Картины ужаса (fordriska)

Глава 48: Посещение запрещено В мёртвой тишине ночи стук в дверь раздался особенно резко и неожиданно. Кэ Сюню в первый момент показалось, что стучат именно в его дверь, настолько отчётливо и громко звучали эти удары. На самом деле он действительно сначала подумал, что стук раздаётся у самого его порога. Стук постепенно усиливался, становясь всё громче и настойчивее. Женские рыдания и всхлипывания сопровождали каждый удар: — Откройте дверь, пожалуйста, откройте дверь! Голос показался Кэ Сюню знакомым. Похоже, это была одна из тех трёх девушек, что присоединились к их группе ранее. Осознав, что это их товарищ по команде, Кэ Сюнь больше не мог оставаться в постели. Он резко сел, собираясь подойти к окну и выглянуть наружу. Му Ижань, лежавший рядом, мгновенно схватил его за руку, удерживая на месте. — Она стучит в комнату 410, — прошептал он едва слышно, чтобы звуки не просочились за пределы их комнаты. Стук не прекращался и постепенно превратился в настоящий грохот, словно кто-то бил в дверь изо всех сил. Девушка за дверью кричала, и в её голосе слышались нотки отчаяния и мольбы о помощи: — Эй, послушайте, с этим зданием что-то не так! Мы не можем здесь оставаться! Выходите, пожалуйста! Давайте вместе обсудим, как нам отсюда выбраться! Звук её ладоней, бьющих в дверную панель, становился всё громче и отчётливее. В тёмном воздухе комнаты витало ощущение неминуемой беды, предчувствие чего-то ужасного. Тем не менее, единственным ответом, который она получила, была абсолютная, гнетущая тишина — никто не отозвался, никто не поспешил на помощь. Кэ Сюнь всё ещё порывался выглянуть в окно, но Му Ижань крепко держал его за руку, не давая пошевелиться. Его голос прозвучал тихо, но очень чётко прямо у самого уха Кэ Сюня: — Она нарушила ключевое правило картины. Кэ Сюнь замер, осознав свою ошибку. Точно. Они нарушили главное правило, о котором предупреждал дядя-сторож, — строжайший запрет на посещение других комнат после отбоя. А стук в дверь был прямым нарушением этого запрета, первым шагом к недопустимому визиту. Снаружи вдруг мелькнул луч света. Похоже, это был свет от фонарика чьего-то мобильного телефона. Луч скользнул по оконному стеклу комнаты Кэ Сюня, осветив на мгновение стены, после чего всё снова погрузилось в непроглядную тьму. Стук постепенно стих, но девушка продолжала рыдать, и в её голосе теперь звучало полное отчаяние: — Что же мне делать... Неужели в этом проклятом здании вообще никого нет...? Другой женский голос, дрожащий от страха, добавил: — Уже давно за полночь. Давай просто вернёмся в нашу комнату. Утром первым делом съедем отсюда! Тени двух девушек мелькали на тонких занавесках, силуэты вырисовывались в свете фонарика телефона. Их тени странно искажались и дрожали, двигаясь вместе с колебаниями светового луча. Девушки прошли мимо окна комнаты Кэ Сюня, и свет постепенно исчез в темноте коридора. Однако их голоса были отчётливо слышны в звенящей ночной тишине: — Слава богу, мы хотя бы свечи купили. Сегодня вечером придётся спать при свечах. ... Кэ Сюнь и Му Ижань молчали очень долго, каждый погружённый в свои мысли. Кэ Сюнь всё ещё сидел на краю кровати, не в силах успокоиться, а Му Ижань продолжал лежать, но его поза была напряжённой. В комнате было настолько темно, что, протяни руку перед лицом, не увидишь собственных пальцев. В такой абсолютной темноте любой источник света воспринимается особенно остро. Окно на противоположной стороне вдруг загорелось тёплым оранжевым светом. Это была комната, которую выделили девушкам — номер 402. — Их было трое в команде. Одна осталась в одиночестве, — голос Му Ижаня по-прежнему звучал шёпотом, но в нём явно читалось напряжение. Кэ Сюнь кивнул в темноте. Верно. Только две девушки выбежали в коридор за помощью. — Думаю, они нарушили не одно правило, — наконец произнёс Кэ Сюнь, снова ложась на подушку. Он чувствовал, что участники этой картины отличались от тех, с кем они сталкивались раньше — более безрассудные, менее осторожные. Однако вскоре они точно так же подчинятся неумолимым правилам картины. Перед лицом смертельной опасности люди неизбежно осознают, что они вовсе не всесильны. Их комната уже не была такой тёмной, как раньше, благодаря тусклому свету из комнаты напротив. Кэ Сюнь лёг на бок и в полумраке разглядывал смутный силуэт Му Ижаня. — Му Ижань, ты обратил внимание, что все местные жители называют это место Общежитием Весеннего Бамбука? Кэ Сюнь произнёс «Му» настолько тихо, что это почти слилось с шёпотом, и казалось, будто он просто назвал его «Ижань», без фамилии. Му Ижань сделал вид, что не заметил этой фамильярности, и сосредоточился на сути вопроса: — Термин "общежитие" обычно используется для обозначения жилых помещений при предприятиях или учебных заведениях. Это место, где проживают люди, объединённые общим местом работы или учёбы. — Но это устаревшее понятие, — заметил Кэ Сюнь, удобнее устраиваясь на подушке. — Раньше мы называли их студенческими общежитиями, а теперь университеты предпочитают термин "студенческие апартаменты". Похоже, апартаменты Весеннего Бамбука сохранили старое название. Значит ли это, что все жители здесь раньше работали или учились вместе? Му Ижань кивнул в темноте: — Пожилые люди, которых мы видели внизу, явно хорошо знакомы друг с другом. Они ведут себя не как случайные соседи, а как давние знакомые. — То есть ты считаешь, что эти старики раньше были коллегами? Что они не просто соседи, а бывшие сотрудники какого-то предприятия? Если это предположение верно, то отношения между местными жителями были куда более сложными, чем он предполагал изначально. Эти люди явно составляли сплочённую группу. По умолчанию они будут относиться к новичкам — таким как они — с подозрением и недоверием, в той или иной степени отторгая чужаков. В каком-то смысле это было похоже на закрытую деревушку, жители которой десятилетиями знают друг друга. И как в любой такой общине, здесь неизбежно существовала скрытая враждебность по отношению к посторонним. — Хотя здесь достаточно много приезжих, — задумчиво заметил Му Ижань. — Большинство акцентов, которые я слышал сегодня внизу в коммерческой зоне, принадлежали явно не местным. — Его голос, тихий, но отчётливый, хорошо передавался через общую подушку. И хотя между ними было расстояние, Кэ Сюню почему-то стало тепло и спокойно от этой близости. — Угу. Например, официантка Ву Мэй из ресторана. И ещё та женщина в красном из парикмахерской, — образы людей, которых Кэ Сюнь видел сегодня вечером, промелькнули у него перед глазами. Несмотря на летнюю жару, его вдруг пробрала неприятная дрожь. — Ты обратил внимание, что у всех местных жителей есть одна общая черта в одежде? Му Ижань не ответил сразу. После паузы, длившейся несколько секунд, он произнёс: — Давай обсудим это завтра, при дневном свете. С тех пор как Кэ Сюнь заметил эту странную особенность в одежде жильцов, его не покидало тревожное предчувствие. Услышав слова Му Ижаня, он понял, что обсуждать подобные вещи ночью действительно не стоит. В конце концов, ночное время было самым опасным периодом внутри картины. Те тёмные сущности, что скрывались во тьме, могли подслушать их разговор, если они заговорят об этом сейчас. Но чем больше они обсуждали это место, тем более зловещим оно им казалось. Кэ Сюнь невольно придвинулся ближе к Му Ижаню, пока их плечи почти не соприкоснулись. — Ты хорошо рассмотрел здание, когда мы только пришли? Му Ижань ответил после короткой паузы, и его голос прозвучал особенно тихо: — Снаружи оно напоминает сторожевую башню старой крепости. Значит, он не одинок в этом наблюдении. Но если это действительно башня, у неё не должно быть столько окон, выходящих наружу! Однако во всех этих комнатах были большие окна, выходящие прямо на улицу! Почему же тогда они не видели эти окна снаружи? Куда же в действительности выходят эти загадочные окна? Кэ Сюнь вспомнил ту абсолютную тьму, которую увидел, когда впервые выглянул в своё окно. В его сознании начала формироваться пугающая догадка. Да, некоторые вещи действительно лучше не обсуждать в тёмное время суток. Сознавая это, Кэ Сюнь нарочито громко зевнул и потянулся: — Ладно, давай спать. Завтра нам нужно рано вставать — идти в закусочную. — Угу, — коротко отозвался Му Ижань. Кэ Сюнь перевернулся на спину, устроившись поудобнее. — Спокойной ночи? — Спокойной ночи, — так же тихо ответил Му Ижань. Хотя они и пожелали друг другу спокойной ночи, Кэ Сюнь не смог заснуть сразу. В его сознании мелькали образы людей, увиденных сегодня: Женщина из парикмахерской в красном, Ву Мэй из ресторана в черных леггинсах и белой футболке с крупными красными кленовыми листьями и надписью «Страсть кленовых листьев»... Там также был мужчина в спортивной майке и пожилая леди в комнате 409. На пожилой леди также была рубашка, украшенная красными цветами… У всех присутствующих на одежде были элементы красного цвета. Это определённо не могло быть простым совпадением. В китайской культуре красный считается праздничным цветом. Но сейчас, когда все эти люди в ночное время находились в странном здании, облачённые в красное, этот цвет внезапно начал казаться зловещим предзнаменованием. Ночь выдалась необычайно тихой. Казалось, никаких признаков опасности не наблюдалось — или, возможно, угроза была слишком хорошо скрыта и не собиралась проявляться прямо сейчас. В комнате 402, где проживали девушки, нарушившие правила картины, по-прежнему горел свет... Кэ Сюнь в конце концов незаметно для себя уснул. Сон его был глубоким, и проснулся он только следующим утром, когда Му Ижань разбудил его. — Снаружи что-то произошло. Что-то произошло. Внутри картины это означало лишь одно — кто-то умер. Кэ Сюнь сел на кровати. Ему показалось, что в комнате по-прежнему царит непроглядная тьма. Дверь и маленькое окно, выходящее во внутренний двор комплекса, явно пропускали свет, но кровать всё равно будто находилась в глубокой тени. Кэ Сюнь повернулся к большому окну, которое должно было выходить на улицу. Неожиданно, сквозь него не проникало ни лучика света. Му Ижань подошёл и раздвинул шторы. К их удивлению, перед ними оказалась серая бетонная стена, расположенная так близко, что до неё не дотянуться и полусогнутой рукой. Теперь стало понятно, почему здание снаружи выглядело как крепостная башня. Снаружи вообще не было видно окон! Кто-то решил окружить здание бетонной стеной! Люди внутри оказались заточены в пределах этого комплекса — они не могли ни видеть, ни слышать, что происходит во внешнем мире. Кэ Сюнь не знал, кто создал этот искусственный барьер, отрезавший жителей здания от всего остального мира. Но одно он понимал точно — вряд ли это были сами обитатели этого дома. Кэ Сюнь не мог позволить себе задерживаться на этих мыслях. Он поднялся и вместе с Му Ижанем покинул квартиру. Оказавшись в коридоре, их взглядам предстал заполненный людьми атриум, где на полу лежали два тела, накрытые белыми простынями. Ша Лю и Цю Лю стояли у перил, вглядываясь в происходящее внизу. Ша Лю, казалось, заранее знала, что сегодня снова произойдёт смерть - её глаза за стёклами очков оставались спокойными, но при этом всё её тело не могло скрыть мелкой дрожи. Цю Лю же находилась в состоянии полного шока. — Что... произошло? — с трудом выдавила она из себя. — Пойдёмте вниз и посмотрим сами, — предложил Му Ижань, первым направившись к лестнице. Остальные последовали за ним, на лицах у всех читалась мрачная решимость. Когда они спустились, основная толпа уже рассеялась. Большинство оставшихся были членами их группы. На лицах людей читались разные эмоции - кто-то выглядел испуганным, кто-то подавленным, а некоторые казались полностью опустошёнными. Объединяло всех одно - ни у кого не было и намёка на спокойное выражение лица. Цинь Ци осторожно приподнял край одной из простыней, обнажив обугленное до неузнаваемости тело. Второй труп находился в аналогичном состоянии. Синь Мяо, единственная выжившая из той троицы, была белее мела и дрожала как осиновый лист. — Я предупреждала их... что оставлять свечи гореть всю ночь чрезвычайно опасно... но они не послушали...— её голос прерывался. Цинь Ци нахмурился. — Значит, в вашей квартире прошлой ночью произошёл пожар? — Я... думаю, да, — губы Синь Мяо дрожали так сильно, что она с трудом могла произносить целые предложения. Цю Лю, всё ещё не могшая прийти в себя, спросила: — Но ты же жила с ними в одной квартире. Как ты могла не знать, был пожар или нет? Синь Мяо яростно замотала головой, её движения были резкими и отчаянными. — Я проспала всю ночь, ничего не замечая. Только в середине ночи мне вдруг стало немного трудно дышать, и я несколько раз закашлялась, но я подумала, что это Тина снова курит, как она это часто делает. Я совершенно не чувствовала никакого запаха гари или признаков пожара... Лишь утром я обнаружила ужасную правду, увидев, что они... Глаза Синь Мяо неестественно расширились, а её стройное тело начало дрожать так сильно, что казалось, вот-вот развалится на части. Казалось, сама мысль о необходимости вспоминать утренние события причиняла ей невыносимую боль — ведь ей пришлось осознать чудовищный факт, что она всю ночь проспала рядом с двумя обугленными, почерневшими трупами своих подруг. Дядя-сторож, как обычно одетый в свою выцветшую красную майку-борцовку, привёл нескольких мрачных мужчин, которые молча принялись убирать обгоревшие тела. Он размахивал своей огромной связкой ключей и монотонно повторял: — Все на завтрак к Ву Мэй к восьми часам. Не опаздывать. Когда массивные главные ворота апартаментов со скрипом открылись, чтобы выпустить похоронную процессию с телами, Синь Мяо внезапно впала в неконтролируемую истерику. Она дико рванулась к выходу, её глаза стали безумными, а движения — резкими и некоординированными. — Выпустите меня! Немедленно выпустите меня отсюда! Это место... это место не для живых людей! Не смейте меня останавливать! Я сейчас же вызову полицию! Я заявлю на всех вас за незаконное лишение свободы и убийство! Потребовались совместные усилия нескольких человек, чтобы удержать обезумевшую девушку. Ша Лю холодно наблюдала за этой сценой, и её острый взгляд, усиленный толстыми линзами очков, буквально пронзал Синь Мяо. — Если ты сейчас выйдешь за эти ворота, ты умрёшь ещё быстрее и мучительнее, чем твои подруги, — произнесла она с ледяной уверенностью. Синь Мяо несколько раз дёрнулась в руках державших её людей, её лицо искажали гримасы отчаяния и непонимания. — Что здесь происходит? Кто-нибудь, ради всего святого, объясните мне, что, чёрт возьми, здесь происходит?! Му Ижань бесстрастно взглянул на дорогие часы на своём запястье. — Сейчас ровно семь часов. Нам следует подняться и тщательно осмотреть место происшествия, — заявил он деловым тоном. Затем его проницательный взгляд остановился на Синь Мяо: — Я настоятельно рекомендую тебе взять себя в руки и постараться вспомнить все детали прошлой ночи. Возможно, именно твои воспоминания помогут нам предотвратить новые смерти. Глаза Синь Мяо стали пустыми и стеклянными, словно она смотрела куда-то вдаль, сквозь окружающих. Её губы шевелились, выдавливая из себя слова: — Вчера вечером... вчера вечером они ещё были живы... мы разговаривали... смеялись... А утром... утром они превратились в эти... эти обугленные... В комнате повсюду чёрный пепел... он покрывает всё... я чувствовала его во рту... в носу... Кэ Сюнь повернулся к Ша Лю, и в его взгляде читалось безмолвное понимание. — Оставайся с ней, попробуй успокоить и расспросить подробнее. Мы с Му Ижанем сначала поднимемся и осмотрим комнату, — сказал он тихо, но чётко. Кэ Сюнь абсолютно доверял способности Ша Лю находить подход к людям и вытягивать из них нужную информацию даже в самых стрессовых ситуациях. Ша Лю лишь кивнула в ответ и бережно, но твёрдо отвела Синь Мяо в сторону, подальше от любопытных взглядов. — Твои подруги нарушили строжайшее правило этого места. После отбоя они начали стучать в чужие двери, пытаясь нанести визит. За это и поплатились, — объяснила она без эмоций. Синь Мяо судорожно открыла рот, её лёгкие с хрипом втягивали воздух, как у рыбы, выброшенной на берег. — Да... да... они стучали в дверь 410... они хотели попросить о помощи...— Внезапно её голос сорвался на истошный крик, когда она уставилась на Ша Лю с обвинением: — Но ведь ты была в 410! Почему ты не открыла им?! Почему ты их не спасла?! Лицо Ша Лю стало абсолютно бесстрастным, как маска. — Если бы я открыла ту дверь, сейчас на месте твоих подруг лежал бы мой обугленный труп, — ответила она с ледяной логикой. Затем Ша Лю задала свой собственный вопрос, и её голос приобрёл металлические нотки: — А ты, Синь Мяо? Что делала ты, когда твои подруги стучались в мою дверь? Почему не остановила их? Примечание: Если кто запутался, то в каждой комнате по два окна. Первое окно выходит во внутреннюю часть апартаментов, на атриум, где есть разные лавочки, и остальные этажи. Второе окно выходит на улицу, но как мы сейчас узнали, оно заблокировано стеной _________ Поддержать переводчика: 2202206740572834