Победа равносильна поражению

             Пентхаус тонул в предрассветных сумерках. Джим стоял у панорамного окна, прижавшись лбом к холодному стеклу. Внизу Лондон медленно просыпался — первые машины на дорогах, редкие прохожие, спешащие на раннюю смену. Обычная жизнь обычных людей. Скучная жизнь. — Ты опять не спал, — констатация, а не вопрос. Джим не обернулся, но улыбка отразилась в стекле — широкая, почти маниакальная. — Как можно спать, когда весь мир вибрирует от возможностей? — его пальцы выстукивали беззвучный ритм по стеклу. — Шерлок Холмс предложил мне свою помощь. Понимаешь, что это значит? — Это значит, что Холмсы что-то задумали. — О, несомненно! — Джим резко развернулся, и Себастьян увидел лихорадочный блеск в его глазах. Зрачки расширены, движения слишком резкие. — Майкрофт думает, что может использовать меня, а Шерлок... Он замолчал, покусывая нижнюю губу. Детская привычка, которая проявлялась, когда мысли неслись слишком быстро. — Шерлок играет в свою игру, — продолжил он медленнее. — И я пока не понимаю правила. Он думает, что манипулирует мной, а я позволяю ему так думать. Моран подошел ближе, оценивающе изучая босса. Тремор в руках едва заметен, но он есть. Полковник подавил вздох. Когда Джим начинал говорить метафорами, это означало, что реальность начинала ускользать от него. Нужно было вернуть его в настоящее. — Стабильность — это предсказуемость, а предсказуемость — это поражение. Шерлок ждет предсказуемого Мориарти. Криминального гения с четким планом. А я дам ему хаос. Прекрасный, разрушительный хаос. — Босс... — Нет, послушай, — Джим положил руку ему на грудь, чувствуя сердцебиение. — Я знаю, что ты думаешь. Что я теряю контроль. Но что, если это и есть план? Что, если хаос — это единственный способ победить Холмсов? Моран накрыл его руку своей, чувствуя мелкую дрожь. Он молчал. Спорить бесполезно — в таком состоянии босс не слышит аргументов. Можно только минимизировать риски. — Мы идем к нему сегодня, — объявил Джим, отходя к столу с разложенными фотографиями. — На Бейкер-стрит. В самое сердце его территории. Скотланд-Ярд, 7:43 утра Инспектор Лестрейд сидел за столом, заваленным папками, фотографиями и отчетами. Кофе в кружке давно остыл, превратившись в горькую жижу. Грег откинулся в кресле, изучая доску с уликами. Красные нити связывали фотографии, даты, места. Паутина, в центре которой — пустота. Человек-фантом, появившийся из ниоткуда и исчезнувший в никуда. Двадцать лет в полиции, и он чувствовал нутром — здесь что-то неправильно. Обычные убийцы не исчезают так чисто. Обычные убийцы оставляют следы. Он набрал номер Шерлока. Гудки, потом автоответчик. Снова. В десятый раз за последние сутки. Шерлок избегал его. Это было так очевидно, что даже оскорбительно. Детектив-консультант, который обычно врывался в расследования как ураган, теперь держался в стороне. Отклонял вызовы, игнорировал сообщения, отказывался от дел. Почему? Бейкер-стрит, 221Б, 8:15 утра Шерлок стоял у окна, держа в руках скрипку. Телефон на столе продолжал вибрировать, но детектив не смотрел на экран — знал и так. Инспектор был предсказуем как швейцарские часы. Упорный, методичный, раздражающе честный. Скрипка издала неприятный фальшивый звук. Он должен был сфабриковать улики для человека, которого обещал уничтожить. Оправдывает ли цель средства? Теперь он лгал Лестрейду, игнорировал Джона, подозревал брата. Скрипнула дверь. Джон молча сел в свое кресло. Это была их старая игра — кто первый не выдержит тишины. Обычно проигрывал Джон. Сегодня они оба молчали. Шерлок чувствовал беспокойство друга как физическое присутствие. Оно заполняло комнату, делало воздух тяжелым. Джон хотел спросить, но не знал как. О странном поведении. О пропущенных делах. О том, почему Шерлок вздрагивает каждый раз, когда звонит телефон. О том, что происходит на самом деле. Но Джон молчал, и Шерлок был за это благодарен. Потому что правда была слишком запутанной даже для него самого.