Картины ужаса (fordriska)

Кэ Сюнь и Вэй Дун застыли на месте, поражённые услышанным. Они смотрели на Му Ижаня с выражением полного недоверия. Му Ижань тоже прекратил движение. Повернув голову, он устремил на обоих пронзительный взгляд. — Позвольте мне выразиться ещё более прямо. Мир внутри картины не потерпит ни одного дня без смертей. Однако поскольку события в этом мире происходят хаотично — в том смысле, что они являются реактивными, а не следуют строгим правилам, установленным миром — возможны ситуации, когда смертей не происходит. Поэтому в таких обстоятельствах мир картины насильственно потребует чьей-то смерти, чтобы компенсировать отсутствие жертв. И выбор падёт на того, кого определят путём голосования среди выживших. Кэ Сюнь испытал шок от этой информации, его сознание на мгновение опустело. Голос прозвучал отстранённо: — Что происходит после того, как выбирают жертву? — Этот человек умрёт в течение одной минуты способом, соответствующим стилистике картины, — ответил Му Ижань с невозмутимостью, граничащей с жестокостью. Кэ Сюнь понимал, что эта бесстрастность была способом показать — реальность гораздо страшнее, чем он мог представить. Насколько ужасно должно быть — быть приговорённым к смерти голосованием? — Как ты думаешь, почему тот старик потребовал, чтобы мы собрались у него дома к восьми утра? — Му Ижань бросил на него взгляд, и его тон стал чуть мягче. — Если бы прошлой ночью никто не погиб, первым делом в его доме был бы не завтрак. Сначала нам пришлось бы проголосовать, и только потом нас бы накормили. —...Они... они даже угощают нас едой, вот это "гуманность"... — с сарказмом процедил Вэй Дун, кривя губы. Кэ Сюнь сделал глубокий вдох и поднял глаза на Му Ижаня. — Это жестоко. То есть ты хочешь сказать, что если мы объединимся со всеми, существует высокая вероятность, что даже будучи союзниками один день, на следующий мы можем вот так вот убивать друг друга? Действительно, ничего мерзче не придумаешь. Му Ижань внезапно улыбнулся, но в его выражении не было ни капли веселья. — Ты всё ещё слишком наивен. Если оставить всё на волю голосования, кто может гарантировать, что выбор не падёт именно на тебя? —...И что? — у Кэ Сюня дёрнулся глаз. — Ты должен понимать, человеческая натура — самая сложная для понимания вещь в мире, — взгляд Му Ижаня стал острее, когда он встретился глазами с Кэ Сюнем. — Некоторые люди могут предпочесть убить заранее из страха быть выбранными. Кэ Сюнь глубоко вдохнул, прежде чем медленно заговорить. — То есть ты говоришь, что неважно, умрёт ли кто-то в результате голосования или будет убит кем-то другим? Главное, чтобы кто-то погиб, и это засчитается как компенсация за день без смертей. Если кого-то убьют до голосования, то необходимость в нём отпадёт, верно? — Да, — подтвердил Му Ижань. — Следовательно, если кто-то боится быть выбранным, он может убить первым, чтобы избежать смерти, — Кэ Сюнь наконец полностью понял, к чему клонит Му Ижань. Неудивительно, что атмосфера среди тех, кто казался опытными участниками, была такой странной. Помимо холодности и безразличия, чувствовалось отчуждение и взаимная настороженность. Это также означало, что внутри картин нельзя слишком сближаться с другими. Никто не мог быть уверен, окажется ли человек перед ним или рядом с ним ангелом или дьяволом. Му Ижань хладнокровно наблюдал за человеком перед ним, не моргнув и глазом. После того как он объяснил правила картины, он внимательно следил за изменениями в выражении лица и отношении собеседника. Этот человек был не первым, кто просил о сотрудничестве. Но все, кто хотел работать с ним, в итоге предпочитали дистанцироваться и начинать остерегаться его без исключений. Если человек перед ним сделает тот же выбор, Му Ижань не станет сердиться на это. В конце концов, такова человеческая природа. — Я согласен с твоим условием, — именно это он услышал в ответ. —Пусть я не слишком умен, но я не настолько глуп, чтобы ожидать хорошего отношения от других только потому, что сам хорошо к ним отношусь в таком месте. Му Ижань продолжал спокойно смотреть на него. Он ждал, что собеседник продолжит. — Но у меня тоже есть кое-что, что я должен сказать заранее, — Кэ Сюнь смотрел на Му Ижаня с чистым взглядом. — Неважно, веришь ты мне или нет, но я обещаю, что не предам тебя. Если дело действительно дойдёт до голосования, я не выберу тебя. Однако, если мы окажемся в ситуации жизни и смерти, и мне придётся выбирать между тобой и Дун-цзы, я выберу спасти Дун-цзы. Я хочу прояснить это сейчас. Надеюсь, ты поймёшь. Конечно, в смертельной ситуации, если ты выберешь пожертвовать нами ради собственного спасения, я не стану тебя винить. Что ты думаешь? Если ты не можешь принять это, тогда считай, что я ничего не говорил, и мы можем разойтись. Взгляд Му Ижаня слегка изменился. Он кивнул. — Я принимаю. — Договорились, — Кэ Сюнь протянул руку. Однако Му Ижань не пожал её. Он просто удалился с аристократичной холодностью. Кэ Сюнь: «...» Вэй Дун: — Кэ-эр, ты так хорошо ко мне относишься. Я прямо хочу обхватить твою ногу и рыдать. Вот что значит дружба с пелёнок. Отныне мой отец — твой отец, моя мать — твоя мать, мой будущий сын — твой сын, а моя будущая жена — жена твоего младшего брата. Кэ Сюнь: —...Отвали. Ты что, думаешь, я буду заботиться о твоих родителях и сыне? Мечтай. Почему бы тебе не доверить мне свою жену? Вэй Дун: — Ты же любишь парней. Разве ты захочешь мою жену? Кэ Сюнь: — Во-первых, тебе для начала нужно эту жену заполучить. Ты до сих пор одинокий пёс. Не загадывай так далеко. Вэй Дун вздохнул. — Да, мне не стоит слишком много думать. Кто знает, выберемся ли мы живыми из этого проклятого места? Лучше не надеяться на слишком многое. — Не будь таким пессимистом, — Кэ Сюнь крепко обнял друга за плечи. — Если ты сам откажешься от надежды, надежда откажется от тебя. Ты веришь моей интуиции? Она подсказывает мне, что мы обязательно выберемся. Лицо Вэй Дуна исказилось в улыбке, которая одновременно походила на гримасу плача. Хотя они оба пытались подбодрить друг друга шутками и сохранить оптимизм, это не могло полностью заглушить давление смертельной опасности и ростки отчаяния внутри него. — Разве у тебя, гея, может быть интуиция¹...? Но иногда ты слишком прямолинеен. Не следовало говорить того, что ты сказал только что. Даже если моя жизнь для тебя важнее, чем его, не нужно было говорить ему об этом. Кому понравится такое слышать? — Не беспокойся. Он не против, — улыбнулся Кэ Сюнь. — Откуда ты знаешь? — не поверил Вэй Дун. — Если бы кто-то прицепился к тебе ради выживания и был готов ради этого бросить своего лучшего друга, стал бы ты доверять такому человеку? — сказал Кэ Сюнь, широкими шагами следуя за Му Ижанем. Когда Кэ Сюнь поравнялся с Му Ижанем, он развернулся к нему лицом: — Значит, теперь мы официально считаемся командой? Не стоит ли тебе рассказать нам о найденных уликах? Му Ижань ответил равнодушным тоном: — Это нельзя назвать уликами. Это всего лишь теория, которую мне нужно проверить. Однако единственный способ её проверить — дождаться новых смертей. Цена слишком высока. — Без давления, — мягко сказал Кэ Сюнь. — Может, просто расскажешь нам сначала? Возможно, мы сможем помочь тебе. Му Ижань бросил на него беглый взгляд, затем отвел глаза: — Первое, что вызвало у меня вопросы — почему причины смерти у пятерых людей различаются. Кэ Сюнь задумался: — Может быть, потому что их убивали разные 'сущности'? Уголки губ Му Ижаня слегка приподнялись в подобии усмешки: — Какими бы эти 'сущности' ни были, разве все они не являются сверхъестественными? Почему трое, дежурившие в траурном зале, умерли от страха, а затем лишились глаз, тогда как двое, копавшие могилы... Вэй Дун снова закрыл уши руками: — Не говори, не говори об этом! Кэ Сюнь продолжил размышлять вслух: — Значит, они столкнулись с разными видами 'сущностей'? Му Ижань сказал: — Это, безусловно, может быть одним из объяснений. Но меня больше интересует их посмертное состояние. Независимо от того, были ли это вырванные глаза или... Вэй Дун, продолжая закрывать уши, начал бормотать: — Ручная цензура, ручная цензура, ручная цензура... Му Ижань, не обращая внимания на его реакцию, продолжил: —...в обоих случаях тела сохранили свою первоначальную форму в плане общего очертания. Их посмертное состояние было весьма методичным. Или, можно сказать, в этом прослеживается некий ритуальный или символический смысл. Кэ Сюнь развел руками: — Хотя ты так говоришь, я всё равно не могу понять, что это может означать. Му Ижань внимательно посмотрел на него: — Ты говорил, что учился на факультете физической культуры. Похоже, ты не лгал. Кэ Сюнь фыркнул: — Хотя ты и подкалываешь меня, я не сержусь. Му Ижань закрыл глаза, его голос стал холодным, когда он продолжил: — Давай представим, что мы находимся на стадионе. На беговой дорожке установлены барьеры, на поле лежат ядра для толкания, постелен мат для прыжков в высоту и вырыта яма для прыжков в длину. В этот момент на стадион заходит группа студентов. Кэ Сюнь, быстро уловив аналогию, продолжил мысль: — Тогда преподаватель разделит студентов по разным дисциплинам. Некоторые пойдут на барьерный бег, некоторые — на толкание ядра, некоторые будут участвовать в прыжках в высоту, а некоторые — в прыжках в длину. Му Ижань добавил: — И на этом стадионе каждый студент, участвующий в определённой дисциплине, будет демонстрировать разный вид активности. В глазах Кэ Сюня вспыхнуло понимание: — Это похоже на нашу текущую ситуацию. Некоторых назначили дежурить в траурном зале, некоторых — в дровяном сарае, некоторых — в амбаре, а некоторых — копать могилы. Взгляд Му Ижаня стал тяжёлым и холодным: — Те, кто дежурил в траурном зале, лишились глаз. Те, кто копал могилы...— Он мельком взглянул на Вэй Дуна, —...превратились в 'мозаику'. Это точно так же, как те, кто участвует в барьерном беге, должны бежать, те, кто прыгает в высоту — прыгать, а те, кто толкает ядро — толкать его. Кэ Сюнь и Вэй Дун переглянулись, не находя слов. Му Ижань продолжил: — Ключевыми элементами являются: сами атлеты, место проведения, вид активности и символ, обозначающий их дисциплину. А именно, их можно свести к четырём составляющим: люди, место, вид активности и символ, обозначающий, что они участвуют в своих соответствующих дисциплинах. — Если применить эту аналогию к нашей текущей ситуации, четырьмя ключевыми составляющими будут: — 1. Люди — пятеро погибших прошлой ночью; — 2. Место — траурный зал, кладбище; — 3. Способ смерти и состояние трупов (активность) — смерть от испуга с посмертным удалением глаз и... Кэ Сюнь и Вэй Дун хором закончили: — Превращение в мозаику. Му Ижань кивнул: —...Тогда возникает вопрос: что является символом, обозначающим их способ смерти и состояние трупов, или символом активности атлетов, обозначающим их участие в соответствующих дисциплинах в спортивной аналогии? Кэ Сюнь резко повернулся к Му Ижаню, его глаза загорелись пониманием. Му Ижань встретил взгляд, его голос звучал ровно и спокойно: — Если мы сможем найти 'ядра' и 'барьеры', присутствовавшие во время смертей прошлой ночью, возможно, нам недолго осталось находиться в этой картине. Примечание: Слово, которое он использует для «гей», на самом деле означает «изогнутый/согнутый/нагнутый». Китайское слово «интуиция» состоит из иероглифов «прямой» и «чувствовать/думать». Поэтому, если понимать буквально, шутка заключается в том, что он спрашивает, как «согнутый» парень может иметь «прямое» чувство. _________ Поддержать переводчика: 2202206740572834