Победа равносильна поражению

Таким образом, Шерлок начал подозревать, что его используют. Не Майкрофт — это было очевидно с самого начала. Джим. Криминальный консультант, который так удачно оказался в депрессии именно тогда, когда нужно было отвлечь внимание детектива от настоящей цели. Который так трогательно открылся, поделился своей болью, своими страхами. Каждая деталь их взаимодействия за последний месяц теперь приобретала другой оттенок. Слезы — возможно, наигранные. Уязвимость — тщательно просчитанная. Даже эти чертовы лекарства — кто сказал, что в них действительно литий и прочее? Мориарти мог подменить их плацебо, разыгрывая перед Шерлоком целый спектакль. Идиот. Он полный идиот. Именно с этой мыслью Шерлок вломился в квартиру Джима. Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Детектив ворвался внутрь как ураган, и в его движениях не было ничего от обычной сдержанности. Месяцы накопившейся злости, фрустрации и бессилия наконец нашли выход. — Хватит играть со мной! — его голос прогремел по квартире. Джим сидел в кабинете за ноутбуком. Он даже не обернулся, когда дверь взорвалась от удара, только слегка наклонил голову, словно прислушиваясь к знакомой мелодии. — Мне нужны имена, — Шерлок шагнул в центр комнаты, кулаки сжаты. — Координаторы террористической сети. Источники финансирования. Планы на ближайшие месяцы. Все, что ты обещал мне дать. — Добрый вечер и тебе, дорогой, — Мориарти медленно поднял голову, и на его лице была та самая улыбка, которая всегда выводила Шерлока из себя. — Как дела? Как настроение? — Заткнись, — оборвал его Шерлок, захлопывая дверь. — Просто заткнись. Джим медленно встал из-за стола. Он был одет в простую черную футболку и джинсы, волосы не уложены. Выглядел обычно, почти буднично — не было ни привычного лоска, ни болезненной бледности. — Ты лжешь мне с первого дня. Депрессия, болезнь, твои чертовы родители — все это спектакль! Очередная изощренная игра, чтобы я поверил в твою беспомощность! Мориарти молча слушал обвинения, его лицо оставалось безмятежным. Он опустился в кресло с грацией кота, сложил руки на коленях и терпеливо ждал, когда буря закончится. Это спокойствие только больше разжигало ярость Шерлока. — Закончил? — голос Мориарти был удивительно спокойным. — Нет! Я еще не закончил! — Шерлок схватил подлокотники кресла, заключив Джима в кольцо из собственных рук. — Ты расскажешь мне все, что обещал. Джим посмотрел на него долгим взглядом. Потом медленно пожал плечами: — Я ничего не обещал. — Что?! — Я никогда не обещал тебе информацию о моей организации. Ты сам додумал эту часть. — Дай мне имена, — Шерлок произнес это тише, но не менее настойчиво. — Нет. — Джим! — Я сказал нет! Я не обязан давать тебе что-либо, Шерлок. Ты должен быть благодарен за то, что есть. На его лице промелькнула тень раздражения. Слова давались тяжело, словно он вынужден был вытаскивать их из глубины. Мориарти не хотел делиться этим, но пауза становилась невыносимой, и, наконец, он процедил сквозь зубы: — Этим делом я занимался, когда был в мании. Мог упустить детали. Это единственное объяснение, которое у меня есть. — Не верю. — Тогда мы в тупике. Но Шерлок больше не верил. Он схватил Джима за плечи, встряхнул, откидывая с кресла, намереваясь лично посмотреть папки и файлы. — Хватит мне лгать! — Или что? — в глазах Мориарти вспыхнул вызов. — Что ты сделаешь, Шерлок? Ударишь меня? Я сейчас вызову охрану и тебя пристрелят. — Моран в камере, — холодно перебил Шерлок. — Твоя личная охрана сидит за решеткой благодаря тебе. Слова ударили точно в цель. Лицо Мориарти дрогнуло, а в глазах мелькнула ярость — острая, глубокая, как от физического удара. — Не смей, — прошептал он и его кулак врезался в челюсть Шерлока, но удар был неточным, слабым. Детектив легко поймал руку, скрутил ее, прижав Мориарти к столу. — Ты хочешь драться? — прошипел он. — Отлично. Давай подерёмся. Они сцепились, катаясь по полу кабинета. Джим бился отчаянно, но его силы не шли ни в какое сравнение с силой Шерлока. Детектив был выше, сильнее и подготовление. Он прижал его к полу, держа запястья над головой. Джим извивался под ним, пытаясь вырваться, но это было бесполезно. — Сдавайся, — хрипло сказал Шерлок. — Ты проиграл. — Ты сошел с ума! Отпусти меня, мне больно. Шерлок не слушал, продолжая прижимать его к полу, но тут произошло то, чего он никак не ожидал. Лицо Джима покраснело, дыхание стало неровным, хрипловатым. Руки перестали сопротивляться, голова откинулась в сторону. Его плечи вздрагивали в каком-то странном, непривычном ритме. Он моргнул раз, другой, слишком часто, как будто пытался отогнать наваждение. — Я рассказал тебе то, что мог! Тебя убьют, если Майкрофт узнает имена заказчиков и попытается их остановить, — голос его дрогнул. — А теперь проваливай из моего дома и из моей жизни! Шерлок застыл над ним, ошеломленный, выпуская из хватки. — Джим, — он тут же опустился на колени рядом. Детектив притянул его к себе, обнимая неловко, не зная, правильно ли это, нужно ли это. Мориарти не сопротивлялся, уткнулся лицом в его плечо, цепляясь за рубашку дрожащими пальцами, а Шерлок гладил его по спине, по волосам, бормоча бессвязные извинения. Стыд накрыл его волной, такой сильной, что стало трудно дышать. Что он наделал? — Прости, — сказал он. — Я не хотел, — шептал Шерлок в его волосы. — Не плачь, — прошептал он, целуя макушку Джима. — Пожалуйста, не плачь. Джим поднял голову, и Шерлок наклонился, целуя слезы на его щеках — соленые, горячие. Целовал веки, лоб, виски. Каждое прикосновение губ было извинением, а Джим замер, не сопротивляясь и не отвечая. Потом его рука медленно поднялась, коснулась лица Шерлока и их губы встретились. Нежно, почти целомудренно, как первый поцелуй подростков, не уверенных в том, что они делают. Отстранившись, они сидели друг напротив друга и Шерлок видел, как грудь Джима поднимается и опускается в учащенном ритме, как он облизывает пересохшие губы, как мелко дрожат его пальцы. Он первым нарушил молчание. — Ты точно этого хочешь? — прошептал Джим. Шерлок не был уверен ни в чем. Нужно остановиться, нужно отступить, пока не стало слишком поздно. Но отступление означало бы разрушить хрупкую связь, которую они только что восстановили. Джим был уязвим сейчас, открыт — это был идеальный момент для укрепления эмоциональной привязанности. Потребность загладить вину, укрепить связь и просто быть ближе оказалась сильнее сомнений. — Я здесь, — ответил он уклончиво, снова целуя и забираясь руками под футболку Джима. Они переместились в спальню и дверь закрылась за ними с тихим щелчком, отрезая от остального мира. В комнате царил полумрак - только уличный фонарь бросал неровные полосы света через жалюзи, создавая узор теней и света на стене. Воздух был прохладным, но Шерлок чувствовал жар, поднимающийся по телу. Джим снова поцеловал его, и Шерлок ответил, притягивая ближе, потому что отступать было поздно. Когда поцелуй углубился, стал увереннее и страстнее, последние сомнения растворились под натиском ощущений. Они двигались к кровати неловко, спотыкаясь, не желая разрывать контакт. — Холодно? — спросил Шерлок, отстраняясь, когда почувствовал, как Джим снова дрожит. — Нет, — он покачал головой, продолжая смотреть прямо в глаза. Он издал тихий звук - что-то между вздохом и всхлипом - и прижался всем телом. Детектив почувствовал его дрожь, тепло и бешеный стук сердца, эхом отзывающийся его собственному. Каждая клетка его рационального разума кричала об опасности, о том, что он теряет контроль над ситуацией, над собой. Но когда Джим снова поцеловал его - уже увереннее, глубже, проводя языком по его собственному - все мысли о планах и манипуляциях отступили на задний план, уступая место чему то более примитивному. Остались только ощущения - мягкость губ, тепло языка, руки, запутавшиеся в волосах, тихий стон, который вырвался у Шерлока, когда Джим легонько прикусил его нижнюю губу. Шерлок сел на кровать, увлекая Джима за собой. Тот устроился у него на коленях, обхватив ногами талию, и на мгновение они замерли, просто глядя друг на друга. В полумраке глаза Джима казались почти черными, зрачки расширены так, что радужка превратилась в тонкую полоску. Губы припухли от поцелуев, волосы растрепались. Он выглядел прекрасным. Шерлок подумал: я могу остановиться сейчас. Сказать, что это ошибка, что мы зашли слишком далеко. Но слова не шли, а Джим смотрел на него с таким обожанием, что отступить было бы предательством. Или может быть, предательством было продолжать? — Что? — спросил Джим, заметив его напряжение. — Ничего, — Шерлок покачал головой и начал целовать его, одновременно расстегивая пуговицы на джинсах, чтобы не дать себе времени передумать. Одежда исчезала постепенно - пуговица за пуговицей, слой за слоем. Футболка Джима упала на пол, открывая бледную кожу, острые ключицы, плоский живот с дорожкой темных волос, уходящей под пояс брюк. Шерлок провел ладонью по груди, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы. — Шерлок, — выдохнул Джим, и его голос дрогнул. Шрамы. Шерлок заметил их сразу - старый порез на ребрах, след от ожога на плече, несколько мелких отметин неясного происхождения. Он коснулся губами шрама на ребрах, и Джим вздрогнул, смотря с таким изумлением, словно Шерлок сделал что-то невероятное. Потом наклонился и поцеловал - глубоко, отчаянно, вкладывая в поцелуй все невысказанные слова. Руки Джима занялись рубашкой Шерлока, расстегивая пуговицы с лихорадочной поспешностью. Он боялся, что если замедлится, если даст себе время подумать, то все окажется сном, иллюзией, очередной игрой его больного разума. Поэтому он торопился, жадно ловил каждое ощущение, каждый звук, который вырывался из горла Шерлока. Когда ткань наконец исчезла, он провел ладонями по груди, исследуя, запоминая. — Красивый, — прошептал он. Шерлок почувствовал, как краснеет. Абсурдно - стесняться комплиментов в такой момент, но искренность в голосе Джима сбивала с толку. Они избавились от оставшейся одежды в молчаливой спешке, помогая друг другу с застежками и молниями. Когда последние элементы одежды исчезли, оба замерли, внезапно осознав серьезность момента. Обнаженные, уязвимые, без масок и защиты. Только кожа к коже, дыхание к дыханию и правда, от которой некуда спрятаться. — Шерлок, — Джим посмотрел ему в глаза, — ты ведь не сделаешь мне больно? Вопрос прозвучал более чем двусмысленно. — Никогда, — пообещал Шерлок, и в этот момент он действительно хотел, чтобы это была правда. Аналитическая часть разума Шерлока продолжала работать даже сейчас, фиксируя детали. Способ, которым Джим закусывал нижнюю губу, сосредотачиваясь. Мелкая дрожь, пробегающая по его спине от определенных прикосновений. Тихие звуки, которые он издавал - вздохи, всхлипы, обрывки слов. Мысли оборвались, когда Джим начал спускаться поцелуями ниже - по шее, ключицам, груди. — Шерлок, — выдохнул Джим, возвращаясь к его губам. — Тише, — Шерлок погладил его по спине, — дай мне минуту. — Там, — сказал Джим, указывая на тумбочку. Шерлок потянулся, доставая презервативы. Джим следил за его движениями расширенными глазами, нервно облизывая губы. Подготовка заняла время. Аналитический разум отметил, как напряглись мышцы, как изменился ритм дыхания, как приоткрылись губы в беззвучном вздохе. — Больно? — Нет. Продолжай. Постепенно напряжение уходило. Джим ощутимо расслабился, извиваясь под ним и хватая за плечи. Его кожа блестела от пота, волосы прилипли ко лбу. Шерлок отметил про себя, что он был прекрасен в своей растрепанности. Когда дошло до проникновения, оба замерли. Неловкость первого секса, важность происходящего - всё это обрушилось разом. Шерлок смотрел в глаза Джима, видя в них отражение собственного страха и желания. Первый толчек заставил его задержать дыхание. Шерлок входил медленно, миллиметр за миллиметром, следя за выражением лица своего партнера. Тот зажмурился, закусив губу, а потом издал тихий звук - не боли, но чего-то на грани. — Ты такой узкий, — выдохнул Шерлок, борясь с желанием двинуться. — Тебе не больно? — Нет, — Джим облизнул пересохшие губы. Жар, теснота, пульсация - ощущения грозили свести с ума. Когда он наконец вошел полностью, оба замерли, тяжело дыша. — Окей? — спросил Шерлок, уткнувшись лбом в шею Джима. — Подожди. Просто... дай мне секунду. Они лежали неподвижно, тела их были переплетены, а дыхание, казалось, стало одно на двоих. Шерлок чувствовал, как бешено колотится сердце Джима, как мелко дрожат его собственные пальцы, когда он поглаживает его спину. Первые движения были медленными и осторожными, но постепенно ритм нарастал, и вместе с ним нарастало что-то темное внутри Шерлока. Желание владеть, контролировать, заставить Джима полностью отдать себя. Шерлок поднял голову, встретился с ним взглядом, и то, что он увидел, перехватило дыхание. В глазах Джима была такая обнаженная любовь, такое абсолютное обожание, что стало почти больно смотреть. Чувство вины захлестнуло на мгновение, грозя всё разрушить, но тут Джим притянул его для поцелуя - глубокого, отчаянного, полного немых признаний - и все мысли снова отступили. Темп нарастал. Комната наполнилась звуками - тихими стонами, шепотом имен, скрипом кровати, влажными звуками тел, двигающихся вместе. Шерлок ускорился, меняя угол, и когда Джим вскрикнул, выгибаясь, что-то первобытное взяло верх. Остатки разума и самоконтроля полностью покинули его. Он сжал бедра своего партнера, входя сразу глубоко и размашисто. Гладил его по волосам, шептал на ухо всякие нежности про то, что Джим красивый, что он теряет голову от его запаха. Несколько таких минут и Джим вскрикнул, тело его напряглось, сжимаясь вокруг Шерлока. Голова запрокинута, на лице выражение почти боли, тело напряжено как струна - это стало последней каплей. Шерлок последовал за ним через несколько толчков, чувствуя, как мир взрывается. Потом была тишина. Только тяжелое дыхание и стук двух сердец, постепенно замедляющихся. Шерлок осторожно вышел из Джима, вызвав тихий всхлип, и рухнул рядом. Несколько минут они просто лежали, приходя в себя, потом Джим придвинулся ближе, устраиваясь у него на груди. — Это было... — начал он и замолчал, не находя слов. — Да, — согласился Шерлок. — Это было. Он обнял Джима, притягивая ближе. Сердце сжалось болезненно. Шерлок гладил спутанные волосы, не зная, что сказать. Джим поднял голову, посмотрел на него долгим взглядом. — Я люблю тебя. — сказал он просто. — Что бы ни случилось потом, что бы ты ни сделал - запомни это. Я люблю тебя, Шерлок Холмс. Всегда любил. Скажи что-нибудь. Скажи, что это взаимно. Соври. Или скажи правду - что ты не знаешь, что чувствуешь, что всё это слишком сложно, слишком запутанно. Но слова застряли в горле, а Джим, похоже, и не ждал ответа. Он устроился на груди Шерлока, обнимая его как самое драгоценное сокровище. — Тогда пообещай мне одну вещь. — Что? — Что бы ни случилось, ты должен мне верить. Хорошо? — Я попробую, — серьезно ответил Джим. Через несколько минут его дыхание выровнялось - он заснул. А Шерлок лежал без сна, глядя в потолок, чувствуя тяжесть тела на своей груди и ещё большую тяжесть в сердце. Он поцеловал макушку Джима, вдыхая запах его волос, и закрыл глаза. Тело приятно ныло, на коже остались следы - засосы, царапины, отпечатки пальцев. Он переспал с Джимом Мориарти. Всё это казалось одновременно абсолютно правильным и чудовищно неправильным. Джим пошевелился во сне, прижимаясь ближе, и что-то пробормотал. Детектив автоматически обнял его крепче. Что ты наделал, Шерлок?