Картины ужаса (fordriska)

Глава 17. Анализ Кэ Сюня Слова Му Ижаня ошеломили всех присутствующих. Прошло немало времени, прежде чем они смогли прийти в себя и осознать услышанное. С самого детства им твердили о так называемых "прекрасных иероглифах", восхваляя их красоту и глубокий смысл. Никто даже представить не мог, что за этими изящными символами скрывается столь ужасающая и кровавая история происхождения. — Теперь понимаю, почему ты вчера велел мне спрятать голову под рубашку...— пробормотал Вэй Дун, медленно осознавая смысл произошедшего. — Это похоже на то, как вороны не могут отличить пугало от настоящего человека. Я предположил, что это... существо... возможно, не сможет различить, действительно ли у тебя нет головы или ты просто её спрятал, - невозмутимо объяснил Му Ижань, сохраняя ледяное спокойствие. — Значит, когда оно увидело 'обезглавленный труп' на земле, то решило, что я уже мёртв. Поэтому не стало пытаться отрубить мне голову, и я остался жив, - наконец понял Вэй Дун. Но затем его осенил новый вопрос: — Но откуда ты вообще мог знать, что оно не отличит настоящий обезглавленный труп от притворства? Му Ижань сохранял полное хладнокровие, когда ответил: — Я не знал. Просто предложил тебе попробовать. Если бы не сработало - тебе пришлось бы умереть. Вэй Дун: "..." Кэ Сюнь, наблюдавший за этим диалогом, вмешался: — Ты ведь говорил, что исходное значение иероглифа 'гу' подразумевает либо отрубание головы, либо разрубание пополам. Ты велел Дун-цзы только спрятать голову. А что если бы оно решило разрубить его в поясе? В третий раз Му Ижань ответил с убийственной прямотой: — Тогда ему просто не повезло бы. И он бы умер. Кэ Сюнь и Вэй Дун синхронно переглянулись: "..." Становилось ясно, что этот "всезнающий" на самом деле действовал наугад и ни в чём не был уверен прошлой ночью. Доктор, до этого момента молча слушавший разговор, наконец вставил своё мнение: — Я думаю, когда оно видит обезглавленное тело, то воспринимает его как уже мёртвое. Следовательно, не станет пытаться разрубить его пополам. Даже если изначально планировало это сделать - зачем, если цель уже мертва? — Почему-то мне кажется, что это оно... ну, немного туповато, - не удержался от комментария Вэй Дун. Доктор позволил себе лёгкую улыбку: — Это звучит как суеверие, но мир сверхъестественного и мир людей существуют по разным законам. У них разные системы правил и ограничений. — Ты же врач - разве ты веришь в сверхъестественное? — удивился Вэй Дун. — После всего, что происходит здесь, у меня просто нет выбора, — ответил доктор с горькой усмешкой. — Но если вам нужно научное объяснение - пожалуйста. Это как разные плоскости существования. Существа трёхмерного мира не видят двухмерных, а те могут воспринимать только их проекции. — Мы что, всерьёз собираемся обсуждать научные теории в этом сверхъестественном мире внутри картины? — Вэй Дун в недоумении почесал затылок. В этот момент Кэ Сюня осенила новая мысль: — А каково исходное значение нашего иероглифа 'ян'? — Казнь через повешение, — без колебаний ответил Му Ижань. Кэ Сюнь невольно провёл рукой по шее, затем указал на Ма Чжэньхуа и Чжан Маолиня: — А их иероглиф 'дай'? Голос Му Ижаня стал зловеще-глухим: — Смерть от тысячи порезов. Услышав это, Ма Чжэньхуа и Чжан Маолинь побледнели как мел, их ноги затряслись, едва не подкосившись под весом ужаса. — Как вам вообще удалось выжить прошлой ночью? - поинтересовался Кэ Сюнь. Те лишь молча покачали головами, не в силах вымолвить ни слова. — Смерть выбирает жертв случайно, — пояснил Му Ижань Ижэнь. — Не все оказываются в опасности одновременно. Иначе организаторам не было бы смысла давать нам семь дней - всех бы убили в первую же ночь. Неожиданно Вэй Дун оживился: — Раз мы теперь понимаем правила, по которым действует смерть, значит, нам больше нечего бояться! Му Ижань бросил на него ледяной взгляд: — В таком случае каждое утро нам придётся проводить голосование, решая, кого убить. Эти слова мгновенно отрезвили Вэй Дунa. — Если мы хотим избежать голосований, нужно сосредоточиться на поисках подписи, — Кэ Сюнь фамильярно обнял Му Ижаня за плечи. — Босс, есть какие-то соображения, где она может находиться? Му Ижань резким движением сбросил его руку: — Я по-прежнему считаю, что нужно отталкиваться от содержания самой картины. Доктор добавил: — Мы ещё не закончили исследовать те три дерева. Нужно продолжить их изучение. Му Ижань бросил выразительный взгляд на Кэ Сюня: — Мы не можем быть уверены, что подпись находится именно на них. Не стоит всем сосредотачиваться в одном месте. Предлагаю разделиться на три группы: одна продолжит изучать лики на деревьях, остальные две будут искать другие улики в деревне. Кэ Сюнь тут же отреагировал: — Согласен. Я пойду осматривать деревья вместе с боссом. Остальные могут обыскать деревню. Му Ижань без эмоций поправил: — Кэ Сюнь и Вэй Дун займутся деревьями. Все остальные - деревней. Кэ Сюнь покорно кивнул: — Как скажешь. Вэй Дун лишь бессильно вздохнул: "..." Не теряя драгоценного времени, все немедленно приступили к выполнению своих задач. Вэй Дун и Кэ Сюнь направились к трём загадочным деревьям, запрокинув головы, чтобы рассмотреть вырезанные на коре лики. Под свинцовым серым небом бесчисленные рожи выглядели ещё более зловеще, чем накануне. Выпирая из трещин в коре, они словно пытались вырваться наружу из стволов, обретя собственную волю. Вэй Дун невольно содрогнулся: — Мне кажется, или они действительно стали более выпуклыми, чем вчера? Кэ Сюнь нахмурился. — Нет, ты прав. Их выражения выглядят ещё более реалистичными. Думаю, с каждым днём эти лица будут становиться всё более чёткими и живыми, пока в конце концов.. Вэй Дун резко перебил: — Блин, заткнись! Давай быстрее искать! Я пока постою в дозоре. Кэ Сюнь покачал головой: — Какой ещё дозор? Давай искать вместе, нужно использовать время по максимуму. Вэй Дун беспомощно вздохнул. Ему ничего не оставалось, как взять ветку и, повторяя вчерашние действия, начать осторожно засовывать её в разинутые рты этих жутких лиц, выступающих из коры деревьев. — Кстати, я хочу у тебя кое-что спросить, — Вэй Дун намеренно завёл разговор, пытаясь отвлечься от жуткой атмосферы и придать себе храбрости. — Почему ты решил воздержаться от голосования? Я-то думал, после слов Лю Юйфэй нам уже крышка. Воздержаться — это всё равно что переложить ответственность за убийство на других. В принципе, я согласен с этой логикой. В этот раз Лю Юйфэй принял удар на себя, но если сегодня ночью никто не умрёт, завтра во время голосования остальные могут вспомнить об этом и выместить злость именно на нас. Кэ Сюнь, карабкаясь по шершавому стволу, на мгновение остановился и взглянул вниз на товарища. — Потому что все прекрасно знают, что мы — сплочённая команда и что мы твёрдо на стороне Му Ижаня. Му Ижань — человек исключительно способный, это очевидно. Девять из десяти людей в критической ситуации последуют его указаниям. Остальные будут автоматически предполагать, что все трое из нашей группы проголосуют за одного и того же человека. Разве не так? Вэй Дун, присев на корточки у основания дерева, поднял голову. — И что из этого? Глаза Кэ Сюня, обычно такие беззаботные, сейчас заблестели холодным расчётом. — Значит, наша маленькая команда из трёх человек представляет собой огромную угрозу для остальных. За кого бы мы ни проголосовали, этот человек мгновенно получит три голоса. Сейчас, когда нас ещё семь, это не так заметно. Но по мере того, как группа будет сокращаться, вес этих трёх голосов будет становиться всё значительнее. На лице Вэй Дуна появилась тень понимания, смешанного с настороженностью. — Ты хочешь сказать, что.. — Чем меньше нас будет оставаться, тем вероятнее, что наши три голоса станут решающим большинством, — Кэ Сюнь нервно покрутил в пальцах сорванную ветку. — Кого мы выберем — тот и умрёт. Все прекрасно осознают, насколько Му Ижань компетентен. Худший сценарий для них — если наша троица выживет под его руководством, в то время как все остальные будут продолжать выбывать. В финале, во время решающего голосования, умирать будут только "чужаки". Разве не станут они бояться такой перспективы? Вэй Дун невольно содрогнулся, почувствовав холодок по спине. — Да. До чёртиков. — В такой ситуации "остальные" неизбежно начнут воспринимать нас как врагов, — Кэ Сюнь с силой ткнул веткой в кору дерева. — Думая стратегически, они решат, что ни в коем случае нельзя позволить всем троим дожить до финала. Иначе они сами превратятся в беззащитных овец на заклании. Поэтому они, скорее всего, воспользуются текущим моментом, пока их ещё много, а влияние наших голосов относительно невелико, чтобы устранить кого-то из нашей команды. Если нас останется двое, уровень угрозы значительно снизится. Вэй Дун выругался сквозь зубы: — Чёрт возьми! Кэ Сюнь методично постучал веткой по стволу, будто отбивая такт своим мыслям. — На тот момент Лю Юйфэй и тот продавец лепёшек уже проголосовали против Му Ижаня. Это был идеальный момент для развала нашей команды. — Если хотя бы один из оставшихся троих присоединился к ним, даже при том что мы втроём проголосовали бы за другого, голоса разделились бы, и Му Ижань всё равно мог погибнуть. — А если бы двое из троих проголосовали против него — смерть была бы неизбежна. Таким образом, шансы Му Ижаня были крайне невелики. В то же время вероятность гибели кого-то другого была мизерной. — И всё это — из-за существования нашей сплочённой команды. Это создаёт чудовищное давление на остальных. Если оставить всё как есть, это неминуемо заставит их объединиться против нас. — Поэтому я выбрал тактику стратегического отступления — воздержался. Я знал, что ты последуешь моему примеру. Когда двое из трёх членов команды устраняются из голосования, давление резко падает на остальных. Они перестают воспринимать нас как непосредственную угрозу, требующую немедленного устранения. — Более того, учитывая выдающиеся способности Му Ижаня, они будут заинтересованы в том, чтобы он вёл их к выходу из картины. Пока их выживание не гарантировано, они не станут бездумно устранять своего лучшего стратега. — Таким образом, мой выбор воздержания — это защита через капитуляцию. Гарантия того, что никто из нашей команды не погибнет сегодня. Гениально, не правда ли? Вэй Дун стоял с открытым ртом, медленно переваривая этот витиеватый анализ. Наконец он поднял глаза и с акцентом произнёс: —...Ты развёл целую теорию заговора, но по факту просто хотел спасти шкуру Му Ижаня! Кэ Сюнь игриво приподнял бровь: — А разве спасти его — не значит спасти наши собственные шкуры? Вэй Дун почесал затылок, явно не удовлетворённый таким упрощением. —...Ладно, допустим. Но если рассуждать дальше: Му Ижань уже выложил все имеющиеся у него зацепки. Если мы сегодня не найдём подпись, завтра его могут запросто исключить? Ведь он больше не приносит практической пользы.. Кэ Сюнь отрицательно покачал головой, его взгляд стал проницательным: — Ты что, думаешь, он идиот? Как ты считаешь, почему он оставил нас здесь, а сам повёл всех остальных в деревню? Вэй Дун беспомощно развёл руками: — Ну почему? — Очевидно же — он демонстрирует свою незаменимость, — Кэ Сюнь бросил задумчивый взгляд на окутанную серым туманом деревню, где едва угадывались силуэты их спутников. Проведя всё утро в бесплодных поисках на деревьях, Кэ Сюнь наконец спустился вниз. Он присел на корточки рядом с Вэй Дуном, смахивая пот со лба. Оба молчали, обдумывая следующий шаг. — Я начинаю думать, что подписи нет на этих лицах, — наконец нарушил молчание Кэ Сюнь, потирая подбородок. — Они слишком уж бросаются в глаза. Обычно все сразу подозревают, что подпись спрятана в каком-нибудь странном месте. Если бы она действительно была здесь, эти рожи были бы равносильны огромной неоновой вывеске с надписью "ИЩИТЕ ЗДЕСЬ". — Логично, — Вэй Дун тяжело вздохнул, его плечи опустились. — И где же тогда, по-твоему, может быть эта чёртова подпись? Кэ Сюнь бросил на него оценивающий взгляд. — Эй, ты же графический дизайнер, не? Это твоя профессиональная область. Неужели не можешь проявить экспертизу хотя бы раз? Вэй Дун всплеснул руками: — Да я же изучал современный дизайн, а не традиционную китайскую живопись или технику масла! — Он сгорбился, и его голос приобрел горькие нотки. — Всё, чему я учился, всё, что знаю — абсолютно бесполезно в этой дьявольской ловушке. Когда я думаю, сколько сил потратил на учёбу, сколько бессонных ночей провёл за проектами.. И теперь мне предстоит сгинуть в какой-то проклятой картине, даже не понимая, как это работает. Вся моя жизнь — одна сплошная абсурдная шутка. Кэ Сюнь промолчал, глядя куда-то вдаль. Их ситуации были несопоставимы. Кэ Сюнь был одиноким волком в этом мире — да, он боялся смерти, но если бы она пришла, за ним не осталось бы никого, кто бы скорбел. У Вэй Дуна же были родители, возможно, братья или сёстры. Даже если его родителям не требовалась бы финансовая поддержка в старости, мысль о том, что их единственный сын исчез без вести, будет терзать их до конца дней. — Доктор говорил, что все жители деревни носят фамилию Ли, да? — неожиданно спросил Кэ Сюнь, меняя тему. Вэй Дун кивнул, протирая очки: — Ага. Наверняка все они — потомки одного предка. Судя по масштабам деревни, они как минимум все троюродные братья. — Тогда... получается, они все женаты на близких родственницах? — Кэ Сюнь скривился. Вэй Дун фыркнул: — Ого, а тебе-то какое дело, мистер "я-предпочитаю-мужчин"? Кэ Сюнь серьёзно посмотрел на него: — Дети от близкородственных браков часто рождаются с генетическими отклонениями. Вэй Дун отмахнулся: — Спасибо за лекцию по биологии. У меня, к счастью, нет кузин. Кэ Сюнь продолжил, не обращая внимания на шутку: — То существо, что вылезло из гроба прошлой ночью — классический пример генетического уродства. Вэй Дун резко поднял голову: — Ты считаешь… это было результатом инцеста в той семье? Кэ Сюнь задумчиво почесал щёку: — Конечно, в реальной жизни такие уродства встречаются редко, но мы же внутри художественного произведения. Здесь законы биологии могут быть преувеличены ради драматического эффекта. В конце концов, разве искусство не основано на преувеличениях? Вэй Дун согласно кивнул: — Точно. Художники часто гипертрофируют детали, чтобы усилить впечатление или подчеркнуть идею. Кэ Сюнь задумчиво потирал подбородок, его брови были нахмурены: — Главный "герой" этих похорон — генетический урод. Что художник пытался этим сказать? У него весьма специфический взгляд на мир. Вэй Дун поёрзал на месте: — А кто вообще этот художник? Кэ Сюнь на мгновение задумался, затем его глаза расширились: — Му Ижань говорил, что его зовут... чёрт подери! Вэй Дун насторожился: — Что такое? Кэ Сюнь медленно повернулся к нему, его голос стал тише: — У художника фамилия тоже Ли. _________ Поддержать переводчика: 2202206740572834