Победа равносильна поражению

Клуб Диоген встретил Шерлока привычной, почти сакральной тишиной. Портье кивнул — его ждали. Поднимаясь по лестнице, устланной толстым ковром, глушащим шаги, Шерлок вспомнил свой первый визит сюда. Ему было четырнадцать, Майкрофт только получил членство и решил "приобщить младшего брата к цивилизации". Тогда эти стены казались душными, а правило молчания — абсурдным. Теперь тишина была желанной. Майкрофт ждал в их обычной комнате — третья дверь налево, окна на Пэлл-Мэлл. Безупречный, как всегда: костюм-тройка, белоснежная рубашка, галстук завязан виндзорским узлом с точностью до миллиметра. Зонт прислонен к подлокотнику кресла — неизменный атрибут, даже в помещении. — Опаздываешь, — констатировал он, не поднимая глаз от "Таймс". — Пробки на Риджент-стрит. — Ложь, — Майкрофт перевернул страницу. — Ты провел двадцать две минуты в том ужасном кафе напротив, пытаясь собраться с мыслями. Судя по запаху, кофе был отвратительный. Робуста с примесью цикория. Варварство. Шерлок сел в кресло напротив, автоматически оценивая брата. Потерял вес — два, может три килограмма. Новые морщины в уголках глаз. Бессонница? Нет, скорее напряжение. Что-то беспокоило Майкрофта достаточно сильно, чтобы нарушить его идеальный режим. — Не утруждайся дедукцией, — Майкрофт наконец поднял взгляд. — Да, я обеспокоен. Да, это связано с тобой. И да, у меня есть все основания для беспокойства. Он отложил газету, методично сложив ее по линиям сгиба. Жест из детства — Майкрофт всегда был педантичен до абсурда. — Итак, — он сцепил пальцы на животе — поза старшего брата, готового отчитывать младшего. — Объяснения? — По какому поводу? — Шесть месяцев и семнадцать дней с начала операции. Семьдесят три процента игнорированных звонков за последний месяц. Отчеты, которые становятся все более расплывчатыми и бессодержательными. Чем ты занимаешься? — Я работаю, — сухо ответил Шерлок. — И над чем же? — Майкрофт наклонился вперед. — Ситуация сложнее, чем мы предполагали. — Сложнее? — брови Майкрофта поднялись на миллиметр — признак крайнего удивления по его меркам. — Поясни. — Появилась информация о возможной угрозе, — начал он осторожно. — Кто-то собирает на меня досье. Детальное, профессиональное. Мориарти узнал через свои каналы и предупредил. — И ты, разумеется, поверил ему на слово, — Майкрофт откинулся в кресле. — Давай проанализируем факты. Мориарти в уязвимом состоянии просит тебя о помощи. Ты соглашаешься. Проводишь с ним все больше времени. И внезапно — какая неожиданность! — появляется угроза, от которой только он может тебя защитить. Не находишь это удобным? — Возможно, но сейчас у него нет причин лгать. — Нет причин? — Майкрофт замер на мгновение, изучая лицо брата, — О, Шерлок. Иногда твоя наивность поражает даже меня. — Я не наивен, — сухо отрезал детектив. — Нет? Тогда позволь мне нарисовать альтернативную картину. Джеймс Мориарти — гений манипуляций. Это факт, с которым мы оба согласны? Шерлок неохотно кивнул. — Шесть месяцев назад ты начал с ним сближаться. По моей просьбе, да, но за эти месяцы что-то изменилось. Твои отчеты стали уклончивыми. Ты начал пропускать встречи, игнорировать звонки. — Я был занят расследованием. И да, уж прости, что не посвящал тебя в детали, но ты, как всегда, все бы испортил, — в голосе звучало нескрываемое раздражение. — Испортил, — повторил Майкрофт. Шерлок помнил этот тон — так Майкрофт говорил, когда ловил его на лжи в детстве. — Мне кажется, ты забыл о цели операции. Что вместо сбора информации ты... как бы это сказать деликатно? Увлекся объектом наблюдения. Шерлок встал, подошел к окну. Внизу текла привычная лондонская жизнь — такси, пешеходы, вечная суета. Нормальный мир нормальных людей. — Ты что-то нашел, — голос Майкрофта звучал ближе. Он тоже встал, подошел к брату. — За последний месяц ты трижды ездил в Уэльс. Изучал записи о пропавших детях начала восьмидесятых. Искал семью О'Брайен из Кардиффа. Ты что-то нашел о его прошлом, о семье. Я прав? Шерлок молчал, но Майкрофт, как всегда, прочитал ответ в напряжении плеч, в сжатых кулаках. — И теперь он шантажирует тебя? Или нет, не шантажирует. Хуже. Он заставил тебя поверить, что вы союзники? Друзья? Больше, чем друзья? — Ты не понимаешь ситуацию. — Не понимаю? — Майкрофт обошел его, встав так, чтобы видеть лицо. — Тогда объясни мне, Шерлок. Или ты решил буквально воспринять выражение "держи друзей близко, а врагов еще ближе"? Майкрофт вернулся к своему креслу, но не сел. Стоял, опираясь на спинку — поза, которую принимал, когда был по-настоящему встревожен. — Знаешь, что меня больше всего беспокоит? Он помолчал, подбирая слова. — Меня беспокоит то, что ты начал ему верить. Верить настолько, что скрываешь информацию от меня. Ради чего, Шерлок? Ради человека, который без колебаний уничтожит тебя, когда ты перестанешь быть интересным? — Он ценный источник информации, а преждевременные действия могут разрушить месяцы работы! И я не начал ему верить, — Шерлок поджал губы. — Источник информации? — Майкрофт покачал головой. — Ты знаешь, что было вчера в Бирмингеме? А должен был знать. Если бы читал отчеты, которые я тебе присылаю. Вчера в 14:47 обезвредили бомбу в торговом центре. Сотни человек могли погибнуть. Угадай, чьих это рук дело? Шерлок молчал, но холод уже полз по позвоночнику. Джим не упоминал о Бирмингеме ни слова. Злость закипала медленно, но верно и Шерлок чувствовал, как она поднимается откуда-то из глубины, горячая и разрушительная. Злость на Майкрофта, который всегда, всегда считал себя умнее, который никогда не верил, что младший брат способен контролировать ситуацию. Злость на эту чёртову операцию, в которую его втянули. Но больше всего — злость на себя. — Флешка, которую он тебе дал, содержала информацию только о лондонской ячейке. Мы поймали исполнителей, да. Мелкая рыбешка, как он и обещал. Но координаторы, финансисты, планировщики — все ускользнули. Словно их кто-то предупредил. Шерлок перевел взгляд на брата. Майкрофт смотрел на него с тем выражением, которое появлялось, когда он загонял противника в угол. — Что ты нашел о его прошлом? — Я еще работаю над этим. — Ох, Шерлок, ты думаешь, что можешь контролировать его? — тихо спросил Майкрофт. — Мориарти использует тебя. Он знает, что ты нашел информацию и знает, что ты можешь использовать ее против него. И теперь он хочет получить эту информацию любой ценой, — он поднял глаза на брата, и в них было что-то похожее на жалость. — Да, он весьма к тебе неравнодушен, в своем, конечно, извращенном роде, но если ты думаешь, что это остановит его, то ты еще больший идиот, чем я о тебе думал. Майкрофт налил виски, задумчиво покручивая стакан. — Ты думаешь, он случайно появился в твоей жизни именно сейчас? После стольких лет игры в кошки-мышки вдруг решил открыться. — Что ты имеешь в виду? — Помнишь, я говорил, что мы следили за ним? Он умный и осторожный человек, было сложно выйти на него лично, и, когда у нас уже почти получилось, он устроил тот цирк с бомбами и головоломками, привлекая твое внимание. Слова били точно в цель. Шерлок чувствовал, как фундамент уверенности дает трещины. — Помнишь Эдриана Синклера? — это имя ударило как пощечина. Майкрофт видел, как дрогнуло лицо брата, и продолжил, уже зная, что попал в цель. Он всегда умел находить болевые точки, нажимать на них с хирургической точностью. Сейчас он делал именно это — методично разбирал защитные стены Шерлока, используя старые раны, страхи, которые младший брат годами прятал даже от самого себя. "Ты снова совершаешь ту же ошибку," — говорил каждый его взгляд, каждая интонация. "Ты снова поверил не тому человеку. И снова я буду вытаскивать тебя из петли." — Это не имеет отношения... — Имеет самое прямое отношение. Первый курс, первая любовь. Красивый, умный мальчик. Ты был уверен, что все под контролем. Чем это закончилось? — Майкрофт... — Передозировка. Я нашел тебя в ванной общежития. Если бы не я, если бы я не вмешался, твоя карьера закончилась бы, не начавшись. Воспоминания нахлынули против воли. Эдриан с его лучезарной улыбкой и пустыми глазами наркомана. Обещания измениться. Ложь, ложь, ложь. — Это другое, — упрямо повторил Шерлок. Майкрофт встал, подошел к брату. Он положил руку на плечо Шерлока — жест настолько нехарактерный, что младший брат вздрогнул. — Я не прошу тебя быть жестоким. Я прошу тебя быть умным. Использовать полученную информацию для блага страны. Для твоего собственного блага. — Я не отказываюсь использовать полученную информацию, я только говорю тебе, что она фрагментарна. Мне нужно больше времени. Рука исчезла с плеча. Майкрофт отошел, взял зонт. — Мне нужны данные по террористической сети, — Майкрофт перешел в деловой тон. — Имена координаторов, источники финансирования, планы на ближайшие месяцы. — А если он действительно не знает? — Джеймс Мориарти не знает о крупнейшей террористической операции, которая использует его методы, его связи, его людей? — Майкрофт покачал головой. — Не оскорбляй мой интеллект, Шерлок. И свой тоже. --- Шерлок вышел наружу, и холодный дождь ударил в лицо так резко, что казалось — сам город решил встряхнуть его, заставляя очнуться от вязкой тишины, оставшейся за закрытой дверью. Он не стал ловить такси, решив пройтись пешком — движение помогало думать, а думать нужно было о многом. Он злился на Майкрофта с его манипуляциями и вечной уверенностью в собственной правоте. На Мориарти, который даже в уязвимом состоянии оставался загадкой. На весь этот чертов план, который изначально был обречен на провал. На себя самого — за то, что позволил втянуть себя в эту игру, за то, что потерял объективность, за то, что не может понять собственные чувства. Он и сам не заметил, как изменился за эти месяцы. Стал нервным, дерганным. Вздрагивал от громких звуков — хлопнувшей двери, упавшей книги. Постоянно оглядывался на улице, проверяя, не следят ли за ним. Прятал телефон, когда приходили сообщения от Мориарти. Отводил глаза, когда Джон спрашивал о работе. Избегал встреч с Майкрофтом. Шерлок вспомнил недавний вечер, когда Джон вернулся домой и застал его сидящим в темноте у камина. Свет был отключен — да, он действительно забыл заплатить счета. Доктор испугался, обнаружив друга в состоянии, которое видел только однажды — в Дартмуре, после встречи с галлюциногенным туманом, когда Шерлок так же сидел у камина, не в силах унять крупную дрожь. Джон опустился рядом с креслом, касаясь его руки с осторожностью врача. — Что с тобой происходит? Это связано с делом Майкрофта? Шерлок кивнул. — С Мориарти? Еще один кивок. — Он угрожает тебе? Шантажирует? — Нет, — голос был хриплым. — Хуже. Он... я не знаю, что он делает. Я не понимаю его игру. Впервые не понимаю. Должно быть, это симптомы нервного перенапряжения — так он говорил себе, когда руки начинали дрожать без видимой причины, когда сердце внезапно начинало колотиться, когда в горле вставал ком от одного только упоминания имени Мориарти. Чертово дело сведет его в могилу! Шерлок увяз в паутине из лжи, манипуляций и странных чувств, которые не мог определить. Майкрофт дергал за одни нити, Мориарти — за другие, а он метался между ними, не понимая, где его собственная воля, а где чужое влияние. Действительно ли Мориарти водит его за нос, как считает Майкрофт? Каждый разговор, каждый жест, каждое слово — все могло быть частью грандиозного спектакля. Джим был гением манипуляций, мастером иллюзий. Он мог изображать безумие, болезнь, уязвимость с такой убедительностью, что любой поверил бы. Но были моменты — когда Джим засыпал у него на плече, когда его дыхание выравнивалось, когда он бормотал что-то во сне на ирландском языке — в эти моменты маски не было. Или казалось, что не было. В этом и заключалась дьявольская изощренность: Шерлок больше не мог отличить правду ото лжи, искренность от игры. Еще при первой их встречи в бассейне Шерлок ощутил это интуитивно — этот человек его погубит. Не обязательно убьет, хотя и это было вполне вероятно, но разрушит его жизнь. Мориарти был живым воплощением хаоса, и рядом с ним упорядоченная вселенная Шерлока Холмса начинала трещать по швам. Вероятно, какая-то часть его была готова к этому разрушению. Готова принять свою гибель, если это означало, что Джим Мориарти тоже падет. Это было бы справедливым концом их истории: две противоположности, уничтожающие друг друга в финальной схватке. Красиво, логично и неизбежно.