Картины ужаса (fordriska)

Глава 41. Не отнимет жизнь у живого существа Кэ Сюнь не отрывал взгляда от стремительно удаляющейся фигуры Му Ижаня. Он видел, как тот бросился к дальней палатке. Видел, как гигантская тень протянула руку к палатке и выхватила оттуда одну из девушек. Человек завопил, когда тень подняла его в воздух. Все восемь рук чудовища сомкнулись вокруг жертвы, и её крики прорывались сквозь щели между пальцами исполина. Затем Кэ Сюнь увидел, как Му Ижань ворвался в палатку. Между пальцев тени хлынула кровь, обрушившись дождём на палатку. Следом по наклонной поверхности скатилась размозжённая голова с длинными растрёпанными волосами. С глухим стуком она ударилась о землю, затем посыпались оторванные конечности, кости. Гигантская тень действовала методично, словно разбирала сложный механизм, отделяя одну часть тела за другой. Перед самым рассветом тень швырнула вниз остатки изуродованного тела. Обескровленный скелет с клочьями плоти рухнул на крышу палатки. Чудовище собрало окровавленные внутренности и исчезло во тьме. Как только представилась возможность, Кэ Сюнь бросился к дальней палатке. Распахнув окровавленный полог, он увидел Ша Лю, которую рвало в углу, госпожу Гэн, лежащую без сознания на полу, и Му Ижаня, бесстрастно разглядывавшего узор на потолке. — Ты что-то обнаружил? — спросил Кэ Сюнь. Му Ижань повернулся к нему: — Нам нужно собрать все маленькие палатки вместе. Ни у кого не было настроения завтракать. Цинь Ци и Му Ижань собрали расчленённые останки Чжао Дань в ковёр. Затем все вместе принялись свозить маленькие палатки в одно место. Однако из-за рассеянного дневного света рисунки на потолках были слишком размыты, чтобы их можно было разглядеть. — Придётся ждать ночи, — сказал Му Ижань. — После наступления темноты, но до появления гигантской тени, мы должны собрать вместе рисунки на палатках. — Собрать вместе? — Цинь Ци моментально уловил суть. — Ты имеешь в виду, что рисунки на потолках маленьких палаток — это фрагменты единого изображения? — Я так считаю, — слегка кивнул Му Ижань. — Я изучил узоры на нашей палатке и у госпожи Гэн. Ни один из них не был завершённым. — Похоже, ключ кроется в рисунке на потолке, — задумался Цинь Ци. — Что я до сих пор не могу понять, так это почему "Мирабилис Ялапа" смогли защитить от гигантской тени. — Ответ на этот вопрос мы получим после моего возвращения из храмов, — Му Ижань приготовился отправиться в путь. — Что нам делать сейчас? — спросил господин Гэн. — Мы не можем использовать те жертвенные дары, что собрали ранее. Как же мы выполним задание? Му Ижань окинул всех взглядом: — Сейчас вам нужно собрать несколько вещей. Во-первых, вино. Насколько я знаю, жители Ганьсюна делают вино из чуфы, виноградное вино, рисовое вино, кумыс и другие сорта. Соберите как можно больше разновидностей. — Во-вторых, нам потребуется мука и масло. В Ганьсюне муку делают из проса, риса, ячменя или гороха. Неважно, какую именно вы найдёте. Приносите всё, что обнаружите. — В-третьих, ароматические масла. Здесь, вероятно, можно найти камфорное, сандаловое, сосновое и другие масла. Приносите все, что попадётся. — В-четвёртых, перья орлов с небесной погребальной платформы. — Принесите всё это до наступления темноты. Никто не задавал вопросов. Ситуация зашла слишком далеко, и у людей не осталось ни сил, ни желания что-либо выяснять. За последние несколько дней почти никто не спал нормально. Все могли лишь слепо следовать указаниям. — Я отправлюсь на небесную погребальную платформу, — сказал Кэ Сюнь. Днём самым опасным местом была именно погребальная платформа. Му Ижань взглянул на него. Впервые за всё время он сказал: "Будь осторожен." Хотя выражение его лица по-прежнему оставалось отстранённым. Кэ Сюнь улыбнулся ему и отправился в путь. Дорога до небесного погребального помоста и обратно занимала почти целый день. Кэ Сюнь двигался быстро, но с учётом времени, необходимого для сбора перьев, к палаткам он вернулся уже в сумерках. Остальные уже давно собрались, и Вэй Дун даже успел немного вздремнуть. Все сложили принесённые предметы на открытой площадке перед маленькими палатками. Госпожа Гэн и Ша Лю замешивали тесто, формируя из него небольшие лепёшки. — Дуому? — спросил Кэ Сюнь. — Думаю, да, — тихо ответила Ша Лю. — Сяо Му, все в сборе. Теперь можешь рассказать нам, что ты задумал? — Цинь Ци посмотрел на Му Ижаня. Му Ижань как раз закончил осматривать принесённые вещи, когда Цинь Ци задал свой вопрос. Он кивнул, и все присутствующие прекратили свои занятия, устремив взгляды на него. Му Ижань окинул всех многозначительным взглядом: — Мы всегда считали, что главная сложность этой головоломки заключается в невозможности определить, что именно изображено на картине. Ведь у нас нет возможности узнать, к какому именно направлению сахизма это относится. Поскольку у каждого направления свой пантеон, мы не можем определить, к какому из них принадлежит восьмирукое существо, появляющееся каждую ночь. — Даже если это одно и то же божество, его природа может различаться в зависимости от пантеона. Не зная, что это за божество, мы не сможем понять, как с ним справиться. — Все мы знаем, что с момента основания сахизм ассимилировал божеств из нескольких религий. За тысячелетия сформировалось множество ответвлений, развивавшихся самостоятельно. Эти ветви создали собственные доктрины и пантеоны, отдалившись от первоначальной формы сахизма. Однако при этом они остаются тесно связанными с исходной религией. — Среди этих ответвлений некоторые развились настолько, что затмили влияние первоначальной религии. — Поэтому многие забыли об изначальных заповедях сахизма. Одна из них гласит: никогда не отнимать жизнь у живого существа. Все присутствующие были потрясены. Запрет на убийство. Сахизм... на самом деле запрещает убийство! Тогда... что же они натворили! — Однако даже в первоначальной религии существуют 'мясные' подношения, — продолжил Му Ижань, указывая на разложенные перед ними предметы. Среди вещей были цветы, которые он оставил в храме накануне — они прошли обработку у служителя культа. — Но в изначальной религии мясо можно заменить растениями. Например, 'Мирабилис Ялапа' символизируют собачье мясо; дудник китайский — конину; побеги спаржи — слоновье мясо; колючая лоза — мясо павлина; а купена — человеческую плоть. Лицо Ша Лю побелело, когда она увидела, на что указывал Му Ижань. Цинь Ци посмотрел на Му Ижаня: — Сяо Му, откуда ты знаешь, какое растение что символизирует — Я увидел это вчера ночью на потолке нашей палатки, — спокойно ответил Му Ижань. — Рисунок был разделён на два круга. В одном круге были изображены растения, в другом — животные. Поначалу я не понял, что круги соответствуют друг другу. Я решил, что это просто декоративные элементы вокруг основного изображения. Но при более внимательном рассмотрении я обнаружил изображения экскрементов, мочи, мозгов и тому подобного. Я осознал, что это иллюстрация к тому, о чём ранее упоминала Ша Лю: пять Рос Мудрости и пять жертвенных мяс. С этими словами Му Ижань перевёл взгляд на Ша Лю: — Ты не ошиблась насчёт кровавых жертвоприношений, которые видела в той книге. Но ты забыла сообщить нам название книги. Не поделишься ли им сейчас? Губы Ша Лю задрожали. Она не решалась встретиться взглядом ни с кем из присутствующих. Тихо она произнесла: — Книга называлась... 'Руководство по жертвоприношениям Цин'. — Цин? — Господин Гэн был ошеломлён. — Цин — это направление сахизма, — на лице Му Ижаня не было ни тени эмоций. — За тысячелетия оно постепенно превратилось в самостоятельную религию. Божества, которым оно поклоняется, ближе к гневным божествам. Его ритуалы больше напоминают колдовство и имеют зловещие культовые черты. Церемонии часто кровавы и жестоки. Не успел он закончить, как госпожа Гэн уже подошла к Ша Лю и с силой ударила её по лицу. — Это всё твоя вина! Ты ввела нас в заблуждение! Заставила нас добывать эти... эти бесчеловечные вещи! Ты навредила нам. Это из-за тебя мы оказались в этой передряге— Вэй Дун и господин Гэн поспешили оттащить разъярённую женщину. Ша Лю опустила голову и поправила сбившиеся очки. Тихо она произнесла: — Но разве предложенные мной жертвоприношения в итоге не защитили нас? Ма Чжэньхуа — тому пример. Те, кто не участвует в сборе жертв, погибают. — Мы умрём в любом случае! — закричала госпожа Гэн. — Разве Чжоу Бинь не сделал всё возможное? И разве его не принесли в жертву?! — Но разве это не значит, что этот Хэйшитянь — гневное божество из пантеона Цин? Значит, мы находимся в месте, где практикуют Цин. — Ша Лю закусила губу. — Тогда как ты объяснишь, что мы выжили без каких-либо жертвоприношений? — спросил Цинь Ци. Ша Лю не ответила. Му Ижань больше не смотрел на неё. Он продолжил: — Эта гигантская тень действительно является гневным божеством Хэйшитянем из религии Цин. Как и говорила Ша Лю, оно принимает кровавые жертвы и использует их для усиления своей силы. Но мало кто знает или уже давно забыл, что в изначальном пантеоне саизма Хэйшитянь — двуликое божество. В первоначальном изображении у него восемь рук и два лица. Одно лицо гневное, другое — милосердное. — Милосердное лицо! — Кэ Сюнь, до этого момента молчавший, вдруг щёлкнул пальцами. — Я смутно припоминаю, что видел улыбающиеся глаза, когда мы впервые вошли в картину. Могло ли это быть милосердным лицом Хэйшитяня? — Хэйшитянь — это божество из другой религии, получившее свой статус после обращения в сахизм. Его гневное лицо сохранило жестокую, убийственную природу. Милосердное лицо появилось, когда верховное божество пантеона сахизма усмирило его и превратило в божество-защитника. С тех пор Хэйшитянь должен был охранять последователей сахизма. — объяснил Му Ижань. — Судя по рисункам на потолках палаток, хотя названия жертвоприношений для обоих ликов одинаковы, сами объекты различны. Например, для 'пяти жертвенных мяс' гневная сторона требует настоящего мяса. В то же время для подношений милосердной стороне используются растения. В этом их различие. — Значит... — Цинь Ци начал понимать его мысль. — Причина, по которой нам удалось избежать смерти прошлой ночью с 'Мирабилис Ялапа', заключается в том, что эти цветы были подношением милосердной стороне. Они в какой-то степени нейтрализовали жестокий дух гневной стороны. — Вот почему я не умер, хотя прошлой ночью был один в палатке. Дело не в том, что я пробудил какие-то психические силы, а в том, что у меня были 'Мирабилис Ялапа', верно? — Кэ Сюнь развёл руками. — Ладно, похоже, я не такой уж крутой. Му Ижань взглянул на него, проглотив слова, которые собирался сказать вслух. Он посмотрел на группу: — Я предполагаю, что если кровавые жертвы усиливают гневную сторону Хэйшитяня, то соответствующие растительные подношения должны усиливать его милосердную сторону. Другими словами, мы, возможно, сможем призвать милосердную сторону Хэйшитяня и вернуть картину к её первоначальному виду. — Добрые глаза на оригинальной картине! — воскликнул Кэ Сюнь. — Именно так, — кивнул Му Ижань. — Вероятно, это наш единственный способ выбраться из этой картины. ________ Поддержать переводчика: 2202206740572834