Яд и противоядие

Молчание за столом было комфортным, наполненным лишь тихим звоном приборов да потрескиванием дров в камине. Вивьен, истинный гурман в душе, погрузилась в наслаждение от остатков утки, предпочитая сосредоточенно молчать над тарелкой. Элиан, воспитанный до автоматизма, соблюдал этикет, его движения были точными, почти механическими, но взгляд периодически возвращался к ней, к платью цвета спелой вишни, к рыжим прядям, выбившимся из небрежной причёски. Когда последние крошки были поглощены, а бокалы почти опустели, грохот внезапно нарушил тишину. Элиан поставил свой бокал на дубовую столешницу с неожиданной силой. Звук эхом отозвался в полутьме столовой. Вивьен вздрогнула, инстинктивно подняв голову. По его лицу, обычно такому ясному и уверенному, а сейчас в колеблющемся свете свечей казавшемуся растерянным, даже уязвимым, она поняла: грядёт серьёзный разговор. – Мне необходимо извиниться перед тобой, Вивьен, – проговорил он серьёзно, его бархатный голос был ниже обычного, лишённый привычной опоры. Она осторожно отставила свою вилку, сердце учащённо забилось. – За что? – спросила она тихо. Элиан сделал глубокий вздох, будто набирая воздух перед прыжком в холодную воду. – Сегодня утром... в кабинете. – Он начал, глядя куда-то мимо неё, в тени за спиной. – Я позволил себе лишнего. – Он поднёс руку к лицу, устало накрыл лоб и глаза ладонью, как бы стирая неприятное воспоминание. – Я не должен был срываться и давить на тебя... – он запнулся, были видно, что извинения не его конёк. Он убрал руку. И пронзительно посмотрел на неё. В его фиолетовых глазах, всегда таких уверенных, было удивительно растерянное выражение – чистая, неприкрытая вина и сожаление. Вивьен смутилась от этой открытости. Она сложила руки на коленях под столом, пряча нервное движение пальцев, и ответила таким же серьёзным, ровным голосом: – Я не держу на тебя зла, Элиан. – Его имя прозвучало сознательно, подчёркивая равенство в этот момент. – Понимаю. Человеческим чувствам... иногда нужно выходить наружу. А тебе приходится сдерживаться всегда. Ты ведь... – она чуть улыбнулась, – ...Судья. Затем она передвинула руки на стол, оперлась подбородком в сложенные ладони и прищурила глаза, глядя на него сквозь ресницы. В свете канделябров её глаза таинственно сверкнули – смесь понимания, лукавства и чего-то глубоко тёплого. – Со мной... ты можешь, – её голос понизился, стал почти шёпотом, интимным и сладким. – Давать волю эмоциям. Я всё пойму и не обижусь. Обещаю. Это выражение лица, этот сладкий, доверительный шёпот. Они обрушились на Элиана как удар. Он закрыл глаза на мгновение, сжав веки, словно пытаясь усмирить внезапную дрожь, пробежавшую по всему его телу изнутри. Когда он открыл их, на лице было привычное спокойное выражение, но в глубине глаз ещё плескались отголоски бури. – Спасибо, – произнёс он коротко. Одно слово. Но в нем было больше тепла и признательности, чем в любой поэме о любви. Вивьен опустила руки обратно на колени, её взгляд смягчился. Она потупилась, глядя на свои пальцы, переплетённые на коленях, и тихо, скорее даже для себя, пробормотала: – Мне... даже понравилось. Судья услышал. Каждый слог, каждую вибрацию голоса. Внезапно, острое покалывание ударило в самый низ живота, как удар током. Его руки под столом сжались в кулаки так, что костяшки побелели. Мускулы напряглись, пытаясь унять дрожь, внезапно сотрясавшую его изнутри, ту самую дрожь, что пробежала мгновение назад. Судья не знал, как поступить. Вивьен... О, Вивьен. Если бы она только знала, что творит с его железной выдержкой. Растерянность была для него чуждым, почти паническим состоянием. Мысли метались, не находя безопасной гавани. Не найдя лучшего решения, он резко встал, скрипнув стулом по полу. – Я… найду Николая, – его голос звучал неестественно ровно. И, не глядя на девушку, поспешно вышел из столовой, оставив дверь приоткрытой. Вивьен искренне решила, что он не услышал её последний тихий комментарий и поэтому сильно удивилась такому резкому исчезновению, но, как и обещала, она не обиделась. Напротив, в её серых глазах мелькнуло понимание и тень жалости. А эмоции проявлялись сильно. Как ни старался Элиан держать себя в строгости, контролируя каждое движение мышц, каждое дыхание – против физиологии не поспоришь. Он почти бежал по коридору, стремясь в тень, подальше от её присутствия, от сладкого отзвука её голоса в ушах, от её пронзительного взгляда в полутьме. Взрослый мужчина, Верховный Судья, сбежал как мальчишка, испуганный силой собственной реакции. К счастью, Николай был поблизости. Опытный взгляд дворецкого мгновенно оценил состояние хозяина: напряженную спину, сжатые кулаки, слишком быстрый шаг. Он понял без слов: ужин окончен. Но вечер – нет. – Все в порядке, Ваша Честь? – тихо спросил он, появляясь как по волшебству. – Прибери в столовой, – отрывисто бросил Элиан, не останавливаясь, и скрылся в кабинете. Николай кивнул и вернулся в столовую. Он быстро и бесшумно привёл гостиную в порядок, убирая тарелки, пока Вивьен, перебравшаяся в уютное кожаное кресло у камина, осыпала его искренней похвалой: – Николай, этот соус... Это было нечто божественное! А утка – просто таяла! Вы волшебник! Дворецкий лишь скромно улыбался, его хитрая физиономия светилась удовлетворением, но вопросы задавать не смел. Судья вернулся спустя полчаса. В руках он держал две бутылки – одну с темным, почти черным стеклом, другую – с янтарным содержимым. Он поставил одну на низкий столик у камина, вторую открыл на ходу, подходя к Вивьен. Запах крепкого, выдержанного виски смешался с запахом чего-то нервного. Николай, словно тень, достал два бокала – широкие, для дижестива – и передал их судье. Его взгляд скользнул между хозяином и гостьей, и на лице расцвело невероятно хитрое выражение, полное немых догадок и одобрения. – Спокойной ночи, Ваша Честь. госп... Леди Вивьен, – поправился он с лёгким поклоном. – Приятного вечера. – И бесшумно удалился, на этот раз до утра. Когда дверь закрылась, в гостиной воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском огня. Элиан стоял рядом с камином, его профиль был резок в свете пламени. Он налил понемногу янтарной жидкости в оба бокала. – Прошу прощения... – начал он, голос был низким, немного хрипловатым. – За мой... грубый уход. Это было недостойно. Вивьен легко отмахнулась, принимая бокал: – Пустяки. Всякое бывает. – Её взгляд был спокойным, без упрёка. Она сделала небольшой глоток и рефлекторно щурится, морща нос: – Ого... Крепкий. Элиан покрутил бокал в руке, наблюдая, как огонь играет в золотистой глубине напитка. Сделал глоток. Гладкий, обжигающий жар разлился по груди. – Действительно, – согласился он, его голос звучал ровнее. – Видимо, перепутал бутылки. Сейчас принесу другое. Более... мягкое. – Он сделал движение, чтобы встать. Вивьен быстро сделала ещё один, на этот раз уверенный и показательный глоток. Поставила бокал на столик. – Вовсе не обязательно, – сказала она твёрдо, встречая его взгляд. В её глазах читалось: Меня все устраивает, поэтому станься. Судья спорить не стал. Он медленно опустился в кресло напротив неё, откинувшись на спинку. Бокал с крепким напитком остался в его руке. Пламя камина отражалось в его фиолетовых глазах и в золоте вина, создавая мост молчаливого понимания через разделяющее их пространство. Тишина снова опустилась на комнату, но теперь она была тёплой, пронизанной треском огня, ароматом выдержанного виски и невысказанным, но ощутимым присутствием друг друга.