Победа равносильна поражению

Заброшенный склад на восточной окраине Лондона выглядел как декорация к фильму о конце света. Ржавые металлические стены, выбитые окна, заросшая сорняками территория. Шерлок вышел из такси за квартал до места, оплатив поездку наличными. Водитель окинул его странным взглядом - мало кто просился высадить в промышленной зоне в семь вечера - но деньги взял и уехал без вопросов. Шерлок поднял воротник пальто и двинулся к складу, мысленно отмечая детали. Три возможных пути отхода. Заброшенная будка охраны слева. Ржавый контейнер справа - хорошее укрытие для наблюдателя. Подходя к месту встречи, он думал о противоречии между тем, кем он всегда себя считал, и тем, кем становился сейчас. И это противоречие разрывало его изнутри с силой, которую он никогда прежде не испытывал. Человек, посвятивший жизнь раскрытию преступлений и торжеству справедливости, готовился совершить то, что противоречило самой сути его существования — сфабриковать улики и солгать людям, которые ему доверяли. Физическое недомогание, охватившее его в последние дни, было лишь внешним проявлением внутреннего конфликта, который разъедал его подобно кислоте, словно организм пытался отторгнуть яд, которым он сам себя травил. Джеймс Мориарти стал для него загадкой, не поддающейся решению, и это было хуже любой пытки. Годы оттачивания дедуктивного метода, создания ментальных схем и каталогизации человеческого поведения оказались бесполезными перед лицом этого человека, который существовал вне всех категорий и определений. Каждая попытка поместить Мориарти в рамки заканчивалась крахом, оставляя Шерлока с чувством интеллектуального бессилия, которое он испытывал впервые в жизни. В чертогах разума, где обычно царил порядок и каждая деталь имела свое место, теперь воцарился хаос. Образ Джима проникал во все уголки его сознания, искажая привычные паттерны мышления и создавая новые, чуждые и пугающие связи. Темные глаза с их лихорадочным блеском преследовали его, а голос, то насмешливый, то удивительно искренний, звучал в памяти с такой ясностью, словно Мориарти находился рядом. Самым ужасным было осознание того, что часть его — та часть, существование которой он предпочел бы отрицать — тянулась к этому хаосу как мотылек к пламени. В присутствии Мориарти мир становился ярче, острее, опаснее, и после серых будней обычных преступлений эта интенсивность действовала как наркотик. Шерлок понимал, что попал в ловушку собственного интеллекта, который требовал стимуляции соответствующего уровня, и только Джим мог ее обеспечить. Метафора трясины, пришедшая ему в голову, была удивительно точной. Он действительно тонул, и каждое движение, направленное на спасение, только ускоряло погружение. Попытки применить логику и рациональный анализ к ситуации приводили к еще большему запутыванию, потому что логика не работала там, где замешаны эмоции такой силы и сложности. Дверь склада была приоткрыта. Детектив толкнул ее, морщась от скрипа ржавых петель. Внутри царил полумрак, разбавленный светом из разбитых окон под крышей. Пахло машинным маслом, ржавчиной и сыростью. — Пунктуальность - вежливость королей, — раздался голос из темноты. Джим вышел из тени медленно, театрально. Темный костюм без единой пылинки, начищенные до блеска туфли, идеально уложенные волосы. Он выглядел абсурдно в этом царстве ржавчины и разрухи. — И параноиков, — добавил Шерлок. Поза Мориарти казалась расслабленной — руки в карманах, легкая улыбка на губах, но дьявол крылся в деталях. Плечи чуть подрагивали — признак скрытого напряжения. Взгляд метнулся к выходу и обратно — проверка пути отступления. Левая рука в кармане лежала неестественно — там определенно был пистолет. — Милое место, — заметил Шерлок, оглядываясь. — Уютно. — Я подумал, нам стоит встретиться в более уединенном месте, — Джим прошел к ржавой бочке, небрежно оперся о нее. — Подальше от любопытных глаз и ушей. — Понимаю. Они внимательно смотрели друг на друга через пространство склада. Шерлок осторожно вдохнул воздух, пытаясь разобраться в хаосе собственных мыслей. — Итак, — Джим первым нарушил молчание. — Плохие новости разлетаются быстро. Девушка с отличной памятью и гражданской позицией. Как неудобно. — Так ты знаешь о ней, — не вопрос, а констатация. — О, Шерлок, — голос Джима стал насмешливым. — Я знаю имя ее кота, любимый сорт кофе и то, что она списывала на экзамене по криминальному праву. — Знаешь, — продолжил он, — я начинаю думать, что ты приносишь мне неудачу. Шерлок пожал плечами, засунув руки в карманы. Правая нащупала телефон - выключенный, бесполезный, но в боковом кармане был маленький диктофон. — Это не моя вина, что ты потерял осторожность. — Потерял осторожность? — Джим медленно выпрямился. Что-то опасное мелькнуло в темных глазах. — Я хотел предупредить тебя о свидетельнице, — продолжил Шерлок. — но судя по твоим познаниям о мисс Мэттьюз, ты уже в курсе, что делает дальнейший разговор о ней нецелесообразным. Предлагаю сразу перейти к решению. Реакция была мгновенной и неожиданной. Джим запрокинул голову и расхохотался. Смех прокатился по пустому складу, отражаясь от стен, множась, превращаясь в какофонию. — Нецелесообразным! — он покачнулся на месте, и Шерлок заметил странный блеск в его глазах. — О, я обожаю это слово. Це-ле-со-об-раз-ным. Как колокольчики. Динь-дон-динь. Шерлок подавил раздражение. Ему было противно от одной только мысли о том, что он собирался сделать. Игра только начиналась, но вместо привычного азарта, он чувствовал тошноту, головную боль, упадок сил и тревогу. Словно симптомы болезни они сопровождали его при каждой встрече с заклятым врагом. — Я хотел предложить тебе свою помощь, — резко выпалил детектив, пытаясь вернуть разговор в нужное русло. Мориарти замер на полуслове. Повернулся медленно, хищно, и теперь в его глазах не было ни следа веселья. — Шерлок, я чувствую ложь, как акула чувствует кровь, — внезапная серьезность в голосе Джима заставила детектива напрячься. — Расскажи мне, что ты видишь, когда смотришь на меня? Монстра, загадку или просто отражение? Шерлок сделал глубокий вдох. — Я могу сфабриковать улики и направить расследование в другую сторону. Лестрейд мне доверяет. Джим хлопнул в ладоши. — Браво! Шерлок Холмс хочет помочь бедному, несчастному Джимми. Принести пластырь на пулевое ранение. Это так, — он облизнул губы, подыскивая слово, — восхитительно извращенно! Где-то снаружи раздался шум мотора. Оба напряглись. Мориарти быстрым движением вытащил пистолет, но машина проехала мимо. — Тебе нужен человек, — продолжил Шерлок упрямо. — Кто-то, кто возьмет вину на себя. — Человек? О, у меня много. — Он начал загибать пальцы. — Есть Томми-наркоман, готов на все за дозу. Есть Майкл-должник, продаст мать за прощение долга. Есть Сара-убийца, ей все равно светит пожизненное. Выбирай! — Это твое решение. — Мое решение, — Джим наклонил голову, глядя на Шерлока. — Ты ведь знаешь, что меня не волнует это дело? Меня волнует другое. Джим подошел ближе. Теперь между ними было не больше метра. — То, что ты здесь и предлагаешь мне помощь. Готов запачкать свои чистенькие ручки ради меня, — Джим снова наклонился вперед, и его глаза горели лихорадочным огнем. — Это возбуждающе неправильно. Как есть мороженое на завтрак, танцевать на похоронах. Как целовать врага. Воздух между ними загустел. Джим протянул свободную руку и коснулся запястья Шерлока. Прикосновение было легким, почти невесомым, но Шерлок почувствовал его всем телом — как электрический разряд, пробежавший от точки контакта до самого сердца. Пальцы Джима были холодными. Он обвел большим пальцем косточку на запястье, нащупывая пульс. — Ты нервничаешь, Шерлок? — прошептал он. — Ты сам втянул меня в это. — Я? — Джим изобразил невинное удивление. — Это ты решил играть в спасателя. — Дай мне пару дней. — О, дорогой, — он наклонился, и его губы почти касались уха детектива, — каждая ложь, которую ты скажешь ради меня, свяжет нас крепче любых цепей. С этими словами Мориарти двинулся к выходу, напевая что-то несуразное про Шалтая-Болтая и великое падение. Шерлок же не сдвинулся с места, чувствуя жжение там, где Джим коснулся его запястья.

***

Мориарти вышел из склада, и холодный вечерний воздух ударил ему в лицо. Он шел по разбитому асфальту, и каждый шаг хотелось превратить в танцевальное па. Энергия била через край, искрила в кончиках пальцев, пульсировала в висках. Мир вокруг казался ярче, четче, словно кто-то накрутил контрастность до максимума. Мысль проносилась в голове снова и снова, как заевшая пластинка, и каждый раз от нее по телу пробегала волна восторга. Великий Шерлок Холмс, воплощение закона и порядка, консультирующий детектив Скотланд-Ярда, предложил сфабриковать улики! Джим достал телефон, пальцы дрожали от избытка адреналина. "Начинай готовить Майка. Скажи, что папочка дает шанс искупить вину. ДМ"