закрытыми глазами он приподнялся и позволил Славе направить член в плохо растянутое кольцо мышц. Несильная боль довольно быстро сменилась привычным ощущением наполненности, от которого Валя немного очнулся и вернул себе часть контроля над своим телом. Он стал двигаться сам, пока Слава держал его поперек груди, давая ощущение баланса, сжимал кожу на талии и шептал в ухо, как ему нравится развращать Валю до такого состояния. Стоны все чаще сменялись всхлипами с тем, как Валя снова приближался к оргазму, на глазах проступили слезы. Он хотел попросить замедлиться, но слова не собирались в предложения, а Слава, переместив Валю со своего бедра на кровать лицом в простынь, собрал все свои силы и ускорился, чувствуя, что сам скоро кончит.       За все время их знакомства, Валя научился определять, в какой момент стоит начать дрочить себе, чтобы кончить одновременно, но как только его рука потянулась к члену, Слава перехватил ее, прижал к постели и прорычал над его ухом что-то неразборчивое. Валя уже не понимал: то ли это он был в таком состоянии, что не мог разобрать слов, то ли Слава был настолько возбужден, что язык его не слушался. Спустя несколько толчков Слава кончил внутрь, и за ним тут же последовал Валя.       Он чувствовал себя измотанным: тело медленно остывало, слезы начинали высыхать, но мышцы совсем не слушались и не двигались. Слава предложил быстро ополоснуться, и сначала Валя согласился, но когда ему протянули руку, понял, что двигаться он не хочет, и позвал Славу в постель, укладываясь на него как на подушку. — Охуеть, сначала это кольцо, теперь римминг, что дальше? — спросил Валя, пока Слава укрывал их одеялом. — У меня, в целом, всего две мечты осталось, вибропуля и юбка, так что выбирай, что будет в следующий раз, — с ухмылкой сказал Слава, поглаживая пальцами по спине. — Ты так классно меня ебёшь, что я типо в какой-то другой мир улетаю, нашу реальность вообще не ощущаю. Скорее всего даже не замечу, что ты в меня вставишь, сам выбирай, — в ответ Слава лишь усмехнулся. — Что? — Так забавно. Тебе кажется, что ты… улетаешь там, а у меня наоборот как-то. С тобой я так все остро чувствую, каждое движение. И у меня столько сразу желаний и планов появляется. Не знаю, как точнее это описать. Просто… очень ярко и остро, — они не надолго замолчали. Тишина казалось приятной, слышалось только дыхание Вали. — А можно вопрос, ты всегда был… снизу? — Ммм… Да. По крайней мере, я не помню, чтобы я был сверху. — А с девушками ты когда-нибудь был? — С девушками? — от удивления Валя приподнял голову, чтобы показать своим взглядом глупость вопроса, но Слава, видимо, не понял. Он всё ещё смотрел серьезно, без тени улыбки. — Не-а, никогда. Я довольно рано понял, что мне нравятся парни. А ты? Ты был с девушками?       Слава не хотел признавать, что такой ответ его более чем удовлетворил. Ему хотелось думать, что он хоть немного особенный и, когда все между ними закончится, у Вали останется много приятных воспоминаний о нем. Слава не сразу смог определить, что ощутил, но когда понял, был удивлен. Он чувствовал необъяснимое спокойствие, словно их хрупкому договору ничего не грозит, хотя рациональной стороной мозга он понимал, что Валю ничего не останавливает попробовать секс с девушками или другими парнями, может даже боттомами. Слава не хотел этого, он хотел, чтобы время остановилось, и они остались в этой кровати навсегда — такие разреженные и затраханные. — У меня первый секс был с девушкой. Но мы с ней встречались, поэтому мы потом ещё пару раз с ней переспали прежде, чем я ее бросил и начал гулять с одноклассником. — Тебе не было страшно? Просто… мне кажется, сейчас это всё проще, меня в школе никто не трогал, но ты-то старше, наверное, у вас по-другому было, — Валя приподнялся, чтобы его лицо оказалось напротив Славиного, и протянул руку к его щеке. С одной стороны, что-то немного укололо внутри, когда Слава сказал про девушек. Он хотел закончить этот разговор и, может быть, целоваться пока все мысли не растворятся между языками, но с другой ему стало любопытно, какой путь прошел Слава. Обычно такие вещи его не интересуют, но он обычно и не остается с одним партнёром больше двух встреч. Как Слава пришел к тому, где он сейчас? Валя хотел задать много вопросов, но сформулировал только один. — Тебе не было страшно открываться? — На самом деле нет. А никто кроме этого парня и не знал. Вот когда узнали родители, было страшно. Но меня приняли сестра и тетя, так все было не так плохо. Дома было хуево, конечно, — с грустной усмешкой сказал Слава, — но в целом… А твои родители знают? — Да, папа знает. Я сам ему рассказал, — в голосе послышались нотки гордости. Он сам это сделал! Валя не удержался и поцеловал Славу в подбородок прежде чем лег обратно на его грудь. Он чувствовал стук сердца, и от этого губы расплавились в улыбке. Он знал, что это сердце бьётся не ради него, но сейчас Слава здесь, обнимает его, разговаривает с ним и никуда не отпускает. Вот бы мгновение остановилось, подумал Валя. Если он и чувствовал что-то подобное раньше, то сейчас желание остаться в руках другого человека было необычайно интенсивным, и он постарался сильнее вжаться в грудь Славы. — А мама? — Мы очень давно не общаемся, она ушла от нас. Она даже не знает, сколько мне лет, наверное. — Мне жаль, — сказал Слава и сильне сжал Валю. — А мне нет, мы не были с ней близки, поэтому… Не знаю, когда-то давно я ещё думал, типо почему она ушла, а потом как-то смирился что ли. Ну ушла и ушла, я и так не особо хорошо ее знал. У меня были Зоя и Прохор, мама Зои всегда помогала, хотя, конечно, она тоже не простой человек… поэтому… вот, — Валя говорил тихо, но отчётливо. Он ещё чуть сильнее опустил голову, чтобы Слава не видел его лица, но в таком положении шея начала затекать и ему пришлось выровняться. — Может покурим и попьем чай? Слава не хотел вставать, потому что как только они покинут кровать, это прекрасное мгновение тут же разрушиться, но отказать Вале не мог. Сейчас он казался не важным и озорливым парнем, а робким мальчиком. Слава напоследок прижал Валю к себе, поцеловал в макушку и только после этого встали с кровати. — Я сделаю нам чай, отдыхай.       Валя хотел сказать, что он поможет, что ему неловко просто лежать и ждать, но не осмелился перечить Славе под его нежным и теплым взглядом.

***

      С возрастом Давид понял, что у него очень много знакомых, но не все знакомые являются настоящими друзьями. С момента этого осознания, он стал стараться встречаться с поистине близкими людьми хотя бы раз в месяц. Это не всегда получилось, потому что они уже не школьники, и все всегда заняты, но Давид честно старался, звонил и писал, иногда всем сразу в один день, и этих усилий с его стороны было более, чем достаточно.       В свой первый выходной за две недели, он позвонил Славе, с которым они не виделись со дня рождения. Давид думал, что в девять утра тот будет спать, но ещё до приветствия Славы в трубке послышались гул кафе, звуки кофемолки и «творожное колечко, пожалуйста». Давид не хотел отвлекать друга от работы, поэтому они быстро договорились встретиться после закрытия и уже на месте решить, что будут делать и куда пойдут.       Давид припарковал машину в двух кварталах от кофейни. Он думал, что на улице будет теплее и буквально вбежал в кафе, где Слава протирал стол, а его коллега расставляла стулья. — Я только все помыла, — сказала под нос Варя. — И тебе привет, Варь, — сказала Давид. Он застыл, боясь сделать шаг на чистый пол, поэтому оставался на коврике у входа. — Буквально пять минут и мы закончим. Варь, мы выключили газ на кухне? — спросил Слава. Они все ещё был в фирменном фартуке поверх темно-серой толстовке. Забавно, что Варя выглядела практически также — фартук и темная толстовка, — единственное отличие — Слава не носил джинсы, а Варя никогда не вылезала из них. Она носила джинсы всех цветов, потому что ненавидела штаны, но чаще отдавала предпочтение черным бойфрендам.       Варя кивнула в ответ и начала собираться домой. Она обняла Славу на прощание, сказала «до свидания» Давиду и убежала из кофейни. — У нее сегодня свиданье с Севой. Даже не верится, что они познакомились благодаря мне, а теперь уже женаты. Вы с Олей не собираетесь? — Мы даже не живём вместе, какая свадьба! Давай закрывай тут все и пойдем.       Они не долго спорили, где можно поесть, и решили заказать доставку роллов Славе домой.       Давид любил эту квартиру. Она была настолько «славиной», каждая табуретка или украшение кричали о том, кто здесь живёт. А ещё в квартире всегда приятно пахло. Слава обожал ароматизированные свечи и расставлял их по всем комнатам. Он редко их зажигал, но из-за своих размеров в три-пять фитилей они все равно разносили приятные ароматы по помещению.       Давид не заметил, а скорее почувствовал, что в квартире что-то поменялось, хотя и не сразу обратили внимание на чужой шарф на вешалке в прихожей и новую кружку на кухне, но когда осознал, что этого раньше не было, глаза сами стали натыкается на чьи-то вещи: вторая зубная щётка и лишнее полотенце, толстовка с какой-то музыкальной группой, которую Слава никогда не слушал, а ещё колонка в гостиной и «Алиса, включи мою волну». Все это было необычно и странно, но Давид решил подождать, чтобы не выглядеть нетактичным, может Слава сам ему расскажет, что у него кто-то появился, всё-таки они лучшие друзья. — Извини, не успел вчера прибраться, — Слава поднес толстовку к лицу. — В стирку. — Не знал, что ты слушаешь… кто там на толстовке? — А я и не слушаю, это Валина, он довольно забывчивый, поэтому тут много его вещей, — сказал Слава слишком будничным по мнению Давида тоном. — Валя? Который друг Прохора? — пока Слава ходил в ванную, чтобы отнести толстовку в стирку, Давид достал лотки с суши и стал перекладывать их в тарелку. — Ага, мы после твоего дня рождения заобщались немного, — с лёгкой улыбкой на лице сказал Слава и пришел на кухню. Еще не озвучив вопрос, он открыл нижний ящик и вытащил бутылку красного. — Вина? — Скажи честно, заобщались или затрахались? — в ответ Слава только широко ухмыльнулся. Давид тоже хотел посмеяться, но не мог: он знал, что Валя школьник, и Прохор умолял его не рассказывать Славе об этом, а Давид считал себя хорошим братом, хотя и не любил хранить подобные секреты. Он чувствовал себя соучастником преступления, пусть и не видел его следов. — И как у вас…? Все хорошо? — Ты даже не представляешь, как все прекрасно. Он такой… — Слава мечтательно улыбнулся, — мы как два кусочка пазла просто. Стоит мне намекнуть, только дотронуться, он уже все сам делает, будто мысли читает. И с ним так весело, он всегда знает, о чем поговорить, и… Мне кажется, я даже счастлив, когда он рядом. — То есть, ты хочешь сказать, что влюбился?       Услышав вопрос Давида, Слава тут же застыл с пластиковыми крышками в руках. Он даже не задумывался, как назвать свои чувства к Вале, и когда кто-то из вне назвал их самым очевидным словом, его ударило молнией изнутри. Он ощутил холодок по спине и слабость в ногах: он не умел влюбляться, это было противоестественно. Слава, кажется, ещё с детства знал, что у него не будет серьёзных отношений или брака, что он никогда не заведет детей и что, скорее всего, умрет в одиночестве, если доживёт до старости. Да, иногда ему нравились его партнёры, но ему нравился секс с ними, не больше, а с друзьями он старался не спать, даже если у него давно не было возможности потрахаться, и его друзья-геи были непротив. Давид озвучил то, чего Слава избегал и боялся. Он постарался собраться с мыслями, с горькой усмешкой сказал «нет, любовь для лохов, и вообще, иди нахуй», но щеки начали понемногу краснеть, и это можно было принять за ответ. У Давида в голове была одна мысль: «блядь», — и она крутилась по кругу без остановки. Он оказался в таком положении, когда не знал, что лучше сделать. С одной стороны, он обещал Прохору и Вале не проболтался, с другой, Слава — его лучший друг, и он не не может не предупредить его. Хотя, если у них все хорошо, может и не стоит вмешиваться? Давид решил, что сейчас лучше промолчать, но мысленно уже готовился, что в какой-то момент Слава может узнать их маленьких секрет, и ему придется объясняться.       Морально он был готов к такому повороту событий, но не ожидал, что оправдываться придется этим же вечером.              Он сидели на диване, бутылка вина была практически пустой, роллы закончились, поэтому они хрустели попкорном в качестве десерта, Давид рассказывал что-то про универ. Слава без задней мысли спросил про Прохора и сказал, что Валя, почему-то, никогда не говорит про учебу, и что это немного странно, потому что они говорят и на более личные темы. Этого краткого комментария было достаточно, чтобы подвыпивший Давид, который последний месяц давил на брата с выбором университета, раскололся и пустился в бурное нытье, что Прохор не может определиться с поступлением, пока этого не сделает Зоя, а Зоя хочет поступить с Валей, потому что они сдают одинаковые предметы. Слава нахмурился, его зрачки резко расширились и он опустил взгляд на пол, чтобы не показать своих эмоций. Он не перебивал, ждал, пока Давид закончит свой монолог и поймет, что прямо и отчётливо сдал их всех с потрохами. Давид замолчал на середине слова с открытым ртом: — Блядь, — и замолчал.       С каждой секундой тишина становилась ощутимее и тяжелее. Слава пытался совладать с эмоциями, и внешне у него это хорошо получилось. Он прикрыл рот рукой, за которой спряталась горькая ухмылка, но внутри него медленно начиналась буря. Он закрыл глаза и сильно зажмурился. Сначала его полоснула злость, и от напряжения заострились скулы, через мгновение появилась обида, а в конце коктейль эмоций разбавил страх. Он стиснул зубы и прошёлся рукой по волосам. Получается, что ему врали и самый классный партнёр в его жизни, и лучший друг? От осознания, что все это время он был на грани морального и уголовного преступления, он не мог пошевелить ни единой мышцей. — Пожалуйста, скажи, что… я тебя умоляю, скажи, что Вале есть восемнадцать. — Через несколько месяцев? — вопросительно сказала Прохор после нескольких мгновений молчания. Он не мог оторвать взгляда от Славы, чтобы не упустить не единой эмоции. — Бля, брат, прости, пожалуйста… — Ему семнадцать? — Слава наконец-то разморозился: на лице выступила ярость, все его тело напряглось, и он встал, чтобы сделать хоть что-то, сидеть на месте было невозможно. — Блядь, ему семнадцать! Сука! — Прости, он так умолял не говорить тебе ничего! И он без ума от тебя, ты ему так нравишься… Да боже, мы никогда не видели Валю таким счастливым! — Десять лет, Давид! Это не только разница между нами, я настолько сесть могу! — Слава начал повышать голос. Он был в шоке. Он шумно дышал, пытаясь справиться со злостью. — Блядь, это пиздец, Давид, десять лет. Ну будь ему хотя бы восемнадцать. — Он, кстати, хорошо учится. — Какая нахуй разница? Он может быть хоть… не знаю, гением, но это вообще не умаляет того факта, что он несовершеннолетний. — Но он достиг возраста согласия, — Давид хотел как-то помочь другу или хотя бы успокоить его, поэтому встал с дивана и остановил Славу, который бродил вдоль окна. — Слав, я понимаю твой ахуй сейчас, но, пожалуйста, сначала успокойся. Да, ему семнадцать, но он влюблен в тебя, и он не пойдет ни в полицию, никуда, даже если ты решишь расстаться с ним. — Мы не встречаемся, мы просто трахаемся, — вполголоса сказал Слава. — Блядь, это даже хуже. Почему ты не сказал мне? Кто так вообще делает? — Я ж не знал, что вы сразу решите потрахаться! Ты сам только что мне рассказал!       Через некоторое время Слава немного успокоился, сегодня он все равно уже ничего не сделает, но Давид знал, что внутри он решил закончить общение с Валей в ту же секунду, как узнал его реальный возраст. Как всегда, нехотя подумал Давид, как только что-то случается, Слава предпочитает уходить из ситуации целиком, даже если ее решение простое или не займет много времени. Кажется, все его отношения заканчивались одним образом: как только назревал конфликт или несовпадение, Слава уходил. Он делал это довольно мягко, не боялся обсуждать с партнёрами, что именно заставило его расторгнуть отношения, но это не меняло того, что он не старался искать решений и не хотел чинить то, что можно восстановить. Если что-то было неудобно или не так, как планировал Слава, он уходил.       Давиду было интересно, чувствовал ли он боль или хотя бы огорчение, может сожаление, но со стороны Слава казался безразличным и равнодушным. Он жил по принципу «не нравится — уходи» и требовал от людей того же: «мне не понравится — я пошлю тебя, и не надо плакаться». Не понятно, как в нем уживались две, казалось бы, противоположные личности. Он умел быть нежным и заботливым, помнил все важные даты, любимые цвета, имена членов семьи, но стоило его сердцу перегореть — он плевал на все. Слава напрочь забывал своих партнеров, удалял фотографии и выбрасывал подарки, словно хотел стереть человека из жизни без остатка. Иногда Давид думал, что Слава не дорожит людьми вокруг него, но со временем понял, что это больше похоже на сломанный защитный механизм. Слава не просто избавлялся от напоминаний о партнере, он хотел изничтожить самого себя из жизни другого. Может быть эта была такая привычка? Заметать за собой все возможные следы, чтобы никто случайно не узнал, что у Славы есть чувства.       Они у него были, и их было настолько много, что сдерживать их было невозможно. Слава нашел много способов справиться с эмоциональным давлением — у него был абонемент в зал и в бассейн, он всегда мог закрыться в одной из кофеен и работать вместе с бариста или позвонить сестре. Лена с детства без упрёков выслушивал брата, чтобы у него не приключилось, хотя редко знала, что сказать и чем помочь. Для нее Слава оставался маленьким братиком, она переживала за него столь же сильно сколько за своего сына, но не знала, что с ними делать. Может быть она не могла понять брата из-за разницы в возрасте, хотя она была старше всего на пять лет, или из-за того, что их воспитывали совершенно по-разному — Лена была принцессой, а Славу гоняли по поводу и без, — но результате их жизни были очень и очень далекими друг от друга. Когда Лене было двадцать семь, у нее уже был за плечами брак и ребенок, стабильная офисная работа, ипотека и ежегодный отпуск в Турцию — она всегда казалось серьезнее брата, даже самой себе. Слава же как будто все ещё витал в облаках, не думал о будущем и жил в моменте: захотел бизнес — открыл кофейню, захотел в отпуск — оставил все на Севу с Варей и уехал. Никаких привязанностей, никаких цепей, никакой ответственности. Иногда Лена завидовала такой свободе брата, а иногда сочувствовала, что у Славы нет кого-то или чего-то, что дарило бы ему чувства принадлежности и включенности.       У него была только Лена. Больше семьи у него не было. Друзей он держал на небольшом расстоянии: они знал много, но не в мельчайших деталях. Теперь у него не было и Вали, хотя он успел подойти достаточно близко, чтобы расставание заставило Славу чувствовать так, будто ему перекрыли кислород.       Давид остался на ночь, поэтому Слава мог позвонить сестре только на следующий день. Ему нужно было услышать ее голос, заземлиться. Всю рабочую смену он не мог собраться с мыслями: то неправильно собирал таблицы, пересчитывал все по несколько раз, уронил тарелку с готовым блюдом… Варя предложила закрыть кофейню самостоятельно, и Слава уехал домой пораньше.       Было восемь, когда он сел на диван и набрал номер сестры. Она взяла трубку, но без приветствия попросила подождать, и Слава услышал скрип стула, шаркающие шаги и закрывающуюся дверь. — Приветик, я просто у родителей, вышла в другую комнату. Как ты? Что-то случилось? — Я проебался. Я очень жёстко проебался, — Слава сжимал телефон обеими руками с такой силой, что его костяшки побелели, а на ладонях остались отпечатки от гаджета. Горло сперло, и он замолчал, чтобы собраться с мыслями и немного успокоиться, но его сознание шло впереди рта, а на глазах проступили слезы. — Родители были правы, я просто долбеб. И то, что за 27 лет меня никуда не отправили — это ебанная удача… — Слав, ну что ты такое говоришь. Что случилось? Я уверена, что все не так страшно, как ты себе представляешь… — Лена подошла к окну, чтобы оказаться как можно дальше от двери и стен, хотя вряд ли кто-то стал бы караулить ее разговоры. — Нет, послушай! — прикрикнул Слава. Он всхлипнул. Лена снова позвала брата. — Ему семнадцать. Тому парню, с которым я общался… ему семнадцать, блядь. Ещё один всхлип, и Лена поняла, что брат плачет. Слава шмыгнул носом и сжал пальцами глаза, чтобы остановить слезы, но от напора они только ещё сильнее покатились по щекам. — Слав… — тихо сказала Лена, но замолчала, чтобы дать брату выговориться. Все равно она не знала, какие слова могут помочь брату. — Какой же я долбоеб. Меня надо было ещё в детстве в психушку отправить. Господи, никогда не думал, что мама окажется права. Она же всегда говорила, я либо сдохну, либо в тюрьму сяду. И что мы имеем? Я трахался с несовершеннолетним! Это пиздец, Лена, пиздец!       На питерском конце трубки послышался другой голос. Слава попытался разобрать, что говорит мама, но она была слишком далеко, поэтому он услышал только ленино «мне сейчас надо поговорить, закончу и вернусь». — Слав, успокойся для начала, и мы вместе подумаем, что делать. — Тебя уже потеряли? — Слава слабо улыбнулся. Это помогло немного успокоиться, и слезы остановились. В груди растеклась жгучая давящая боль, его сердце физически не справлялось с тем, что на том конце трубки были его родители, но сестра бы не посмела сказать, что разговаривает с ним. Дыхание сперло, сердцебиение ускорилось, слезы снова навернулись на глаза. Кажется, он ещё никогда не чувствовал себя настолько одиноко. — Да забей. Сегодня день рождения тёти Марины, а я вскочила посреди тоста и убежала, мама спросила все ли в порядке. — Все очень далеко от порядка. Блин, прости, Лен, у тебя там праздник, — сказал Слава и снова всхлипнул. — Нет, праздник подождёт, тем более он не мой. Расскажи, как ты узнал о Вале. — Давид проговорился. Это мой друг, а Валя — друг его младшего брата. Они не хотели мне говорить, но, блядь, мне кажется, о таких вещах стоит сообщать! Я не собирался трахаться с малолеткой. И не собираюсь. — Ты хочешь… расстаться с ним? — нерешительно спросила Лена. Она начала ходить по комнате, подошла к настенному календарю, потеребила край листочка и вернулась к окну. — А у меня выбора нет. Надо прекратить с ним общение, но… — Слава шумно вздохнул прежде, чем продолжил говорить. — Сука, мне больно. Представляешь, мне больно! И от того, что мне никто ничего не сказал, и от того, что я должен прекратить общение с единственным парнем, кто мне искренне понравился. — Может вы сможете дружить? А потом ему исполниться восемнадцать и… — Нет, — твердо и громко сказал Слава. — Нет, я не смогу с ним дружить… Я не сдержусь. — Ну член-то в штанах можно подержать пару месяцев? — без улыбки сказала Лена, но это все равно помогло немного растормошить брата. — Лена, блин! Не только в сексе деле. Мы договаривались, конечно, что никаких отношений никому не надо, но, черт, мне так понравилось быть с ним, что я хотел бы… ходить на свидания, называть его своим парнем, держать за ручки, обниматься и в-вот это вот всё, что пары делают. Но я не могу, понимаешь?! Малолетки — это всегда опасно. Это просто принцип, никаких несовершеннолетних. И… Господи, я так надеялся, что нашел кого-то… настоящего, но… но меня опять наебали.       Слава не отрицал, что они идеальные секс-партнеры. То, как Валя цеплялся за него во время оргазмов, как стонал и с каким рвением двигался самостоятельно, безусловно, не могло не нравится Славе, его возбуждало само присутствие Вали, но стоило им увидиться, просыпался не только член. Славе нравился смех Вали и то, как он произносит его имя, его резкость и наглость, когда кто-то говорил ему что-то неприятное или когда им забывали положить что-то в заказ. Его сердце таяло и стучало с астрономической скоростью одновременно, стоило Вале положить голову ему на плечо, а когда они обнимались на прощание, Слава не хотел разжимать руки и отпускать его. Да, он влюбился в семнадцатилетнего парня, но казалось, что несчастный глупый школьник здесь он, а не непробиваемый на чувства Валя. Слава знал и видел, что Вале нравился их секс, в остальном он не был уверен — если Валя и испытывал что-то похожее на влюбленность, то он очень хорошо это скрывал. Намного лучше Славы, как ему самому думалось.       Лена не знала, могут ли ее слова помочь, но, кажется, ее брату стало немного легче даже от того, что он смог поделиться своей историей. Славе не хотелось уходить в дремучий лес своих запутанных чувств к Вале, но сестра без шуток настаивала, что со стороны он выглядел влюбленным. Слава и так знал, что влюбился, но ему было сложно признаться и себе, и сестре, что он умудрился попасть в этот капкан.       Разговор с Леной заземлил его, и хотя сестра предлагала отложить секс до совершеннолетия Вали и не прекращаться общение, раз всё всем нравится, Слава же ещё раз убедился, что их связь стоит разорвать.

***

      Славе понадобилось около двух недель, чтобы собраться с мыслями и подготовится к разговору. За это время он два раза отказался от встречи с Валей и старался в целом минимизировать из общение.       То ли Валя не придавал этому достаточно значения, то ли из-за тактичности не лез в дела Славы, но он знал: Валя заметил, что что-то не так, и не мог не расстраиваться, хотя и старался этого не показывать. Прохор сначала подшучивал над тем, что Валя больше не переписывается на уроках, но перестал, когда после очередной шутки улыбка Вали мгновенно упала, и он забегал глазами, пытаясь скрыться от излишнего внимания Прохора. У Вали же всё всегда схвачено, у него все хорошо, думала Зоя и не лезла. На обеде она спросила, как дела у Славы, Валя в полголоса кинул «нормально» и снова проверил телефон. Никаких сообщений, никаких реакций. Было ли это странно? Определено точно да, но Валя не хотел придавать этому слишком много внимания: они просто трахаются, влюбленность — это его проблема. Валя хотел думать, что у Славы тоже есть такая проблема, но резкое прекращение общения заставляло его чувствовать, что он просто додумывает. Он проверял телефон каждый час, потом каждые тридцать минут, и в конце концов кидал его в рюкзак, чтобы побороть соблазн снова залезть в телеграм.       Он никогда не думал, что будет перечитывать переписки, но вечером пока курил на балконе или перед сном неожиданно для себя он стал пролистывать их чат в самых вверх, когда они только начали общаться. Они отправляли друг другу кружочки и фотографии, делились мемами и музыкой. Валя перешёл по ссылке на плейлист, который они сделали вместе для поездок в машине, и включил первую песню. Славе очень понравились Cage the Elephant, а Валя слушал их очень редко. Не смотря на это, на секунду в его голове пронеслась мысль, что он хотел бы сейчас оказаться в машине Славы, можно даже никогда не ехать, просто сидеть, слушать этих же Cage the Elephant и разговаривать. Он подумал об этом всего секунду, но этого было достаточно, чтобы расстроится. Валя пытался убедить себя, что он ничего не чувствует, но спустя несколько песен он понял, что за две недели успел соскучиться по Славе. — Тупое чувство, я и скучаю, блин, — выругался себе под нос Валя и выключил музыку: ещё одна песня, и он точно скиснет.       Телефон пикнул. И ещё раз. Валя тут же разблокировал его и зашёл в телеграм. Одно сообщение от Славы, второе от папы. Валя усмехнулся — он давно не общался ни с одним, ни с другим. Слава просто его игнорировал, а папа долгое время был на глубине, поэтому Валя посчитал, что стоит сначала ответить папе, может быть у них получится даже созвониться.       Они проговорили минут сорок, прежде, чем папе надо было идти на планёрку. Валя любил их беседы, и их всегда ему не хватало. Обычно он рассказывал все самое хорошое, чтобы не тревожить отца по пустякам, и не рассказывал ничего из своей романтической жизни, потому что знал, что папа начнет волноваться, что Валю могут обидеть из-за его ориентации. Он больше любил говорить про школу, рассказывал истории про Прохора и Зою, говорил о книгах, которые читал, и новой музыке, а папа обязательно спрашивал кушает ли он, чисто ли дома, не болеет и хватает ли сыну денег.       Разговор с папой поднял Вале настроение, и он снова включил музыку, уже из своего плейлиста. Он прибрался в квартире, приготовил рис на пару дней и поставил стирку. Звук крутящегося барабана и воды немного успокаивали Валю, и он пересел на кухню, чтобы сделать домашку. Ему нравились такие вечера: приглушённый свет над столом, звук стиральной машинки, любимая музыка на фоне, и среди этого бытового уюта Валя.       Он вспомнил о сообщении Славы только, когда чистил зубы. Валя уже собирался ложиться спать, и ему хотелось снова забыть о сообщении, потому что он оказался к нему не готов, хотя где-то в подсознании ожидал именно такой формулировки. Он открыл чат и, увидев, что Слава онлайн, долго не отвечал. Он и не знал, что стоит написать. Обычно он был рад, когда получал приглашение встретиться, но сейчас все было неправильно: ни сообщение, ни его чувства. Сухость и напряжение Славиного сообщения давили через экран, и Валя постарался угомонить шумное сердце прежде, чем начал печатать ответ. Ему хотелось наругать Славу за то, что он так долго не писал ему, и за то, что они не виделись, из-за чего его недотрах грозился снова снести ему голову; Валя был готов даже из-за точек поругаться, но понимал, что ссориться в переписке — плохая идея, скорее всего они поссорятся при встрече. Слава 🍆❤️‍🩹 19.02 Привет, Валя. Извини, что пропал. Нам надо поговорить.

Валюша

23.46

Привет хорошо

Слава 🍆❤️‍🩹 23.48 Давай в кофейне? Когда тебе удобно?

Валюша

23.49

Да хоть завтра

      «Завтра» наступило через два дня. Валя шел в кофейню в тяжёлым сердцем, постоянно дёргал заусенцы на большом пальце и даже пропустил обед в школе. Его живот периодически урчал, но Валя не смел думать о еде — его начинало подташнивать.       Кофейня пустовала за исключением пары человек в углу, хотя до закрытия оставалось около получаса. Варя стояла за прилавком с молодой девушкой, которую Валя видел в первый раз, а Слава сидел за одним из столов с ноутбуком и кипой бумажек. Валя неосознанно облизнул губы, наблюдая, как напрягаются мышцы парня под обтягивающей черной водолазкой, когда он выпрямил над головой руки, чтобы растянуть позвоночник. Должно быть, он уже долго сидел с документами. Валя хотел подойти со спины, обнять его, может даже поцеловать в щеку, но знал, что не мог по многим причинам: они не одни, они так никогда не делали, и они собирались поговорить, а не ласкаться.       Вблизи Слава выглядел не так хорошо, как из окна. Его обычно яркие глаза еле открывались, он выглядел не просто усталым, а изнеможенным, и постоянно дёргал волосы, то трепал их, то приглаживал, из-за чего они были в беспорядке. Как только он заметил Валю, его взгляд из мрачного стал устало-нежным, но улыбка не тронула его губ. — Привет, малыш, — тихо сказал Слава и стал складывать бумажки. Он собрал их в стопку и кинул на соседний стул. Между ними стоял ноутбук, который отдавал голубым на лицо Славы. Синяки под глазами становились заметнее, и Валя хотел бы сказать, что ему было все равно, но в животе какие-то кишки связались в узел от осознания, что таким подавленным Слава ещё никогда не выглядел. — Выглядишь не очень, если честно. — Спасибо, конечно, — усмехнулся Слава и снова прошел руками по волосам. — Будешь кофе? — Ванильно-банановый раф, пожалуйста, но давай сначала поговорим, не хочу оттягивать. — Боюсь, что после разговора ты не захочешь раф, — Слава обнял себя руками и облокотился на стол. Он провел ладонью от локтя до плеча, будто не знал, куда деть руки. — Слав, твоя кофейня — единственная, которая готовит такой кофе, я буду его в любом случае. — Валя неловко улыбнулся. Он заламывал пальцы, чтобы щёлкнуть ими. — Ебашь, я типо весь день готовился. — Прямо так? Может, не знаю, сначала скажешь как у тебя дела. — Дела нормально, о чем надо поговорить? Ты всё-таки чем-то болен? — шепотом спросил Валя и обернулся на прилавок. Он увидел, как новая девочка собирает упаковки молока, и Варя толкает ее в подсобку. Слава на секунду завис, обсудывая слова Вали, и цинично усмехнулся. В его голове пронеслось ядовитое «если бы». — Нет, я чист… Эм, тебе правда семнадцать?       Валя замер. Ему показалось, что его облили кипятком, а потом тут же бросили в таз со льдом. Он приоткрыл рот, будто собирался что-то сказать, но слов не нашлось, и он тут же закрыл его. Его рука сама потянулась к волосам почесать затылок. Промычав, Валя поднял глаза на Славу, который откинулся на спинку кресла и прикрыл рукой рот. Его пальцы поглаживали желобок под носом, на котором проступала двухдневная щетина. Он не сильно нахмурил брови, из-за чего его взгляд стал острее и строже. Не было привычной яркости и светлости, от чего Валя заелозил на стуле и прокашлялся. — А кто тебе это сказал? — хрипло спросил Валя. — Давид проболтался. Он был немного пьян, так что не злись на него. — Пидарас, — на выдохе произнес Валя. Он поджал губы, и его плечи опустились. Прежде чем он успел продолжить, Слава спросил: — Почему ты не сказал сразу? — Если бы ты знал, что я несовершеннолетний… типо… ты бы согласился на вторую встречу? Какая вероятность, что мы вообще стали общаться, я даже про секс не говорю? — с грустной усмешкой спросил Валя. — Нулевая. Абсолютно нулевая, — под нос сказал Слава, подтянувшись на кресле и выпрямившись. — Потому что ты малолетка, Валь. Извини, конечно, но это так. Меня и так напрягало, что тебе девятнадцать, а тут оказывается, ты несовершеннолетний. Ты вообще осознаешь, какую ответственность на меня переложил? Д-даже не спросив, готов ли я? А если бы с тобой что-то случилось, кто был бы виноват? Ты можешь быть сколько угодно взрослым ментально, вести себя по-взрослому, трахаться с кем угодно, но до тех пор пока ты несовершеннолетний, всем насрать. Я не готов к такому. Мне жаль. Я не… мы не можем продолжать общаться, ни в плане секса, ни в дружеском. — Так, — протянул Валя, — с сексом я типо могу понять, а с последним-то какие проблемы? Ты даже дружить боишься со мной? — Валя сжал пальцы и откинулся на спинку кресла. На место неловкости стала подбираться злость. Он чувствовал, как лёгкие скребло изнутри, и из этих царапин сочились все чувства к Славе. Валя сложил руки на груди и нахмурился. Он смотрел на Славу с наглым вызовом, как в первую встречу, только если на той вечеринке ему было интересно, что из них получится, то сейчас в его взгляде читалась злость и скука одновременно. Его ресницы наполовину прикрывали глаза, скулы напряглись, а подбородок вздернулся вверх, хотя его взгляд всё ещё был прикован к ладоням. Он начал собирать несуществующие катышки на джинсах, а потом резко поднял взгляд на Славу. — А знаешь, похуй. Ты не первый, ты не последний. — Только не надо вредничать, пожалуйста, — сказал Слава. — Ты прекрасный парень, но… — Слав, мне поебать, что ты там про меня думаешь. У нас был уговор, больше его нет. Мог в телеге написать, а не гонять меня лишний раз. — Валь… — Слава хотел извиниться и сказать, что ему жаль, но перед ним сидела непробиваемая безэмоциональная скала. Только руки теребили джинсы, и хотя под столом этого было не заметно, Слава знал, что Вале не так просто даётся этот разговор. Он видел это в подрагивающих ресницах и в том, как Валя закусывал щеку изнутри, а ещё в понуро опущенных плечах и нервных пальцах, дёргающих кольца. — Можно уже кофе, пожалуйста, я оплачу и съебусь. Мне пора, обещал папе ещё позвонить, — Валя шумно выдохнул и встал, обозначая, что Славе пора поторапливаться. Он похлопал по карманам, чтобы найти картхолдер. — За счёт заведения, — бросил Слава и направился к прилавку. Он стал готовить напиток, но не с привычной лёгкостью и профессиональной небрежностью, а суетливо и дергано, из-за чего чуть не ошпарил себя стимером. Валя старался смотреть куда угодно, только не на Славу. Ему неожиданно стало интересно, как часто здесь поливали цветы и была ли на полках пыль. Пока голова судорожно пыталась думать о зелёных листьях и вазочке на полке, живот заурчал. — И шоколадную печеньку, пожалуйста, — сказал Валя, когда перед ним поставили стакан с напитком и трубочку. Слава упаковал десерт и, не отрывая взгляда, передал его Вале, который уже взял стаканчик в руку. Кофе был горячим, надо было попросить капхолдер, но руки словно онемели, и он не чувствовал жара напитка. — Надеюсь этот кофе такой же горький и жалкий, как твоё поведение.       Слава устало выдохнул и закатил глаза. Разве он заслужил таких слов? Он считал, что раз открыто подошёл к вопросу, поговорил с Валей, так ещё и кофе ему сделал бесплатно, то можно было обойтись без таких слов, но решил не комментировать. — Валь, твоя толстовка у меня дома. — Оставь себе, блять.       Валя, не оглядываясь, вылетел из кофейни, не забыв показать средний палец на прощание.       Слава громко выругался. Он закрыл лицо руками, шумно выдохнул и растрепал волосы пальцами. Краем глаза он увидел Варю и за ее спиной Машу, которая прижала руки к груди. Ее пухлые губы превратились в тонкую полоску, а брови нахмурились в жалостливом выражении. Варя же никак не изменилась в лице, уставилась на Славу, и только по движению челюсти он понял, что она закусила щеку. — Простите, — Слава начал с силой тыкать в кассовый аппарат. — Вячеслав Аркадьевич… мы…только последнее слышали. Вы поссорились с тем мальчиком? — замялась Маша. Варя подняла руку, чтобы заткнуть коллегу. — Мы расстались, Маш, — тихо сказал Слава. Он чувствовал такую пустоту внутри, что не испугался возможной реакции девушки. Ему было всё равно, что она подумает: у него только что мир рухнул, он собственноручно оттолкнул человека, в которого был влюблен. Варя подошла к Славе и обняла его за руку, положив голову на плечо. Тот закатил глаза, но не отстранился. — Вот какого хуя ты именно сейчас покрасилась в рыжий? Будто мало того, что вы одинаково одевайтесь.       Маша сложила руки за спиной и неловко качнулась на пятках: она не знала куда себя деть. Она устроилась в кофейню буквально неделю назад, а уже застала не самую приятную сцену. В первую встречу Вячеслав Аркадьевич показался ей отстранённым и холодным, а сейчас выглядел разбитым, и она не могла не посочувствовать ему, потому что теперь понимала откуда в его взгляде такая тяжесть и безучастность. Ее мысли прервал голос Славы, который повернулся к ней всем телом, но смотрел куда-то мимо, сквозь нее: — Маш, я очень надеюсь, это останется между нами, пожалуйста. — Конечно! Конечно, — Маша заказала руками и сделала шаг вперёд. — Если Вам станет легче, я ни в коем случае не осуждаю Вас и не думаю о Вас хуже. Даже наоборот, наверное, я Вас больше уважаю. За смелость… быть настоящим, быть тем, кто Вы есть на самом деле. — Слав, давай мы тебе сделаем какао со сливками и маршмеллоу? И посыпим шоколадным снегом? — с несмелой улыбкой сказала Варя. — Какао помогает от грусти, ты сам меня так учил.       Слава грустно усмехнулся. Он всегда готовил Варе какао, когда она грустила из-за Севы, и рассказывал ей сказку о зефирных сугробах и шоколадном снеге. Теперь настала ее очередь. Варя показала Маше, как готовить «какао от грусти», пока Слава закрывал кассу и перекладывал последние четыре макаруна на тарелку, чтобы съесть их на десерт. Кофейня была закрыта, но внутри горел один светильник над столиком у окна с диванчиком и креслами. Сева открыл дверь своими ключами и подошёл к Славе со спины, сжал его плечо и сел на соседний стул. Варя написала, что они пьют какао и болтают, и он не может пропустить такое мероприятие.       На столе стояло четыре кружки, Маша рассказывала какие-то анекдоты из универа, Сева бессознательно проворачивал кольцо на пальце Вари, которая громко смеялась и заражала своим настроением остальных, а Слава думал лишь о том, почему он никогда раньше так не делал.