Серебряный Мальчик

𝗣𝗢𝗩 Каин

      — Ты за какую команду играешь, Одри? — Интересуюсь я, направляясь в кухню ресторана.       Одри семенит за мной, цокая каблучками.       — Каин, я серьёзно! — Восклицает она. Здоровается по пути с работниками ресторана и переходит на гневный шепот: — Оставь её в покое! Слышишь? Что, больше девушек нет вокруг? Вон, полно свободных! В клубе хоть каждый выходной пачками их снимай!       — Да сдалась мне твоя Лэйн. — Морщусь я. — У неё с головой не всё в порядке, на черта мне такая?       — Ты её лапал! Я видела! — Одри подрезает меня на повороте и таранит в бок точно маленький бульдозер. — А ещё у тебя царапины. Ты к ней приставал?       — И что?       — Ты её хочешь… — Одри раздувается от возмущения, её щеки краснеют, как переспелые томаты. — Я тебя знаю, я всё вижу!       — И что? — Пожимая плечами, обхожу её и вхожу в кухню. — Даже если я её хочу?       — Сноу! — Эта козявка лупит меня папкой с бумагами по заднице. — Даже не думай, слышишь! Ты уже везде наследил! От твоих поклонниц проходу нет. «А где Каин? А когда будет? А он мне позвонит? А передайте ему мой телефон!» Честно, я даже не понимаю, чем ты женщин таким берешь! Смазливой улыбкой своей? Бицепсами? Ангельской мордашкой? Почему они, как загипнотизированные, тащатся от тебя?       — Ты хочешь знать все мои секреты? — Я подхожу к шеф-повару и шлепаю её ладонью по заднице. Хоп! Заранее уворачиваюсь от удара сковородой: в прошлый раз мне знатно попало. Но это же не повод отказывать себе в удовольствии побесить её, правда? — Привет, Ария!       — Привет. — Со смешком и закатыванием глаз.       — Знаю я твои секреты обольщения! — Бормочет Одри. — Нассать в уши очередной потаскушке, какая она красивая, самая лучшая, толкнуть пару пошлых комплиментов, а потом оприходовать по-быстрому и выпроводить ещё до того, как начнется стадия привыкания.       — От меня ещё никто не уходил недовольным. — Подмигиваю я Арии, которая, качая головой снова закатывает свои красивые глазки, возвращается к нарезке овощей.       Ещё один стойкий оловянный солдатик, чью броню не в силах пробить мое потрясающее обаяние.       — Ты пометил уже всех девушек в округе! — Не унимается Одри, следуя за мной по пятам. — Я не знаю никого из твоей компании, кого бы ты не прокатил на своем общественном транспорте!       — Но-но. В прошлый раз ты назвала его мотороллером, и я обиделся. У меня там мощный спорткар, как минимум. Не веришь? Проверь.       — Спорткар? Ха! — Одри упирает руки в бока. — Если и дальше будешь налево и направо катать всех по безлимитному проездному, то твой бюджетный автомобильчик быстро превратится в старый, скрипучий, ни на что не годный пенсионерский автохлам!       По кухне пробегает волна смешков.       — Ты сейчас вообще-то на своего начальника орёшь. — Напоминаю я, отворачиваясь к кофе-машине.       — Чёрт с два! — Упирается Одри. — Я ору на своего непутевого друга, который…       Оборачиваюсь и зажимаю ей рот рукой.       — Давай не станем посвящать посторонних в мою сексуальную жизнь, ладно, Киса? Здесь слишком много завистников.       — И не затыкай мне рот! — Ворчит девушка, едва я убираю ладонь.       Беру чашку с кофе, салютую персоналу кухни и лениво бреду на выход.       — Нет, ты меня выслушаешь! — Тявкает Одри из-за спины.       — Бла-бла-бла, насрать, забыть. — Дразню я её.       Обожаю наши милые перепалки. Бог наделил Одри поистине ангельским терпением по отношению к моей гадкой персоне. Хоть в чем-то мне повезло.       — Каин, я серьёзно… — Стонет она, выходя следом.       — Я тоже. — На ходу делаю глоток. Кофе обжигает губы, язык и горло. — Иду к тебе в кабинет, чтобы выслушать донесение.       — Какое ещё донесение?       Я толкаю дверь в её кабинет и свободной рукой придерживаю, чтобы она могла войти.       — Я просил тебя разузнать о ней.       Одри входит, кладет бумаги на стол и оборачивается ко мне.       — Она не особо разговорчива.       — Но поговаривают, что вы хорошо с ней отдохнули недавно.       — Да. — Одри пожимает плечами. — Но Лэйн не говорила о себе.       — Странно, да?       Её зрачки суживаются.       — Что странного?       — Что она не распространяется о себе.       — Кому? Первым встречным? Мы знакомы несколько дней, я, вообще-то, её подчинённая. Если ты не забыл.       — Тогда зачем ты за неё впрягаешься?       Одри окатывает меня холодом своих голубых глаз:       — Потому что она хорошая. Я чувствую это. И если ты затащишь её в постель, то всё испортишь. Мне и так пришлось почти весь штат обновить в клубе из-за твоих похождений!       — Хорошая, значит. — Я отпиваю кофе.       — Да. Ты же знаешь, у меня чуйка.       — Ну да. — Усмехаюсь я.       — А ты к ней приставал сегодня! Я видела! Зачем?       — Не знаю. — Улыбаюсь, испытывая терпение девушки. — Думал, трахну её, и она подобреет.       — Гадость. — Выдыхает Одри. — Ты безнадежен.       — Может, ты просто ревнуешь меня? — Дергаю бровями.       Она закатывает глаза:       — Я с тобой больше не разговариваю!       — Обещаешь?

***

      Солнце стоит уже в зените, когда я приезжаю на тренировочную базу и выхожу на трек. Зря ездил домой мыться и переодеваться — теперь пыль с трассы непременно осядет на светлой футболке и разогретой солнечными лучами коже. Поправляю тёмные очки, сплевываю на траву и подхожу ближе. Куда ж теперь деваться, если единственная ниточка привела меня сегодня сюда.       Облокачиваюсь на ограждение и наблюдаю за тем, как байки один за другим проходят секции трека. Закидываю в рот жвачку и размышляю над тем, почему не задержался здесь, когда всё было в моих руках. Когда всё получалось, когда мне это нравилось. Почему мне не было достаточно одного суперкросса? Почему так быстро всё и всегда надоедало?       Вечное желание делать наперекор, доказывать родителям, что я не такой, как их старший сын, поступать им назло и вопреки. Я так привык к тому, что у меня ничего не получается, что бросал даже то, что получалось неплохо. К примеру, вот это. Скорость, страсть, адреналин, запах земли и ветер, бьющий в лицо. Мотоциклы…       Чёрт, а ведь я ощущаю настоящую ностальгию по всему этому…       Почему же тогда у меня не срослось?       Я опускаю голову и шумно выдыхаю. Впервые за долгие годы мне так странно и так паршиво. Со мной происходит какая-то адова хрень, меня ломает, но я так и не разобрался, что это, и откуда взялось.       Ещё эта девчонка. Она — никто. Она из ниоткуда. У неё даже нет страниц в соцсетях. О ней невозможно найти никакой информации. Никто и никогда не слышал ничего о Лэйн Вивьен. Неизвестно даже, где она училась. Возможно, в другой стране? Да я даже проверить этого не могу!       Всё, что у меня есть, это скупая информация о её семье, о капиталах фирмы и домашний адрес. Но не пойду же я к ней, проверять, чем она живет? И спросить не у кого. Единственный, чье имя она упоминала, это Ян, который учил её ездить на байке. Такое не может оказаться простым совпадением.       Я поднимаю взгляд и слежу за парнем в чёрном. На его джерси светится номер «тринадцать». Он лихо проходит гребёнку и летит дальше по скользкой после вчерашнего дождя трассе. Двухсотпятидесяти-кубовый четырехтактный «Yamaha» угрожающе ревёт под ним, наклоняясь на холме. Колеса буксуют на блестящей поверхности земли, и его чуть не слизывает на новом повороте. Байк едва не теряет сцепление с трассой, но каким-то чудом удерживается.       Да, Ян умеет.       Не зря его всё всегда побаиваются. Дерзкий, угрюмый, беспринципный Ян Хилл по прозвищу Ворон. Мрачный парниша под два метра ростом, со разветвлённым шрамом на щеке, у него пронзительный, бешеный взгляд и агрессивная манера вождения. Надо признаться, выглядит он действительно пугающе, а вот по жизни милый добряк.       Я машу ему рукой, и брюнет подъезжает. Ставит байк, слезает, сдергивает маску, затем шлем. Когда он подходит к ограждению, я швыряю ему бутылку с водой. Ян ловит её, затем подходит ближе и здоровается со мной.       — Никаких обнимашек, Каин. — Улыбается он, показывая руками на грязную экипировку.       — Я этого не переживу, — ржу я.       Мы пожимаем друг другу руки, и я жду, пока парень утолит жажду водой. Сделав несколько глотков, Ворон наклоняет голову и льёт себе из бутылки прямо на тёмные волосы. Выпрямляется, взъерошивает их, окатывая меня брызгами, и улыбается, расстегивая свой шрам:       — Ну, что? Какими судьбами? Соскучился по реву мотора и крикам трибун?       — Да. — Киваю я. — С удовольствием глотнул бы сейчас дорожной пыли.       Окидываю взором трассу и досадливо поджимаю губы. Было бы здорово сейчас прокатиться, вспомнить былое.       — Как дела? — Спрашиваю.       — Говори с чем пришел. — Наклоняется на ограждение Ян.       Его не проведешь.       — Литровый Honda CBR. — Говорю я, глядя ему в глаза. — Чёрно-красный. — И наблюдаю за реакцией.       Парень хмурится, неуклюже дергает плечом.       — Ты когда-то мечтал о таком. — Напоминаю ему.       Ян стискивает зубы.       — И?       — Таких явно не много в городе. Мне нужно знать, чей он.       Ворон выпрямляется.       — Ты у меня спрашиваешь?       — У тебя.       Он жмет плечами. Мотает головой.       — Без понятия.       — Ян, кончай гнать. — Теперь уже я не выдерживаю. Актёр из него никакой. — Девчонка. Зовут Лэйн. Летает, как дьявол. Обгоняет, подрезает на поворотах — твои приемчики, нет?       Он вытягивает губы, кусая щеку изнутри. Впивается в меня угрожающим взглядом, снова нервно дергает плечом.       — Что тебе от неё надо, Каин?       — Ничего. — Я поднимаю руки. — Просто хочу знать. Ты учил её?       — Я. — Кажется, он даже не дышит.       — И ты помог ей выбрать байк?       — Да. — Ян выпрямляется, превращаясь в целую серьёзность.       — Мы с ней столкнулись недавно. Мне просто нужна кое-какая информация.       Ворон тяжёло вдыхает, выдыхает и затем произносит:       — Лучше отстань от неё, Сноу. Я тебе серьёзно говорю.       Мне не нравится мысль, которая вдруг приходит в голову.       — Ты что, мутишь с ней?       Его брови взлетают вверх.       — Я с Мишелью, забыл?       Облегченно выдыхаю.       — Тогда, может, поделишься информацией?       — Нет. — Он швыряет мне бутылку и разворачивается.       — Эй, какого хрена происходит, Ян?       — Я ничего тебе не скажу. Нечего говорить. — Парень оборачивается. — Лучше отвали от неё.       — Да ничего такого. — Всплескиваю руками. — Мне работать с ней, у нас теперь бизнес общий с её папашкой. Я просто хочу знать, кто она. Девчонка ведь ничего не говорит, а ведёт себя странно.       Ворон качает головой.       — Я ничего не могу тебе сказать, Каин. И она не скажет.       — Да что за бред… Кто она такая, что ты так её защищаешь, что не хочешь говорить?       — Она — никто, Каин. Никто. — Его каре-зеленые глаза сверкают яростью. — Лучше держись от неё подальше — мой тебе совет.

***

𝗣𝗢𝗩 Лэйн

      Я принимаю душ осторожно. Горячая вода больно впивается в раны, но я почти не замечаю этого. Обходиться без врачебной помощи мне вполне привычно, терпеть боль — тоже без проблем. Когда плохое происходит с тобой в первый раз, это выбивает почву из-под ног. Твой мир рушится, и ты, желая выжить, готов на всё. Когда это начинает происходить постоянно, ты вынужден приспосабливаться.       Кто-то выбирает себе новые личины и маски: представлять, что это происходит с кем-то, только не с тобой, гораздо удобнее. Другие, не имея возможности избежать страданий, пытаются покончить жизнь самоубийством. Мне удобнее было отключаться. Полностью абстрагироваться от происходящего. Отказаться от чувств, ощущений, вкусов, запахов, слов, от себя самой.       Я понимала, что сражаться бесполезно. Что придется терпеть до того момента, пока не получится вырваться. Я отключала сознание, становилась безвольной, послушной куклой — так работал мой инстинкт самозащиты. Я не была собой. Я была никем всё это время.       Раны распариваются, и я страдальчески морщусь, подставляя их под воду. Мне просто необходимо чувствовать боль, чтобы помнить, что я ещё жива. У меня ещё есть цели, которые нужно достичь. Навязчивые мысли звучат у меня в голове всё сильнее, и никто не в силах уменьшить их громкость. Они буквально грохочут.       Я наклоняюсь под горячие струи и трясу головой, точно собачонка, пытающаяся вытряхнуть воду из ушей. Яростно колочу ладонью по скользкой стене, а затем, обессилев, медленно веду по ней пальцами, сползаю вниз и беззвучно стону. Это такая привычка — не издавать ни звука. Терпеть молча. Сжав зубы. Игнорировать слёзы, ненавидеть себя и собственное тело.       Мне нельзя чувствовать ничего, кроме боли. Иначе, я забуду. Забуду, почему я здесь, и зачем это всё. А этот блондинистые парень с идеальной ангельской внешностью, Каин, он смешал мне все планы! Забыть про него. Мне нельзя отвлекаться. Нельзя привязываться. Нельзя оживать. А именно это и происходит, когда его руки касаются меня. В его голубых, небесных глазах лишь желание, в голове распутные мысли, но отчего-то каждое его прикосновение рождает во мне ощущение жизни, вкус которой я давно позабыла.       Я не должна так реагировать. Мне нельзя. Это всё не настоящее. Я чувствую желание только потому, что я испорчена. И мой разум травмирован настолько, что не получается сопротивляться этому. Этот яд, он затуманил мой разум настолько сильно, что мне инстинктивно хочется повторения этого ада. Вот и всё.       Вот и всё.       Нет никаких чувств. Никакого влечения. Есть только я — испорченная. Повреждённая. С изуродованной душой. Не достойная ничего человеческого.       Я выхожу из ванной, прислушиваясь к звукам. Сушу волосы, аккуратно заново бинтую руку, прослушиваю автоответчик.       — Привет, шлюшка. — Раздается знакомый голос из динамика. Меня будто сотни холодных гвоздей прибивают к полу, когда я его слышу. — Узнала? — А затем увереннее. — Узна-а-а-ла. Как же иначе?       Фоном раздается треск, будто кто-то захлопывает дверцу машины.       — Я вернулся, и ты знаешь, зачем я звоню. — Скрипит он. — Ты отдашь всё, что забрала, стерва! Я приду за тобой!       Я бью по аппарату и выдергиваю из розетки шнур. Меня колотит. Страх опускается в желудок и собирается тугим ледяным комком.       «Всё нормально. Всё хорошо. — Уговариваю себя. — Он до тебя не доберётся. Это всё пустые слова, как и обычно. Ты же предвидела, что это произойдет. И ты знаешь, что он тебя не тронет».       Дрожащими руками натягиваю на себя белье, кофточку, юбку. Оглядываю собственное бледное отражение в зеркале и сглатываю. Медленно расчесываю непослушные волосы, пытаясь одновременно успокаивать себя мыслями о том, что бояться мне пока нечего. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, крадусь к заветной комнате.       Вхожу и сразу натыкаюсь на его взгляд. Боже, эти глаза… Наверное, если встретить в лесу голодного волка с таким взглядом, то сердце забьется бешено, а ноги попросту откажутся бежать. В этих глазах безумие и ненависть. В них всё то, что он сделает со мной, когда его тело обретет утраченные функции. В них моя смерть.       Для меня посмотреть в них — это как воткнуть себе в руку шприц с ядом. Но я здесь, и я смотрю. Наверное, я сумасшедшая. А, может, просто слабачка…       — Знаешь, почему ты ещё жив? — Спрашиваю я, наклоняясь к нему.       Глаза сверлят меня презрением.       — Ты ещё жив, потому что у меня не хватает духу, чтобы задушить тебя. Как когда-то не хватило духу, чтобы убить себя. — Я стойко выдерживаю его взгляд. Только под этим взглядом мне не удается притворяться нормальной. — А ещё ты здесь, потому что я хочу, чтобы ты сполна насладился своим новым положением. Чтобы ты, как следует, прочувствовал каково это — быть беспомощным.       В моем сердце стучит отчаяние. Я звучно сглатываю, и он слышит это. Его глаза сверлят меня, а я делаю над собой усилие, чтобы сдержать слёзы, которые предательски прорываются наружу.       — Это просто отсрочка, папочка. Можешь быть уверен, что, как только придёт время, я отниму твою жизнь. — Я улыбаюсь. Мне хочется напугать его своим сумасшествием. Хочу, чтобы он боялся меня. Чтобы понял, что это такое — жить страхом. — Ты больше не причинишь вреда. Никому. И никогда. Больше никаких сломанных кукол, папочка.

***

𝗣𝗢𝗩 Каин

      Я приезжаю в клуб ближе к вечеру.       Паркую байк на привычном месте и замечаю, что мотоцикла Лэйн нет на парковке. Неосознанно поднимаю взгляд на окна. Ищу её силуэт в окне. Злюсь на себя: «Какое тебе дело до этой девчонки?». И тут же сам себя успокаиваю: «Как какое? Конечно — она же та самая заноза в собственной заднице, которая в любой момент может отчебучить что-нибудь эдакое, а мне потом разгребать».       Всё дело только в этом. Других причин не стоит и искать.       Здороваюсь с охранниками, приветственно машу всем встреченным на пути сотрудникам, жму руку бариста, подмигиваю официантке. Прохожу по коридору и врываюсь без стука в кабинет — он ведь и мой тоже. К чему расшаркиваться?       Но внутри пусто. Снимаю тёмные солнцезащитные очки, бросаю их на её стол. Усаживаюсь в её кресло, поднимаю ноги и кладу их друг на друга прямо на столешницу.       Откидываюсь назад, и спинка кресла послушно отклоняется, удерживая мой вес. Раздумываю, не закурить ли от скуки, пока жду её, но вместо этого шарю по ящикам. Ничего интересного не находится. Ни её блокнота, ни каких-нибудь женских штучек, вроде косметики или зеркальца. Ничего. С улыбкой думаю о том, что Одри давно закидала бы всё здесь своими помадами, бусами, духами. Кстати, о духах…       Выпрямляюсь, сдираю со спинки кресла тонкий жакет и прислоняю к лицу. Медленно тяну носом воздух. Аромат очень тонкий, едва уловимый. Наверное, её мыло или шампунь. Странно, что она не пользуется парфюмом. Но мне это даже нравится. Ничего не отвлекает от её собственного запаха. От аромата её тела, чистой гладкой кожи, от запаха мягких волнистых волос.       Я прикасаюсь носом к воротничку и, закрыв глаза, глубоко вдыхаю оставшийся на ткани букет. И меня словно ударяет взрывной волной. Вот передо мной снова её выразительное лицо с родинкой возле глаза, пронзительные чёрные глаза, длинные тёмные волосы, прекрасные стройные ноги. Она улыбается, и мне хочется положить руки на её точеную талию, притянуть к себе крепче и впиться взглядом в глаза, которые на солнце блестят тёплым янтарем. Она смотрит на меня из-под полуопущенных пушистых ресниц, и меня снова бьёт током, как когда-то, когда я увидел её впервые.       Открываю глаза и шумно выдыхаю. Швыряю жакет обратно.       Что с тобой не так, Каин? Какого, на хрен, чёрта?! Твою мать?!       И тут же сам себя оправдываю: всё нормально. Как любой мужчина я обращаю внимание на противоположный пол. Это естественно, тем более, для меня. Нужно просто скорее соблазнить её, чтобы отпустило. Да, во мне ведь играет инстинкт охотника. Всё очевидно. Вот добьюсь своего, поставлю галочку, и можно будет дальше во всё тяжкие. Да-да!       Вскакиваю так резко, что кресло отъезжает назад, ударяясь в стену. Выхожу из кабинета, иду по коридору в сторону кабинета Одри. Предложу ей сейчас свинтить с работы, покататься где-нибудь, или, если откажется, позвоню друзьям, устроим отвязную вечеринку. Мне нужно как-то встряхнуться, не работать же, в самом-то деле?       Но дверь в кабинет Одри оказывается закрытой. И мне приходится пойти в ресторан, напроситься на чашку кофе у Арии. Шеф-повар встречает меня с недовольной ухмылкой и заранее угрожающе поглядывает на сковороду, но я всё же улучаю удобный момент, чтобы оставить след своей ладони на её толстой заднице.       — Уволюсь я от вас. — Ворчит она, отворачиваясь к плите.       — Ну, прости. Скучно мне. — Оглядываю кухню. — А где все?       Замечаю, что народу на кухне как-то подозрительно мало.       — Да девчонки побежали на пару минут в клуб. Хотят хоть одним глазком да глянуть на кастинг.       — Какой ещё кастинг?       — Так там мисс Одри привела парней-стриптизеров. — Хихикнула шеф-повар. — Они с мисс Лэйн им просмотр устроили.       — Чего? — Растерянно выдохнув, я разворачиваюсь и иду к выходу. — Сейчас я им…       — А ты-то там зачем? — Усмехается Ария. — Они и без тебя справятся, это не девок перебирать! Там таки-и-и-е жеребцы!       Подхожу к двери в зал и слышу, как оттуда доносятся голоса. Когда я вхожу, Одри как раз говорит:       — Можно нам музыку?       Диджей кивает, и помещение клуба погружается в синюю полутьму. Зал наполняется звуками какой-то глупой, пошленькой иностранной композиции. На освещенную сцену поднимаются пятеро парней в тяжёлых ботинках и форме развратных пожарников. Куртки распахнуты, под ними ничего, кроме лямок от комбинезонов и обильно смазанных маслом торсов. Меня тошнит от одного только взгляда на эту мерзость.       — Это что? — Спрашиваю, подходя к диванчику, установленному прямо посреди танцпола.       На нем сидят Лэйн и Одри. Одри присвистывает при виде полуобнаженных парней и даже не замечает моего появления.       — Привет. — Говорит Лэйн, поворачиваясь ко мне.       Вид у неё какой-то настороженный, но всё же она слегка улыбается при виде меня и немного краснеет.       — Это кого вы сюда притащили? Это что за геи? — Рявкаю я.       Беру стул и сажусь рядом.       В это время пятеро мерзких качков взбираются на сцену и одновременно скидывают расстегнутые куртки.       — Мы решили, что пора привлекать в клуб женскую аудиторию! — Сообщает Одри, двигая плечами в такт музыки. — А то, что за дискриминация! В шоу-программе есть женский стриптиз, а мужского нет. — Перекрикивая музыку, говорит она. — Вот я и предложила ввести обнажённый четверг или горячую среду — по этим дням уставшие от офисных будней и семейной жизни дамы смогут прийти к нам и развеяться. Чего клубу просто так простаивать?       — И попрут к нам престарелые училки и бедные разведенки! — Рычу я.       — Ты лучше посмотри, — толкает меня Одри, — девчонкам как нравится! Весь персонал сбежался поглазеть!       Я окидываю взглядом зал. Действительно. На диванчиках у выхода с раскрытыми ртами сидят и официантки, и уборщицы. И даже администратор протерла очки, чтобы лучше видеть происходящее.       Встаю, подхожу к ним ближе.       — А ну всем работать! Возвращайтесь в ресторан! — Указываю на выход. — Быстро! — Когда они с недовольным видом встают и тащатся к выходу, замечаю притаившуюся в углу уборщицу пожилую женщину. Та спряталась за шваброй и думает, что я её не вижу. Или просто впечатлена зрелищем настолько, что не слышала, как я велел всем разойтись. — Мисс Марта, как не стыдно? Они вам во внуки годятся!       — Что простите? — Женщина выпрямляется по стойке смирно.       — Я говорю, идите, приберите в моем кабинете. Грязно там.       — Конечно. — И она уходит, постоянно оборачиваясь к сцене.       Я возвращаюсь на место. Не знаю, что конкретно меня так бесит, но у меня прям говно внутри кипит!       — Ты же обещала со мной согласовывать! — Набрасываюсь я на Лэйн, которая излишне усердно следит за выступающими.       — А? Да… — Кивает она, не поворачиваясь ко мне. — Мы просто…       И то, что она двух слов связать не может, злит меня ещё сильнее.       — Слышь, Сноу! — Не выдерживает Одри. — А что с тобой согласовывать? Ничего же нового. Мы просто расширяем ассортимент услуг.       Я поворачиваюсь к сцене. Качки с касками в руках как раз поднимают руки, демонстрируя свои бицепсы. Их кожа противно блестит. И я ощущаю, что меня вот-вот вырвет. Неприятное зрелище.       Но девчонки, будто не чувствуя отвращения, спешно сдвигаются к краю дивана, наблюдая за происходящим. Лэйн выдыхает, сдувая пряди, упавшие на лицо. Кажется, ей становится жарко.       — Хорошо. Пусть будут мужики, я не против. Но чёрт… — Мое лицо кривится. — Это-то кто? Они жопой крутят, как… как… Геи!       — Ты же сам тёлок отбирал для стриптиза? Сам. А теперь наша очередь! — Отмахивается Одри. — Нам вот нравится, как мальчики двигаются.       Не знаю почему, но меня задевают её слова. А ещё сильнее задевает то, что они обе смотрят на сцену, как завороженные. Будто там не потные попугаи пляшут, а фейерверк в честь какого-то праздника запускают.       — Вот это рельеф… — Одри хватается за сердце.       Она смеется и обмахивает себя руками, подталкивая Лэйн локтем. Мне хочется, чтобы гаргулья пожала плечами или, ну, не знаю, поморщилась бы, встала и ушла, а вместо этого девушка улыбается, как смущенная школьница, и не отрывает взгляда от качков.       — Они пляшут как девки. — Цежу я сквозь зубы. Вытягиваю ноги, отворачиваюсь, зеваю, всем видом показывая, что зрелище ничего не стоит, но на меня никто не обращает внимания.       — Ой, а этот ничего… — Одри снова подначивает Лэйн.       — Да у него сиськи больше, чем у тебя! — Брезгливо фыркаю я.       — Не завидуй, Каин! — Хихикает Одри.       — Кто? Я? Чему завидовать? Думаешь, я хочу так дергаться и подметать волосами пол?       — Посмотри, какие у них тела! — Она, закусив губу, обрисовывает на себе крепкие мышцы и мощную грудь. — Во!       — Пф… — Хмыкаю я.       И инстинктивно выпрямляюсь, выпячивая грудную клетку вперёд. Это они — гарилы перекачанные, а у меня того… самое то!       Но Лэйн гладит себя тыльной стороной ладони по пылающей щеке и сдавленно прокашливается. Я вижу, как она растерянно поправляет волосы, замечаю, как меняется её поза, и это заставляет меня напрячься ещё сильнее.       — Неплохо. Наверное. — Мнётся девушка.       Она сидит на самом краешке дивана. Туфелька спала с пятки и качается на самом носке. Обвожу взглядом её бёдра и ноги, и впервые за всю свою жизнь вид женщины пробуждает во мне фантазии совсем иного рода. Я чувствую головокружение от того, что мечтаю не под юбку ей залезть, а полностью завладеть её взглядом.       Хочу, чтобы она двигалась на мне, в моих объятиях, смотрела только на меня, принадлежала полностью только мне одному и хрипло произносила мое имя, кончая.       — Смотри, а тот светленький на тебя всё поглядывает. — Шепчет Одри ей на ухо.       Эти слова предназначаются не мне, но я их слышу.       И то, как Лэйн реагирует, меня обескураживает. Вместо того, чтобы отшутиться, она напрягается всем телом, рвано ловит ртом воздух и нервно облизывает губы. Это выглядит так сексуально и так невинно, что я раскаляюсь докрасна, как чёртов уголёк в печи.       В этот момент «пожарные» откладывают в сторону каски и, поглаживая себя по груди, опускают лямки. Хрясь! Они срывают с себя штаны одним резким движением.       — У-ух! — Хлопает в ладоши Одри.       Мне хочется прибить её. А ещё лучше сдать её с потрохами её занудному Рафаэлью. Наверняка, его не обрадует новость о том, что его девушка усидеть на месте не может при виде этих потных «танцовщиц»!       — Ну, ты точно ему понравилась, — смеется Одри, — гляди, сюда идет.       — Да? — Лэйн хлопает глазами.       — Нет. — Морщусь я. — Они всё какие-то деревянные. Не естественные. Не на что смотреть. Мерзость.       — Да брось! — качает головой Одри.       — В моем клубе должно быть всё самое лучшее, а это что? Так… отстой какой-то.       Подруга поворачивается ко мне и смеряет меня долгим, внимательным взглядом. Мне под ним ужасно неловко, сам не знаю отчего. Что она от меня, вообще, хочет? Что пытается во мне разглядеть? Но вместо ответа Одри загадочно хмыкает и, улыбаясь, кивает.       — Что? — Спрашиваю я, когда она отворачивается.       — Ничего… — Ещё загадочнее.       — Я говорю, эти парни не профессионалы!       — Да-да. — Продолжает улыбаться она с таким видом, будто прочла мои мысли.       В этот момент Лэйн приподнимает бровь и инстинктивно обнимает себя руками. Она как загипнотизированная следит за одним из танцоров, который приближается к её диванчику. Он двигается, шлепая себя по заднице и поглаживая свое хозяйство через красные шортики.       — О, я бы ему засунула пару купюр в эти трусики, — хрипло бормочет Одри. — У него там что? Железяка?       Лэйн кашляет, а я с неудовольствием замечаю, что у парня в трусах действительно притаился прибор таких размеров, с которыми ходить-то непросто, не то, что танцевать.       — Значит, по четвергам, да? — Пытаюсь я привлечь внимание Лэйн. — Тогда нужно будет сделать афиши, информационную рассылку…       Она кивает, как во сне. Но ко мне не поворачивается. Всё её внимание сосредоточено на качке, который поворачивается то одним боком, то другим, демонстрируя свои прелести и лаская пальцами соски.       «Да он, наверное, свернутый носок туда подсунул или банан…» — проносится у меня в голове. Но мысль о том, что Лэйн захочет это проверить, почему-то ударяет больно под дых. Какая мне разница? Да пусть делает, что хочет и с кем хочет! Но с каждым шагом танцора мое желание заслонить девушку от его вида только растёт.       — Есть ещё кандидаты? — Интересуюсь. — С этими, наверное, всё ясно. Давайте следующих.       — Кыш Каин, отстань! — Бросает Одри.       А Лэйн, сосредоточенная на танце, изящным поворотом головы отбрасывает волосы с лица. Бах! Мое сердце сбивается с ритма и пропускает пару ударов.       — У-у-ух! — Свистит Одри. — Иди сюда! Посмотрим, на что ты годишься, парниша!       И, когда стриптизер подходит к Лэйн вплотную, где-то в моей голове начинает всё сильнее и громче звенеть её свист. Я взвываю изнутри, как свисток гигантского чайника. А парень, ехидно улыбаясь, совершает своей мерзкой задницей непристойные движения, изображая половой акт. Его промежность трясется перед самым её лицом. Неужели, он не видит, что ей неприятно?       Но Лэйн не отталкивает его. Она немного отклоняется назад, позволяя ему притиснуться ещё ближе. Теперь он почти лежит на ней, не касаясь. И словно отжимается от дивана, вращая бедрами вперёд и назад, имитируя проникновение. Щеки девушки отчаянно пылают, но она не отводит взгляд. Смотрит ему прямо в лицо и не просит остановиться.       — Так! Хватит! Всё! — Не выдерживаю я, вскакивая и протискиваясь между ними. — Мы всё поняли. Отойди.       Парень пожимает плечами, а я, не в силах остановиться, рычу:       — Это не профессионально! На хрена ты трогаешь её? Ты в каком гадюшнике раньше выступал? Тебя не учили, как надо работать?       Я машу рукой, прогоняя его и давая понять, что не дам ему высказаться в свою защиту. Мне хочется, чтобы он быстрее убрался отсюда и спрятал эту хреновину, оттягивающую его дешёвые узкие трусы.       — Пошел вон, ублюдок! — Добавляю я и презрительно отворачиваюсь.       — Да он вроде и не касался меня… — Тихо оправдывается Лэйн, поправляя волосы и кофточку.       — Это всё? — Спрашиваю я у Одри. — Всё на сегодня?       Сажусь обратно и ерзаю на стуле, не в силах унять раздражение. Музыка стихает, стриптизеры переглядываются и о чем-то шепчутся.       Одри долго смотрит на меня с прищуром, а затем закидывает ногу на ногу и улыбается:       — Ох, нет… У нас ещё полицейские, ковбои, варвары, капитаны дальнего плавания, один гладиатор, разбойники, фокусник, Санта-Клаус… — Она словно издевается, зачитывая список и наблюдая за моей реакцией. А затем, ухмыльнувшись, просит диджея: — Музыку! Следующие, пожалуйста!       И я чувствую себя будто в раскалённой жаровне ада. Мне душно, жарко, кровь кипит, но я в ловушке, и выхода из неё нет. Приходится терпеть.