Картины ужаса (fordriska)

Глава 22. Когда-то солнечный юноша — Чёрт подери! — Вэй Дун с силой швырнул билет на пол и принялся яростно топтать его ногами. — Я могу его порвать?! Да?! Скажите, могу я его наконец разорвать к чёртовой матери?! Доктор Цинь покачал головой с невозмутимым выражением лица, его голос звучал методично и бесстрастно: — Если уничтожишь билет — умрёшь в реальной жизни. Причём смерть будет трагической, неестественной и/или исключительно мучительной. Гарантированно. Вэй Дун тут же нагнулся, подобрал злосчастный билет и захихикал нервным, срывающимся смехом. В его голосе явственно проступили отчаяние и беспомощность, словно у загнанного в угол зверька. Кэ Сюнь тем временем сунул свой билет обратно в карман джинсов и повернулся к Му Ижаню. И только тогда он с изумлением осознал, что этот важный босс был одет в элегантный, идеально сидящий по фигуре пиджак от дорогого костюма, но нижняя часть его тела... была прикрыта лишь парой обтягивающих трусов. Кэ Сюнь: «...» Точно, он же действительно стащил с того штаны в самый последний момент перед выходом из картины. Теперь стало совершенно понятно, почему босс смотрел на него взглядом, полным смертоносного холода — будто собирался живьём проглотить, не пережёвывая, а потом ещё и посолить для верности. — Кхм, — Кэ Сюнь сделал шаг вперёд, стараясь говорить максимально миролюбиво и даже заискивающе. — Босс, полностью признаю свою вину. Давайте так: вы прикроетесь пиджаком, а я немедленно вызову такси к чёрному входу. Мы с Дун-цзы вас лично проводим до машины. Вы, случайно, не в этом городе проживаете? Босс Му продолжил сверлить его ледяным взглядом, не удостоив ответом, но его пальцы слегка подрагивали — явный признак сдерживаемой ярости. — Не из этого города? Тогда, может, сначала ко мне? У меня буквально в пяти минутах ходьбы. Сможете переодеться в мои вещи, ладно? — Кэ Сюнь бросил многозначительный взгляд на Вэй Дуна, умоляя о поддержке. Тот моментально подхватил, закивав с преувеличенным энтузиазмом: — Точно-точно, босс! В отель в таком виде — никак, народу везде тьма-тьмущая. Ко мне — не вариант, родители дома и будут задавать кучу вопросов. А у Кэ-эр живёт один-одинёшенек, так что свидетелей — ноль. Там и помыться можно в своё удовольствие, и переодеться. Мы же, босс, сколько времени в той чёртовой картине провели — везде ползали, по всей возможной грязи. Вы же, я смотрю, человек исключительной чистоплотности. Вряд ли вам понравится терпеть до самого возвращения домой, чтобы просто элементарно принять душ, верно? Похоже, эти слова попали в самую точку. Брови Му Ижаня едва заметно дрогнули, а губы сжались в тонкую ниточку, но он так и не произнёс ни слова возражения. Кэ Сюнь украдкой выдохнул с облегчением и повернулся к доктору Циню, который стоял в стороне, наблюдая за этой сценой с лёгкой улыбкой: — А вы куда направляетесь? Может, тоже ко мне заглянете? Доктор Цинь лишь мягко улыбнулся и покачал головой, поправляя очки: — Нет, я поеду домой. Я тоже не местный, но если сейчас куплю билет, то успею добраться до ночи. Так что сегодня не останусь. В любом случае, — его взгляд скользнул по билету в руке с многозначительным выражением, — мы ещё обязательно увидимся. Берегите себя, господа. С этими словами он первым направился к выходу из выставочного зала, его шаги были медленными и усталыми, будто после долгой изматывающей болезни. Продавец цзяньбинов и Ма Чжэньхуа по-прежнему сидели на полу в одинаковых позах — оба в лужах собственной мочи, распространяя вокруг стойкое амбре животного страха. — Эй, хозяин цзяньбинов, — Вэй Дун наклонился и поднял продавца за плечо, стараясь говорить как можно мягче. — Что случилось — то случилось. Лучше прими это как есть. Иди домой, прими горячий душ, отдохни как следует. И, ради всего святого, не делай глупостей, ладно? В этот раз пронесло, но в следующий... — он глотнул, лицо внезапно посерьёзнело, — в следующий раз мы можем не выкарабкаться. Всё зависит только от нас самих. Иди. Продавец покорно заморгал покрасневшими глазами, словно марионетка, и, не сопротивляясь, позволил вывести себя из зала — его движения были механическими и безжизненными, будто у зомби. На Ма Чжэньхуа никто даже не взглянул — он так и остался сидеть в своей луже, бормоча что-то невнятное. Кэ Сюнь осторожно попытался взять Му Ижаня за локоть, но тот резко дёрнулся, отстранившись с таким выражением лица, будто его укусила змея. Холодным, отточенным движением он снял пиджак и обернул его вокруг бёдер, искусно скрестив концы на талии. Кэ Сюнь многозначительно кивнул Вэй Дуну, поручив тому срочно вызвать такси, и втроём они крадучись выскользнули через служебный выход, стараясь не привлекать внимания. Едва они ступили на улицу, как на них обрушился настоящий ливень. Вэй Дун недоумённо поднял брови, глядя на потоки воды: — Когда мы заходили в картину, тоже дождь шёл. Неужели всё ещё идёт? Эй, дядя, — он обратился к водителю такси, который как раз подъезжал, — дождь уже несколько дней не прекращается? Таксист покосился на него через плечо, будто на ненормального, и буркнул: — Парень, ты что, с луны свалился? Дождь сегодня первый раз за последнюю неделю. — Что? — Вэй Дун раскрыл рот для возражения, но Кэ Сюнь резко ткнул его локтем в ребро, заставив моментально замолчать. Достав телефон, Кэ Сюнь с удивлением обнаружил, что дата и время полностью совпадают с моментом их попадания в картину — будто время застыло. — В картине время течёт иначе? — шёпотом спросил он, наклоняясь к Му Ижаню, стараясь не разозлить босса ещё больше. Тот лишь презрительно сморщился, явно не собираясь утруждать себя ответами на столь очевидные вопросы. — Или... — Кэ Сюнь задумался, потирая подбородок, — в реальности время просто остановилось в момент нашего входа в картину. Он снова достал билет, внимательно вглядываясь в дату следующего "сеанса" — тринадцать дней. Целых тринадцать дней передышкы... _____ Квартира Кэ Сюня располагалась в новом жилом комплексе в самом центре города, построенном всего два года назад. Он приобрёл её после продажи родительского дома — слишком много воспоминаний... Небольшая площадь, минимум мебели — самым массивным предметом интерьера неожиданно оказалась широкая двуспальная кровать в спальне, застеленная металлически-синим одеялом, небрежно скомканным у изножья, и украшенная аж тремя подушками разного размера. Кэ Сюнь порылся в шкафу и протянул Му Ижаню свежий комплект одежды, стараясь выглядеть максимально невинно: — Придётся потерпеть. У меня только спортивная и повседневная одежда. Деловых костюмов, увы, не водится. К его удивлению, Му Ижань без возражений принял одежду, но его следующая фраза прозвучала как ледяной ультиматум: — Выйди. — Сначала хочешь помыться? — уточнил Кэ Сюнь, стараясь говорить как можно нейтральнее. Му Ижань молча прошёл мимо него, направляясь к двери ванной — его осанка и выражение лица были красноречивее любых слов. Услышав решительный щелчок замка, Кэ Сюнь почесал затылок и потянулся, с хрустом расправляя плечи после всех перенапряжений. Он оглядел свою скромную, почти пустую квартиру. Всё казалось нереальным — слишком обыденным и мирным после пережитого кошмара в той странной картине. На самом деле, с тех пор как он из обычного ребёнка из полной, любящей семьи превратился в одинокого сироту, вся его жизнь напоминала какой-то плохой, бесконечный сон. Как и его квартира — пустая, безликая, монотонная и холодная, несмотря на солнечные блики, играющие на полированном полу. Кэ Сюнь горько усмехнулся этому наблюдению и направился на кухню, чувствуя, как подкатывает усталость. Когда Му Ижань наконец вышел из ванной, его ждал неприятный сюрприз — одежда, аккуратно оставленная снаружи, бесследно исчезла. Даже нижнее бельё таинственным образом испарилось. Его брови сдвинулись в опасную линию, а на лбу чётко обозначилась вздувшаяся вена — верный признак предельного раздражения. Стиснув зубы до хруста, он нехотя облачился в предложенный комплект — просторную белую футболку с вызывающей надписью и светло-серые спортивные штаны свободного кроя. В зеркале отразился совершенно незнакомый человек — расслабленный, почти домашний, лишённый привычной строгости и холодного величия. Му Ижань провёл пальцами по ещё влажным волосам, откинув их назад изящным движением, и пристально вгляделся в своё отражение, чувствуя, что что-то не так. Белая футболка делала его похожим на неопытного студента-первокурсника? Он нахмурился, сделав взгляд более жёстким и пронзительным, но эффект не изменился. Минуту спустя он наконец понял — проблема была в крупной чёрной надписи на футболке, которая в зеркале читалась как откровенное "hctib A mA I". В этот момент он физически ощутил, как у него на лбу с характерным щелчком лопнула вена, а кровь прилила к лицу. С лицом, застывшим в ледяной маске бешенства, Му Ижань распахнул дверь ванной с такой силой, что та чуть не отлетела с петель. Его взгляд скользнул по пустой гостиной с белым деревянным полом, где хаотично валялись несколько бесформенных пуфов, словно нарочно отражая неорганизованный характер хозяина. Из кухни доносились звуки готовки и лёгкое посвистывание. Му Ижань направился туда, его шаги были бесшумными, но полными смертоносной решимости. Через стеклянную дверь в чёрной раме он увидел Кэ Сюня: тот, одной рукой помешивая что-то в кастрюле, другую лениво засунул в карман штанов, беззаботно напевая под нос какую-то бесшабашную мелодию, совершенно не подозревая о надвигающейся буре. Этот человек умел готовить? Как будто почувствовав взгляд Му Ижаня, Кэ Сюнь обернулся. Сначала он, казалось, был ошеломлен, вскоре после этого улыбнулся. Сочетание этого ледяного выражения лица и молодежной одежды было действительно слишком милым. Видя, что выражение лица Му Ижаня выглядит не очень хорошим, Кэ Сюнь очень тактично принял подобающий вид. Он подбежал, чтобы открыть дверь, и сиял невинной улыбкой. — Ты голоден? Я приготовил жареный рис с кокосовым карри. Скоро будет готов. Можешь отдохнуть. Вода в кулере была заменена вчера, так что можешь пить. Заметив, что Му Ижань все еще смотрит на него, как на мертвеца, Кэ Сюнь подумал мгновение и добавил: — Если тебе не нравится пить простую воду, под кулером есть растворимый кофе и пакетированный молочный чай. В холодильнике есть кола и зеленый чай. Если тебе ничего из этого не нравится, я могу сходить купить тебе Nutri-Express в магазине на первом этаже? Вена на лбу Му Ижаня снова начала пульсировать. Кэ Сюнь попытался прочитать язык тела собеседника. Он поспешно закрыл стеклянную дверь. — На кухне много дыма. Может, ты пока пойдешь в гостиную? — Одежда, — холодно выдавил Му Ижань сквозь зубы. — А, я положил твою одежду в мешки для одежды. Я собирался отнести ее в химчистку. Ты носил ее в картине несколько дней. Хорошо бы смыть всю неудачу. — Закрыв дверь, Кэ Сюнь вернулся к плите, чтобы продолжить жарить рис. Му Ижань не хотел продолжать нести чушь с ним. Он направился в спальню. Он открыл белый встроенный шкаф. Внутри висели предметы одежды всех цветов, он перебрал их все и понял, что это действительно все спортивные или повседневные вещи. Большая часть шкафа была занята футболками, джоггерами и худи. Му Ижань выбрал белую футболку только с логотипом бренда спереди и переоделся. Затем он засунул ту, что был на нем раньше, в шкаф. Он уже собирался закрыть дверцу шкафа, когда заметил несколько кривых фотографий, приклеенных к внутренней стенке шкафа. Он взглянул на них. Большинство фотографий были с Кэ Сюнем. Там были фотографии вызывающего, непокорного Кэ Сюня в подростковом возрасте, фотографии молодого, симпатичного малыша Кэ Сюня и фотографии невинного и очаровательного Кэ Сюня в детстве. Другие люди на фотографиях были его родителями или друзьями. Иногда там были также его кошки и собаки. Каждая фотография была наполнена жизнью и счастливой, беззаботной атмосферой. Это было совершенно не похоже на квартиру, в которой он жил сейчас. Му Ижань уставился на фотографии, на которых были родители Кэ Сюня. Внешность Кэ Сюня была смесью лучших черт его родителей. Его глаза были яркими, а черты лица четко очерченными. В детстве он был очаровательным. В подростковом возрасте он был красивым. В молодости он был прекрасным. Му Ижань также нашел фотографию Кэ Сюня с глупой улыбкой и медалью на шее. Казалось, эти фотографии должны были подтвердить его предыдущие мысли. На фотографии была подпись ручкой: «Я - это я, парень, чья внешность достойна золотой медали. - Кэ Сюнь.» «...» Му Ижань закрыл глаза, которые были вынуждены увидеть это ужасное зрелище. Он уже собирался закрыть дверцу шкафа, когда ему не повезло увидеть подпись на фотографии Кэ Сюня, делающего стойку всадника: «Мир действительно удивителен, раз смог создать такое красивое создание, как я. - Кэ Сюнь.» В тот момент, когда красивое создание Кэ вынес из кухни две миски жареного риса с кокосовым карри, он увидел Му Ижаня, смотрящего в французские окна. Пасмурное небо было красивым. Тонкие лучи золотистого света пробивались сквозь серые облака. Дождь падал из-под облаков, и радуги уже начали появляться по всему городу. Дождь придавал серебряным зданиям города хипстерское ощущение. — Вид неплохой, — Кэ Сюнь вытянул ногу и вытащил низкий столик из-за пуфов, поставив тарелки. — Я выбрал жить на самом верхнем этаже, потому что здесь лучший вид. Давай есть. — Затем он достал бутылки зеленого чая, которые держал под мышками, и поставил их тоже. Му Ижань повернулся к нему лицом. Кэ Сюнь боялся, что другой продолжит «надевать затычки в уши¹». Он указал на жареный рис и сказал: — Каждое зернышко было тщательно отобрано. Если ты не будешь есть, я выброшу все это. Му Ижань безэмоционально подошел. Как только его ягодицы коснулись поверхности пуфа, он провалился внутрь. За секунду он перешел от прямого сидения к лежанию. Это была очень правильная «пекинская расслабленная поза». Му Ижань: «...» Когда он увидел, что выражение лица босса стало холодным, Кэ Сюнь сразу же улыбнулся и попытался его успокоить. — Это потому, что у меня редко бывают гости. Мои друзья всегда падают на пол и лежат парализованные, как только заходят. Я настолько ленивый, что ненавижу тот факт, что не могу писать лежа, поэтому никогда не покупал нормальный диван. Просто потерпи пока. Обычно, если я один, я даже не утруждаюсь пуфами, я просто сажусь на пол. Му Ижань заставил себя терпеть. С большим трудом ему удалось сесть прямо на пуфы, с мрачным выражением лица он взял ложку из своей миски. Креветки, треска, сушеные гребешки, зеленый перец, красный перец - все было смешано с золотистым кокосовым карри. Миска была наполовину заполнена карри, а другая половина - рисом. Это выглядело и пахло аппетитно. — Как? Вкусно? — сиял Кэ Сюнь, сидевший напротив. Спустя долгое время Му Ижань ответил: — Мм. Автор хотел бы сказать: hctib A mA I – отраженная версия из зеркала «I am a bitch» написано на футболке. Переводится как "Я Сука" Надевать затычки в уши – не слушать/игнорировать ______ Поддержать переводчика: 2202206740572834