Победа равносильна поражению

      Звук шагов на лестнице прервал утреннюю тишину на Бейкер-стрит. Тяжелая, уверенная поступь - Лестрейд. Инспектор появился в дверях, выглядя еще более усталым, чем обычно. Седина в волосах стала заметнее за последние месяцы, морщины вокруг глаз углубились. Костюм, как всегда, слегка помят - Лестрейд никогда не придавал значения внешнему виду, предпочитая комфорт официальности. В руках он держал папку с документами. — Шерлок, Джон, — кивнул он, проходя в гостиную. — Грег, — Джон отложил газету. — Чай? — Не откажусь, — Лестрейд тяжело опустился в кресло, потирая виски. — Это дело меня доконает. Шерлок, лежавший на диване с закрытыми глазами, не пошевелился. — Какое дело? — спросил Джон, наливая чай. — Убийство в "Сэвое". Помнишь, Шерлок был там три дня назад? — Скучно, — пробормотал Шерлок, не открывая глаз. — Совершенно очевидное дело. Лестрейд нахмурился, наклоняясь вперед: — Очевидное? Шерлок, у нас нет ни одной зацепки! Свидетель видел только силуэт, камеры наблюдения ничего не показывают, никаких отпечатков. — Именно поэтому скучно, — Шерлок наконец открыл глаза, но остался лежать. — Профессиональная работа. Вы его не найдете. — С каких пор тебя останавливают сложности? — Лестрейд явно был озадачен. Шерлок пожал плечами, отворачиваясь к спинке дивана. — И еще, — Лестрейд наклонился ближе, понизив голос, — наш свидетель. Не нравится он мне, Шерлок. Что-то в нем есть. Джон отложил журнал, с интересом наблюдая за разговором. — Обыкновенный идиот, — резко бросил Шерлок, наконец открывая глаза. — Ты видел наклейки на его рюкзаке? "Люблю Дублин", "Лучший IT-специалист года". Сентиментальный дурак, не более того. — Может быть, — Лестрейд почесал подбородок, на котором пробивалась щетина. — Но мы допросили его еще раз в участке более тщательно. — И? — И ничего. История не меняется. Каждая деталь на месте. — У вас нет улик и мотива, — отрезал Шерлок. — Вы не можете арестовать человека за то, что он вам не нравится. Лестрейд переглянулся с Джоном, который только развел руками - мол, я тоже ничего не понимаю. — Послушай, — инспектор открыл папку, доставая фотографии. — Это уже второй случай. Сначала Джеральд Харрисон пропадает без вести после посещения клуба в Сохо. Теперь Майкл Торнтон убит в отеле. — Может серийный убийца? — предположил Джон. — Вот именно! — Лестрейд повернулся к Шерлоку. — Это же прямо по твоей части! — Нет, — отрезал Шерлок. — Почему? — Потому что это не серийный убийца. Разные почерки, разные методы. Харрисон пропал, Торнтон убит. Связи нет. — А клуб? — Лестрейд не сдавался. — Оба были там перед исчезновением. Кстати, записи с камер наблюдения в ночь, когда там был Торнтон, оказались удалены. Странное совпадение, не находишь? — Я не собираюсь тратить время на банальные убийства, — сказал он с раздражением. — И мне нужно встретиться с Майкрофтом. Джон проводит тебя. С этими словами Шерлок схватил пальто и направился к двери, оставив Лестрейда и Джона в удивленном молчании.

***

Майкрофт сидел в своем кабинете, перебирая какие-то документы. — Проблемы? — спросил он, не поднимая головы. — Можно сказать и так, — Шерлок опустился в кресло. — Мориарти убил Торнтона. — Я в курсе, — Майкрофт отложил папку. — Весьма неаккуратно с его стороны. — Неаккуратно? — Шерлок приподнял бровь. — Он превратил себя в ключевого свидетеля. — Совершенно не в стиле Мориарти. Он никогда не оставляет следов, никогда не рискует быть замеченным. А тут - регистрируется в отеле под вымышленным именем, появляется перед полицией, дает показания. Слишком много рисков. Я думаю, изначально Мориарти не планировал этот спектакль. По крайней мере, не для тебя. Шерлок напрягся: — Что ты имеешь в виду? — Его застукали, — Майкрофт повернулся к брату. — Горничная зашла в номер Торнтона утром по ошибке - перепутала номера. Увидела тело, подняла крик. Мориарти был в соседнем номере, понял, что его могут заподозрить, и быстро сымпровизировал. Превратился в свидетеля. — Но зачем он вообще остался в отеле? — Шерлок нахмурился. — После убийства логично было исчезнуть. — Именно это меня и беспокоит, — Майкрофт задумчиво постучал пальцами по столу. — Возможно, он потерял контроль в момент убийства. Что можно предположить, учитывая обстоятельства. Шерлок молчал, обдумывая информацию. Если Джим действительно не планировал этот спектакль, то его поведение во время допроса становилось еще более странным. — Кстати, удаление записей с камер наблюдения в клубе - это его работа. Никаких компрометирующих контактов с жертвой. Весьма заботливо с его стороны, учитывая, что теоретически ты мог стать подозреваемым. Ты же был в клубе той ночью, имел конфликт с Торнтоном. — Он прикрыл меня, — медленно произнес Шерлок. — Похоже на то, — Майкрофт откинулся в кресле.

***

Себастьян Моран стоял в дверном проеме кабинета, наблюдая за человеком, которому присягнул на верность семь лет назад. Джим сидел за массивным дубовым столом, окруженный мониторами и распечатками, но его взгляд был устремлен в никуда. В руках - нетронутая чашка чая, давно остывшего. — Босс, — начал Моран, но Джим даже не пошевелился. — Джим. Мориарти медленно повернул голову, и Себастьян увидел знакомый блеск в темных глазах. Тот самый блеск, который означал, что его босс балансирует на грани чего-то опасного. — Себ, — голос Джима звучал обманчиво мягко. — Как мило, что ты зашел. Присаживайся. Моран вошел в комнату, закрывая за собой дверь. За годы службы он научился различать настроения Джима по мельчайшим деталям - напряжению плеч, ритму дыхания, способу, которым тот барабанил пальцами по столу. — Ты не спал три ночи подряд, — констатировал он, усаживаясь в кресло напротив. — Наблюдательность достойная похвалы, — Джим откинулся в кресле, сцепив пальцы в замок. — Что еще ты заметил, мой дорогой сторожевой пес? Себастьян проигнорировал сарказм. Он знал эту игру слишком хорошо. — Заметил, что ты рискуешь всем ради Холмса. — Продолжай, мне интересно услышать твое экспертное мнение, — в голосе Джима появились опасные нотки. — Ты потерял контроль. Убил из-за личных мотивов, оставил следы, появился перед полицией и... — Хватит, — Джим резко встал, и чашка опрокинулась, разливая холодный чай по бумагам. — Я не нанимал тебя для того, чтобы ты указывал мне, что делать! — Ты нанял меня, чтобы я прикрывал твою спину, — Моран тоже поднялся, встречая взгляд босса. — И я пытаюсь это делать, но ты усложняешь задачу. Мы уже влипали в дерьмо, когда ты перегибал палку. Берлин помнишь? — О, Берлин, — Джим помахал рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Давняя история. К тому же, мы выкрутились, разве нет? Несколько секунд они смотрели друг на друга, а потом Джим рассмеялся - резко, почти истерично. — Ах, Себ, верный Себ. Что бы я без тебя делал? Вопрос повис в воздухе, и оба вспомнили тот день в Афганистане. Жара, пыль, запах крови и пороха. Моран тогда потерял счет дням в плену. Сломанные ребра, выбитые зубы, ожоги от раскаленного металла - талибы были изобретательны в своих методах. Правительство списало его, команда считала мертвым. А потом появился он. Молодой человек в неуместно дорогом костюме, с ирландским акцентом и безумными глазами. Вошел в лагерь боевиков так, словно явился на деловую встречу. "Себастьян Моран? Надо же, а я думал, британцы лучше заботятся о своих героях." Моран помнил свой хриплый смех тогда. "Хочешь жить?" - спросил странный визитер. "А ты кто, черт возьми?" "Джеймс Мориарти. И у меня есть предложение." Сделка была проста. Жизнь в обмен на службу. Моран согласился, не особо размышляя - умирать не хотелось. Но потом, когда Джим вывел его из лагеря (как - Себастьян до сих пор не понимал), когда организовал лечение, новые документы, новую жизнь - что-то изменилось. Это перестало быть просто сделкой. — И какого хера ты вообще отозвал меня тогда в клубе? — резко сказал Моран, возвращаясь к настоящему. — Кто тебя защитит, если что-то пойдет не так? Джим наклонил голову, изучая своего снайпера с интересом энтомолога, разглядывающего редкую бабочку. — Боишься, что твое место займет кто-то другой? — Я боюсь, что ты окажешься с перерезанной глоткой в какой-нибудь подворотне, — рявкнул Моран. — А потом это убийство в отеле. Ты хоть представляешь... Он осекся, но Джим уже уловил незаконченную мысль. — Что я представляю? — голос Мориарти стал бархатным, опасным. — Продолжай, не стесняйся. Моран стиснул зубы. Он представлял, как сам бы разорвал Торнтона на части за то, что тот пытался сделать. — Забудь, — буркнул он. — О нет, дорогой, — Джим подошел ближе, и Себастьян почувствовал знакомый запах его парфюма. — Ты начал, так заканчивай. Ты злишься, что я убил его сам? Хотел бы сделать это за меня? — Я злюсь, что ты подставляешься, — Моран отступил на шаг. — Майкрофт Холмс под тебя копает, это не секрет. А ты крутишься с его братом. Джим рассмеялся - искренне, почти радостно: — О, милый, неужели ты думаешь, что я не знаю о Майкрофте? Что не вижу его жалких попыток залезть в мою голову? — Тогда какого черта ты делаешь? — Шерлок - это проблема Майкрофта, не моя, — Джим вернулся к столу, небрежно смахивая мокрые от чая бумаги в корзину. — Старший Холмс думает, что использует младшего как оружие, но он не понимает главного. — Чего? — Что Шерлок - обоюдоострый клинок. И порежется не тот, на кого он направлен, а тот, кто его держит. Милый, наивный Шерлок думает, что играет со мной, но я хочу, чтобы он играл. Хочу, чтобы он пытался меня разгадать, разобрать на части, понять, — Джим прижался лбом к холодному стеклу. — Впервые в жизни я встретил того, кто способен на это. Моран молча принял эти слова. Простая констатация факта. За годы службы полковник давно смирился с интеллектуальным превосходством своего босса. Идеи Мориарти всегда балансировали на грани между гениальностью и безумием, каждый раз поражая своей изощренностью. Себастьян компенсировал это физической силой и железной выдержкой — качествами, которых Джиму так не хватало. Он давно привык к перепадам настроения, к играм на грани, но братья Холмс выбивались из привычной картины. Майкрофт был очевидной угрозой — холодный, расчетливый, с ресурсами британского правительства за спиной. А вот Шерлок вызывал в полковнике настоящую ярость. Себастьян видел подобную одержимость и раньше. Джим фиксировался на чем-то с маниакальной интенсивностью, выжигал дотла, а потом терял интерес, оставляя после себя пепелище, но в этот раз что-то было не так. Впервые за все годы Себастьян сомневался, контролирует ли Джим ситуацию. Ревность? Нет. Себастьян никогда не питал иллюзий насчет их отношений. Джим никогда ему не принадлежал и не будет принадлежать. Его предпочтения были очевидны с первого дня — не нужно быть детективом, чтобы понять эти взгляды, жесты. В начале их знакомства это создавало напряжение. Моран, привыкший к армейской прямоте, терялся от двусмысленных намеков и откровенных шуточек. Пока однажды не сорвался — прижал Джима к стене с нестерпимым желанием взять прямо здесь и сейчас, а потом посмотрел ему в глаза. Хорошо, что он это сделал. В глазах был страх. От удивления полковник ослабил хватку. "Извини, босс. Я неправильно тебя понял. Больше этого не повторится." И действительно больше этого не повторилось. С того дня между ними установилось хрупкое равновесие. Себастьян стал всем, чем Джим позволял ему быть: телохранителем, его правой рукой, снайпером, сиделкой, другом. Когда он болел, полковник оставался у него дома, следил за приемом лекарств, заставлял есть, а однажды вытащил из окна. Джеймс был тогда в истерике. Шерлок Холмс угрожал разрушить это равновесие, и Моран не знал, сможет ли подхватить Джима, когда тот неизбежно упадет. Моран нахмурился: — Ты слишком самоуверен. — Я реалист, — поправил Джим. — И как ты это сделаешь? — О, у меня есть план, — Джим улыбнулся той улыбкой, от которой нормальные люди шарахались в сторону. — Столько планов, Себ. Моран хорошо знал: когда Джим был в таком состоянии - взвинченный, не спящий по трое суток, с горящими глазами и дрожащими руками - его планы становились особенно изощренными и опасными для всех, включая самого криминального гения. — Джим... — Я сказал нет, — голос Мориарти стал холодным как арктический лед. — Это моя игра, Себастиан. Мои правила. И если ты не можешь с этим смириться, то дверь там же, где была. Угроза повисла в воздухе. Моран знал, что босс не шутит. При всей их истории, при всех годах службы, Мориарти мог отрезать его от себя одним движением. И сделает, если посчитает помехой. — Понял, босс, — сказал он ровно. — Вот и славно, — Джим снова улыбнулся, словно последних минут не было. — А теперь иди. У меня встреча завтра, нужно подготовиться. Моран кивнул и направился к двери. Спорить дальше было бесполезно и опасно. Он знал Джима достаточно хорошо, чтобы понимать - в таком состоянии тот способен на что угодно.