Победа равносильна поражению

Комната, в которой держали Джеймса Мориарти, находилась где-то в подвалах правительственного здания, названия которого не существовало ни в каких официальных документах, и располагалась она достаточно глубоко под землёй, чтобы никакие звуки не проникали ни внутрь, ни наружу. Голые бетонные стены без окон, с единственной металлической дверью, которая запиралась снаружи на электронный замок, требующий трёх уровней авторизации для открытия. Мебели было минимум — стол и кровать, прикрученные к полу, два стула, один из которых был занят Джимом, и яркая лампа под потолком, которая создавала резкие тени и не давала возможности спрятаться в полумраке. Майкрофт Холмс сидел напротив, идеально выпрямленная спина, безупречный костюм, который не помялся даже после нескольких часов пребывания в этом душном помещении. Он смотрел на человека перед ним с выражением холодного расчёта, смешанного с нараставшим раздражением, потому что Джим молчал уже второй час, просто сидел на своём стуле, руки лежали на столе в наручниках. Смотрел он в одну точку где-то позади плеча Майкрофта, смотрел так, будто его сознание находилось где-то далеко от этой комнаты и этой ситуации. Майкрофт пробовал разные подходы — начинал с вежливых предложений, переходил к угрозам, пытался играть на логике, на страхе, на инстинкте самосохранения, но Джим не реагировал, даже не моргал чаще обычного, продолжал смотреть в ту же точку с выражением абсолютной отрешённости. Это было хуже любого активного сопротивления, потому что невозможно манипулировать человеком, который полностью отключился от реальности, который построил вокруг себя стену, сквозь которую не проникали ни слова, ни угрозы, ни обещания. Это было похоже на попытку допросить статую, и Майкрофт чувствовал, как раздражение растёт, смешиваясь с чем-то похожим на беспокойство. — Мистер Мориарти, — произнёс он с той же безупречной вежливостью, с которой мог бы предложить чай на светском приёме. — Вы не глупый человек. Поэтому я уверен, что вы понимаете своё положение и понимаете, что молчание не улучшит вашу ситуацию. Я хочу предложить вам сотрудничество. У меня на руках есть доказательства вашей связи с террористами. Уверен, при желании мы сможем собрать и больше доказательств, достаточных для того, чтобы вы провели остаток жизни в тюрьме особого режима, где даже такой изобретательный ум, как ваш, не найдёт способа сбежать. Джим не шевельнулся, не изменил выражения лица, продолжая смотреть в ту же точку. Майкрофт сжал руки в замок и наклонился вперёд, пытаясь поймать взгляд Мориарти, заставить его сфокусироваться, установить хоть какой-то контакт. — Но есть и другой вариант, — продолжал он. — Вы предоставляете информацию о своей сети, о контактах, о планируемых операциях, и взамен получаете определённые послабления. Не свободу, конечно, но условия содержания могут быть значительно более комфортными. Доступ к лекарствам, которые вам необходимы. Возможно, даже определённую степень свободы передвижения в рамках охраняемого учреждения. Тишина продолжала давить на стены комнаты, и Майкрофт чувствовал, как терпение начинает иссякать, как внутри поднимается желание встряхнуть этого человека, заставить его отреагировать хоть как-то, хоть на что-то, потому что это молчание, эта отрешённость были формой контроля, способом показать, что даже здесь, в наручниках, в подвале правительственного здания, Мориарти сохранял власть над ситуацией, просто отказываясь играть в игру, которую ему навязывали. — Знаете, что случилось с вашими родителями? — произнёс он небрежно, словно говорил о погоде. Что-то изменилось в отрешенности Джима, что-то едва уловимое. Майкрофт заметил движение глаз, которые наконец сфокусировались, перестали смотреть сквозь него и начали видеть его как реальный объект. — Ваша мама оставила дневники, — сказал он мягко. — Хотите почитать? Майкрофт медленно открыл папку, которая лежала на столе с самого начала допроса, но к которой он не прикасался до этого момента, и достал оттуда потрёпанную тетрадь в мягкой обложке, страницы которой пожелтели от времени, а края истрепались от многократного перелистывания. Он не ждал ответа, просто открыл тетрадь наугад, нашёл глазами нужный фрагмент и начал читать вслух: — Дьюи плакал сегодня почти весь вечер. Он такой неспокойный мальчик, совсем не похож на других детей в парке, которые бегают и смеются. Иногда я смотрю в его глаза, и они пугают меня. Он выглядит таким печальным, будто видит что-то, что я не могу увидеть, понимает что-то, что мне недоступно. Не беспокойся, любимый, я рядом. Я всегда буду рядом. — Кстати, — Майкрофт закрыл тетрадь и положил её обратно в папку. — Вы знали, что Джеймс — это не ваше настоящее имя? Мориарти медленно повернул голову и посмотрел на Майкрофта с выражением холодной, абсолютной ненависти, которая была почти осязаемой в душном пространстве комнаты. — А вы жестокий человек, мистер Холмс, — в голосе звучала сталь. — Почти как ваш брат. Майкрофт не отреагировал на слова, только продолжал смотреть на Мориарти с той же холодной оценкой. — А Себастьян Моран, — продолжил он. — Ваша правая рука. Через неделю финальное слушание. Интересно, оправдают ли его. Джим моргнул, снова встретился взглядом с Майкрофтом на секунду, прежде чем снова отвернуться, но этого было достаточно, чтобы старший Холмс увидел там то, что искал — проблеск эмоции, беспокойства, страха не за себя, а за кого-то другого, чья судьба, очевидно, имела значение для Мориарти больше, чем собственная. — Ваше расстройство, — Майкрофт сменил тему, но голос остался таким же ровным. — Без правильного лечения вы сами знаете, что произойдёт. В тюремных условиях, без доступа к нужным препаратам, вы продержитесь, может быть, год, может быть, меньше, прежде чем ваш собственный разум уничтожит вас. Тишина. — Хорошо, — Майкрофт откинулся на спинку стула. — Поиграем в молчанку. У меня время есть. В этот момент металлическая дверь открылась с тихим шипением электронного замка, и в комнату вошёл охранник. Он подошёл к Майкрофту и наклонился, чтобы что-то сказать ему на ухо. --- Шерлок ворвался в здание как ураган. Он увидел Майкрофта в конце коридора, тот разговаривал с охранником в чёрной форме без опознавательных знаков, и его поза была напряженной, не как у человека, который абсолютно уверен в своей власти над ситуацией. Когда он увидел младшего брата, приближающегося к нему быстрым шагом, удивление сменилось холодным гневом, смешанным с чем-то похожим на разочарование. Он сказал что-то охраннику, тот кивнул и отошёл на безопасное расстояние, оставляя братьев наедине. Майкрофт сделал несколько шагов навстречу Шерлоку, перекрывая путь к двери. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — прошипел он. — Ты понимаешь, где находишься? — Отпусти его, — резко ответил Шерлок. — Что? — он произнёс это медленно, словно не был уверен, что правильно расслышал. — Я сказал — отпусти его, — Шерлок сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию между ними, и Майкрофт увидел в его глазах что-то дикое и отчаянное. — Прямо сейчас. Открой эту дверь, выпусти его, и мы забудем, что это вообще произошло. — Шерлок, — он вздохнул, и в этом вздохе было столько снисходительности, как будто он разговаривал с ребёнком, который не понимает сложности взрослого мира. — Ты не в том состоянии, чтобы принимать решения. Иди домой, отдохни, и мы поговорим об этом позже. — Дай мне его увидеть, — сказал он тише, но в голосе была непоколебимая решимость. — Открой эту дверь и дай мне с ним поговорить. Пять минут. Это всё, о чем я прошу. — Исключено, — Майкрофт покачал головой. — Ты не в том состоянии, чтобы видеться с ним. И тогда Шерлок начал смеяться. Сначала тихо, почти про себя, потом громче, и смех этот был странным, балансирующим между истерикой и чем-то другим, более холодным. Майкрофт смотрел на него с нарастающим беспокойством, не понимая, что происходит, почему младший брат вдруг начал смеяться в ситуации, которая не предполагала ничего смешного, и это беспокойство усилилось, когда Шерлок наконец остановился, поднял голову и посмотрел на него взглядом, в котором читался триумф, абсолютная уверенность человека, который знает, что держит в руках выигрышную карту. — Что? — Майкрофт произнёс это настороженно. — Что ты задумал? — Ты знаешь на что я способен, — голос стал более опасным. — Я ещё не так тебя опозорю. Сегодня же, в течение часа, каждая газета в Лондоне узнает, что Джеймс Мориарти — мой любовник, а ты похоронишь свою карьеру раньше, чем солнце сядет за горизонт. Майкрофт смотрел на младшего брата долгим оценивающим взглядом, в котором читалось удивление и попытка определить, насколько серьёзна эта угроза, готов ли Шерлок действительно её осуществить, или это просто отчаянный блеф человека, который не знает, что ещё предпринять. — Вот как ты заговорил, братец, — произнёс он медленно, и в голосе появилась опасная нота человека, готового на всё ради сохранения власти и контроля. — Впервые за всё время этой операции ты начал говорить правду. Признаёшь публично, что Мориарти — твой любовник. Это прогресс, Шерлок, действительно прогресс. Но если ты думаешь, что можешь меня шантажировать, то глубоко ошибаешься. Он сделал паузу, давая словам время осесть в сознании младшего брата, прежде чем продолжить: — Если ты попытаешься осуществить свою угрозу, Мориарти останется без лекарств. Все препараты, которые удерживают его биполярное расстройство под контролем, станут недоступны. И мы оба знаем, чем это закончится. Он сам не захочет жить. И в этот критический момент, Шерлок, когда ему больше всего понадобится помощь, её не будет. Уж об этом я позабочусь. — Ты не имеешь права. — Имею, — Майкрофт перебил его спокойно, почти с сожалением в голосе, как будто извинялся за неприятную правду. — У Мориарти нет официального диагноза. Нет медицинских документов, выданных лицензированным психиатром в Великобритании, которые подтверждали бы необходимость этих конкретных препаратов. Поэтому формально мы не нарушаем никаких законов, отказывая в предоставлении лекарств. Шерлок стоял, чувствуя, как земля уходит из-под ног, как все его планы, вся та уверенность, с которой он пришёл сюда, разваливаются перед холодной логикой Майкрофта, перед его способностью найти выход из любой ситуации и повернуть всё в свою пользу. Руки сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, он чувствовал, как по венам течёт адреналин. Но потом что-то изменилось в его сознании, какое-то решение кристаллизовалось, приняло окончательную форму, стало чётким и абсолютным, и он понял, что готов показать ту единственную карту, которую всегда держал в секрете, тот козырь, который мог всё изменить или всё разрушить, но другого выхода больше не оставалось. — Доказательства, — Шерлок произнёс это слово медленно, растягивая слоги, наслаждаясь моментом. — Все те документы, которые я передал тебе при встречи — поддельные. Майкрофт посмотрел на младшего брата с выражением, которое медленно менялось от недоверия к пониманию, от понимания к шоку, и наконец к чему-то, что очень редко появлялось на его лице — к страху. Настоящему, неприкрытому страху человека, который понял, что сделал ставку на ложную информацию, что построил арест на фундаменте, которого не существует, и теперь этот фундамент рушится, погребая под собой всё. — Что ты сказал? — голос прозвучал почти шёпотом, и Шерлок услышал в нём то, что слышал, может быть, один или два раза за всю жизнь — потерю контроля, которым Майкрофт так гордился. — Я сказал, что доказательства фальшивые, — Шерлок повторил, делая шаг ближе. — Я сфабриковал их. Каждый документ, каждую строчку, каждую деталь, которую ты так внимательно изучал в своём кабинете, считая, что получил ключ к аресту Мориарти. Половина информации была искажена, другая половина — полностью выдумана. Финансовые транзакции? Не существует. Связи с террористами? Я их придумал. У тебя нет ни одного реального доказательства, которое выдержало бы проверку в суде. Ничего, что могло бы удержать его здесь дольше, чем на несколько часов, прежде чем любой средней руки адвокат не потребует его немедленного освобождения. Майкрофт отступил на шаг, и это движение было непроизвольным, инстинктивным, как будто его физически ударили. Он смотрел на младшего брата с выражением абсолютного шока, и Шерлок видел, как мысли мечутся за этим взглядом, как он просчитывает последствия, оценивает масштаб катастрофы, понимает, что это означает. Мориарти был здесь, в подвале правительственного здания, арестованный без реальных оснований, содержащийся незаконно на основании фальшивых доказательств, и когда это выяснится — а это обязательно выяснится, потому что его адвокаты не идиоты, — скандал будет грандиозным. Не просто конец карьеры, а уголовное преследование, судебные разбирательства, возможно, тюрьма. И это не считая того, что Мориарти, выйдя на свободу и зная всё, что он теперь знает, отомстит так, что Майкрофт пожалеет, что родился. А что будет с Шерлоком, страшно было даже представить — Что ты наделал? — прошептал Майкрофт. — Маленький, глупый Шерлок, что ты наделал? — Дай мне с ним поговорить! — Это исключено. Я не позволю тебе видеться с ним, — Майкрофт выпрямился, и на его лице снова появилась маска контроля, хотя в глазах всё ещё читался страх. — Я буду использовать то, что у нас есть и заставлю его признаться. Есть методы, Шерлок, которые работают даже на таких людях, как Мориарти. И ты будешь молиться всем богам, чтобы он заговорил и не вышел больше отсюда. Потому что если он выйдет, тебе конец, братец. Джеймс Мориарти не из тех, кто прощает. Он из тех, кто мстит. И его месть будет страшнее, чем ты способен себе представить. Майкрофт вернулся в комнату допроса, и дверь за ним закрылась с тем же тихим шипением электронного замка, которое теперь звучало как-то по-другому, как будто он запер себя в клетке с хищником, а не с заключённым. Он прошёл к столу, сел на своё место с той же безупречной осанкой, с тем же контролируемым выражением лица, которое не должно было выдавать ничего из того хаоса, который творился в его голове после разговора с Шерлоком. Мориарти смотрел на него с того момента, как дверь открылась, и на его лице было выражение снисходительного любопытства, как будто он наблюдал за интересным спектаклем. Острое внимание человека, который понял, что баланс сил изменился, что появились новые переменные в уравнении, и теперь он пытался вычислить, как именно изменилась игра. — Да, приходил Шерлок, — Майкрофт произнёс это ровно. — Передал мне дополнительные материалы по вашему делу. Итак, на чём мы остановились? — он поднял взгляд от папки, встречая взгляд Мориарти. — Ах, да. Дневники вашей матери.