Картины ужаса (fordriska)

Глава 24. Корги и Муни Кэ Сюнь отодвинул телефон от уха и рассмеялся в микрофон: — Тогда увидимся в следующей картине. Так ему не пришлось бы слышать, как другой человек говорит ему "до свидания". После окончания разговора Му Ижань получил SMS. В сообщении был указан WeChat ID Кэ Сюня. Однако адрес так и не был прислан. Было очевидно, что он ждал, когда Му Ижань сам добавит его в WeChat. Му Ижань долго смотрел на последовательность цифр с мрачным выражением лица. Но в конце концов всё же неохотно добавил собеседника. Аватарка этого человека представляла собой один глаз — собственный глаз Кэ Сюня. Контраст между чёрным и белым был очень чётким. Глаз казался улыбающимся, с явно приподнятым внешним уголком. Присмотревшись к зрачку, Му Ижань заметил, что внутри что-то было. Он нажал на фото и увеличил его. В результате перед ним появилась фраза: "Что уставился на меня?" Му Ижань: "..." Имя пользователя также было "Корги". Му Ижань: "..." Сообщение от "Корги" пришло мгновенно: [Мой бог Муни! Чмок-чмок!] Муни: [Адрес.] Корги: [)))8.] Муни: [)))1.] Корги: [)))10.] Муни: [)))4.] (Это голосовые сообщения: ))) знак звука, цифры – количество секунд) Корги: [Ладно, позже вышлю тебе наши местные деликатесы.] Муни: [Не надо.] Корги: [Счастливого пути, сэр. Заходи ко мне почаще.] (Я не совсем уверена, на что это ссылается. Единственная отсылка, которая приходит на ум, — это фильм «Прощай, моя наложница». В любом случае, похоже, что Кэ Сюнь троллит и ведёт себя как наложница или проститутка, или что-то в этом роде) В последний момент перед выходом из чата Му Ижань заметил, что аватарка Корги изменилась. Теперь это был простой рисунок человека. На следующее утро Вэй Дун пришёл к Кэ Сюню. — И? Думал, застану вас двоих в постели. Почему ты один? — Вэй Дун стянул одеяло с Кэ Сюня, обнажив полуголого одинокого пса. Кэ Сюнь натянул одеяло обратно, закутался и пробормотал: — Отвали. — Чего дуешься? Вставай, — пнул его Вэй Дун. Кэ Сюнь сел, взъерошив волосы: — Чего тебе надо? Вэй Дун выглядел встревоженным: — О чём речь? Быстрее вставай, нам нужно придумать план. Осталось всего двенадцать дней. Неужели нам правда придётся снова идти в картину? Кэ Сюнь зевнул: — Говоришь, будто у нас есть выбор. Вэй Дун замер, затем вздохнул: — Упорство и труд всё перетрут. А вдруг способ есть? Кэ Сюнь поднял на него взгляд: — Даже Босс Му и доктор Цинь не смогли найти способа избежать попадания в картины. Ты правда думаешь, что такие двоечники, как мы, смогут то, что не удалось им? Вэй Дун дёрнул себя за волосы: — Я не хочу сдаваться! Вчера, когда я вернулся домой и увидел маму, я бросился к ней. Я не могу оставить маму, даже если она ударила меня так сильно, что я почувствовал, будто зубы вылетели... Я не осмелился рассказать им о картине. Боялся, что они решат, будто их сын спятил. Я долго не мог заснуть. Писал им прощальное письмо и плакал. Я не хочу умирать, Кэ! Я ещё не насладился жизнью сполна! У меня даже девушки никогда не было! Кэ Сюнь, опустив голову, переоделся. Умывшись в ванной, он направился на кухню. Вэй Дун последовал за ним. Он смотрел, как Кэ Сюнь разогревает молоко, жарит яйца и нарезает ветчину, и бормотал: — Глядя на тебя сейчас, я понимаю, как прекрасна обычная жизнь... Чем больше думаю, тем меньше готов с этим мириться. Почему именно я был выбран...? — Я думаю, всему есть причина, — Кэ Сюнь убрал волосы и начал нарезать хлеб. — Но причина, возможно, кроется внутри картины. Пока мы были только в одной картине и ничего не знаем о других. Сейчас мы не можем найти связей или подсказок. Так что вместо жалоб лучше проявить инициативу. Подумаем, как безопасно выбраться из следующей картины. Возможно, в следующий раз нас ждёт прорыв. — Ты прав, — Вэй Дун заставил себя взбодриться. — Но как нам подготовиться к следующей картине? Мы даже не знаем, о чём она будет. Кэ Сюнь закончил делать два простых сэндвича. Он положил один на тарелку и протянул Вэй Дуну, затем сел за стол. — После завтрака пойдём искать продавца цзяньбинов. Можем собраться вместе и обсудить идеи — всё равно в картине мы встретимся. Однако на привычном месте продавца цзяньбинов они не нашли. — Этот парень психологически неустойчив. Наверное, взял пару дней отдохнуть, — сказал Вэй Дун. Кэ Сюнь спросил у других продавцов завтраков и снеков номер телефона продавца цзяньбинов и позвонил ему. Никто не ответил. — Кто-нибудь знает, где он живёт? — спросил Кэ Сюнь. Продавец блинчиков с яйцом указал направление: — Он снимает жильё в районе Счастья. — Спасибо, — Кэ Сюнь позвал Вэй Дуна, и они поспешили в район Счастья. Они спросили у охранника, в каком здании живёт продавец цзяньбинов, и вскоре нашли нужную дверь. Они долго стучали, но никто не открывал. Внезапно выглянул сосед: — Не трудитесь. Дома никого нет. Кэ Сюнь: — Вы не знаете, куда он ушёл? Сосед: — Его забрали люди из психиатрической больницы. Вэй Дун ахнул: — Психиатрической больницы? Сосед: — Да. Всё было нормально, но он внезапно сошёл с ума. Начал крушить вещи и биться головой о стену. Рыдал так сильно, что казалось, из глаз пойдёт кровь. Чуть не столкнул жену с балкона. Вэй Дун и Кэ Сюнь переглянулись. Кэ Сюнь спросил: — А где сейчас его жена? Сосед: — Она поехала с ним в психиатрическую больницу оформлять документы. Видимо, ему придётся лежать там долго. Врач сказал, что случай тяжёлый. Возможно, его вообще не выпишут. Спустившись вниз, Вэй Дун с ужасом в глазах спросил: — Думаешь, это последствия картины? Может, и мы внезапно сойдём с ума? Кэ Сюнь достал телефон и набрал номер. После трёх гудков ему ответили: — Босс, продавец цзяньбинов сошёл с ума. Ты знаешь, почему? Вэй Дун уставился на Кэ Сюня широко раскрытыми глазами. Му Ижань, похоже, задумался: — Вероятно, это ограничение 'картины'. Если мы рассказываем о своём опыте в картинах или раскрываем информацию о мире внутри них посторонним, они решат, что мы сумасшедшие. Поэтому 'картина' просто заставляет нас сойти с ума по-настоящему. Последствие нарушения её правил — быть доведённым до смерти безумием. Кэ Сюнь замолчал. —...Чёрт. Картина отлично использует это правило цензуры. Му Ижань спокойно сказал: — Поэтому, пишите ли вы прощальное письмо или завещание, не упоминайте картины перед посторонними. Это бесполезно. Услышав это, Вэй Дун вздохнул: — Она заставляет нас страдать в молчании. — Есть что-нибудь ещё? — спросил Му Ижань. Кэ Сюнь огляделся по сторонам, затем понизил голос: — Босс, раз ты часто ездишь за границу, как думаешь, сможешь раздобыть пару стволов? В трубке раздался смешок Му Ижаня. В его голосе слышались одновременно насмешка и невольная досада. — Бесполезно. Они теряют свои функции. Я пробовал во второй картине. После попадания внутрь оружие становилось совершенно бесполезным. — Причём не только пистолеты. Со всеми видами оружия та же история. Однажды Цинь Ци принёс острый хирургический скальпель. Мало того что его лезвие затупилось, так оно ещё и стало толщиной в пять-шесть сантиметров. Превратился в бесполезный кусок железа. — К тому же есть проблема с прохождением контроля безопасности в галерее. Независимо от того, прячешь ты запрещённый предмет на себе или в сумке, пронести его не получится. — Даже обычные предметы быта теряют часть функциональности внутри картины. Возьмём, к примеру, наши мобильные телефоны. Обычно их можно использовать только для проверки времени или в качестве фонарика. Это зависит от исторического периода, в котором происходит действие картины. Иногда может работать камера или музыкальный плеер. — Насчёт того, как изменяются другие предметы внутри картины — можешь поэкспериментировать сам. Закончив разговор, Кэ Сюнь развёл руками. — Что ж, значит этот вариант отпадает. Может, нам стоит пойти учить заклинания к даосским монахам с горы Мао? Вэй Дун задумался над этим вопросом. — Запрещённые предметы пронести нельзя, но что насчёт других полезных вещей? Например, телефоны, палатка, еда, верёвки и тому подобное. Как думаешь? Кэ Сюнь рассмеялся: — Разве ты видел у Му Ижаня или доктора Циня что-то подобное в прошлой картине? Вэй Дун замялся: — Вроде нет. Кэ Сюнь продолжил: — Я думаю, во-первых, 'картина' не даст нам умереть от голода. Иначе зачем создавать все эти ужасные существа, чтобы убивать нас? Можно было бы просто запереть нас в комнате без окон и дверей без еды — и всё. Зачем тратить силы на всю эту мишуру? Что касается палатки — разве она не будет обузой в смертельно опасной ситуации? Опытные люди знают, как адаптироваться. Поэтому они ничего лишнего не берут. Вэй Дун вздохнул: — Ну, я не эксперт. Я просто хочу вкусно поесть перед смертью. В следующую картину точно возьму шоколад и вяленое мясо. Двенадцать дней спустя Кэ Сюнь и Вэй Дун, нагруженные рюкзаками с едой, снова стояли в третьем выставочном зале галереи "Длинная Река". После попадания в картину они с удивлением обнаружили, что все их приготовления с провизией оказались напрасными. Процесс попадания во вторую картину повторил предыдущий опыт: сначала погас свет, затем появилось таинственное свечение, высветившее одно из полотен на стене выставочного зала. Перед тем как его затянуло в картину, Кэ Сюнь изо всех сил старался держать глаза открытыми, чтобы разглядеть её содержание. Ему мелькнуло лишь расплывчатое изображение растений и цветов, среди которых выделялась пара узких глаз с опущенными веками, излучающих доброту и счастье. Кэ Сюню потребовалось много времени, чтобы снова открыть глаза — настолько резким был переход из тёмного выставочного зала галереи в ослепительно яркое пространство. Вокруг простирались бескрайнее голубое небо с облаками и горный склон, покрытый травой. И всё это залито слепящим солнечным светом. Это место напоминало священную местность, которая могла бы привлекать толпы туристов. На мгновение разум Кэ Сюня оказался пуст. Он психологически готовился увидеть что-то зловещее и ужасающее. Такой резкий смены декораций он никак не ожидал. Он повернулся к стоящему рядом Вэй Дуну. Оба застыли на месте в полном недоумении. —...Какого чёрта..— выдавил из себя Вэй Дун, не отрывая глаз от Кэ Сюня. На обоих были надеты потрёпанные, дырявые одежды. — Значит, в этот раз мы нищие? — Вэй Дун окинул взглядом свою одежду, напоминавшую не то платье, не то робу. — Выглядит как мантия Гэндальфа Серого, не находишь? Пока Кэ Сюнь размышлял о том, из какой эпохи эти наряды, вдалеке раздался голос: — Идите сюда. Повернувшись на голос, он увидел доктора Циня. Мужчина постарше был одет в подобную одежду и сидел на большом валуне. Вокруг него стояло несколько человек. Помимо Ма Чжэньхуа, пережившего с ними прошлую картину, было несколько незнакомых лиц. Все они выглядели напуганными и растерянными. Кэ Сюнь и Вэй Дун направились к группе. Сначала они внимательно осмотрели новичков. Среди них были две девушки лет восемнадцати-девятнадцати — одна высокая и худая, другая полноватая и невысокая. Высокая девушка с длинными волосами была хороша собой. Сейчас её миловидное личико было смертельно бледным, а в глазах стояли слёзы. Девушка в очках с чёрной оправой выглядела заурядной. Её глаза были пустыми — видимо, от пережитого шока. Кроме них был парень лет двадцати с небольшим, яростно колотящий по своему телефону. И ещё — семья из трёх человек: супруги лет сорока с ребёнком, похожим на ученика средней школы. Кэ Сюнь нахмурился, и внутри него вспыхнула ярость. Ребёнок. Среди них был ребёнок! — Чёрт возьми! — Кэ Сюнь не смог сдержаться и пнул ближайший камень. Его вспышка напугала новичков, заставив их вздрогнуть и нервно обернуться в его сторону. Примечание: Ник Му Ижаня – Mooney, в не Money (деньги), поэтому его ник был оставлен "Муни", не знаю, есть ли дословный перевод этого слова... ______ Поддержать переводчика: 2202206740572834