Серебряный Мальчик

𝗣𝗢𝗩 Каин

      Это неправильно. Знаю. Но мое движение инстинктивно. Оно не подчиняется мозгу. Её губы так близко… А её запах сводит с ума… И у меня не получается устоять. Слишком многое отталкивает нас друг от друга, но все эти препятствия почему-то вмиг исчезают, когда я чувствую магнитное, почти животное притяжение, отключающее голову и бросающее меня ей навстречу.       Делаю шаг, беру её за руку и втягиваю в окутанную паром душевую. Девушка смотрит испуганно, но в её глазах пляшут дерзкие чёртики. Я слышу, как громко стучит её сердце. Прижимаю её к себе и каждой клеточкой кожи ощущаю дрожание её тела.       Не могу сопротивляться своему желанию. Я в ловушке. Во мне горит огонь, он раздирает мои внутренности. Самое настоящее болезненное пламя, терпеть которое становится уже невыносимо.       И я её целую…       Припадаю губами к её идеальным чувственным губам и чувствую на них сладость летнего зноя. Мне хочется пить его, не останавливаясь, но я понимаю, что девушка не отвечает мне взаимностью. Она застывает, у неё сбивается дыхание, подбородок трясётся. Но близость её тела заставляет забыть о доводах разума, поэтому я продолжаю.       Запускаю ладони в её мягкие волосы, прижимаюсь к ней бёдрами и твёрдой плотью. Требовательно впиваюсь в её рот с отчаянным стоном. Я вторгаюсь в него, проникаю языком всё глубже, словно наказывая её за холодность и требуя ответить встречным движением. Сначала кажется, что Лэйн откликается. Вяло и осторожно впускает меня. Позволяет играть с её языком, отвечает робко и несмело. Но потом она взрывается. Чёрт! Девчонка кусает меня!       На языке горячо растекается металлический привкус крови. Но меня это только раззадоривает. Я отстраняюсь лишь, чтобы перевести дыхание. Смотрю в её потемневшие глаза. Любишь жёстко? И я снова целую её, глотаю её дыхание, пытаюсь укусить в ответ.       На секунду она льнет ко мне, позволяя это сделать. Будто раздумывает — нравится ей это или нет. Словно изучает или сравнивает с тем, что было у неё раньше с кем-то другим. Лэйн целует меня неумело, неуклюже, порывисто, но это точно то, чего она сейчас хочет. Её тело дрожит, прикасаясь к моему. Она тихонько постанывает, обхватывая мои предплечья своими ладонями.       И я тоже пускаю в ход руки. Глажу её затылок, затем спину через ткань одежды, осторожно дотрагиваюсь до поясницы. Нахожу край блузки и поднимаю его, проникая ладонью к горячей коже. Мы всё ещё целуемся, когда мои руки смелеют настолько, что начинают ласкать её ниже — сжимают ягодицы, забираются под пояс брюк, выныривают, подбираются спереди.       Всё просто прекрасно ровно до того момента, когда я пытаюсь содрать с неё блузку. Вот тогда я немею в изумлении и в шоке, потому что девчонка слетает с катушек и… начинает бить меня, вырываясь. Ударяет ладонями, хлещет наотмашь по лицу, но мои руки держат её крепко. Она видит, что я не собираюсь её отпускать, и начинает рычать, царапаться, кричать.       Но я по-прежнему не сопротивляюсь. Просто держу её. И позволяю ей сделать это — оставить на мне свои отметины.       Она, как дикая кошка, полосует мой подбородок, шею, затем грудь. Визжит, стонет, плачет… А я держу её за талию крепко-крепко и не отпускаю. Зажмуриваюсь, когда боль терпеть становится труднее. Наклоняюсь и вжимаюсь лбом в её лоб — так бить меня ей становится труднее. Просто неудобно. И удары опускаются ниже: теперь достается моему животу и бокам.       Стискиваю зубы и терплю. Зачем — сам не знаю. Позволяю ей выпустить пар.       Вода падает на мою спину, обдавая стены мелкими брызгами. Я открываю глаза и вижу во взгляде Лэйн отчаяние и страх. Она не ненавидит меня, сейчас она просто смертельно напугана. Беззвучно рыдает, теряя последние силы. Не может больше отбиваться, но руки продолжают автоматически опускаться на мой пресс, ударяя и отталкивая.       Тогда я обхватываю её крепче и делаю шаг назад. Едва струи горячей воды обрушиваются ей на лицо, Лэйн вздрагивает. Она будто просыпается — смотрит на меня и не узнает. Её лицо искажено болью, смятением и испугом. Девушка смотрит на меня, затем на свои руки, на раны на моем теле и не может поверить своим глазам. Дышит сбивчиво, часто моргает, и капли воды ручейками стекают с её ресниц вместе со слезами.       Самое время сказать ей, что она двинутая. Но вместе этого я подхватываю её, чтобы она не упала. Прижимаю к себе и целую. На этот раз крайне осторожно и нежно. Проверяя, как близко она способна меня теперь подпустить. Осторожно провожу языком по её нижней губе, затем по верхней, будто прошу разрешения. И не встретив сопротивления, целую глубоко, но не торопливо. Наслаждаюсь её вкусом. Окунаюсь в чистейшее желание, охватившее нас обоих.       Это так восхитительно, что я готов ей всё простить. Даже следы, оставленные на моей коже.       Лэйн больше не бьет меня и не отталкивает. Я медленно опускаю свои руки. Она вольна вернуть их на место, продолжить или уйти. Девушка аккуратно отрывается от меня и, тяжёло дыша, несколько секунд смотрит мне в лицо. Её рот приоткрыт, губы припухли от поцелуев и дрожат, зрачки расширены, грудь высоко вздымается от дыхания.       Я наклоняюсь к ней за новой порцией удовольствия, но вместо этого получаю грубый толчок ладонями в грудь. Лихорадочно убрав влажные волосы с лица, она пятится назад. Мотает головой, растерянно прижимает руки к груди, сдавленно вздыхает, затем толкает дверь плечом и убегает прочь.

***

𝗣𝗢𝗩 Лэйн

      Вода продолжает литься с меня, когда я бегу по коридорам здания. Мокрая насквозь одежда прилипает к разгоряченному телу, и меня ощутимо знобит. Губы горят, лицо горит, ладони пылают, как от пожара, и по всему телу разливается живой огонь. Мое тело дышит и пульсирует, и это пугает меня ещё сильнее, чем всё, что было до этого.       — Мисс Лэ… — Слова Зейна, который встречается мне на пути, растворяются в бешено стучащем пульсе в висках.       Я пробегаю мимо него стрелой. Вода в моих туфлях противно хлюпает, мокрые сосульки волос липнут к шее.       Забегаю в кабинет, хватаю кардиган, ожесточённо натягиваю прямо на влажную одежду. Убираю волосы за уши, наклоняюсь и дрожащими руками сдираю обувь — сливаю с неё воду и надеваю обратно. Куда я сейчас пойду в таком виде? Лучше закрыться в кабинете и дать одежде просохнуть. Но внезапный грохот, сопровождающийся вспышкой света, заставляет меня посмотреть в окно.       Там идет дождь. Нет, настоящий ливень! Чёрное небо разрезают напополам острые молнии. Крупные капли бьются о стекло под косым углом. Стихия бушует, ветер рвёт цветастые тенты над торговыми лавками, заставляет под своим натиском склониться деревья.       Прекрасно… В таком антураже всем будет плевать, куда и откуда направляется мокрая насквозь девушка.       Я выбегаю в коридор, и ноги отказываются меня слушаться. Они дрожат от захватывающей всё тело слабости. От обиды, от беспомощности, горькой и такой знакомой мне. От того, насколько слабой и беззащитной я оказалась перед этим парнем. А ведь обещала. Давала себе слово, что больше никто и никогда…       — Стой!       Я оборачиваюсь. Он в джинсах. Скачет на одной ноге, пытаясь на ходу надевать кроссовок. Его футболка пропитывается влагой — очевидно, он надел её второпях и прямо на голое тело. Но поражает не это: теперь, при хорошем освещении, я вижу следы своих ногтей на его щеке, на шее, за ухом, в вырезе футболки, на бицепсах… И пошатываюсь от осознания того, что почти не помню, как могла натворить подобное. Всё случившееся как в тумане.       — Не ходи за мной! — Бросаю через плечо.       — Стой, говорю! — Теперь обе его ноги в кроссовках, и Каин ускоряет шаг, пытаясь нагнать меня.       — Отстань!       Я вижу ключ от своего байка на столе, за которым сидит Влад возле самого выхода, хватаю его и несусь к двери. Толкаю её и врываюсь в дождевой поток, который тут же набрасывается на меня со всех сторон, впиваясь ледяными каплями в открытые участки кожи.       — Лэйн! — Орёт мне блондин, выбегая следом на улицу.       Но я плохо вижу его. Будто через мутное стекло. Он стирается, размывается, исчезает в потоках дождя и моих собственных слезах, застилающих глаза. Меня колотит, мне ужасно холодно, но слёзы, льющиеся из глаз, сейчас удивительно горячи.       — Куда ты в такой дождь? — Его слова тонут в шуме ливня.       Мне хочется сказать ему всё. Хочется, чтобы мой крик взорвал этот ливень, показав ему всю силу моей боли. Хочется, чтобы он знал, как я себя ненавижу, как мне противно от себя самой, как мне стыдно за всё. Но голос, звучащий слабо и жалко, предает меня:       — Уходи…       Я прыгаю на байк, завожу его, включаю свет. У меня нет сил надевать шлем или заботиться о том, что из-за влаги в глазах я ничего не увижу. Мне нужно просто уехать от этого всего, как я делала это много раз за последние месяцы. Мне нужно дать волю слезам, волю своей ярости, нужно скорее утопить её в скорости и в ветре, хлестко бьющем в лицо.       — Стой, дура! — Кричит Каин, подбегая.       Но я выжимаю газ, шины визжат, и мотоцикл бойко рвёт с места. Ливень тут же наказывает меня: капли, сливаясь в сплошной поток, режут мое лицо, забиваются в глаза, в ноздри, обрывают дыхание. Дорога плывёт чёрной петлей — не видно ни конца, ни края. И только тусклый свет ближайшего светофора неясно подмигивает, подсказывая мне путь.       Я разгоняюсь, и байк стойко выдерживает порывы ветра. Но внезапно впереди показывается перекресток. Он казался таким далеким и вдруг вырастает прямо передо мной высокой стеной из огней. Торможу резко. Испуганно стискиваю руками руль и… мотоцикл, как в замедленной съемке, заносит юзом.       Прямо под мигающим светофором байк опрокидывается на левую сторону. Вырвавшись из-под меня, он катится дальше по асфальту, лежа на боку. Я чувствую, как мое тело пролетает следом за ним по инерции. Левое бедро и левый локоть до запястья горят, сдираясь о дорожное полотно. Скрежет. Глухой хлопок! Бах…       Железного коня останавливает препятствие из легкового автомобиля. Сквозь серую муть пытаюсь разглядеть хоть что-то. Кажется, мой мотоцикл врезается в правую сторону какой-то легковушки. Переворачиваюсь на живот, пытаюсь встать и только тогда понимаю, что мне больно. Пальцы проваливаются в небольшую лужицу в асфальте, вынимаю их оттуда, осматриваю руку — грязный рукав закатан до самого локтя, по изодранной коже руки сочится кровь.       Понимаю, что нужно встать. Что видимость в такой ливень нулевая, и сейчас меня могут сбить. С ужасом думаю, что кто-то в той машине тоже мог пострадать. Сажусь, подтягиваю ноги. Бедро саднит так, как бывает со свежей болячкой, с которой только что содрали тонкую корочку. Мерзко, неприятно, повреждённую кожу жжёт.       Стискиваю зубы и, перекатываясь на правое бедро, пытаюсь встать.       — Ну, что ты за человек? Чего ты такая неспокойная? Сказал же тебе…       Глаза выхватывают из темноты фигуру Каина. Парень подбегает и садится возле меня на корточки. Он весь мокрый, ливень хлещет по его лицу и плечам, дождевая вода струйками стекает по красиво очерченным скулам.       — Где больно?       Я хлопаю глазами, не веря, что он бежал за мной до самого перекрестка.       — Здесь? А тут? Больно, нет? Покажи! — Приказывает он.       Поднимаю руку. Он смотрит на неё мельком и тут же торопится осмотреть голову. Перебирает мои мокрые волосы, аккуратно щупает затылок.       — Ребята, вы как? Живые? — К нам приближается водитель той самой машины, в которую врезался мой байк. — Всё нормально?       — Да… — Стону я.       Каин осматривает мое бедро, и мне опять становится больно.       — Вы там мне машину замяли…       — Отвали! — Рычит Сноу. — Пойдем. — А это уже мне.       Он наклоняется, и я не успеваю даже возразить, когда он подхватывает меня на руки. Даже дождь, опешив, ослабляет свой напор.       — Вы куда? — Орёт мужик.       Но Каин уже бодро вышагивает по пешеходной дорожке, неся меня на руках. Ему будто совсем не тяжёло, и даже голубоватый отсвет фонаря, падающий на его лицо, не выносит на свет эмоций, скрытых внутри.       — Поставь меня. — Прошу я.       — Заткнись.       Вот так просто. «Заткнись». Вполне в его духе.       — Куда ты меня тащишь? Там остался мой байк!       — Тебе байк дороже жизни? — Спрашивает он, не глядя на меня.       — Но он же там… — Бормочу я.       И устало утыкаюсь носом парню в плечо.       Каин ставит меня на ноги только перед входом в клуб. Открывает дверь и зовет Влада. Охранник подбегает, придерживает двери. Он, подхватив меня подмышку, помогает войти внутрь, осторожно усаживает на диванчик.       — Принеси аптечку, помоги ей обработать ссадины. — Просит он качка. — Там вроде ничего серьёзного, но лучше съездить в травмпункт, пусть осмотрят.       — Я никуда не поеду! — Протестую я.       — Тогда никуда её не выпускать, пусть ждёт меня здесь.       Он не удостаивает меня даже полу-взглядом. Просто выходит обратно в ливень, не оборачиваясь. Дверь медленно закрывается за ним. Также медленно тянутся секунды, пока Влад с Зейном кружат вокруг меня с аптечкой и полотенцем, помогая раздеться, укутаться, обрабатывая и бинтуя глубокие царапины на руке.       — Всё нормально, спасибо. — Благодарю их, вставая. — Теперь можно идти, у меня ведь там мотоцикл остался.       — Нет! — Вдвоем напирают охранники.       И преграждают мне путь.       — Вы садитесь. — Говорит Влад. — Вызвать вам врача?       — Не надо.       — Мистер Сноу сказал вам оставаться на месте, так что не дергайтесь. — Улыбается Зейн. — Принести кофе?

***

𝗣𝗢𝗩 Каин

      Когда я возвращаюсь на место аварии, там уже пасутся копы.       — Кто был за рулем?       — Я. — Сообщаю, втискиваясь в их междусобойчик.       Дождь сбавляет обороты, но всё равно довольно сильно поливает наши головы. Представителей власти это раздражает особенно — они хмурятся, поворачиваясь ко мне. Но больше всего недоволен водитель пострадавшего авто: он сводит брови на переносице, явно не желая опознавать во мне того, кто управлял байком.       — Зачем вы покинули место происшествия? — Интересуется полицейский.       — Я не покидал. — Мотаю головой. — Так. Отошел на секундочку. Отлить.       — Пройдемте-ка в машину.       По мне всё ещё стекает дождевая вода, когда я устраиваюсь в душном салоне тачки и стряхиваю капли с волос.       — Можно ваши документики?       Мысленно изрыгаю ругательства. В заднем кармане джинсов у меня права и телефон — тот, наверняка, уже сдох от попадания влаги.       — Пожалуйста. — Протягиваю пластиковую карточку.       Один из копов внимательно рассматривает мои права.       — Страховка? — Интересуется он.       Я небрежно улыбаюсь, наклоняясь к нему:       — У меня её… нет.       — И как ты ездишь без страховки?       — Ну… байк у меня очень мощный. — Пожимаю плечами. — С таким мотором не мотик нужно страховать, а лучше сразу свою собственную жизнь.       Мужчина выглядит равнодушным:       — Документы на транспортное средство, пожалуйста.       — Они у меня там, в клубе. Тут буквально метров пятьдесят, я их просто забыл.       — В клубе? — Он приподнимает бровь. — Отлично. Тогда дыхнем в трубочку.       Пока я прикладываюсь губами к специальному прибору, коп что-то пишет у себя в бумагах.       — Так, документов нет, мотоцикл забираем на штраф-стоянку, тебя с собой… — Смотрит на показания прибора.       — Хм, ну, ладно.       — Сэр! — Заглядывает в машину пострадавший. — Там девушка за рулем была. Я точно видел. Девушка, а не этот… — он с опаской посматривает на меня.       — Ты что, в глаза долбишься? — Рычу я, подаваясь вперед. — Я тебе что, на девку похож?       Мужик отшатывается назад.       — Ладно, разберемся. — С недоверием оглядывает нас коп. — Поехали.

***

      — Вот видишь. — В тесном коридоре отдела полиции мы с мужиком гораздо быстрее находим общий язык. — Ты же простой водила, на тебя всё проблемы посыплются от твоего шефа. Когда он у тебя возвращается?       — Через неделю. — Вздыхает он, опускаясь на скамью.       — Так успеем! Мы завтра тачку твою в сервис отгоним, быстро всё сделаем.       — Ну… Если мне не влетит…       — Всё по высшему разряду, ты чего! — Заверяю я. — Только скажи копам, как я сказал. И тебе меньше проблем, и мне.       — Хорошо.       — А вот и документы. — С облегчением выдыхаю я, видя входящего в здание Зейна.       Охранник озирается по сторонам, а затем замечает меня.       — Мистер Сноу. — Кивает он, протягивая аккуратные корочки.       — Спасибо. — Я открываю их и рассматриваю бумажки на имя Лэйн Вивьен. — Как там… — прокашливаюсь, поднимая взгляд на подчиненного, — как там наша гаргулья?       Он поджимает губы, краснея.       — Мисс Вивьен?       — Она самая.       — Ждёт вас. У себя в кабинете.       — Ясно. — Киваю. — Деньги принес?       Зейн лезет в карман, достает пару бланков долларовых купюр:       — Вот, как и просили.       Я быстро убираю их в задний карман ещё влажных после дождя джинсов.       — Вам бы тоже… — Охранник переминается с ноги на ногу. Показывает на область шеи, где у меня ужасно саднят царапины. — Обработать…       — А, это. — Отмахиваюсь. — Да нормально всё.       Но брошенный в висящее на стене зеркало взгляд убеждает, что мне нехило досталось. Краснеющие отметины сильно бросаются в глаза.       Поворачиваюсь к водителю пострадавшей машины и ловлю его на том, что он тоже пялится на мои раны.       — Дикая кошка. — Объясняю. — Никогда не суйте голову в клетку к пуме.       — А-а-а… — Многозначительно трясёт головой мужик.       — Ну, что в итоге? — Спрашивает шериф, приглашая нас в кабинет.       — Он был за рулем. — Серьёзно говорит водила пострадавшего авто. — Точно он. Я просто обознался.       Шериф хмыкает:       — Хер вас поймешь. Чёртовы клоуны.       Я возвращаюсь в клуб в четвёртом часу утра. На улице свежо, прохладно, и кажется, что солнце уже готово подняться над городом. Стоя перед входом, выкуриваю сигарету. Пытаюсь осмыслить произошедшее, понять причины своих поступков, слов и действий, но с каждым горьким дымным вдохом всё сильнее уверяюсь, что всё это выше моего понимания.       Бабские слёзы, истерики, глупые выходки — это ведь ещё невыносимее, чем их тяга к дешевой романтике и букетной показухе. Я терпеть не могу всё вышеперечисленное. Меня от него воротит.       Так какого хрена тогда мне понадобилось возиться с её проблемами, будто какому-то гребаному рыцарю? Неужели, мне так сильно хочется её трахнуть? Ведь нет? Подумаешь… Девчонка как девчонка. Не лучше других. Будто она какая-то особенная? Да, красивая, спесивая, деловая. А на деле — ничуть не лучше любой из тех, кого я могу заполучить по щелчку пальцев.       Швыряю окурок в урну и вхожу в здание. Влад подбирается при виде меня по стойке смирно. Зейн входит следом, кладет ключи от мотоцикла на стол.       — Ребят, — прошу их, замедлив шаг, — соорудите мне чашку кофе, а? Чего-то та-а-ак хреново…       — Ага.       — Конечно. — Кивают.       — А где эта? — Шумно выдыхаю, пытаясь подобрать эпитет. — Уехала уже?       — Нет. У себя. Вас ждёт.       — О, ясно…       Я неспешно иду вдоль коридора, прислушиваясь к тишине. Обычно шумное, полное народа здание, сейчас удивляет своей безмятежностью и пустотой. Толкаю дверь, готовясь бросить в адрес девчонки что-нибудь язвительное, но натыкаюсь на темноту. Свет в кабинете не горит, и только тусклые предрассветные блики тихо кружат в воздухе.       Благодаря им у меня сразу получается разглядеть её. Она лежит на диване, свернувшись клубочком. Подхожу ближе и слышу её ровное, глубокое дыхание. Вижу, что рука, которую она подкладывает под голову, от запястья до локтя перемотана бинтом. На Лэйн все та же одежда, что была во время аварии, и я неосознанно наклоняюсь и дотрагиваюсь до её плеча, чтобы проверить — не влажная ли ткань на ощупь.       Нет. Кажется, уже высохла. Какое-то время я стою рядом с диваном, не решаясь пошевелиться, чтобы не разбудить её. Смотрю на туфельки, стоящие на полу, на кардиган, которым она укрыла спину, на поджатые ноги в изодранных брюках и на голые ступни, высунувшиеся из-под короткого импровизированного покрывала. Рассматриваю густые, чёрные, волнистые волосы с редкими огненными прядями, раскидавшиеся по кожаной обивке подлокотника.       Дольше положенного вглядываюсь в её силуэт и не понимаю, что пытаюсь в нём увидеть. И почему смотреть хочется ещё и ещё. Изучаю её лицо и пытаюсь найти в нем ответ на единственный вопрос — что это было? Почему она набросилась на меня? Защищалась? И почему целовала, если я так сильно ей противен?       Осторожно отхожу от дивана и крадусь к шкафу. Дверца предательски скрипит, но девчонка не просыпается. Достаю когда-то позабытую здесь куртку, подхожу к Лэйн и аккуратно, так, чтобы она не проснулась, накрываю её ноги. Выпрямляюсь и хочу уйти, но что-то заставляет меня остановиться. Это её лицо.       Наклоняюсь и вижу, как мелко дрожат её ресницы. Зрачки под плотно закрытыми веками суматошно движутся, губы с тихим вздохом приоткрываются. Девушка рвано хватает ртом воздух и, кажется, что-то шепчет. Я не могу разобрать что именно. Опускаюсь на корточки и замечаю испарину у неё на лбу. Капельки пота блестят в утреннем полусвете.       — Нет. Нет. Нет. — Выдыхает она.       Её пальцы впиваются в обивку дивана, плечи судорожно дергаются.       Не отдавая отчёта своим действиям, я протягиваю руку и кладу на её предплечье. Мягко надавливаю, поглаживаю, терпеливо похлопываю, и замечаю, как её постепенно отпускает.       Лицо Лэйн разглаживается, дыхание успокаивается, ресницы замирают. Я не убираю свою ладонь, потому что боюсь, что всё повторится. Не знаю, что мне делать. Понимаю одно — не могу сейчас уйти.       — Коф… — замирает в дверях Зейн, — фе…       — Тсс! — Жестом заставляю его заткнуться.       Показываю, чтобы убирался прочь и поскорее.       Охранник послушно кивает и уходит, тихонько притворив за собой дверь. Ещё какое-то время я сижу возле Лэйн, наблюдая за тем, как беспокойно она спит, если не контролировать её сон, если не находиться рядом и не надавливать рукой. И с неудовольствием отмечаю, что какой-то остаток совести, который вовремя не сдох во мне когда-то, тихо шепчет: «Эй, чувак, ну, дай ей выспаться, не будь говнюком».       И, злясь на себя, я встаю. Но только для того, чтобы устроиться рядом с ней — на свободном краю дивана. Сажусь и почти сразу засыпаю, запустив руку под куртку и обхватив пальцами её лодыжку.

***

𝗣𝗢𝗩 Лэйн

      Я вскакиваю от звонкой трели. Надрывается мой телефон. Приподнимаюсь, шарю по карманам и только в этом момент понимаю, что рядом кто-то есть. Спросонья не сразу осознаю, что это Каин. Тру веки, чтобы убедиться — да, это он. Спит, сидя прямо у меня в ногах. Ещё и бесцеремонно положил на меня сверху руку.       Вижу раны на его коже, и события прошедшей ночи моментально всплывают в памяти. Вот же чёрт! Ещё и телефон не собирается затыкаться. Орёт, разрывается жуткой мелодией-звоночком. Нахожу его и торопливо принимаю вызов.       — Да…       — Лэйн, это Натали. — Голос женщины звучит недовольно.       — Да. — Хрипло отзываюсь я. Поворачиваюсь к окну и понимаю, что уже утро. Солнечные лучи слепят глаза. — Доброе утро, Мисс Натали.       — Я прождала вас всю ночь.       — Да, простите. Я всё компенсирую. — Шепчу.       — Вы должны понимать, что у меня могут быть свои дела.       — Всё верно. Но…       — В обед мне нужно будет уехать ненадолго. Я не могу оставить его одного.       — Конечно. Я скоро вернусь, подождите меня!       — Мы с вами уже обговаривали, что я не справляюсь одна, необходимы ещё помощники. Либо мне нужно переехать к вам, чтобы не отлучаться надолго.       — Да, я всё понимаю. Но это пока невозможно. И по поводу помощников… Я просто не доверяю никому, кроме вас… — Кошусь на блондина, который начинает часто моргать, просыпаясь. — Я заплачу вам в двойном размере, Натали. Спасибо, что выручаете меня.       — Лэйн?       — Да. — Шумно выдыхаю.       — Звонил Майкл.       — Ох… А зачем? — У меня перехватывает дыхание.       — Интересовался здоровьем пациента.       — Понятно… — Смотрю, как Каин хмурится, отдергивая от меня свою руку.       — Думаю, он захочет пригласить к нему своего врача.       — Ох… — Во рту пересыхает. — Спасибо, Натали. Я скоро буду.       Сбрасываю звонок, прячу телефон в карман.       — Привет. — Говорю тихо, наблюдая за тем, как парень бьёт себя ладонями по лицу. — И давно ты здесь?       — С четырёх утра. — Кисло отвечает он.       Потягивается.       — А я что… спала? — Лихорадочно привожу волосы в порядок.       — Как сурок.       Я встаю, и боль тут же напоминает о себе. Кожу на руке и бедре сильно жжёт. Стискиваю зубы, до сих пор не веря, что Каин был здесь всё это время, пока я спала. Как я вообще могла вот так просто взять и уснуть?       — Ты зачем грязные брюки обратно натянула? — Ворчит он, оглядывая меня.       Я наклоняюсь и трогаю пальцами дыры на ткани.       — Там ничего страшного. Так, ссадина.       — Дай, посмотрю. — Каин тянется руками, а я почему-то ему не сопротивляюсь.       — Да там всего-то… — пищу я беспомощно.       А он резким движением разрывает напополам мою штанину.       — Ты чего делаешь, Сноу?! — Ору.       — Почему не обработала? Вот же — царапины. — Брезгливо говорит голубоглазый блондин. — Вот эта достаточно глубокая. Какой идиот станет надевать грязные брюки прямо на открытую рану? А если занесешь туда заразу?       — И как мне теперь ходить?       — Сейчас шорты сделаем. — Усмехается он, продолжая бессовестно лапать меня. — Давай сюда аптечку.       — Не надо мне ничего обрабатывать! — Возражаю я, подавая ему пластиковый чемоданчик со стола. — Отпусти, мне надо идти.       Каин встает, берет меня подмышки и усаживает прямо на стол.       — Ай! Больно! — Злюсь я.       — Потерпишь. — Огрызается парень, закатывая выше огрызок моей брючины. — Раз уж ума хватило так навернуться!       Я закусываю губу и терплю, когда кожи вокруг царапины касается ватный диск, смоченный в спиртовом растворе.       — Ы-ы-ы… — Стону.       Каин отводит мою ногу в сторону и устраивает её удобнее. Он действует аккуратно и неторопливо: промокает ваткой сантиметр за сантиметром. И, пользуясь возможностью, я рассматриваю его лицо. Сосредоточенное, красивое, серьёзное. Взгляд чисто голубых глаз недовольный, хмурый. Белёсые под тон волос брови у него насуплены, пухлые, идеальные, мужские губы напряжены. На шее пульсирует едва заметная сквозь кожу извилистая венка-артерия.       — Ты прости. — Произношу я, пока он не смотрит на меня. Под его голубым, холодным сейчас как лёд, колючим взглядом нелегко было бы сказать что-то подобное. — Зря я поехала вчера.       — Это точно. — Хмыкает он.       — Просто я никогда раньше в дождь не ездила. — Признаюсь. — Парень, который учил меня водить мотоцикл, Ян, он ведь предупреждал, чтобы я не лихачила, всё-таки двигатель мощный, байк огромный, а я девушка…       Каин поднимает на меня глаза, и у меня голос обрывается. Мы сталкиваемся взглядами, и невозможно понять, что он обо мне думает. Что чувствует: неприязнь или жалость. Сноу смотрит долго, будто пытается что-то понять по моему лицу.       — Спасибо тебе. — Почти шепчу я.       — За что? — Срывается с его губ.       — За то, что помог.       Он моргает часто-часто.       — Должен же был кто-то помочь тебе, бестолковой. — Парень опускает взгляд и, кашлянув, продолжает обрабатывать рану. — Не бросать же тебя там на дороге.       — Ты не обязан был…       Каин прокашливается.       — Не переживай. Я тебе не мамочка, за ремонт машины того чувака ты сама заплатишь, пришлю тебе чеки. И счёт со штраф-стоянки.       Вот он. Настоящий, прежний дерзкий и невыносимый — Каин Сноу. Его замечание вызывает у меня улыбку.       — Конечно. — Соглашаюсь.       И всё равно приятно, что он обо мне позаботился.       — А мой байк? — Спрашиваю я, когда он заканчивает с раной.       — Стоит внизу.       — Ух, ты… А как ты смог его забрать?       — А вот так. — Пожимает плечами.       — Спасибо.       — Должна мне будешь. — Ухмыляется Каин.       — Я тебе всё оплачу. — Обещаю я. — Стой. Подожди, не убирай.       Тянусь, забираю у него из рук бутылек. Беру ватный диск.       — Подойди сюда. — Устраиваюсь удобнее на столе. — Подойди. Надо тебя тоже в порядок привести.       Видно, как парень напряжён. Я смачиваю ватку и застываю, ожидая, когда он приблизится. И только, когда Каин подходит совсем близко, вдруг понимаю, как двусмысленно выглядит наше сближение: я сижу на столе, а он вынужден подойти совсем вплотную к моим разведенным ногам.       Я сглатываю, и Каин это видит. Эта ситуация определенно его забавит — он играет бровями, надсмехаясь над тем, как близко я теперь подпускаю его к себе.       — Опасно. — Говорит он. — Горячо Лэйн…       Хрипотца в его голосе выдает волнение.       — О, боже… — Выдыхаю я, свободной рукой сдвигая в сторону ворот его рубашки.       Расстегиваю пару пуговиц, заглядываю под ткань и замираю. Следы от моих ногтей повсюду: на плечах, на груди, возле сосков. Ватка чуть не выпрыгивает из моих дрожащих пальцев. Когда же я успела всё это наделать?       — Надо снять. — Тихо сообщаю ему.       И прикусываю сразу обе губы. Как же он вытерпел?       Каин медленно расстегивает пуговицу за пуговицей и снимает рубашку. Кладет её рядом со мной на стол. Теперь ситуация выглядит ещё двусмысленней. И я чувствую, как от взгляда на его мышцы, к моим щекам бросается нестерпимый жар.       — Тс-с… — Сжимает зубы блондин, когда я касаюсь кожи под его подбородком смоченной ваткой.       — Больно?       — Вчера было больнее. — Говорит он.       И улыбается. Его светлые глаза бросают мне вызов.       — Мне очень стыдно. — Сознаюсь я.       Будь я проклята, если он не придвигается ближе и ближе ко мне. От запаха его парфюма у меня уже кружится голова. Я обрабатываю новую царапину, а он всё настойчивее вклинивается ко мне между ног. Нависает сверху, сверлит взглядом, упирает руки в стол, а его горячее дыхание всё сильнее щекочет мое лицо.       — Так ты скажешь, что это было? — Его голос как прикосновение мягкого бархата к коже.       От него по телу рассыпаются сладкие мурашки.       — О чем ты? — Сглатываю.       Мне ужасно горячо от его близости. Сердце стучит как бешеное.       — Вот это вот всё. — Он опускает взгляд на царапины, которые я обрабатываю дрожащими пальцами.       — Не знаю. — Выдыхаю я.       — То есть, мы не станем говорить о том, что произошло?       Я медленно тяну носом воздух и так же медленно выдыхаю. Этот мужчина действует на меня очень странно. Хочется прижаться к нему, обвить его талию ногами, попробовать его губы на вкус. Хочется всего того, что совсем недавно казалось гадким и мерзким. А теперь… теперь почему-то кажется, что это будет приятно. И что это вообще единственное, чего мне хочется…       — Я редко целую девушек. — Шёпот блондина щекочет мое ухо, и я замираю. Каин наклоняется ближе, и я больше не вижу его лица. Но теперь, кажется, не слышу и привычной усмешки в голосе: — Я почти никогда не делаю этого. — Говорит он. — Но если уж целую кого-то, то жду другой реакции.       Я замираю, потому что чувствую, как его рука крадется по моему бедру вверх. На тех местах, где она только что побывала, остаются ожоги.       — Ты просто хотел трахнуть меня. — Говорю я, закрывая глаза и погружаясь в нестерпимое желание. — Это естественно. Но у тебя не получилось, и от этого стало ещё интереснее, да? –Вкладываю в эти слова все свои обиды на судьбу, весь свой накопившийся яд. — Теперь тебе хочется ещё сильнее, аж зудит, да, Сноу?       Я, и правда, чувствую внутренней стороной бёдра твёрдость в районе его ширинки. И мне противно от того, что всё мужики считают, будто могут взять абсолютно всё, что только захотят.       Парень отрывается от меня и пристально смотрит в глаза. В его взгляде ни усмешки, ни удивления, ни презрения. Он просто изучает меня, погружаясь куда-то вглубь. В самую душу. И мне вдруг становится очень страшно от того, что он нечаянно может разглядеть моих монстров. Мне не хочется быть настолько беззащитной.       Я должна быть для него той, кого я сама для себя придумала!       — Да, я хотел тебя трахнуть. — Кивает Каин. — И всё ещё хочу.       Он прищуривается, наклоняя голову. Ждёт от меня какой-то реакции на свои слова.       И тогда я намеренно задеваю ваткой самую глубокую его царапину.       — Ай! — Рявкает парень.       — Прости.       Он хмурится, но его губы растягиваются в загадочную улыбку. Думает, что разгадал меня. А ни чёрта подобного!       — Ты и сама не прочь меня трахнуть… — Ухмыляется он, прикусывая нижнюю губу.       — Всё, готово. — Убираю от себя его руки. — Свободен.       — Всего разочек. — Смеется этот пошляк. — В качестве оплаты ущерба!       Я испепеляю его взглядом.       — Мне это неинтересно. — Цежу сквозь зубы.       Пытаюсь слезть со стола, но он нагло прижимает меня, не давая пространства для маневра. Я чувствую, как он давит мою ногу своей… штуковиной! И начинаю задыхаться от возмущения.       — Пусти! Пусти, я сказала, КАИН!       Тяжесть пламенем опускается в низ живота, и его лицо приближается к моему. А эти губы… красивые, сочные, изогнувшиеся в самодовольной ухмылке… как же они манят меня!       — Лэйн! О-ой… — Застывает в дверях Одри.       У меня опускаются плечи. Каин неохотно отрывается от меня и оборачивается.       — Я, наверное, позже зайду… — Пятится назад девушка. Но заметив то, как мы выглядим, выпучивает глаза и останавливается. — А что это с вами?       — Так, ерунда. — Отмахивается Каин. Берёт рубашку со стола и надевает. — На меня вчера напала колючая проволока. С кем не бывает. А гар… Мисс Вивьен… — он бросает на меня хитрый взгляд. — Вот у неё всё серьёзно. Она разгружала вагон с рулонами наждачной бумаги и немного поранилась. Пришлось мне, как следует, позаботиться о ней.       — Ну, тебя с твоими тупыми шуточками! — Восклицает Одри, подходя ближе. Она видит ссадины на моем бедре и хватается за голову: — Как так… Ну, и дела! Что же стряслось? — Не дождавшись ответа, поворачивается, смотрит на раны блондина, и её глаза округляются ещё сильнее: — Каин… Это кто тебя так?       Переводит взгляд с него на меня и обратно. А мы молчим. Глядим друг на друга и не говорим ни слова.