Победа равносильна поражению

На четвертый день их затворничества, когда Джим ушел по делам, предупредив, что вернется к вечеру, Шерлок запер дверь спальни и достал телефон. Пришло время решать проблему с Майкрофтом. Он набрал номер брата. — Шерлок, — голос Майкрофта был ровным. — Наконец-то. Я уже начал беспокоиться, что ты забыл о существовании телефона. — Операция продолжается, — сказал Шерлок без предисловий, глядя в окно на серое лондонское небо. Пауза на другом конце линии была красноречивее любых слов. — Боюсь, что нет, — Майкрофт произнес это спокойно, но в его голосе была та особая нота, которая означала, что решение уже принято. — Операция закончена, Шерлок. Ты проделал хорошую работу, собрал достаточно материала. Теперь пора переходить к следующему этапу. — Какому этапу? — детектив почувствовал напряжение. — У нас есть информация о его прошлом, о психическом состоянии, о слабых местах, — Майкрофт перечислял методично. — Этого достаточно для контроля. Мы предложим ему сделку: он сворачивает наиболее опасные операции, держит свою деятельность на приемлемом уровне, и мы не используем эту информацию против него. — Нет, — Шерлок сжал телефон. — Это не сработает. Ты не знаешь его так, как я. — Именно поэтому я прекращаю операцию, — голос Майкрофта стал жестче. — Потому что ты его слишком хорошо узнал, Шерлок. И это мешает тебе мыслить рационально. Мориарти не идиот. Он не станет открыто сопротивляться, когда у нас есть такие козыри. Он примет наши условия, потому что альтернатива будет слишком болезненна. — Ты ошибаешься, — Шерлок говорил уверенно, пытаясь найти слова, которые убедят брата. — Он не тот человек, кого можно контролировать угрозами. Он сделает что-то непредсказуемое и мы потеряем любой шанс на реальный контроль. — Тогда мы будем действовать жестче, — Майкрофт был непреклонен. — Но решение принято. Я хочу, чтобы ты отстранился от него в течение недели, а потом мы проведем переговоры. — Майкрофт, ты не понимаешь... — Нет, это ты не понимаешь, — голос старшего брата стал злым. — Ты ещё контролируешь ситуацию? Или Мориарти уже настолько залез тебе в голову, что ты не видишь очевидного? — О чём ты говоришь? — Похищение, Шерлок. Давай поговорим о твоём похищении. — Да, давай поговорим! — в нем тоже закипала злость. — Кто-то из твоих людей сотрудничает с террористами… — И ты поверил в эту версию, потому что так было удобно, — перебил его Майкрофт. — Подумай логически, используй свой мозг. Мориарти нужны взрывы. Он даёт тебе координаты потенциальных мест для терактов. Информация каким-то образом утекает к террористам. Они решают, что их предали, и что делают, напомни мне? Потом он героически спасает тебя, — продолжал старший брат безжалостно. — И ты, естественно, благодарен, растроган, готов верить каждому его слову. Ты попался, Шерлок, как последний дурак. Шерлок молчал, перебирая факты, пытаясь найти опровержение, но чем больше он думал, тем более правдоподобной казалась версия Майкрофта. — Нет, он говорит мне правду. — Может быть, в начале так и было, — согласился брат неожиданно мягко. — Когда он находился в депрессивной фазе, когда болезнь делала его уязвимым. Возможно, тогда он действительно был искренен, действительно открылся тебе. Но подумай, что случилось потом. Он понял, что совершил ошибку, понял, что дал тебе оружие против себя — информацию о своём психическом состоянии и прошлом. И что сделает Мориарти в такой ситуации? Шерлок молчал, продолжая сжимать телефон так сильно, что пальцы побелели. — Он начнет планировать, как выйти победителем из этой ситуации, — ответил сам Майкрофт. — Как превратить свою уязвимость в силу, как использовать возникшую между вами связь в свою пользу. И то, что он сейчас делает, это попытка сбить тебя с толку, заставить усомниться в собственных выводах, в изначальной миссии. Он создаёт для тебя альтернативную реальность, где вы двое можете быть вместе, где твоя работа и его преступная деятельность как-то волшебным образом совместимы. И ты, судя по этому звонку, начинаешь в неё верить. Каждое слово било точно в цель, попадая в те самые болевые точки, о которых Шерлок предпочитал не думать. Сомнения, которые он так старательно подавлял последние дни, начали всплывать с новой силой. А что если Майкрофт прав? Что если похищение действительно было спектаклем? — Я беспокоюсь о тебе, Шерлок. Ты слишком глубоко погрузился в эту игру. Выходи, пока не поздно. Пока ты ещё помнишь, кто ты такой и на чьей стороне стоишь. Шерлок молчал, слыша, как Майкрофт дышит, собираясь с мыслями, и это было плохим признаком. Старший брат никогда не нуждался во времени на обдумывание, если только не собирался сказать что-то очень важное или очень неприятное. — Шерлок, — голос Майкрофта прозвучал странно, словно он ступал по минному полю. — Я должен задать тебе вопрос, и мне нужен честный ответ. У тебя есть чувства к Мориарти? — Это странный вопрос, — осторожно начал Шерлок, выбирая слова с предельной тщательностью. — Учитывая, что ты всегда говорил, что я бесчувственный социопат, неспособный на нормальные человеческие эмоции. Почему вдруг тебя это беспокоит? — Потому что ты звучишь не как детектив, ведущий операцию, а как человек, защищающий того, кто ему дорог. Потому что я знаю тебя, младший брат, лучше, чем ты думаешь. И то, что я слышу в твоем голосе, меня пугает. Мориарти манипулирует тобой, а ты настолько втянут, что позволяешь ему. Похищение организовал он, — Майкрофт произнес это как неопровержимый факт. — Не террористы, не утечка информации. И знаешь, почему я в этом уверен? Потому что информация из моего окружения просочиться не могла, Шерлок. Я проверил. Дважды. Все, кто имел доступ к данным о координатах, прошли полную проверку. Никаких утечек, никаких связей с террористическими группировками. Шерлок открыл рот, чтобы возразить, но не нашел аргументов, которые звучали бы убедительно даже для него самого. Логика Майкрофта была безупречной, каждый довод выстроен в железную цепь, и разорвать её было почти невозможно. — Нет, — Шерлок покачал головой, хотя брат его не видел. — Ты не понимаешь. То, что он сказал о терактах, о том, что бомбы будут без заряда — это правда. Я в этом уверен. Четверо погибших — это была подмена террористов, а не его план. И если это правда, значит, он не лжет и о похищении. — Это Джеймс Мориарти, ради всего святого, — возразил Майкрофт устало. — Шерлок, послушай себя. Ты защищаешь преступника, используя эмоциональные аргументы вместо логики. Это не ты. Это не тот человек, которым ты был три месяца назад. — Потому что три месяца назад у меня не было всей информации, — Шерлок чувствовал, как отчаяние нарастает с каждым словом. — Я узнал его, Майкрофт. И если ты вмешаешься сейчас, мы потеряем возможность... — Какую возможность? — перебил его Майкрофт. — Влюбиться в него? Разрушить свою карьеру? Предать все, во что ты верил? — Возможность остановить его, — Шерлок произнес это тихо, но твердо. — По-настоящему остановить. Не просто арестовать на пару лет, после чего он снова вернется. — Ты хочешь его спасти, — констатировал он. — Боже мой, Шерлок. Ты влюбился в него и теперь хочешь его спасти. — Ты в своем уме вообще?! — Не ври мне, — голос Майкрофта стал жестким. — Я слышу это в каждом твоем слове, и это катастрофа, Шерлок. Для тебя, для операции, для всех нас. И знаешь, что меня беспокоит? — в его голосе появилась та особая язвительность, которая означала, что сейчас последует удар ниже пояса. — То, что я даже не уверен, могу ли я тебе рассказать о новых данных. Не побежишь ли ты сразу к своему новому лучшему другу, чтобы предупредить его. — О чем ты говоришь? — Шерлок почувствовал, как холод пробирается по позвоночнику. — У нас есть информация о готовящемся теракте, — Майкрофт произнес это медленно, взвешивая каждое слово. — Планируется взрыв пасажирского самолета British Airways. Рейс BA117, Лондон-Нью-Йорк. Триста двадцать пять пассажиров, включая детей. Взрыв должен произойти над Атлантикой. Шерлок почувствовал, как воздух выходит из легких. — Мориарти тебе об этом не рассказывал? — в голосе Майкрофта звучала почти издевательская вежливость. — Странно. Вы же, по твоим словам, очень близки. Он делится с тобой своими секретами, открывает душу. Но почему-то забыл упомянуть о том, что планирует убить триста с лишним человек. — Он не... — Шерлок осекся, понимая, что не знает, как закончить это предложение. — Не что, Шерлок? — Майкрофт продолжал методично разрушать его уверенность. — Не может? Не станет? Он криминальный консультант, который координирует преступления по всему миру. Он работает с террористами. Скажи мне, младший брат, — Майкрофт сделал паузу, и когда заговорил снова, в его голосе была уже не язвительность, а настоящая обеспокоенность. — Если я расскажу тебе детали операции по предотвращению этого теракта, ты сможешь держать это в секрете от Мориарти? А вот это действительно был удар ниже пояса. Так сильно брат его ещё не унижал, и Шерлок открыл было рот, чтобы возмутиться, заявить, что конечно же он не станет, но другие слова вылетели прежде, чем он успел их обдумать. — У меня есть прямые доказательства его связи с терактами по Лондону. Не косвенные улики, а полноценные доказательства, которые можно предъявить в суде. Долгая пауза на том конце линии заставила сердце Шерлока биться быстрее. Он знал, что брат просчитывает варианты, взвешивает риски против потенциальной выгоды. — Ты говоришь, что у тебя есть доказательства его непосредственного участия в организации терактов? — Майкрофт говорил медленно, осторожно. — Не просто подозрения или логические построения, а настоящие доказательства? — Да, — Шерлок почувствовал, что крючок зацепился. — Я скопировал данные из его ноутбука. Дай мне немного времени, и я предоставлю тебе доказательства. Еще одна пауза, более короткая. — Неделя, — наконец сказал Майкрофт. — У тебя есть одна неделя, чтобы дать мне прямые, задокументированные доказательства, которые выдержат любую проверку. Если через неделю у тебя ничего не будет, я начну переговоры с использованием материалов, которые мы уже собрали. Это не обсуждается, Шерлок. — Я всё сделаю, — он произнес это твердо. — Хорошо. Потому что если я хоть на секунду усомнюсь в твоей объективности, я вмешаюсь немедленно. — Понимаю. — Одна неделя, младший брат. Не подведи меня. Майкрофт отключился, не дожидаясь ответа, а Шерлок продолжал стоять с телефоном в руке, глядя в стену, чувствуя, как воздух медленно выходит из легких, а сделать новый вдох он не может. Так прошло несколько часов, из Чертогов его вывел звук открывающейся входной двери и голос Мориарти, зовущий его. Время для размышлений закончилось. — У меня отличные новости! — голос Джима раздался из прихожей. Он вошел в гостиную, стягивая пиджак, выглядел уставшим, но довольным. — Террористы больше не проблема. Угроза миновала официально. — Поздравляю, — Шерлок поднял на него взгляд. — Эффективная работа. Джим остановился, прищурившись: — Серьезно? Это всё, что ты можешь сказать? — А что я должен сказать? — Шерлок поднял бровь. — Написать тебе благодарственную речь? — Ты теперь в безопасности и можешь выходить из квартиры. — Джим скрестил руки на груди. — Благодарственную речь можно не писать, так как твоя помощь в устранении террористов была равнозначной. — Ты хочешь, чтобы я ушел? — вопрос прозвучал с легким вызовом. — Откуда такой вывод? — Джим наклонил голову, изучая его. — Интересная дедукция. Что случилось, Шерлок? — Ничего не случилось. — Ложь, — Джим сделал шаг ближе. — И плохая ложь, кстати. Я думал, ты лучше умеешь обманывать после стольких месяцев практики. — Что ты имеешь в виду? — Шерлок напрягся. — Именно то, что сказал, — Джим обошел вокруг него. — Ты что-то скрываешь от меня. Просчитываешь, изучаешь, собираешь данные. Какое досье ты на меня составляешь, детектив? — Паранойя — это симптом твоего расстройства? — О, как мило, — Джим рассмеялся. — Очень благородно упрекать меня моей болезнью. — Я не… — Не пытайся отрицать, Знаешь, в чем твоя проблема? — Джим подошел вплотную. — Ты думаешь, что ты единственный, кто умеет наблюдать. Единственный, кто видит детали. Но я тоже смотрю, Шерлок. — Если ты так мне не доверяешь, зачем я здесь? — Шерлок сжал челюсть. — Зачем держишь меня в своей квартире, в своей постели, если считаешь, что я постоянно тебе лгу? — Отличный вопрос, — лицо Джима исказилось злостью. — Задаю его себе каждый день. Вот так они и поссорились. Шерлок уже жалел о своей вспышке гнева, когда спускался по лестнице, слыша за спиной звук захлопнувшейся двери, но гордость не позволяла вернуться, постучать и сказать слова, которые крутились в голове — извини, я не хотел, я не это имел в виду, я просто не знаю, как справиться с тем, что чувствую, не знаю, как быть, когда ты лжёшь мне о вещах, которые могут убить сотни людей, и одновременно я лгу тебе о вещах, которые могут разрушить всё между нами. Злость всё ещё кипела внутри, смешиваясь с чувством вины и каким-то тупым отчаянием, потому что информация о самолёте выводила из равновесия. И как он должен был реагировать, узнав об этом? Продолжать делать вид, что всё в порядке? На улице было холодно, ветер трепал полы пальто, и Шерлок поймал такси, называя адрес Бейкер-стрит. Он сидел на заднем сиденье, смотрел в окно на проплывающие мимо улицы и чувствовал полное опустошение, как будто вся энергия, все силы вытекли из него, оставив только пустую оболочку, которая механически совершала необходимые действия — дышала, моргала, отвечала водителю, когда тот что-то говорил о погоде или пробках. Майкрофт ждал доказательств, конкретных, неопровержимых данных, которые можно было бы использовать для ареста Мориарти, и Шерлок знал, что он должен немедленно передать их брату, завершить операцию, выполнить задание, ради которого всё это затевалось, но вместо этого он сидел в такси и понимал, что не может этого сделать. Напряжение росло с каждым днём, становилось почти физически ощутимым, и Шерлок чувствовал, как оно давит на него, сжимает грудную клетку, затрудняет дыхание, мешает думать ясно, потому что в жизни он не испытывал настолько колоссального нервного напряжения, не находился в ситуации, где каждое решение было неправильным, где любой выбор вёл к катастрофе, где не существовало правильного пути, только разные степени разрушения. Такси остановилось у 221Б, и Шерлок вышел, расплатился, поднялся по знакомым ступеням, чувствуя себя странно отстранённым от собственного тела, как будто наблюдал за собой со стороны, видел, как его рука открывает дверь, как ноги несут его вверх по лестнице. Джон был дома, сидел в своём кресле с ноутбуком на коленях, и когда Шерлок вошёл, он поднял взгляд с выражением облегчения, смешанного с беспокойством. — Шерлок, ну наконец-то! — он закрыл ноутбук и встал. Детектив прошёл в комнату, снял пальто, повесил его на крючок и опустился в своё кресло. — Работал над делом, — ответил он устало. — Расследование затянулось. — Шерлок, ты выглядишь ужасно. — Я в порядке, — сказал он автоматически, хотя оба знали, что это ложь. Джон присел на край своего кресла, наклонился вперёд, изучая лицо Шерлока с тем профессиональным вниманием врача, который видит симптомы, требующие вмешательства. — Нет, ты не в порядке. Что происходит? На мгновение Шерлок хотел рассказать, хотел выложить всё — про операцию, про Майкрофта, про Джима, про то, что он застрял и не знает, как выбраться, хотел попросить совета, помощи, хотел, чтобы кто-то сказал ему, что делать, потому что сам он больше не мог принимать решения, не мог доверять собственным выводам, которые были искажены эмоциями, которые он не понимал и не мог контролировать. Слова были там, в горле, готовые вырваться наружу, и Джон сидел напротив, ждал, смотрел с тем выражением открытости и готовности слушать, которое всегда делало его хорошим человеком и хорошим другом. Но Шерлок не мог заставить себя начать, не мог найти правильных слов для описания того хаоса, который творился внутри, потому что как объяснить Джону, который верил в простые вещи вроде долга, чести, разницы между правильным и неправильным, что у него есть чувства к преступнику, которого он должен поймать, что каждую ночь он спит с человеком, которого собирается уничтожить, что не может понять собственных чувств и не знает, что важнее — жизни сотен невинных людей или одна жизнь человека, который, возможно, не заслуживает спасения, но которого Шерлок всё равно не может отпустить? — Просто устал, — сказал он наконец. Джон продолжал смотреть на него, но он не стал настаивать, не стал задавать вопросов, просто кивнул и сказал, что на кухне есть еда, если Шерлок проголодается, и что ему действительно нужно поспать. Шерлок был очень благодарен другу за понимание. Он поднялся в свою комнату, лёг на кровать, не раздеваясь, и смотрел в потолок. Сон не шёл, потому что каждый раз, когда он закрывал глаза, видел лицо Джима в тот момент, когда тот выгонял его из квартиры, слышал его голос, холодный и пустой, когда он говорил "уходи", и это слово эхом отзывалось в голове, смешиваясь с голосом Майкрофта, требующим доказательств, с собственными мыслями о том, что он должен выбрать, что время уходит, и с каждым днём промедления ситуация становится всё более опасной, всё более неконтролируемой, но он не знал, как остановить надвигающуюся катастрофу.