Картины ужаса (fordriska)

Глава 16. Неожиданное значение иероглифов — Что ты пытаешься сказать?! — Лю Юйфэй бросился вперед, собираясь нанести удар. Кэ Сюнь был высоким, с длинными руками. Прежде чем кулак Лю Юйфэя достиг лица, его собственная ладонь уже врезалась в лицо противника. Его пальцы сжались вокруг черт Лю Юйфэя, и он легко отшвырнул его в сторону, заставив того пошатнуться и упасть на пол. — Дун-цзы, теперь твоя очередь, — сказал Кэ Сюнь. — Я такой же, как Кэ-эр, — ответил Вэй Дун. — Я обычный человек без особых талантов или достоинств. Все, что я могу пообещать - это то, что я никогда не подставлю другого человека. — Наш Дун-цзы - графический дизайнер, — добавил Кэ Сюнь от его имени. — Он эксперт в искусстве, может дать профессиональное мнение и уникальный взгляд на произведения искусства. Он подходит для исследования этого мира. Вэй Дун подумал: как это вообще делает меня подходящим для этой задачи? Затем доктор повернулся к продавцу цзяньбинов. — А ты? Хочешь что-то сказать? Продавец цзяньбинов широко раскрыл свои налитые кровью глаза. — Я не хочу умирать. Я действительно не хочу умирать. Пожалуйста, умоляю вас, не выбирайте меня. Я не хочу умирать... Я не хочу умирать... Когда доктор увидел, что продавец цзяньбинов продолжает повторять одну и ту же фразу, он больше не стал его расспрашивать. Наконец, он повернулся к Му Ижаню. — Твоя очередь. Му Ижань сказал одну фразу: — У меня есть зацепки. "......" Четыре слова. Просто, резко и по делу. Если слова Кэ Сюня можно сравнить с смертельным ударом, то слова Му Ижаня были подобны нокауту всей команды. У него были зацепки. Кто бы ни должен был умереть, он не мог. Это было так просто. Доктор опустил взгляд. — Хорошо, мы все высказались. Теперь... время голосовать. У нас осталось не так много времени. Выражения лиц всех присутствующих стали тяжелыми и сложными. Быть палачом - не самое приятное чувство. Однако столкнуться со смертью - еще хуже. — Я принесу карандаши и бумагу, — сказал доктор и пошел искать старика. Вскоре он вернулся с листом желтой бумаги и несколькими угольными карандашами. Разорвав бумагу на восемь частей и раздав всем, он сказал: — Пусть каждый назовет свое имя. Если вы не хотите называть настоящее имя, просто скажите, как мы можем вас называть. — Кэ Сюнь, — первым отозвался Кэ Сюнь. — 'Кэ' как в слове 'корги', 'Сюнь' - 'искать'. — Вэй Дун, — продолжил Вэй Дун. — 'Вэй' как в Вэй Цине, 'Цин' - 'цвет морской волны'. Все присутствующие: "......" Вэй Дун вдруг осознал свою ошибку. — Эм... 'Дун' - как 'вещь'. Кэ Сюнь взглянул на него. Он понимал, что его друг очень нервничает. Му Ижань сказал: — Му Ижань. 'Му' как в Муе, 'И' - 'радостный', 'Жань' - 'спокойный'. Затем представились отец-одиночка и бизнесмен. Одного звали Ма Чжэньхуа, другого - Чжан Маолинь. Продавец цзяньбинов отказался назвать свое имя. Он продолжал умолять: — Не выбирайте меня. Пожалуйста, умоляю вас, не выбирайте меня... — Давайте просто назовем его 'А', — вздохнул доктор и перевел взгляд на Лю Юйфэя. — Что вы на меня смотрите?! В любом случае, я не могу умереть! Пишите чье-то другое имя. Другие здесь совершенно бесполезны. Живы они или мертвы - это никак не повлияет на нашу страну. Никто даже не заметит, если они умрут! — завопил Лю Юйфэй. — Давайте назовем его SB, - тихо вздохнул Кэ Сюнь. Вэй Дун: — Подходит. Последним представился доктор. — Моя фамилия Цинь. Цинь Ци. 'Цинь' как в Цинь Шихуане, 'Ци' - 'даровать'. В комнате снова воцарилась тишина. Восемь имен, восемь жизней. Это уже было неизбежно. Выбор стоял перед ними, и откладывать его было больше нельзя. Бизнесмен Чжан Маолинь достал телефон и взглянул на экран. — До девяти осталось всего пять минут... н-нам нужно голосовать сейчас...— сказал он в панике. Выражения лиц всех исказились. Стрела уже была на тетиве. Времени на колебания не оставалось. Доктор сохранял спокойствие. Он опустил взгляд. — Давайте голосовать. Чему быть - того не миновать. Эти пять минут казались одновременно вечностью и мгновением. За исключением Кэ Сюня и Вэй Дуна, которые уже решили воздержаться, все взяли карандаши. Пока они писали свои голоса, одни сохраняли бесстрастное выражение лица, другие выглядели растерянными, третьи - злыми, а четвертые рыдали. За минуту до девяти все положили свои листочки на стол и медленно сдвинули их в центр. Даже не раскрывая, что было написано на бумагах, мир внутри картины уже знал, кто получил больше всего голосов. Все просто сидели с пустыми выражениями лиц, уставившись на бумаги и ожидая приговора. Секунда за секундой. Отец-одиночка Ма Чжэньхуа и бизнесмен Чжан Маолинь не смогли сдержаться и присоединились к рыданиям продавца цзяньбинов. Тем временем доктор и Му Ижань сохраняли спокойствие и невозмутимость на протяжении всего процесса. Вэй Дун смотрел в угол стола в оцепенении. Кэ Сюнь сидел, откинувшись на спинку стула, с опущенным взглядом, не двигаясь. Лю Юйфэй дрожал всем телом. Его кулаки были крепко сжаты, а со лба струился крупный пот. Неизвестно, сколько было времени, но Лю Юйфэй, наконец, казалось, сорвался. Он резко подпрыгнул и издал леденящий душу крик: — Я не хочу умирать, я должен вернуться, подделка, всё это подделка, я сплю, это кошмар, мне нужно проснуться, я больше не хочу спать, дайте мне проснуться — Как безумец, Лю Юйфэй распахнул дверь и выбежал наружу, словно этим мог разорвать оковы этого странного мира. Все немедленно бросились за ним. Однако, когда они достигли двери, перед их глазами предстала картина: Лю Юйфэй упал на дворовый забор. Острые зазубренные концы бамбукового ограждения пронзили тело Лю Юйфэя, и из ран хлынула кровь. Лю Юйфэй издавал мучительные вопли и судорожно дёргал конечностями, пытаясь освободиться от вонзившихся в него кольев. Он напоминал кузнечика, брюшко которого проткнули зубочисткой. Густые потоки крови стекали по бамбуковым жердям, а крики и конвульсии Лю Юйфэя постепенно ослабевали. Наконец, он перестал двигаться. Его безжизненное тело просто висело на заборе, напоминая кусок вяленого мяса. Ма Чжэньхуа и Чжан Маолинь рухнули на пол, подкошенные слабостью в коленях. Они оба тихо плакали, хотя было непонятно — от страха перед смертью Лю Юйфэя или от радости, что сами избежали гибели в этот день. Тем временем у продавца цзяньбинов от страха отказал мочевой пузырь. Доктор посмотрел на труп Лю Юйфэя, покачал головой, и на его лице появилось сложное выражение. Он уже собирался что-то сказать, чтобы разрядить эту тяжёлую, гнетущую атмосферу, как вдруг увидел, что Му Ижань направился к телу. Он не удержался от комментария: — Его уже не спасти. Он мёртв. Му Ижань не ответил. Он подошёл прямо к трупу, наклонился и стал внимательно его осматривать. Затем услышал за спиной голос: — Ты хочешь исследовать причину его смерти? Му Ижань обернулся на говорящего. Это был Кэ Сюнь, который незаметно последовал за ним, тот спокойно наблюдал за ним. Остальные не подошли. Му Ижань снова посмотрел на тело Лю Юйфэя. Острые бамбуковые колья забора были полностью пропитаны кровью, они пронзили Лю Юйфэя в районе талии и почти разрезали его тело пополам. — Рассечён пополам в поясе, — холодно констатировал Му Ижань. Кэ Сюнь, однако, почувствовал, что помимо равнодушия, в его тоне звучало некое открытие. Когда они вернулись в дом, старик уже накрыл на стол для завтрака. Безэмоционально, словно ничего не произошло, он повторил свои вчерашние слова: — Все потрудились ночью. Позавтракайте. Днём работы немного, можно отдохнуть. Когда наступит ночь, приходите ко мне. Тогда я распределю задания на ночь. Сказав это, он повернулся и направился во внутренние комнаты. Ма Чжэньхуа и Чжан Маолинь всё ещё сидели на полу, всхлипывая. Продавец цзяньбинов обмяк на стуле, а лужа мочи медленно стекала по его ноге на пол. Доктор прислонился к дверному косяку, погружённый в раздумья. Вэй Дун забился в угол комнаты, откуда не было видно тела. Му Ижань подошёл к столу и сел. Он только поднял руку, как Кэ Сюнь услужливо протянул ему паровую кукурузную лепёшку. Затем взял одну себе и позвал Вэй Дуна: — Иди поешь. — Чёрт, у тебя ещё и аппетит есть? — изумился Вэй Дун. — Как раз в такое время нужно есть больше, — Кэ Сюнь указал на стул. — Разве ты не слышал, что сказал старик? Ночью снова будут задания. Вчера нам повезло выжить. Кто знает, повезёт ли сегодня? Даже если чудом продержимся, завтра снова будет голосование. Давай быстрее, поешь! Сытый желудок — больше сил искать подпись! Вэй Дун признал его правоту и нехотя подошёл к столу. Он заставил себя съесть кукурузную лепёшку и кашу. Доктор тоже подошёл, услышав слова Кэ Сюня. Молча поел, отложил палочки и взглянул на Му Ижаня: — Сяо Му, теперь можешь рассказать нам о найденных уликах? Поделишься со всеми? Ма Чжэньхуа и Чжан Маолинь тут же вскочили, услышав слова доктора. Они тоже подбежали к столу, устремив на Му Ижаня тревожные взгляды. Кэ Сюнь почувствовал, что если Му Ижань не поделится информацией, эти двое попросту растерзают его. Му Ижань, похоже, не собирался больше хранить секреты. Он опустил голову, развязал пояс с иероглифом "ян" и положил его на стол. — Эти полоски ткани определяют, как мы умрём. Доктор слегка удивился: — Хотя я и понимаю, что с этой одеждой что-то не так и она определяет наши команды, но как именно они определяют причину смерти? Му Ижань указал на иероглиф на полоске ткани: — В первую ночь трое погибших в траурном зале имели иероглиф "минь", и все они лишились глаз. Двое, погибших на кладбище, имели иероглиф "це" — их тела были изрублены на куски и склёваны воронами. Лю Юйфэй, только что погибший, имел иероглиф "гу". Он умер, будучи рассечённым пополам. Доктор кивнул, всё ещё не понимая: — Я не вижу связи между их причинами смерти и этими иероглифами. Му Ижань сказал: — Помнишь, ты говорил, что предок этой деревни был своего рода шаманом. Я также упоминал, что проклятия были очень распространены в период Вёсен и Осеней и Сражающихся Царств. Более того, самым известным из этих проклятий было Чуское Проклятие, высеченное на камне. — Чуское Проклятие было выгравировано на камне в период Сражающихся Царств. Форма письма, использованная в нём, была малой печатью. Её предшественником было бронзовое письмо. А до бронзового письма было письмо на костях. — В древности во всём присутствовал сильный сверхъестественный аспект, будь то оружие или письменность. Древние почитали и преклонялись перед письменным словом гораздо больше, чем современные люди. Поэтому они использовали письменные слова для наложения проклятий или призыва сил богов. — Возьмём иероглиф "минь" из слова "народ". Большинство знает только его современное значение — "люди" или "простолюдины". Однако значение "минь" при его создании было поистине ужасающим. — Форма иероглифа "минь" в письме на костях состоит из того, что выглядит как глаз, включая зрачок. Под этим глазом находится острый крест. Первоначальное значение этого иероглифа — "пронзить глаза людей острым оружием, чтобы ослепить и поработить их". — Это значение слова становится ещё более очевидным, когда мы смотрим на бронзовую версию иероглифа. В бронзовом письме иероглиф "минь" потерял зрачок. Крест стал длиннее и острее. Он даже пронзает глаз насквозь. — Затем идёт иероглиф "це". В письме на костях он состоит из иероглифа "си" и знака равенства. "Си" представляет куски мяса, а знак равенства представляет равенство. Если объединить эти значения, "це" означает "равномерное разделение мяса". — Во времена первобытного коммунизма еда была самым важным общим товаром. Мясо считалось пищей высшего сорта. Равномерное разделение мяса было важным ритуалом при жертвоприношениях предкам или молитвах богам. Поэтому первоначальное значение "це" — "равномерно разделить и съесть мясо". — Последний иероглиф — "гу". "Гу" состоит из графем "гу" (старый) и "синь" (страдание). Иероглиф "гу" (старый) представляет большой топор, а иероглиф "синь" представляет человека, которого вот-вот казнят. Поэтому первоначальное значение "гу" — "использовать большой топор для казни человека через обезглавливание или рассечение пополам в поясе". — Увидев смерти тех пятерых в первую ночь, я начал подозревать связь с этими иероглифами. Однако я ещё ничего не сказал, потому что доказательств было недостаточно. Но после смерти Лю Юйфэя я почувствовал, что у меня достаточно доказательств, чтобы поддержать свою гипотезу. — Иероглифы на этих полосках ткани были наполнены их жестокими первоначальными значениями. Кроме того, предок этой деревни был шаманом, способным накладывать проклятия. Если соединить эти два факта, можно сделать вывод, что эти кусочки ткани являются проклятыми предметами, которые определяют способ нашей смерти. Примечание: кэ Сюнь: 柯基 (kējī / corgi/кэцзи) – корги (порода собаки) -寻找 (xúnzhǎo / to seek/ сюньчжао) – искать, разыскивать Вэй Цин: 卫青 (Wèi Qīng) – Вэй Цин – генерал эпохи Западной Хань, сводный брат императрицы Вэй Цзыфу. Вторая часть – не опечатка. Его мозг действительно на мгновение "отключился". Дун – 东西 (dōngxi / thing) – вещь, предмет Му Ижань: Му – 牧野 (Mùyě) – Муе (район в городе Синьсян, провинция Хэнань) И – 畅怿 (chàngyì / delighted) – радостный, довольный Ижань – 悠然 (yōurán / leisurely) – безмятежный, спокойный SB (сокращение, вероятно, от 傻逼, shǎbī/шаби) – тупой уёбок, долбоёб, глупая пизда 5.Цинь Ци: Цинь – Qin Shihuang (秦始皇) – Цинь Шихуан («Первый император Цинь»). Основатель династии Цинь и первый император объединённого Китая. Ци – 赐予 (cìyǔ / bestow) – даровать, жаловать. ___________ Поддержать переводчика: 2202206740572834