Победа равносильна поражению

Валлийские легенды, о которых упомянул Джим, выходили ограниченным тиражом в небольшом издательстве в Кардиффе. Шерлок проследил путь каждого экземпляра — библиотеки, книжные магазины, частные коллекционеры. Кто-то должен был купить эту книгу и отправить в ирландский приют. Он расставлял схемы на стене гостиной, соединяя красными нитями фотографии, документы и газетные вырезки. Шерлок только что вернулся из Кардиффа, где провел несколько дней в поисках покупателя одного из экземпляров. Перед ним была карта Уэльса с отмеченными точками продажи книг и список покупателей — пока неполный, но растущий с каждым днем расследования. Он был так поглощен работой, что не услышал, как открылась дверь. — А у тебя тут неплохо. Шерлок вздрогнул так резко, что уронил папку с документами. Обернулся — Джим стоял в дверном проеме, рассматривая стену с явным интересом. — Черт! — выругался Шерлок, бросаясь собирать разлетевшиеся бумаги и одновременно пытаясь загородить собой схему. — Ты вообще бесшумно передвигаешься? — Ну, у меня много разных талантов, — Джим усмехнулся, входя в комнату. Он выглядел значительно лучше после их последней встречи. Черная шелковая рубашка облегала фигуру так, словно была сшита на заказ — что, вероятно, так и было. Волосы аккуратно зачесаны назад, открывая высокий лоб и острые скулы. Никаких следов болезненной бледности последних недель. Кожа имела здоровый оттенок, глаза блестели тем опасным огнем, который Шерлок помнил с их первых встреч. В руке бутылка вина — судя по этикетке, безумно дорогого. Красивый. Слово пришло непрошено, и Шерлок попытался его подавить. Но это была правда — Джим Мориарти был красив. — Лицо у тебя, будто увидел призрака. — Ты выглядишь лучше, — проговорил Шерлок, стараясь не смотреть в упор. — Лучше? — Джим усмехнулся. — Какой сдержанный комплимент. А я-то старался произвести впечатление. Джим показательно заглянул за спину Шерлока, пытаясь разглядеть схему. Детектив инстинктивно отступил, загораживая обзор, но Джим шагнул вперед. Они оказались почти вплотную — Джим практически упирался ему в грудь, и Шерлок мог чувствовать тепло его тела. — Можно? — спросил он, указывая пальцем на материалы за спиной детектива. Детектив имел уже несколько многообещающих зацепок — три семьи из Кардиффа, купившие книгу в нужное время, одна из них с ирландскими корнями. Информация была ценной, и он понимал, что должен использовать ее с умом. — Когда будет что-то конкретное, я расскажу, — наконец сказал Шерлок. — Пока только предположения. Джим изучал его лицо несколько секунд, потом кивнул. — Ладно. Давай тогда выпьем, — Джим прошел к кухне, доставая бокалы из шкафа с видом человека, который прекрасно знает, где что лежит. — Кстати, я к тебе по делу. У меня есть информация, которая тебя касается, — начал Джим без предисловий. — По моим каналам прошел запрос. Кто-то очень заинтересовался Шерлоком Холмсом. И не в хорошем смысле. Шерлок напрягся. — Кто? — Пока не знаю. Но запрос был профессиональный. Они перешли в гостиную, где мягкий свет настольной лампы создавал уютную атмосферу. Джим открывал вино с практикой человека, привыкшего к хорошим напиткам — аккуратно срезал фольгу, медленно вытащил пробку, понюхал ее с видом знатока. Налил вино в бокалы, давая ему подышать. — Кто-то планирует на тебя охоту, дорогой. И судя по уровню подготовки, это не любители. — Почему ты мне это рассказываешь? Джим посмотрел на него с легким удивлением. — А кто тогда найдет моих родителей? Шерлок сделал глоток, отмечая приятный вкус и аромат. Вино было бархатным, с нотами черной смородины и табака. — Практично, — сухо сказал он. — Я всегда практичен, — Джим усмехнулся. — Но если хочешь более эмоциональную причину, то слушай: если хоть один волос упадет с твоей гениальной головы, я сожгу этот город дотла. Он встал, подошел к окну. — Я могу помочь. Найдем, кто за этим стоит, и решим проблему. — Ты предлагаешь защиту? — Я предлагаю партнерство, — Джим обернулся. — Временное. Пока не разберемся с угрозой. — И что ты хочешь взамен? — Ничего, — Джим пожал плечами. — Считай это инвестицией в будущее. Не могу же я позволить кому-то другому убить тебя. Это должен сделать я. Внезапно во всем доме погас свет. Комната погрузилась в темноту, нарушаемую только отблесками уличных фонарей через окна. Шерлок моментально напрягся, поставив бокал на стол и инстинктивно потянулся к телефону. В темноте он услышал характерный шорох ткани — Джим поднял руки в универсальном жесте невиновности. — Это не я, клянусь, — его голос звучал искренне удивленным. — Хотя признаю, выглядит подозрительно. — Конечно, — голос Шерлока был полон сарказма. — Чистое совпадение. Он на ощупь нашел ящик стола, где хранились свечи и фонарики. Включил один, потом второй, расставляя их по комнате. Пространство окрасилось в теплые золотистые тона. В камине все еще тлели угли от вчерашнего огня, и Шерлок быстро подбросил пару поленьев. Огонь занялся, отбрасывая танцующие тени на стены. Комната преобразилась. То, что при электрическом свете выглядело обычной гостиной, теперь напоминало декорации к готическому роману — игра света и тени, мерцание огня, бархатная темнота углов. — Как удачно я зашел, — не смог не съязвить Джим. — Романтика прямо. — Можно подумать, ты не имеешь к этому отношения. — Представь себе, нет, — Джим устроился в кресле, подтянув ноги. — И вообще, почему ты во всем меня подозреваешь? У тебя паранойя. — У меня здоровая осторожность, основанная на богатом опыте общения с тобой. — Обидно, Шерлок. Я уже месяц веду себя примерно. — Ты вломился в мою квартиру без приглашения. — Я постучал, — Джим сделал глоток вина, явно наслаждаясь моментом. — Три раза. Я не виноват, что ты не слышал. А дверь была не заперта, что, кстати, очень беспечно с твоей стороны. — Мне интересно, почему миссис Хадсон не следит за дверью, — язвительно заметил Шерлок, нарочито повысив голос, чтобы хозяйка внизу услышала. — Браво, детектив, — усмехнулся Джим. — Может, потому что она уже две недели гостит у сестры? — Откуда тебе это известно? — резко бросил Шерлок. — Так ты сам мне рассказал, — протянул Джим, явно наслаждаясь его раздражением. — Не удивлюсь, если свет тебе отключили за неуплату. Уверен, хозяйка оставила тебе счета и сказала где их оплатить. Кстати, а где твой сожитель? Разве не его обязанность следить за подобными вещами? Шерлок поджал губы. Некоторое время они сидели в тишине, наблюдая за огнем. — Расскажи мне что-нибудь о себе, — попросил Джим. — Что-нибудь, что не попадет в твое досье в Скотланд-Ярде. — Например? — Например... какая твоя любимая музыка? Что ты делаешь, когда не можешь заснуть? Боишься ли ты чего-нибудь? Шерлок допил вино. Джим тут же наполнил бокал снова. — Бах. Хожу по квартире. И да. — Лаконично. Мне нравится. — Твоя очередь. — Если хочешь. Шопен. Играю на фортепиано. И я боюсь забыть, — Джим посмотрел в свой бокал, — то немногое, что помню. Шерлок напрягся, поскольку разговор возвращался к опасной теме. — Знаешь, иногда я думаю — может, лучше не знать? — Ты хочешь, чтобы я прекратил поиски? — Нет, — Джим покачал головой. — Нет, я должен знать. Даже если это разрушит меня. Особенно если это разрушит меня, — он внезапно рассмеялся — тихо, почти беззвучно и голос его стал серьезным. — Шерлок, я хочу попросить тебя об одолжении. Что бы ни случилось, что бы ты ни нашел, расскажи мне об этом. Даже, если для тебя это просто игра и наши дороги разойдутся, пожалуйста, не отбирай у меня возможность знать, что с моими родителями. Лицо детектива помрачнело: — Разумеется. Джим с благодарностью кивнул и допил остаток вина в своем бокале. — Давай поиграем в дедукцию, — Шерлок решил резко сменить тему, подходя к окну. — Выбирай жертву. Мориарти подошел, встал рядом. — Вон тот мужчина с собакой, — Джим указал на фигуру, выгуливающую небольшого терьера. Шерлок прищурился, изучая прохожего в скудном свете фонарей. Наблюдение в полумраке требовало большей концентрации, заставляло полагаться на детали походки, силуэта, жестов. — Разведен недавно. Порода не та, которую выбрал бы мужчина сам, скорее всего, досталась от бывшей жены. Работает в офисе — характерная сутулость, но сегодня выходной — одежда расслабленная. Пьет больше, чем следует — легкая нетвердость походки, хотя еще только девять вечера. — Неплохо, — Джим развернулся и уселся на широкий подоконник, прижавшись спиной к стеклу. — Но ты упустил главное. Он идет к любовнице. Видишь пакет в руке? Там букет, угадывается по форме. И он нервничает — постоянно проверяет телефон, оглядывается. — Может, это первое свидание после развода. — Нет, — Джим покачал головой, и отблески огня играли в его волосах. — Слишком уверенно идет, знает дорогу. Это не первый визит. Любовница, определенно. Они продолжали наблюдать за редкими прохожими, соревнуясь в точности выводов. Студентка, спешащая на свидание. Курьер, заканчивающий смену. Пожилая пара, вместе явно много лет. С каждой новой "жертвой" игра становилась азартнее, а выводы изощреннее. Они были слишком близко. Шерлок мог видеть золотистые искры в темных глазах, мог сосчитать каждую ресницу. Джим поднял взгляд, и что-то в воздухе изменилось. Стало плотнее, наэлектризованнее. — Я пьян, — сказал Джим. — Я вижу. — Это плохая идея. — Ужасная. — Шерлок... — Да? — Можно я тебя поцелую? Вопрос был неожиданным. — Да, — услышал он свой голос. Джим моргнул, словно не ожидал согласия. — Закрой глаза, — прошептал он. Шерлок закрыл. И весь мир сжался до ощущений. Часть сознания Шерлока — та, что всегда наблюдала со стороны — отмечала детали. Как его собственные руки оказались на талии Джима, притягивая ближе. Как их тела идеально совпали, словно две части головоломки. Поцелуй начался мягко — едва касание губ. Джим целовал осторожно, словно боялся спугнуть. Его руки поднялись к лицу Шерлока, пальцы зарылись в волосы на затылке. Потом он обвил ногами талию детектива, притягивая ближе, и поцелуй изменился. Стал глубже, требовательнее. — Что ты делаешь? — голос прозвучал хрипло. — А ты как думаешь? Руки Джима скользнули под рубашку Шерлока, и прикосновение к обнаженной коже было как удар током. Пальцы исследовали рельеф мышц, очерчивали ребра, поднимались выше. Шерлок услышал собственный стон — тихий, сдавленный — и удивился ему. Джим целовал отчаянно, голодно. Его язык скользнул по нижней губе Шерлока, проник глубже, и детектив почувствовал, как колени подгибаются. Он уперся руками в подоконник по обе стороны от Джима, пытаясь удержать равновесие. Когда ладонь Джима легла на внутреннюю сторону его бедра, поднимаясь выше, Шерлок словно очнулся. Он не понимал, как попал в эту ситуацию, словно сознание отсутствовало последние несколько минут. Вдруг он понял, что ему трудно дышать, что безумно жарко, что еще секунда — и он отключится. Паника накрыла волной. Он отшатнулся от Джима так резко, что тот едва не упал. Несколько раз моргнул, пытаясь прийти в себя, потом схватил Джима за руку, стаскивая с подоконника, и рывком открыл окно. Морозный воздух ворвался в комнату. Шерлок высунулся наружу, жадно вдыхая холод. Сердце колотилось так громко, что заглушало все остальные звуки. — Шерлок? — голос Джима за спиной звучал обеспокоенно. — Ты в порядке? Он не ответил, продолжая дышать ледяным воздухом. Что это было? Что, черт возьми, только что произошло? — Эй, — рука Джима легла на плечо, — ты меня пугаешь. — Мне нужен воздух, — выдавил Шерлок. — Я заметил. Но если ты продолжишь так висеть из окна, то свалишься. Шерлок медленно втянулся обратно в комнату, но держался на расстоянии от Джима. Тот отошел к креслу, растрепанный, с припухшими губами. — Слишком быстро? — спросил Джим, и в его голосе было сожаление. — Я не... — Шерлок запнулся. — Это неправильно. — Почему? Шерлок молчал, чувствуя полную растерянность. Его моральные принципы, пусть и весьма гибкие, все же существовали. Использовать чувства человека, находящегося в уязвимом состоянии, целовать его, но хуже всего — спать с ним, зная, что это часть операции — это переходило даже его размытые границы дозволенного. Это было подло, грязно и неправильно на каком-то фундаментальном уровне. Впервые в жизни великий детектив, человек, анализирующий и классифицирующий все вокруг, не мог разобраться в собственных ощущениях. Это было унизительно. Он, считавший себя выше примитивных эмоций, оказался их заложником. Тело предавало его, реагируя вопреки разуму. Соглашаясь на эту авантюру, Шерлок был уверен в одном — никаких чувств у Мориарти нет и быть не может. Майкрофт ошибался, видя романтическую одержимость там, где была лишь интеллектуальная фиксация. Джим играл с ним, как кот с мышью, наслаждаясь процессом охоты. И Шерлок был готов играть в ответ, уверенный в своем превосходстве. Но теперь он не был уверен ни в чем. Боль в глазах Джима казалась настоящей, как и дрожь его рук, когда он касался Шерлока. Он недооценил своего противника. Но не интеллектуально — ум Джима он никогда не ставил под сомнение. Он недооценил его эмоционально, не поверил в возможность искренности там, где привык видеть только манипуляции. И теперь не знал, что со всем этим делать. Необходимо было продолжать операцию. Информация о его организации все еще была приоритетом. Сотни жизней зависели от его способности выполнить задание. Но что-то внутри него сопротивлялось с каждым днем все сильнее. Какая-то часть души, которую он считал атрофированной, вдруг проснулась и кричала о неправильности происходящего. Где проходит граница между необходимым злом и просто злом? Философы веками спорили об этом, не находя ответа. Утилитаристы сказали бы, что спасение сотен жизней оправдывает обман одного человека. Кант возразил бы, что использование человека как средства, а не цели, аморально по своей сути. А что сказал бы сам Шерлок? Раньше он считал мораль условностью, социальным конструктом для управления массами. Он стоял выше этого, руководствуясь только логикой и необходимостью. Но сейчас, глядя в глаза человека, которого использовал, он чувствовал нечто новое — понимание того, что некоторые границы нельзя переходить не потому, что это запрещено, а потому, что это разрушает что-то фундаментальное в тебе самом. — Да что с тобой? Он посмотрел на Джима, стоящего в нескольких шагах, и почувствовал раздирающее противоречие. Часть его говорила, что нужно шагнуть вперед, притянуть к себе, продолжить то, что началось у окна. Другая часть кричала о неправильности происходящего. Джим был ядом, медленно отравляющим его изнутри. Нужно оттолкнуть, отстраниться, разорвать эту больную связь, пока не стало слишком поздно. — Ничего. Уходи.