Картины ужаса (fordriska)

Глава 3: Старик-заевшая пластинка Кэ Сюнь размышлял, что когда оказываешься в совершенно незнакомой и непонятной ситуации, единственное разумное решение — это пристать к кому-то более опытному и следовать за ним, а дальше уже действовать по обстоятельствам, ориентируясь на развитие событий. Внимательно наблюдая за людьми в этой странной группе, Кэ Сюнь пришёл к выводу, что именно этот холодный и неприступный красавец выглядит самым адекватным и надёжным. Поэтому без лишних раздумий он сделал выбор в его пользу. Пока они обменивались репликами, последние опоздавшие члены группы тоже начали нехотя следовать за всеми, по пути тихо ругаясь от охватившего их страха. По правде говоря, у них действительно не оставалось другого выбора. Кроме этой жутковатой маленькой деревни перед ними, вокруг насколько хватало глаз простиралась абсолютно безжизненная пустошь. Если не идти вместе со всеми в деревню, то куда ещё можно было податься в этой странной реальности? К тому же, нельзя отрицать базовую природу человека как стадного существа. Оказавшись в такой необъяснимой и пугающей ситуации, большинство людей инстинктивно стремится найти уверенность и безопасность в группе себе подобных. С самыми разными мыслями и смешанными чувствами все тринадцать человек вошли в эту странную, почти сюрреалистичную деревню, которая казалась сошедшей со страниц готического романа. Кэ Сюнь никак не мог определить, какое сейчас время суток в этом странном «мире картины». Когда они только покидали реальный мир, в галерее ещё было раннее утро, но здесь небо было тёмным и зловещим, словно перед грозой. Всю деревню окутывала непроглядная мгла, усиливающая ощущение тревоги, все окна в деревенских домах были сделаны из грубых деревянных досок, некоторые были затянуты потрёпанной и пожелтевшей от времени бумагой, другие наглухо заколочены неровными досками. Но что бы они ни пытались разглядеть в узких щелях между досками или сквозь полупрозрачную бумагу — внутри домов царила абсолютная, непроглядная тьма, словно поглощающая весь свет. Не знай, не показалось ли ему, но Кэ Сюню неоднократно чудилось, что за этими чёрными как смоль окнами и узкими дверными щелями за ними пристально наблюдают — множество невидимых глаз следят за каждым их шагом, вызывая мурашки по коже. Когда вся группа уже пробиралась по узкой деревенской улочке, впереди внезапно появился тусклый бледно-жёлтый свет, слабый, как свет угасающей свечи. Неожиданно, этот единственный источник света исходил из одного-единственного дома, выделяясь на фоне всеобщей темноты. — Кажется, мы на месте, — раздался чей-то негромкий голос из толпы. — Тогда заходим, не будем тянуть время, — тут же добавил другой участник их странной группы. Все медленно подошли к источнику света. Пузатый дядя средних лет, шедший впереди, нерешительно постучал в покосившуюся деревянную дверь. Дверь со скрипом и скрежетом открылась изнутри, будто её не открывали много лет. В проёме показалось морщинистое, как печёное яблоко, лицо древнего старика с редкими седыми волосами. — Все уже пришли? Тогда проходите, не задерживайтесь, — прокряхтел старик, шире распахивая скрипучую дверь и жестом приглашая их внутрь. Один за другим все тринадцать человек вошли в хижину. Стены и пол были слеплены из утрамбованной земли, неровные и грубые, в центре стоял единственный потрёпанный временем деревянный стол, несколько длинных лавок по краям и дымящаяся масляная лампа на столе, которая и была источником того тусклого света. Это убогое жилище идеально подходило под классические описания вроде «голые стены» или «крайняя бедность и запустение», вызывая чувство безысходности. Старик стоял посреди комнаты, его мутные, выцветшие глаза медленно скользили от одного человека к другому, будто пересчитывая или запоминая каждого. Когда взгляд старика случайно встретился с глазами Вэй Дуна, по спине парня пробежал неприятный холодок, заставивший его непроизвольно содрогнуться. В этих старческих глазах не было ни капли человеческого тепла или осознанности. Они были пустыми и безжизненными, точно как у... давно умершего человека, что вызывало первобытный ужас. Вэй Дун тут же опустил взгляд, не в силах больше выдерживать этот леденящий душу взор. Он боялся, что если продлит зрительный контакт, произойдёт что-то ужасное, поэтому он просто стоял, слушая, как старик монотонно произносит: — Все уже здесь. Теперь нам нужно распределить работы. С этими словами старик неожиданно вытащил из складок своей поношенной одежды несколько полосок грубой ткани и протянул их собравшимся: — Каждый должен взять по одной. Не теряйте. Кэ Сюнь и Вэй Дун переглянулись в полном недоумении. Но затем они увидели, как люди, попавшие в картину раньше них, без лишних вопросов начали спокойно брать по полоске. Не видя другого выхода, друзья последовали их примеру. Полоска ткани была длиной примерно в локоть и шириной в два пальца, сшитая из грубого неотбелённого холста. Посередине тёмно-красной краской, похожей на киноварь или что-то подобное, был нанесён загадочный иероглиф. На полоске, доставшейся Кэ Сюню, был изображён иероглиф «ян», тогда как Вэй Дун получил полоску с иероглифом «гу». Прежде чем они успели хотя бы задуматься о значении этих символов, старик продолжил своё монотонное бормотание: — Те, кому досталась полоска с иероглифом «минь», будут нести ночную вахту в доме Ли. Те, у кого «це», отправятся в пяти ли к северу от деревни копать могилу. Могила должна быть шесть чи в длину, четыре в ширину и два в глубину. Те, у кого «гу», будут рубить дрова в дровяном сарае семьи Ли. Те, у кого «ян», будут сторожить амбар семьи Ли. Те, у кого «дай»... те, у кого «цюй»... Пока старик методично зачитывал инструкции, Кэ Сюнь напряжённо размышлял над услышанным, пытаясь найти логику в этих странных указаниях. Минь, це, гу, ян, дай, цюй... какую роль играли эти загадочные иероглифы? Очевидно, что распределение полосок каким-то образом делило их тринадцать человек на разные группы с определёнными заданиями. Но связать эти древние символы с их текущей абсурдной ситуацией было практически невозможно. Закончив оглашение списка, старик подвёл итог всё тем же безжизненным голосом: — Дом Ли находится в северной части деревни, под тремя старыми софорами. Можете приступать к работе, но помните: тем, кто работает в доме Ли, ночью выходить строго запрещено. Завтра утром ровно в восемь часов все должны собраться здесь снова. Услышав это, люди начали неспешно поворачиваться к выходу. Но Вэй Дун, терпение которого уже было на пределе, решительно шагнул вперёд и обратился к старику: — Послушайте, дедушка, не могли бы вы объяснить, что здесь вообще происходит? Где мы находимся? Выражение лица старика оставалось абсолютно бесстрастным, когда он ответил: — Дом Ли находится в северной части деревни, под тремя старыми софорами. Можете приступать к работе, но помните: тем, кто работает в доме Ли, ночью выходить строго запрещено. Завтра утром ровно в восемь часов все должны собраться здесь снова. Вэй Дун поморщился: — ...Нет, вы вообще понимаете мой вопрос? Можете сказать, где мы и что это за место? Старик, не меняя интонации: — Дом Ли находится в северной части деревни, под тремя старыми софорами. Можете приступать к работе, но помните... Вэй Дун раздражённо провёл рукой по лицу: — ...Я что, случайно активировал вашу заевшую пластинку? Вы вообще способны сказать что-то кроме этого? Старик, как будто не слыша его: — Дом Ли находится в северной части деревни, под тремя старыми софорами. Можете приступать к работе, но помните... Вэй Дун в отчаянии повернулся к Кэ Сюню: — В правилах этой чёртовой картины есть пункт о запрете избиения неадекватных стариков? Прежде чем Кэ Сюнь успел ответить, «Косичка» — тот самый молодой человек с неопрятным пучком волос — вдруг ехидно усмехнулся. Он подошёл ближе и насмешливо взглянул на Вэй Дуна: — Даже не трать свои силы. Он не человек. — Как это «не человек»?! — Вэй Дун оторопело уставился на него. — Тогда что это? Дух заевшей граммофонной пластинки? — Можешь считать его NPC в видеоигре, — пояснил «Косичка», явно получая удовольствие от их замешательства. — Его функция — только объяснять базовый «сюжет» или правила «игры». На определённые ключевые вопросы он может дать шаблонные ответы, но всё, что выходит за рамки его запрограммированных реплик, он просто игнорирует, — губы «Косички» искривились в язвительной усмешке. Кэ Сюнь и Вэй Дун переглянулись, после чего первый осторожно спросил: — Тогда скажи, это что — игра или всё же картина? — Это картина, — «Косичка» сделал паузу для драматического эффекта, затем холодно улыбнулся. — Но правила, которые управляют этой картиной, строги и неумолимы. Для тех, кто их нарушает, предусмотрен только один финал: смерть. — Смерть? — Вэй Дун недоверчиво уставился на него. — Ты имеешь в виду ненастоящую, игровую? Или... настоящую? Что происходит после смерти здесь? Мы возвращаемся в реальный мир? — О, да ты ещё и мечтатель, — «Косичка» презрительно скривился. — Умрёшь в картине — считай, что откинулся насовсем. Если ты здесь погибнешь, можешь навсегда забыть о возвращении в свою уютную реальность. Уяснил? — Ты... ты серьёзно?! — Вэй Дун побледнел, в его голосе явно звучал шок. — Верить или нет — твоё личное дело. Я своё предупреждение сделал, — «Косичка» раздражённо взглянул на полоску в руке Вэй Дуна, его терпение явно подходило к концу. — Мне, блин, так не повезло — попасть в одну группу с зелёным новичком! Ты идёшь или будем дальше тут стоять? — Идти? — Вэй Дун растерянно переводил взгляд с «Косички» на Кэ Сюня и обратно. — Куда идти? Зачем? «Косичка» театрально закатил глаза и сделал глубокий вдох, явно считая до десяти, чтобы не взорваться: — У меня, как видишь, тоже полоска с иероглифом «гу». Значит, мы с тобой в одной команде. Поэтому, следуя указаниям этого «старосты», мы должны отправиться в так называемый «дом Ли» и выполнить своё задание. Теперь понял, гений? Вэй Дун, всё ещё не до конца осознавая ситуацию, спросил: — А что будет, если мы просто проигнорируем эти странные указания и не пойдём в этот дом Ли? — Ты что, совсем меня не слушал?! — «Косичка», буквально побагровел от ярости, его голос дрожал от гнева. — Если нарушишь установленные правила — ты УМРЁШЬ. Буквально ИСЧЕЗНЕШЬ с лица земли, ясно тебе?! — Тогда... может, мы можем сами формировать группы? — продолжал настаивать Вэй Дун, не обращая внимания на его ярость. — Ну например, что если я не пойду с тобой рубить дрова в этот чёртов дом Ли, а вместо этого присоединюсь к охране амбара вместе с Кэ Сюнем? — Он демонстративно ткнул пальцем в сторону своего друга. — СМЕРТЬ! НЕМЕДЛЕННАЯ И МУЧИТЕЛЬНАЯ! — завопил «Косичка», его лицо исказилось в гротескной гримасе, вены на шее набухли от крика. — Ты совсем тупой что ли?! — Чёрт побери... — Вэй Дун беспомощно посмотрел на Кэ Сюня, в его глазах читалось полное смятение. — Что нам тогда делать? Кэ Сюнь задумчиво потер подбородок, его брови сдвинулись в глубокой задумчивости: — Похоже, мы действительно столкнулись с чем-то, что полностью выходит за рамки обычной логики и здравого смысла. Вряд ли нам удастся быстро во всём разобраться самостоятельно. Пока что давай просто послушаемся его указаний. Этот тип, кажется, действительно знает здесь больше нас, лучше перестраховаться и поверить, чем рисковать своей шкурой. В конце концов, наша безопасность сейчас — главный приоритет. — Ладно, будь по-твоему... — Вэй Дун неохотно кивнул, затем, внезапно вспомнив, озадаченно спросил: — А как насчёт тебя? С кем ты в итоге в группе? Когда они вышли из покосившегося дома старика, их взорам предстала высокая, статная фигура, неподвижно стоящая у самых подножий шатких деревянных ступеней. Это был тот самый мужчина — с холодным, абсолютно нечитаемым выражением на невероятно красивом лице, которое казалось высеченным из мрамора. На грубой холщовой полоске, небрежно обёрнутой вокруг его тонкого пояса, чётко выделялся киноварный иероглиф «ян». Вэй Дун перевёл взгляд с незнакомца на раздражённого «Косичку» и, не унимаясь, задал очередной глупый вопрос: — Эй, а что если мы просто поменяемся между собой этими дурацкими полосками? Ну, чисто гипотетически... — СМЕРТЬ! МГНОВЕННАЯ И БОЛЕЗНЕННАЯ! — «Косичка» буквально скрипнул зубами, его пальцы сжались в кулаки от бессильной злости. — Ты вообще способен понимать человеческую речь?! — Эй, будь осторожнее в своих действиях и словах. Держи ухо востро и не делай резких движений. Помни — безопасность превыше всего, — серьёзно, почти отечески предупредил его Кэ Сюнь, положив руку на плечо друга. Вэй Дун с детства отличался безрассудной беспечностью и импульсивностью. Кэ Сюнь искренне опасался, что тот может совершить какую-нибудь роковую ошибку в этом странном, враждебном окружении. — Понял-понял, не гони. Ты тоже будь повнимательнее, ладно? — Вэй Дун похлопал друга по спине, в его обычно беспечных глазах впервые читалось подлинное беспокойство. Согласно указаниям старика, большинство людей из их группы были направлены именно в злополучный «дом Ли». Остальные уже разошлись по своим заданиям, поэтому их невольная четвёрка двинулась в путь вместе. Не успели они сделать и нескольких неуверенных шагов по узкой деревенской тропинке, как Кэ Сюнь инстинктивно обернулся — и заметил, что тусклый свет в окнах дома старика внезапно погас, оставив после себя лишь зияющую черноту. Теперь он ничем не отличался от других мрачных, безмолвных домов, словно поглощённых всепоглощающей тьмой. Продвигаться по незнакомой деревне без какого-либо источника света было не просто сложно — это было на грани невозможного. Грунтовые дорожки были коварно неровными: один шаг — и ты на твёрдой утоптанной земле, следующий — и нога проваливается во что-то подозрительно мягкое и податливое. Тонкие травяные сандали, в которые они были обуты, практически не защищали от острых камней и колючих веток. Внезапно Кэ Сюнь почувствовал, как его босая ступня наступила на что-то странное — это была несомненно человеческая рука, с чёткими, костлявыми суставами пальцев, которые явственно проступили сквозь тонкую подошву, впиваясь в его плоть. Он инстинктивно резко отпрыгнул в сторону, случайно налетев на высокую фигуру холодного мужчины. Его сердце бешено заколотилось, буквально пытаясь вырваться из груди, ладони моментально покрылись липким потом. Кэ Сюнь рефлекторно прижал руку к груди — ему казалось, что если он сейчас её уберёт, его сердце будет буквально вырвано через кровавую рваную рану теми самамы пальцами. — Что случилось, чёрт возьми?! Ты меня до полусмерти напугал! — взвизгнул Вэй Дун, подпрыгнув от неожиданности. Кэ Сюнь не мог выдавить из себя ни звука — его пульс бешено стучал в висках, перекрывая все другие звуки. В этот самый момент он услышал спокойный, размеренный голос, прозвучавший прямо у него над ухом: — Не обращай внимания. Просто продолжай идти вперёд и не оглядывайся. Похоже, тот мгновенно понял причину его внезапного испуга, даже не нуждаясь в объяснениях. Кэ Сюнь лишь молча кивнул, стараясь не смотреть под ноги. Но теперь, как назло, всю деревню окутал густой, почти осязаемый серый туман, сделав и без того коварный путь практически непроходимым для неопытных горожан. — Кхм-кхм... Раз уж мы теперь, получается, временные товарищи по несчастью, может стоит познакомиться поближе, — Вэй Дун, видимо пытаясь разрядить нарастающее напряжение, с наигранной бодростью протянул руку раздражённому Косичке. — Я Вэй Дун. А это мой закадычный друг Кэ Сюнь. Косичка брезгливо поморщился и демонстративно отказался от рукопожатия, лишь неохотно буркнув: — Лю Юйфэй. И избавь меня от этих сантиментов. Не смутившись холодным приёмом, Вэй Дун тут же повернулся к высокому мужчине с аристократическими чертами лица: — А вас как величать-то, мистер серьёзный? Тот холодно скользнул по нему оценивающим взглядом и, не удостоив рукопожатия, коротко бросил: — Му Ижань. В итоге Вэй Дун с театральным пафосом пожал руку... самому Кэ Сюню: — Ну, приятно познакомиться, как говорится. Кэ Сюнь почувствовал, как его ладонь сжали холодные, слегка дрожащие пальцы друга. Он слегка сжал их в ответ, затем, собравшись с духом, обратился к невозмутимому Му Ижаню: — Не мог бы ты, как более опытный участник этого... мероприятия, подробнее рассказать нам о сложившейся ситуации? Мы хотели бы быть полезными союзниками, а не обузой для команды. Примечание: Вэй Дун: «А что если мы—» Лю Юйфэй: «СМЕЕЕЕРТЬ ТЕБЕ В ГЛАЗА!» Примечание: Ян (央) — имеет много значений: центр, конец, просьба, мольба Гу (辜) — грех или преступление Минь (民) – люди Це (且) — «и» Дай (歹) — плохо Цюй (取) – брать