𝟵.
14 сентября 2025 г., 12:27
𝗣𝗢𝗩 Каин
Несколько дней пролетают как короткий миг. Оказывается, что мы вполне можем договариваться. Мы слышим друг друга, если хотим. Обходимся без ссор и выяснения отношений. Я уступаю и при этом не чувствую себя побеждённым, потому что мои действия вознаграждаются её благодарной улыбкой. Лэйн признательна мне, и я это вижу. По тому, как решительно вздернутый вверх подбородок вдруг опускается в знак согласия. По её сияющим чёрным глазам, в которых теперь растворена мягкость, уступившая место колкости. По ямочкам на её щеках, которые вдруг проступают от смущенной улыбки. Когда она довольна, я просто счастлив. И это взаимосвязь пугает и обескураживает. Злость и безразличие постепенно вытесняются из моего сердца чем-то новым и сильным. Я не знаю названия этим эмоциям, я даже не до конца понимаю их природу, но сопротивляться получается всё хуже. Это сильнее меня, и оно порождает какие-то неясные порывы и чувства, неведомые прежде. Я не должен. Мне это не нужно. Не интересно. Я не умею такое чувствовать. Но ничего не могу с собой поделать. Куда она, туда и я. Как привязанный. Лэйн встает, и я тоже. Она уходит, и я за ней. Я не верю в проклятия, не верю в слова Лолы. Мне проще думать, что это шиза. Я шизанулся на ней. На её запахе, на изгибах тела, на дьявольской улыбке, взмахе длинных ресниц, на проклятой улыбке, от которой сердце буквально трещит по швам. Я думаю, что это просто неудовлетворенное желание. Мне хочется обладать недоступным. Как только мы переспим, эти чары рассеются, и всё пройдет, будто и не было. Нужно просто ускорить процесс, иначе я скоро не выдержу и взорвусь. — А теперь попробуем десерты от нашего повара! — Командует Одри. Она устроила очередной мастер-класс своей знакомой повару. В одном из помещений нашего ресторана раз в неделю её знакомая учит девушек готовить какие-то там кулинарные модные блюда. Полгода назад я захаживал на такие уроки, думал, что в такой обстановке легче будет снимать девчонок. Ну, знаете, как в фитнес-клубе. Но не тут-то было: и здесь, и в фитнесе, их нужно старательно окучивать. А в клубе с этим гораздо проще: распаренные танцами и расслабленные алкоголем дамы ведутся даже на голодные взгляды. Им и комплиментов не надо, они уже готовы уйти с тобой и покорно раздвинуть ноги. Поэтому я быстро отмел кулинарные уроки как бесперспективное направление для знакомства и уже успел про них забыть. Но вспомнил сегодня и совершенно случайно, когда притащился в офис раньше обычного, не нашел Лэйн на месте, отправился искать её по всему зданию и нашел здесь. — О-па, Сноу, а ты чего так рано? — Толкает меня в плечо Рафаэль. Я оборачиваюсь и жму его руку. — Привет. Мы стоим в дверях. — Ты, наверное, ещё не ложился? — Продолжает подначивать парень. — Нет, я как раз выспался. — Окидываю его хмурым взглядом. — Здесь, в кабинете? — Смеется он. Я устало улыбаюсь и отворачиваюсь. — Нет. Дома. Нас отвлекает шум голосов и смех. Девушки поздравляют друг друга и фотографируются. Начинается массовая селфи-вакханалия: участницы курса снимают на телефоны себя, подруг, еду на столе и друг друга на фоне еды. Одри в этой толпе подзывает сидевшую с края Лэйн и заставляет её попробовать кекс с кремом. — Эй, привет! — Восклицает она, заметив нас. Машет рукой. — Парни, заходите, угощайтесь! И как-то всё это не по мне. Всё эти восторги, обнимашки, приторные ми-ми-ми. И свалить бы самое время. Но вездесущий Рафаэль опять подталкивает меня вперёд, и приходится войти внутрь. Я неохотно шагаю, приближаясь. Прячу руки в карманы, пытаясь избежать участия в селфи-групповухе и угощения кексами. Но Одри в своем репертуаре: — На, пробуй! — Тычет мне под нос пирожным. — Да не ем я сладкое. — Кривлю лицом. — А это вкусно… — Раздается голос Лэйн. — Ммм! Самое время мне поднять на неё взгляд и заметить её присутствие в комнате. Что я и делаю, и… мой желудок тут же сворачивается комком и опускается ниже. Губы Лэйн перепачканы кремом. Она кусает пирожное ещё раз, и на её верхней губе остается большая капля густого ванильного крема. И она её… о, боже… она медленно слизывает её языком… — Пробуй, давай! — Приказывает Одри, всё ещё водя пирожным перед моим лицом. — Да не хочу я. — У нас тут кофе горячий. Считай, что это твой завтрак. — Не сдается она. — Не будь врединой, Каин. — Просит Лэйн. — Это реально нереально вкусно! И я, завороженный движениями её губ и языка, зависаю, как завирусованный компьютер. Несколько секунд торможу, пытаясь заставить себя вернуться в рабочее состояние, но, к сожалению, единственное, что осталось рабочим в моем организме, это подрагивающее в штанах мужское естество. Но, увы, не его пробуждение возвращает меня сейчас на грешную землю, а «неосторожное» движение Одри, которым она вымазывает мое лицо кремом. — Ой! — Морщится она. — Прости. Сейчас найдем салфетку. Она даже не пытается скрыть смех. Рафаэлю плевать: он уже мирно точит пирожное в метре от меня. И только я остаюсь стоять, надуваясь от злости, под общее хихиканье и фотографирование — с кремом на губах и под носом. И даже вдохнуть боюсь: вдруг этот крем заберется мне в нос. — Стой. Сейчас. — Улыбается Лэйн, когда я уже готов психануть. Она подходит ко мне близко-близко, встает на носочки и пальцем стирает сладкий крем у меня из-под носа. Лицо её с родинокой под глазом в этот момент такое умиротворенное, спокойное, нежное. Одно из редких мгновений, когда девушка полностью открыта, и её глаза не светятся печальной решительностью. Мне хочется дернуть головой — к чему эти телячьи нежности? Обойдусь без её помощи! Но я немею. Двинуться не могу — почти парализован её красотой. Смотрю, хлопаю глазами и не понимаю, откуда у неё власть над моим телом? — А вот салфетка… — Замирает Одри. Как раз в тот самый момент, когда Лэйн, недолго думая, опускает палец, испачканный кремом, себе в рот. Она облизывает сначала один палец, затем второй, затем снова тянется ко мне, стирает остатки крема с моих губ и снова облизывает кончик пальца. Господи, да она смеется, даже не понимая, как сексуально выглядит её чёртова забота! Не понимая, что у меня внутри всё сейчас переворачивается от этого зрелища! — Вкусно? — Интересуется Рафаэль, покашливая. Лэйн берет из рук Одри салфетку, вытирает ею пальцы, откладывает в сторону, а затем подносит к моему рту пирожное: — Кусай. Я понимаю, как это выглядит. Я всё осознаю. И если это часть игры, то должен подыгрывать, чтобы побыстрее затащить её в постель. Но также я понимаю, что ничего такого у неё и в мыслях нет. Вижу это по её лицу, по весёлому взгляду. И разум кричит мне: «Не делай этого. Не ешь у неё с рук. Ты пропал, Каин Сноу!» Но я безвольно наклоняюсь к её руке и… открываю рот. Я кусаю грёбаное пирожное, которое терпеть не могу — и всё ради её улыбки. Вот она. Искренняя, яркая, широкая. Зубки — белее фарфора, за ними мелькает розовый язычок. Пухлые губки, растянувшиеся в красивую плавную линию. Всё, что я так сильно хочу целовать. Вся та сладость, которой никак не получается напиться, сколько бы ни старался. Всё такое беззащитное, теплое…родное… Всё в её лице. Даже эти покрасневшие и слегка припухшие от недосыпа веки, эти большие честные глаза с идеальными дугами бровей, эти покрытые румянцем щёки, это родинка под глазом. Всё, от чего буйно едет крыша. Всё, что делает меня кем-то другим — каким-то новым мной. Колдовское, неземное, завораживающе таинственное. — Так, ребята, кто-то ещё хочет пирожных от лучшего нашего повара? — Спрашивает Одри. И я пробуждаюсь ото сна. Иду к кофейному аппарату, наливаю кофе, добавляю сахар и несу чашку Лэйн. — Держи. — А, спасибо. — Говорит она. Спешно вытирает уголки рта салфеткой, садится на край стола и принимает чашку из моих рук. — Сахара нормально? — Да. — Кивает она, попробовав. Сидит и болтает ногами, точно ребёнок. — Я запомнил, что ты кладешь пол-ложки. — Мой голос предает меня. — Правда? — Её удивление тоже искреннее. У Лэйн Вивьен сегодня хорошее настроение. — Угу. — Стою рядом, не зная, может, лучше сесть. — Через два дня открываемся уже со всеми нововведениями. — Напоминает Лэйн. — Об этом я и хотел с тобой поговорить. Смотрит на меня внимательно. Её ноги перестают качаться. — Говори. — У нас хороший ди-джей, правда. — Прокашливаюсь, сцепляю руки в замок. — Талантливый. — Мне вчера посоветовали кое-кого покруче. — Давай хоть раз сделаем по-моему, Лэйн? Проси, что хочешь. — Что хочу? — Её глаза смеются. Похоже, ей вообще было плевать на ди-джея, и она не собиралась его увольнять. Но за мое предложение зацепилась с интересом. — Да. — Отвечаю я. Я сажусь рядом, и теперь наши бёдра тесно прижаты друг к другу. Моя кожа горит, ведь я чувствую её жар даже через ткань одежды. Смотрю, как она вздыхает, и мое желание становится похоже на цунами — оно словно гигантская волна, утягивающая меня на глубину и забирающая дыхание. — Ну… Не знаю… Ты можешь не курить больше в кабинете? — Вдруг спрашивает она. — Да я могу вообще бросить. — Говорю я. Идиот. Козёл. Придурок. Тряпка… Что ты мелешь, вообще, Каин? Но блин… На её лице в этот момент расцветает такая улыбка, что я внезапно слышу, как разбивается мое сердце. Кх-х-х! — Вообще? Насовсем? — Вообще. — Подтверждаю решительно. — Идёт. Мы пожимаем руки. Вашу мать… Я — тот конченый осёл, который сидит с девочкой из своих грязных фантазий, улыбается ей, смущаясь, и в придачу качает ногами, как грёбаный третьеклашка.***
𝗣𝗢𝗩 Лэйн
Я смотрю на часы. Близится вечер. Здесь, в помещении клуба, где нет ни одного окна, трудно определить, какое сейчас время дня или ночи. Бармен флегматично инспектирует запасы алкоголя, готовясь к смене, клубный шеф-повар только пришёл на работу и о чем-то болтает с официантами, Одри, пользуясь тем, что ди-джея ещё нет, балуется аппаратурой, включая нам на половину громкости различные композиции, а мы с Каином, устроившись за одним из столиков, в который раз обсуждаем детали нашей работы. — Договориться с журналом? Нет проблем. У меня есть нужные связи. — Горделиво бросает Сноу, разминая затекшие кисти рук. Он наклоняется на спинку диванчика и потягивается, как большой ленивый котяра. — Если ты хочешь вечеринку в стиле Playboy, она у тебя будет. Надо же, как у него всё легко! И опять он кичится этими своими связями, деньгами, знакомствами. Опять рисуется. Видимо, трудно или практически нереально вышибить из человека манеры, которые ему прививались с детства. — Ты ещё не устала от работы? — Спрашивает блондин, когда я делаю пометку в бумагах и задумчиво прикусываю кончик ручки. — Нет. Нужно всё доделать. — Вон. — Он машет в сторону танцующей за пультом Одри. — Одри всё сделает. Она и так расслабилась, посмотри. — Давай уже обсудим всё до конца. — Настаиваю я. — Она — управляющая, а мы — владельцы. Это её работа. — Ты серьёзно? — Я поворачиваюсь и внимательно смотрю на него. — Думаешь, работа владельца — лежать на диване? А деньги сами потекут рекой? — Обожаю, когда ты ворчишь, Вивьен! — Дразнится Каин. Улыбается. Так широко тянет лыбу и так терпеливо ждёт от меня реакции, что хмуриться дальше не получается — я тоже расплываюсь в насмешливой улыбке. — Всё ясно. С тобой бесполезно об этом говорить. Никакой ответственности, никакой серьёзности! Не знаю почему, но мне ужасно хочется погладить его за ушком. Того и гляди, замурлычет, подставляя мне шею и спину. — Хорошо, давай по-быстрому всё обсудим, а потом я тебя украду. — Ты меня? — Теряюсь. — Да. И увезу куда-нибудь отсюда. — Многозначительно и с придыханием говорит он, придвигаясь ближе. — Ну да. — Хмыкаю я, делая вид, что не поддаюсь его обаянию. — Пойдем отсюда, скоро народ повалит. — Да какой там народ, в будний-то день? Мы никому не помешаем. — Нет же, Киса, я просто хочу уединиться с тобой! — Кыш! Брысь! — Отмахиваюсь я от его загребущих рук. — У тебя чего, Сноу, настроение сегодня такое игривое? Вроде не весна. Кончай прикалываться! — Ты меня убиваешь… — Паясничает он, падая на диван лицом вниз. — Специальные угощения, розыгрыш клубных карт, — цитирую я ровным голосом, — спецпригласительные, Go-Go, Playboy-topless, девушкам до десяти вечера вход бесплатный. Так. Ну, и «девочки-зайчики» с пушистыми ушками и хвостиками — это само собой. Ещё что-то забыли? Есть идеи? Каин громко храпит, изображая спящего. — Понимаю, что тебе скучно. — Улыбаюсь я. — Поэтому отпускаю тебя с чистой совестью. Иди, мы с Одри всё сами допридумываем. Каин радостно воскресает. Косит на меня хитрым левым голубым глазом: — Из тебя вышел бы классный зайка. Ну-ка, сделай вот так лапки. — Показывает на себе. — И покрути попкой. — О, Господи… — вздыхаю я, отворачиваясь. — Нет, ты не зайка, ты киска. — Заключает он. — Одни твои острые коготки чего стоят! И я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, как он, пытаясь вызвать жалость, наигранно поглаживает пальцами свою шею. — Ладно уже, хватит давить на жалость… — Улыбаюсь. — Поцелуй, чтобы быстрее зажили. — Жалостливо просит Каин, задирая голову и подставляя мне свою бледную шею с заменой пульсирующий артерией, покрытую следами царапин. — И почему ты такой клоун, Сноу? — Спрашиваю я. Даже не его спрашиваю, а саму вселенную. «Ну, почему?» — А почему ты сегодня такая красивая, Вивьен? — Парирует он. — А, может, у меня день рождения… — выпаливаю я и прикусываю губу. Мне не хотелось ни с кем делиться этой информацией. Разве это какой-то особенный день? Совершенно обычный, но все почему-то вспоминают о твоем существовании именно тогда, когда он наступает. Я так привыкла быть незаметной и тихой в последние годы, что ещё не освоилась в обычном мире и не готова к излишнему вниманию. — Правда? — Восклицает Каин. Вот теперь у него точно сносит башню. Он без стеснения подскакивает и приземляется рядом со мной. Сгребает меня в охапку и давит с такой силой, будто выдавить из меня внутренности, становится единственной его целью. — Поздравляю! — Блондин касается горячими губами моей щеки, скулы, а затем и губ — ну, совершенно не нарочно. — Ой, прости, — радуется он, — у меня прицел сбит. Хотел в щечку, получилось в губки! У меня подпрыгивает сердце, когда я ощущаю его губы на своем лице. Сноу в своем порыве напоминает сейчас не похотливого кота, а преданного пса, использующего замешательство хозяина для того, чтобы лишний раз лизнуть его в лицо. Пока я хлопаю ресницами в недоумении, он сжимает меня крепче и снова целует. — Ты бы предупредила, а то я без подарка. — Шепчет. — Стремно как-то! — Что там у вас? — Одри выбирается из-за пульта. — У Лэйн сегодня день рождения! — Радостно объявляет он. — Правда? — Лицо Одри удивлённо вытягивается. — Да… — Мычу я. Каин снова прихватывает меня — теперь уже за плечи и, беззастенчиво тиская, журит: — И никому ведь не сказала, Вивьен! — Да я… — Сколько тебе сегодня исполняется? От горячих волн, разбегающихся по телу, у меня кружится голова. И я совершаю ещё одну ошибку: — Восемнадцать. — Сколько? — Каин отпускает меня и охает. — Восемнадцать? — Угу. — Неохотно киваю я. — Дела… Но прежде, чем он успевает сказать ещё хоть слово, я шепчу: — Да, я ездила без прав. Но так надо. Мне нужно было, я хотела… — Да к чёрту твои права. — Каин кашляет, стуча кулаком в грудь. — Которых у тебя нет. — Он наклоняется к моему уху. — А я ведь мог присесть за растление несовершеннолетних… — Ну, тут без вариантов. — Отстраняюсь я. — Мы это уже обсуждали, у тебя нет никаких шансов. — Брось! — И всё же. Вдруг парень замирает, вглядываясь в мое лицо. — Никогда бы не дал тебе меньше двадцати. — Его дыхание становится прерывистым. — С твоим взглядом, Лэйн… — Что с ним не так? Я замечаю, что Одри уже стоит рядом со столиком и внимательно нас слушает. Каин напрягается: — Он… безжалостный. Как огромные жернова. Иногда мне кажется, что ты можешь перетереть меня в порошок, даже не прикасаясь. — А затем он смеется и поворачивается к Одри: — Я её боюсь! Веришь? — Лэйн, у тебя реально сегодня день рождения? — Растерянно переспрашивает она. Девушка ничего не поняла из нашего с Каином разговора, поэтому решает уточнить единственную важную для себя деталь. — Да. — Смущённо отвечаю я. — Всё! — Каин встает и выходит из-за стола. — Решено! Празднуем! — Каин, не стоит. — Прошу, опуская взгляд. Но он как ураган. Его уже не остановить. — Так! Одри, позови сюда всех, кто свободен! Я схожу к Арии, пусть выгоняет всех из ресторана и кормит нас! Нам нужен торт! Где выпивка? Свистать всех наверх! Накрыть столы! Проходит всего десять минут, как передо мной на столе появляются всевозможные закуски и спиртное. Официанты суетятся, бармен делает коктейли, Каин сдвигает столики и собирает за ними сотрудников. С кухни ресторана ненадолго приходит и Ария. — Выпить за нового шефа, а особенно за тебя Лэйн — это святое! — Говорит она с улыбкой, поздравляя меня и обнимает крепко, искренне. Я смутилась и обняла девушку в ответ. Каин один за другим толкает тосты. Всё смеются, нас становится всё больше. Мы придвигаем ещё один стол. Чуть позже компанию нам составляют и наши музыканты, личная группа «Strange Execution». Впервые в жизни я ощущаю себя уютно в центре внимания. Эти люди поднимают бокалы за мое здоровье, делают комплименты, говорят мне добрые слова и пожелания на будущее. Только вот я не знаю, есть ли оно у меня, это будущее? И почему-то вдруг начинаю задумываться: а каким оно могло бы быть? Вот, например, с ними. С этими ребятами, которые, не задумываясь, не задавая лишних вопросов, не влезая в душу, просто приняли меня в свою компанию. Разве осталось в этом мире ещё что-то такое же обыкновенное и искреннее, как их посиделки, в которых главное даже не выпивка и не желание показать себя с лучшей стороны, а вот эта милая болтовня, во время которой они оживлённо рассказывают истории из жизни, делятся переживаниями, шутят, подкалывают друг друга и хохочут так, что заражают позитивом всех вокруг? Ещё полгода назад я бы однозначно ответила — нет. А теперь смеюсь вместе с ними и впервые чувствую себя по-настоящему свободной. Возможно, кто-то из них понял бы меня, если бы я открылась. Да, наверное. Но вряд ли кто-то способен прочувствовать до самого конца, что значит освободиться от гнёта и ужаса. Когда ты больше всего на свете боишься именно свободы, которую так долго желал. И только ты, как истинный цветок темницы, знаешь ей реальную цену. — Потанцуем, Лэйн? — Предлагает Одри, протягивая мне руку. За пультом Рафаэль, он что-то химичит с аппаратурой, пока я раздумываю. Ария, отправляясь обратно на кухню, просит персонал включить светомузыку, и на помещение клуба сначала опускается полумрак, а затем стены окрашиваются переливами холодных синеватых лучей. — Ой, моя любимая! — Визжит Энн, подталкивая меня. И мне волей-неволей приходится вылезать из-за стола. — Это про нашего Каина Сноу песенка. — Подмигивает Одри, утягивая меня на танцпол. — Вот прям слово в слово! Я вслушиваюсь и тут же узнаю «Sam Smith & Calvin Harris — Promises». «Я ничего не обещаю, не жди от меня золотых колец. — Поет исполнитель, когда я начинаю осторожно, будто изучая собственное тело, двигаться в середине зала. — Но я дам тебе все этой ночью. — Невероятным голосом продолжает он». И я поворачиваюсь и осторожно гляжу на Каина через плечо. Конечно, он смотрит. Следит за мной взглядом, при этом оживлённо обсуждая что-то с парнями. Да, пожалуй, он никому ничего не обещает. Но мне и не надо. Тем более, колец с бриллиантами, которые видно аж за два километра. Я не тешу себя глупыми надеждами, не хочу отношений. Больше того — я не могу ничего дать ему взамен. Меня нет. Меня не существует. Я никто. Мираж, видение. Ещё немного, и я исчезну из его жизни навсегда. К танцполу подтягиваются и некоторые парни. Вот, например, Чак. К тому моменту, как он присоединяется к нам, кровь в моих венах уже кипит. Чёрт возьми, я танцую! Я живу! Я дышу! Алкоголь приводит меня в странное состояние лёгкости. Я всё понимаю, знаю, что моя жизнь — беспрерывный ад, но сегодня мне на это плевать. Мне хорошо. Так хорошо, как никогда не было! И мы с девочками танцуем, улыбаясь друг другу, пока наш знакомый, коллега Чак дурачится, пытаясь рассмешить нас и произвести впечатление. — Классная! — Орёт Энн, радуясь новой композиции. Действительно, она сумасшедшая. Эта песня. Прямо как я! Играет «Ava Max — Sweet but Psycho», и с каждой новой строкой куплета я всё больше убеждаюсь, что это то самое. «Она милая, но ненормальная… Горячая, но чокнутая… не в своем уме!» Чак пытается заигрывать со мной. Он бросает взгляды, делает недвусмысленные движения, подходит в танце всё ближе. Девчонки смеются, а я боюсь даже взглянуть за спину — туда, где в полумраке сидит за столиком Каин, наблюдая за нами. Мне хочется видеть его взгляд. Не знаю, зачем мне это. Но нужно, как воздух. И мы движемся по кругу. Чак почти трётся о мое бедро, а девчонки звенят голосами, подбадривая его. Мне душно, жарко и так весело, что сердце скачет в груди, как часовая бомба. Господи, что же я делаю? Разве это я? «Мы оба сумасшедшие… — Поёт исполнительница, заводя меня ещё сильнее. — Парень, не делай вид, что тебе нравится боль!» И тут всё переворачивается. — Оу, она милая, но ненормальная, — подпевая, появляется передо наконец мной Каин. Я читаю по его губам, пока он, танцуя, занимает всё пространство передо мной. Мы движемся так близко друг к другу, когда он выдыхает: — По ночам она кричит: я не в своем уме! Ты, такой же, как и я, ты не в своем уме! Девчонки свистят, им обидно, что Сноу отбил меня у такого забавного танцора, как Чак. Но то, что чувствую я сейчас, напевая вместе с Каином и двигаясь с ним в такт, оно сводит меня с ума. Мелодия сменяется другой, ещё более ритмичной. И жар внизу моего живота становится невыносимым. Ещё через мгновение наши тела уже блестят от пота, и мы купаемся в запахе друг друга. Мне хочется безумия. Хочется забыть о последствиях. Хочется быть пьяной, счастливой и вестись на его бредовые слова. В конце-то концов, разве я не имею права знать, как оно бывает у нормальных людей? Как это происходит, когда двое безумно, буквально до дрожи хотят друг друга? Когда всё взаимно, когда по желанию… — Рафаэль милый, будь добреньким, поставь что-нибудь… — Просит Каин буквально жестами. И я прихожу в себя, видя, что танцпол постепенно заполняется парочками. Рядом в танце уже кружатся наши сотрудники, за ними Энн с Майком — их танец больше похож на секс, но никого это не смущает. Чуть поодаль — Чак. Уже нашел себе партнершу — это Ария забежала «на минуточку». И я понимаю, что играет медленная музыка, а горячие, мужские бледные с толстыми канатами выступающих вен руки Каина касаются меня, обвивая талию. Я что, пьяна? Ну, и пусть. Это так приятно. Так здорово. Я чувствую его дыхание на своем виске, слышу стук его сердца. Наши тела двигаются в такт. Они сливаются в единое целое — как две половинки, вечность искавшие друг друга. Я никогда этого не делала. Не танцевала с парнем. Но Каин делает всё за меня, он руководит нашим танцем, плавно ведет меня за собой по кругу, качает, успокаивает, осторожно вдыхает в меня жизнь. Мы словно занимаемся любовью. Медленно, неспешно, долго. Его тепло наполняет меня до краев. Впервые в жизни я ощущаю себя в безопасности, в каком-то прочном коконе, куда не проникнет никто посторонний. Я поднимаю голову и смотрю на него. Я вижу целый мир в его голубых глазах, и мне хочется двигаться навстречу. Мне нужно туда. Мне надо быть с ним. Я тянусь к его лицу. Но Каин меня не целует. По крайней мере, в губы. Он легонько касается ртом моего лба и продолжает танцевать. Наверное, знает, что завтра мне будет стыдно за то, что мы целовались у всех на виду. И я ему благодарна. За всё. За этот короткий миг невесомости, который он мне дарит. За благородство, на которое он способен, и, уверена, о котором он даже не подозревал. За то, как он Каин Сноу держит меня в своих объятиях — трепетно и нежно, точно хрустальную вазу, которую сто раз били, собирали и снова склеивали. И мне тоже впервые не хочется больше рассыпаться. Я снова ощущаю в себе силы. Сумасшествие… Я и Каин… Наверное, мне это снится. Хочется, чтобы это никогда не кончалось. — Уже играет быстрая. — Говорит он, заглядывая мне в глаза и томно улыбаясь. — Правда? — Его руки всё ещё прижимают меня к его телу, когда я неохотно отрываюсь. — Как быстро. Вжик, и всё… «Давай, продолжим. Ещё немного» — молят мои глаза. Каин растерянно смотрит по сторонам. Я тоже. За пультом уже стоит наш штатный ди-джей, в клуб проходят первые посетители, а мы всё ещё не можем оторваться друг от друга. Надо же… И мое тело, податливое, не способное сопротивляться, оно всё ещё хочет быть пластилином в руках этого красивого блондина. «Пожалуйста, ну, ещё чуть-чуть». — Эй, сладкая парочка! — Напевает Одри, вклиниваясь между нами. — Ещё один тост. Идём! Каин пожимает плечами, затем берёт меня за руку и ведёт обратно за столик. Я иду за ним, пытаясь посчитать, сколько же и что конкретно выпила за прошедший час. Я, вообще-то, сегодня первый раз пью. Сажусь за столик, и весёлые беседы снова затягивают меня с головой. Мы сидим с Каином рядом. Я смеюсь, чувствуя его руку на своем колене. Вокруг кружатся дым и громкая музыка. Всё смеются. Я пью, потому что у меня в горле сохнет от взглядов, которыми мы перекидываемся с блондином. — Отвезешь её домой? — Слышится голос Одри. Всё как в тумане. — Конечно. — Только на такси. Вы оба того. И это, смотри мне! Если узнаю, что ты к ней приставал! Она так забавно ворчит. А мне хочется прилечь. Всего на секундочку. — Пойдем, нам пора. — Каин проводит кончиками пальцев по моей шее, убирает волосы за ухо. — Лэйн? — Шепчет мое имя. — Всё хорошо? — Да. — Говорю я. И тянусь к нему губами. Мне горячо. Везде. Я больше не собираюсь отвлекаться на глупости, это слишком невыносимо. Мне нужно быть с ним. Нужно чувствовать его. Я хочу его. Здесь и сейчас. Я должна знать, каково это, быть его и только его. Ощущать его тяжесть на своем теле. Наверное, это не так противно, как… — Лэйн! — Зовёт он. Его руки оставляют ожоги на моей коже. Ну, же, давай ещё! Коснись меня везде Каин. Я изгибаю спину, придвигаясь к нему. Слышу, как он извиняется перед кем-то. Голова кружится, но, кажется, мы идём куда-то. Да, мы выходим на улицу. Каин ведёт меня за собой. Нет, он идет рядом, поддерживает меня за талию. — Я отвезу тебя домой. — Успокаивает он, усаживая меня в машину. — Нет! — Ору я, будто из меня разом вырываются все мои демоны. А потом обессиленно падаю на сидение: — Куда угодно, только не домой. Пожалуйста, Каин. Пожалуйста… пожалуйста… — Хорошо, Лэйн для тебя всё что угодно.
