Картины ужаса (fordriska)

Глава 33. Дьявол или Бог? После смерти Ма Чжэньхуа в живых осталось всего одиннадцать человек. Независимо от того, каким будет сегодняшнее требование к количеству людей в палатках — два, три или четыре человека — кто-то неизбежно окажется лишним. Это означало, что как минимум один человек умрёт этой ночью! Более того, сегодня должен был добавиться новый критерий отбора. Но кто мог знать, каким он окажется? Никто не мог с уверенностью сказать, соответствуют ли они этому критерию или нет. Никто не понимал, какие действия следует предпринимать, а какие — избегать. Эта неопределённость висела над ними тяжёлым грузом страха, сдавливая сознание и парализуя волю. Сегодняшнее задание оставалось прежним: найти подношения из списка, который предоставил тот средних лет мужчина. После завтрака Му Ижань, Кэ Сюнь и Вэй Дун отправились в северном направлении. На севере простиралась горная гряда. Все вершины были покрыты толстым слоем снега, а отражённый от него свет слепил глаза. Однако, внимательно присмотревшись, Кэ Сюнь осознал, что этот свет был точно таким же, как и в первый день — это не был настоящий солнечный свет. У него не было видимого источника, он просто рассеивался повсюду, создавая неестественное освещение. Голубое небо над их головами казалось бескрайним, но когда они поднимали взгляд, возникало странное ощущение, будто в его глубинах скрывается что-то огромное и невидимое. Пространство казалось более тесным, чем в первый день, будто небесный свод медленно, но неуклонно опускался вниз. Создавалось впечатление, что небо буквально давит на них всей своей массой. Кэ Сюню внезапно стало трудно дышать. Это было ужасное чувство. Несмотря на то, что они находились на просторном нагорье Ганьсюн с его бескрайними просторами, он испытывал настоящую клаустрофобию. Кэ Сюнь инстинктивно прикрыл рот и нос ладонью, как вдруг почувствовал резкую пульсирующую боль в висках. — Кэ-эр? — Вэй Дун сразу заметил его странное состояние и поспешил поддержать. — Что с тобой? Утреннее недомогание? Кэ Сюнь скривился: — ...Иди ты. Сейчас как вылью на тебя околоплодные воды, будешь знать. — Да ты посмотри на себя, весь белый как мел, — Вэй Дун не мог скрыть беспокойства, разглядывая его бледное лицо. Он крикнул Му Ижаню, который шёл впереди: — Босс, у Кэ-эра, кажется, признаки горной болезни! Му Ижань мельком взглянул на них, медленно подошёл, внимательно изучил лицо Кэ Сюня и совершенно бесстрастно заявил: — Варианта два: либо делаем перерыв, либо возвращаешься в лагерь один. — Ты собираешься продолжать в одиночку? — Кэ Сюнь пристально посмотрел на него. — Время не терпит промедления, — сухо ответил Му Ижань. — Я быстро приду в норму. Дай мне всего пару минут, — Кэ Сюнь наклонился вперёд, делая медленные глубокие вдохи. — Я где-то читал, что при горной болезни нужно давать кислород, — озабоченно сказал Вэй Дун. — Но у нас нет баллонов. Может, сделать искусственное дыхание? При этих словах он многозначительно перевёл взгляд на Му Ижаня. Тот холодно парировал: — Это не горная болезнь. Чистая психосоматика. Он восстановится, как только возьмёт себя в руки. С этими словами он развернулся и продолжил путь, не оборачиваясь. — Настоящий бессердечный тип, — прошептал Вэй Дун Кэ Сюню. — Всё лучше, чем твои идиотские намёки, — Кэ Сюнь выпрямился, отряхиваясь. — Хватит дурачиться. — Это ты сам меня таким избаловал. Если уж искать виноватого в моих выходках, то только тебя. Кэ Сюнь понимал, что тот намекает на его вчерашний эмоциональный срыв. Между настоящими друзьями многое могло оставаться невысказанным. Случайно сорвавшаяся фраза не имела особого значения — они понимали друг друга с полуслова, без лишних объяснений. Таким образом, вся ситуация была исчерпана одним коротким обменом репликами. Вэй Дун, помолчав, спросил: — Ну так в чём дело-то? Какая у тебя психологическая проблема? Почему вдруг психосоматическая реакция? Кэ Сюнь скривился: — ...Психосоматика, блин. Обычная физиологическая реакция на стресс, ясно? Вэй Дун поднял бровь: — Ладно. А что именно вызвало эту твою... реакцию? Кэ Сюнь вздохнул: — ...Чёрт возьми. — Тебе не кажется, — Кэ Сюнь поднял палец, указывая на небо, — что небо и земля здесь неестественно близко? И что небо какое-то... непрозрачное, будто это просто железный лист, выкрашенный в синюю краску? Оно буквально давит на нас. Вэй Дун поднял голову, внимательно посмотрел вверх и после паузы неуверенно покачал головой: — У меня такого ощущения нет. Небо выглядит вполне высоким. Если оценивать это с художественной точки зрения, то оно какое-то... плоское. Нет глубины, будто художник просто залил холст синей краской в один слой, без всяких полутонов и переходов. Скорее проблема в качестве самого холста. — Серьёзно? А мне кажется, будто мы заперты в каком-то крошечном замкнутом пространстве, — Кэ Сюнь уставился в небо, и вдруг его охватило странное, почти параноидальное ощущение — будто за этим искусственным небом кто-то наблюдает за ними. Пока они обменивались этими впечатлениями, им удалось догнать Му Ижаня, который шёл невероятно быстро для горной местности. Даже сложный рельеф и каменистые тропы не могли замедлить его стремительную походку. Пройдя несколько горных перевалов, они вышли на небольшую каменистую равнину, усеянную обломками пород. Посреди неё петлял узкий ручей, берущий начало где-то высоко в заснеженных вершинах. По его берегам зеленела сочная трава и редкие кустарники. — Прямо как заповедный райский уголок. Совсем не похоже на место, где может быть что-то страшное, — заметил Вэй Дун, оглядываясь. — Ты так думаешь? — Кэ Сюнь медленно провёл взглядом по яркому пейзажу. — Мне здесь ужасно не по себе. — Это почему же? — Меня пугает эта... яркость, — сказал Кэ Сюнь. — Тебе не кажется, что всё вокруг какое-то неестественно яркое? — Ну и что в этом странного? Нетронутая цивилизацией природа всегда выглядит ярче и чище, — философски заметил Вэй Дун. — К тому же, мы ведь находимся внутри картины. Возможно, художник просто специально сделал такие насыщенные цвета. — Но если сравнивать с предыдущей картиной, здесь гораздо больше деталей, которые явно указывают на нашу искусственную среду, — задумчиво сказал Кэ Сюнь. — Даже я, абсолютный профан в живописи, вижу, что художник явно перестарался. Всё выглядит до жути фальшиво — и небо, и горы, и ручей, даже трава кажется бутафорской. Вот что меня по-настоящему пугает. Вэй Дун задумчиво почесал затылок: — У тебя, дружище, весьма оригинальное представление о страшном. Я ничего подобного не ощущаю. Пока они обменивались этими наблюдениями, Му Ижань, шедший впереди, вдруг замедлил шаг и остановился у самого ручья, внимательно изучая прибрежную растительность. — Твой предмет обожания, кажется, неравнодушен к ботанике, — заметил Вэй Дун, наблюдая за Му Ижанем. Кэ Сюнь хотел что-то ответить, но в этот момент его внимание привлекли несколько силуэтов, показавшихся вдали. Присмотревшись, он узнал Цинь Ци, Ша Лю и Ли Цзылин. Немного поодаль шли Чжао Дань, Чжоу Бинь и то самое семейное трио. Все они явно направлялись в их сторону. — Похоже, они решили пойти по нашим следам, — заметил Вэй Дун. — Нет, не по нашим, — Кэ Сюнь криво усмехнулся. — Они идут по следу Му Ижаня. Талантливых людей везде ждёт всеобщее признание. К тому моменту, когда Му Ижань закончил осматривать растения, вся группа уже подошла достаточно близко. Обменявшись формальными приветствиями, Цинь Ци первым нарушил молчание: — Сяо Му, я заметил, ты упорно движешься в этом направлении. Удалось найти какие-то зацепки? Остальные члены группы буквально впились взглядами в Му Ижаня, ожидая его ответа. В нынешней ситуации любые намёки на разгадку воспринимались как спасительная соломинка, за которую можно ухватиться в последней надежде на спасение. Когда Му Ижань не ответил сразу, Чжоу Бинь сделал несколько резких шагов вперёд и буквально пронзил его злым взглядом: — Слушай сюда, даже не думай скрывать информацию! Только объединив все наши усилия и знания, мы сможем выбраться отсюда живыми. Полагаю, тебе, как и нам, не по душе такие типы, как Ма Чжэньхуа. Ты прекрасно понимаешь, почему. Ма Чжэньхуа был конченным эгоистом. А эгоистов рано или поздно отвергает любой коллектив. Уверен, ты не хочешь оказаться на его месте. Сегодня вечером нам снова предстоит распределяться по палаткам. Твои действия сегодня напрямую повлияют на то, получишь ли ты нашу защиту ночью. Так что советую хорошенько подумать, прежде чем принимать решения. Кэ Сюнь не смог сдержать громкого смеха: — Ох, да ты просто образец альтруизма! Ну-ка расскажи, каково это было — единолично владеть куском человеческой плоти прошлой ночью? Каково было наблюдать, как с "эгоиста" Ма Чжэньхуа заживо сдирают кожу? Что, увидел в нём своё будущее или проникся симпатией к родственной душе? Чжоу Бинь вспыхнул от ярости и тут же замахнулся на Кэ Сюня, но тот с лёгкостью уклонился и в ответ захватил его руку в жёсткий захват: — Твоя девушка здесь, так что я оставлю тебе лицо. Но запомни на будущее: будь вежливее с людьми. Никто тебе ничего не должен. Твои жалкие угрозы ни на кого не действуют. Коллектив защищает тех, кто действительно может быть полезен, а не пустых болтунов. Лицо Чжоу Биня побагровело от бессильной злобы, но, понимая, что физически не может противостоять Кэ Сюню, он лишь злобно перевёл взгляд на Му Ижаня и сквозь зубы процедил: — Ладно, возможно, я был излишне резок. Но суть ты понял. Лучше делиться информацией — скрывать её бессмысленно. Можешь, конечно, молчать, но не забывай: иногда бездействие приводит к самым ужасным последствиям. Если ты откажешься протянуть руку помощи тому, кто в ней нуждается, это будет равносильно соучастию в убийстве. Ли Цзылин машинально кивнула в поддержку его слов. Остальные члены группы сохраняли напряжённое молчание, не решаясь вступить в спор. Наконец Му Ижань нарушил молчание, и его голос прозвучал холодно и отстранённо: — Изначально я не собирался делиться своими догадками, потому что они вряд ли помогут спасти чью-то жизнь. Напротив, они могут только навредить. Но раз вы так настаиваете... Впрочем, предупреждаю сразу: всё, что я скажу, является лишь моими личными предположениями. Я не могу гарантировать их истинность и уж тем более не несу ответственности за ваши жизни и решения. — Договорились, — язвительно усмехнулся Чжоу Бинь. — Впрочем, ты можешь отказаться от прослушивания, — парировал Му Ижань. — Мы готовы выслушать тебя, — вмешался Цинь Ци, пытаясь сгладить ситуацию. — Каждый сможет сделать собственные выводы из услышанного. — В таком случае продолжим движение. Я буду объяснять по пути, — Му Ижань развернулся и вновь зашагал на север, а остальные поспешили за ним. — Моя первая гипотеза: существо, которое каждую ночь выбирает и убивает жертв, является демоном, почитаемым в одной из сект Сахизма. Цинь Ци кивнул в знак согласия: — Я тоже склоняюсь к этой версии. Вспомните, тот человек велел нам приготовить определённые подношения, и все, кто участвовал в их сборе, остались в живых. Это означает, что подношения действительно работают как защитный механизм, и мы движемся в правильном направлении. Более того, если проанализировать природу требуемых подношений — человеческая плоть, мужское семя, девичья кровь — все они носят явно зловещий, тёмный характер. Это однозначно указывает на то, что получатель этих подношений — отнюдь не светлое божество, а некая демоническая сущность. Му Ижань дополнил его мысль: — Сахизм как религиозное течение включает в себя несколько крупных школ и множество мелких ответвлений. Каждое из них имеет свою уникальную доктрину и пантеон божеств. Я не могу с уверенностью сказать, к какому именно направлению принадлежит этот демон, однако в священных текстах некоторых школ действительно встречаются упоминания о кровавых подношениях, приносимых так называемым "гневным божествам" и демоническим сущностям. Вполне возможно, что термины "дуому", "гала" и "данка" являются отсылками к этим практикам. На лицах некоторых членов группы отразилось понимание. Чжоу Бинь, не выдержав, резко встрял в разговор: — Даже если это и так, это никак не помогает нам понять, что конкретно скрывается за этими терминами! В этот момент неожиданно заговорил глава семьи Гэн, до этого сохранявший молчание: — У меня есть кое-какие соображения на этот счёт. Не могу утверждать наверняка, но... что касается того восьмирукого существа... В прошлом году мы с семьёй отдыхали за границей, и я видел подобное изображение в одном из храмов Сахизма. Долгое время не мог вспомнить название, но когда вы заговорили о "гневных божествах", меня осенило. Кажется, его называют... Хэйшитянь. ______________ Поддержать переводчика: 2202206740572834