Картины ужаса (fordriska)

Глава 38. Черепная чаша Цинь Ци стоял с опущенной головой, его пальцы нервно перебирали край одежды, а губы беззвучно шевелились, будто он мысленно перебирал все возможные варианты решения этой смертельной головоломки. — Похоже, сегодня ночью кому-то из нас всё равно придётся умереть, что бы мы ни предпринимали, - наконец вырвалось у него шёпотом. — Кажется, выхода действительно нет... Мы перепробовали всё, что могли. Му Ижань, стоявший рядом, скрестил руки на груди и произнёс ровным, аналитическим тоном: — Мои познания в сахистской литературе довольно поверхностны. Всё, что я знаю - это обрывки информации из случайных разговоров и прочитанных где-то статей. Если мы хотим найти подпись художника или защититься от атак этого существа, нам необходимо глубже изучить догматы Сахизма. — Основная сложность заключается в том, что Сахизм имеет множество ответвлений и школ, - продолжил он, слегка нахмурив брови. — Каждая секта обладает собственной доктриной и пантеоном божеств. Иногда их верования могут пересекаться, а иногда - радикально противоречить друг другу. Например, одно и то же мифологическое существо в одной секте может почитаться как кровавый демон, а в другой - как милосердное божество-защитник. Подобных примеров можно привести десятки. — Возьмём наш случай: мы предположили, что гигантская тень принадлежит восьмирукому Хэйшитяню, но даже его природа трактуется по-разному в зависимости от секты, - Му Ижань сделал паузу, собираясь с мыслями. — В одних текстах его описывают как благого покровителя, в других - как жестокого духа-мстителя. Его облик тоже варьируется: где-то он предстаёт прекрасной богиней, где-то - воинственным божеством, а в некоторых источниках упоминается его способность менять форму, принимая днём человеческий облик, а ночью превращаясь в чудовище. — Если мы не сможем определить, к какой именно ветви Сахизма относится наш 'гость', мы будем блуждать впотьмах, - заключил он, и в его обычно бесстрастном голосе впервые прозвучала лёгкая нотка раздражения. — Я убеждён, что разгадка, связанная с подписью художника, кроется именно в этом. Ша Лю, до этого молча сидевшая в углу, вдруг приоткрыла рот, словно собираясь что-то сказать. Её пальцы судорожно сжали край рубашки, но после нескольких секунд колебаний она так и не решилась высказаться, лишь глубже вжалась в своё сиденье, словно пытаясь стать незаметной. Трапеза в этот вечер проходила в гнетущей тишине. Все механически пережёвывали пищу, которая казалась безвкусной, как воск. Мать Гэн вообще не притронулась к еде - она сидела, уставившись в одну точку, по её бледным щекам беззвучно катились слёзы, оставляя мокрые дорожки на исхудавшем лице. Перед самым закатом, когда солнце уже коснулось вершин дальних гор, в лагерь вернулся тот самый загадочный мужчина средних лет. Его тень, удлинённая косыми лучами, легла на стену палатки, когда он произнёс своё очередное жутковатое объявление: — Сегодня ночью в каждой палатке должно быть ровно три человека. Запомните - ни больше, ни меньше. Трое. В главной палатке воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием матери Гэн и тихим постукиванием пальцев Вэй Дуна по колену. Теперь их оставалось девять. Хотя девять делится на три без остатка, это означало лишь одно - сегодня ночью, скорее всего, погибнут трое. Или даже больше, если кто-то окажется недостаточно удачлив. — Тогда, - Цинь Ци нарушил молчание, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя его голос всё равно дрожал, - семья Гэн составит одну палатку, а остальные разделятся соответствующим образом. — Нет! Нет, нет, нет! — вдруг закричала мать Гэн, вскакивая со своего места с такой силой, что опрокинула тарелку с недоеденной едой. Она схватила своего сына за руку и потащила к Кэ Сюню, буквально впихивая ребёнка в его объятия. — Молодой человек, умоляю тебя, пусть мой сын останется с тобой сегодня ночью, прошу тебя! Мне всё равно, что будет со мной, я согласна умереть, только пусть он выживет! У тебя же есть эти... эти способности, ты можешь защитить его! Он ещё такой маленький, он даже школу не закончил... Пожалуйста, прояви милосердие... Ее голос сорвался на рыдание, и она вдруг опустилась на колени, собираясь ударить лбом о землю в традиционном коутоу. Кэ Сюнь едва успел перехватить её, не давая совершить этот унизительный жест. — Хорошо, я возьму его, — сказал он, и в его обычно насмешливом голосе прозвучала неожиданная твёрдость. Глядя на эту обезумевшую от страха женщину, он невольно вспомнил свою собственную мать, которая когда-то точно так же готова была на всё ради его спасения. Кэ Сюнь больше ничего не добавил. Его взгляд скользнул по рыдающей матери и испуганному ребёнку, затем поднялся к тёмнеющему небу, где первые звёзды уже начинали проступать сквозь вечернюю дымку. Снежные вершины вдали отражали последние лучи солнца, и это мерцание на мгновение застыло в его глазах, пока лёгкий ветерок не исказил отражение, словно рябь на поверхности воды. В дальнем углу палатки, куда не доходил свет угасающего дня, стоял Му Ижань. Он наблюдал за Кэ Сюнем с тем невозмутимым выражением, за которым обычно скрывал свои мысли. Но сейчас, когда с Кэ Сюня слетала его обычная маска шутника и балагура, обнажая истинное лицо, Му Ижань не мог отвести глаз. Черты его лица становились резче, как горные пики на фоне заката, а в глубине глаз таилась какая-то сложная, невысказанная эмоция. — Кэ-гэ...— Ша Лю нерешительно потянулась к нему, её голос дрожал. — Может, я тоже... — Дун-цзы будет в моей команде, — Кэ Сюнь даже не повернулся к ней, резко обрывая на полуслове. Его тон не оставлял места для возражений. Ша Лю закусила губу до крови, но не осмелилась настаивать. Её пальцы судорожно сжали подол куртки, оставляя мятые складки на ткани. Кэ Сюнь взял мальчика за руку - его ладонь была маленькой и липкой от пота - и кивком подозвал Вэй Дуна. Проходя мимо Му Ижаня, он замедлил шаг и слегка повернул голову, их взгляды встретились на долю секунды. — Прости, — прошептал Кэ Сюнь так тихо, что слова едва долетели до Му Ижаня. — Береги себя. Му Ижань не ответил. Он лишь слегка сжал губы, но его глаза говорили достаточно - он прекрасно помнил слова Кэ Сюня, сказанные ещё в самом начале их странного знакомства. Если когда-нибудь придётся выбирать между ним и Вэй Дуном в смертельной ситуации, Кэ Сюнь без колебаний выберет старого друга. И Кэ Сюнь знал, что Му Ижань понимает - он не будет держать на него зла, если тот поступит точно так же. В этом была их странная, невысказанная договорённость. Осталось шестеро. Му Ижань, нарушив тягостное молчание, предложил, чтобы отец и мать Гэн разделились и присоединились к разным командам. Сначала отец Гэн даже подпрыгнул от неожиданности, его глаза округлились, но затем до него дошёл скрытый смысл этого предложения. Это был шанс - пусть маленький, но всё же - что их сын не потеряет обоих родителей сразу. Хотя бы один, возможно, выживет. — Спасибо, — прошептал отец Гэн, и в его голосе звучала такая глубокая благодарность, что даже обычно невозмутимый Му Ижань слегка отвел взгляд. — Пустяки, — он сделал вид, что поправляет манжет рубашки, хотя она и так сидела безупречно. — Я просто не хочу видеть, как ещё один ребёнок прячет фотографии родителей в самый дальний ящик, потому что не может смотреть на них без боли. Его голос дрогнул на последних словах, выдавая больше, чем он, вероятно, хотел бы показать. Он не стал добавлять, что не хочет видеть, как ещё один человек навсегда теряет часть своей души, как это случилось с ним самим. В итоге оставшиеся разделились по полу - так было проще и логичнее в данной ситуации. Каждая группа направилась к своей палатке, но перед тем как войти внутрь, Му Ижань заметил, как Кэ Сюнь выводит мальчика и Вэй Дуна наружу, а затем вдвоём с другом начинает буквально тащить всю палатку ближе к его собственному укрытию. Му Ижань замер, наблюдая за этой сценой с невольным удивлением. Его брови поползли вверх, когда Кэ Сюнь, закончив перестановку, удовлетворённо вытер лоб и наконец поднял глаза, встретившись с его взглядом. — Угадай, о чём я думаю? - Кэ Сюнь внезапно ухмыльнулся, и его лицо, ещё минуту назад серьёзное и сосредоточенное, снова озарилось той самой бесшабашной улыбкой, которая так раздражала Му Ижаня в первые дни знакомства. Глаза его искрились озорством, когда он продолжил: — Ну зачем нашим палаткам быть далеко друг от друга, а? Если они будут ближе, то и сердца наши тоже станут ближе. Как тебе такая философия? Прежде чем Му Ижань успел найти достойный ответ (или просто дать Кэ Сюню подзатыльник за очередную глупость), из палатки Ша Лю высунулось её бледное лицо. — Вы с ума сошли? — её голос дрожал от возмущения и страха. —Если мы будем так близко, это существо может решить забрать людей из обеих палаток сразу! Это же очевидный риск! Нужно держаться как можно дальше друг от друга! — Логично, - Кэ Сюнь сделал паузу и вопросительно посмотрел на Му Ижаня, внезапно став серьёзным. — Что думаешь? Из-за полога соседней палатки раздался голос Цинь Ци: — Лично я считаю, что лучше держаться вместе. Вдруг вам понадобится наша помощь... или нам ваша. В конце концов, если что-то пойдёт не так, больше шансов выжить, действуя сообща. Он явно пытался шутить, чтобы разрядить обстановку, но его голос звучал слишком напряжённо для настоящей шутки. Однако отец Гэн горячо поддержал идею Кэ Сюня - он отчаянно хотел быть ближе к сыну, хотя бы визуально. На случай... просто на случай, если это существо выберет палатку Кэ Сюня. Он знал, что скорее всего будет бессилен что-либо сделать, но хотя бы попытается защитить своего ребёнка, даже если это будет стоить ему жизни. Никто больше не стал возражать, поэтому Кэ Сюнь и Вэй Дун с решительным видом закончили своё "переселение", поставив палатку так близко к Му Ижанем, что их входные пологи практически соприкасались. Теперь, чтобы перейти из одной в другую, достаточно было просто сделать шаг - или даже перекатиться, как позже пошутил Вэй Дун, пытаясь разрядить обстановку. Мать Гэн, оставшаяся в палатке с Ша Лю, тоже хотела присоединиться к этому "лагерю", но Ша Лю каким-то образом убедила её, что безопаснее держаться подальше - возможно, напомнив, что в предыдущие ночи существо чаще выбирало именно те палатки, где были собраны все подношения. Кэ Сюнь устроил мальчика посередине палатки, между собой и Вэй Дуном, заняв место у самого входа. Высунув руку, он мог легко раздвинуть полог и видеть, что происходит в соседнем укрытии. К его удивлению (и тайному удовольствию), Му Ижань тоже расположился у входа, так что их разделяло всего полметра и два слоя тонкой ткани. До "комендантского часа" ещё оставалось время, и, судя по предыдущему опыту, пока опасность была минимальна. Кэ Сюнь не хотел просто лежать и ждать, поэтому сел, по-хозяйски раздвинув пологи обеих палаток, создав некое подобие общего пространства. Му Ижань сидел напротив, скрестив ноги, его поза была неестественно прямой даже для него. — Ты правда веришь, что моя вера достаточно сильна, чтобы отпугнуть этого монстра? — Кэ Сюнь подпер подбородок ладонью, его голос звучал приглушённо из-за этого положения, приобретая лёгкую хрипотцу. В его тоне сквозила игривость, будто он просто подыгрывал "диким теориям" Му Ижаня, но в глазах читалась искренняя заинтересованность. — Не думай, что ты уже в безопасности, — Му Ижань ответил своим обычным ледяным тоном, но при этом почему-то поправил манжет, который и так сидел идеально. — Экстрасенсорные способности - это как... нераскрытый потенциал. Их нельзя включать и выключать по желанию. Возможно, это зависит от стечения обстоятельств или конкретной ситуации. Может быть, вчера был единственный раз, когда тебе удалось их активировать. — Как же ты неисправимо жесток, — Кэ Сюнь вздохнул с преувеличенной драматичностью, закатывая глаза. — Ты даже не пытаешься меня обнадёжить! Может, если бы ты сказал мне пару добрых слов, я бы смог устроить настоящий фейерверк из этих своих 'способностей'? Или хотя бы стать чуть выносливее... Вэй Дун, лежавший рядом, фыркнул: — Хе-хе. — Закрой рот, - мгновенно парировал Кэ Сюнь, даже не глядя в его сторону. Цинь Ци, сидевший в соседней палатке, не удержался от комментария: — Сяо Кэ, если серьёзно, то любовь и горе считаются двумя самыми сильными катализаторами для раскрытия скрытого потенциала. Можешь попробовать один из этих методов. Кэ Сюнь тут же оживился, как будто только и ждал этого момента. Он повернулся к Му Ижаню с самым невинным выражением, какое только мог изобразить: — Видишь? Даже доктор подтверждает. Любовь может разблокировать скрытые резервы. Это научный факт. Му Ижань сверкнул глазами, и Кэ Сюнь почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Боль тоже является отличным катализатором. Хочешь проверить? — его голос звучал опасно мягко. Кэ Сюнь моментально сменил тему, беспорядочно озираясь по сторонам: — Эм, взгляните-ка на эту палатку! Она ведь такая... круглая. И большая. Прямо как перевёрнутая чаша, да? Он и сам не ожидал, что эта случайная ремарка вызовет такую реакцию. Му Ижань вдруг замер, его глаза расширились, а затем, прежде чем кто-либо успел что-то сказать, он резко выскользнул из палатки, как будто его ударило током. Кэ Сюнь, ошарашенный, тут же последовал за ним. Он застал Му Ижаня стоящим в нескольких шагах от палаток и пристально их разглядывающего, словно видел впервые. — Ну... она и правда похожа на перевёрнутую чашу, да? — неуверенно повторил Кэ Сюнь, не понимая, что вызвало такую реакцию. — Возможно, это и есть чаша, — Му Ижань бросил эту загадочную фразу через плечо, уже возвращаясь обратно, и Кэ Сюню ничего не оставалось, как последовать за ним. Вместо того чтобы вернуться в свою палатку, Кэ Сюнь проследовал за Му Ижанем в его временное убежище. Вскоре все четверо - он, Му Ижань, Цинь Ци и отец Гэн - столпились внутри, в то время как Му Ижань, запрокинув голову, пристально изучал потолок палатки, его глаза бегали по каждому сантиметру поверхности, будто пытаясь расшифровать невидимые другим знаки. — Я уже осматривал потолок ранее, — заметил Цинь Ци, слегка нахмурившись. — Там есть какой-то замысловатый узор, но краски настолько выцвели, что разобрать что-то конкретное невозможно. Сяо Му, ты что-то заметил? — В некоторых ответвлениях Сахизма особое значение придают чашам из черепа, - Му Ижань ответил, не отрывая взгляда от потолка. Его голос звучал отстранённо, будто он читал лекцию. — Под черепом находится мозг - вместилище сознания, души, если верить этим учениям. Многие божества таких культов якобы употребляют свежие мозги именно из черепных чаш, чтобы поглотить жизненную силу и мудрость жертвы. Цинь Ци резко побледнел, его рука непроизвольно потянулась к потолочному полотну, осторожно ощупывая материал. — Эта палатка... она сделана из какого-то тонкого, почти кожистого материала, с прожилками, похожими на... Боже, неужели это... — Человеческий череп?! — отец Гэн отпрянул, как от огня, его лицо исказилось от отвращения. Он тут же оттер руку о штанину, словно боялся заразиться. — Значит, всё это время мы были просто... едой для этого существа, — Кэ Сюнь произнёс это скорее как констатацию факта, чем как вопрос. Его взгляд скользнул по стенкам палатки с новым пониманием. — Палатка - это чаша. А мы - содержимое. Наши тела, головы, мозги - всё аккуратно упаковано, как деликатесный набор. И даже бульончик прилагается, - он мрачно пошутил, кивнув в сторону кувшина с водой. — Тогда... может, нам просто не заходить в палатки? — отец Гэн ухватился за эту мысль, как утопающий за соломинку. —Если мы не будем сидеть в этих... этих чашах, оно не сможет нас съесть! Кэ Сюнь покачал головой, разочаровывая его: — Нет. Ли Цзылин умерла вне палатки, помнишь? Ничто не мешает этому существу подобрать 'упавшую' еду. Глаза отца Гэн потухли. Он глухо опустился на пол, его плечи сгорбились под грузом осознания. — Ты прав... Выпавшую из миски еду тоже можно поднять и съесть. Му Ижань, казалось, вообще не слышал их разговора. Он продолжал изучать едва различимый узор на потолке, его пальцы время от времени повторяли контуры невидимых глазу линий, будто он пытался на ощупь расшифровать древнее послание. Время неумолимо текло, и вскоре начало смеркаться по-настоящему. Кэ Сюню пришлось вернуться в свою палатку, хотя всё его существо протестовало против этого. Он устроился у самого входа, намеренно оставив полог приоткрытым, чтобы видеть соседнюю палатку. Лёжа на боку, он мог разглядеть профиль Му Ижаня, освещённый тусклым светом их керосиновой лампы. Те резкие, словно высеченные из камня черты - высокий лоб, чётко очерченные скулы, прямой нос с едва заметной горбинкой - казались ещё выразительнее в этом приглушённом свете. Кэ Сюнь не удержался и протянул руку, осторожно проводя пальцем по контуру тени Му Ижаня на пологе палатки. Он начал со лба, затем медленно спустился к переносице, задержался на мгновение у губ... Внезапно Му Ижань пошевелился, и Кэ Сюнь моментально отдернул руку, притворно кашлянув в кулак. — Эм, а ты... оставил какие-нибудь подношения в своей палатке? — он попытался звучать невинно, но получилось только подозрительнее. Ответил Цинь Ци: — Нет, мы ничего не оставляли. Насколько я знаю, Ша Лю собрала все подношения у себя. Отец Гэн, похоже, только сейчас осознал значение этих слов. Его лицо исказилось от ярости: — Она что, совсем рехнулась?! Она же погубит мою жену! _________ Поддержать переводчика: 2202206740572834