Победа равносильна поражению

Шерлок покинул здание, и холодный воздух снаружи ударил в лицо с такой силой, что на секунду он остановился, пытаясь сориентироваться и понять, куда теперь идти, но мысли были хаотичными, отказываясь складываться во что-то связное. Напряжение, которое накапливалось месяцами, достигло точки, где оно либо найдёт выход, либо разорвёт его изнутри. Он поймал такси машинально, называя адрес той части Лондона, куда приличные люди не ездили без крайней необходимости. Он знал, что это ошибка, знал это той частью разума, которая всё ещё работала рационально, которая помнила о последствиях, о том, как трудно было остановиться в прошлый раз, как долго он выбирался из того болота. Но эта часть была слишком слабой, слишком усталой, чтобы сопротивляться другой части, которая просто хотела, чтобы боль прекратилась. Он принял наркотик в тот же вечер, вернувшись в квартиру после того, как дилер передал ему маленький пакетик через приоткрытую дверь подвала в Ист-Энде, взяв деньги без вопросов, с равнодушием человека, который видел слишком много таких, как Шерлок, отчаянных людей, готовых заплатить любую цену за временное забвение. Джон был где-то в клинике, на вечерней смене, и квартира была пуста. Игла вошла в вену легко, как будто тело помнило это ощущение, а после его накрыло волной, такой сильной, что Шерлок откинулся в кресле, закрыл глаза и почувствовал, как все мысли медленно растворяются, уходя куда-то далеко. Наступила тишина, в которой было легко дышать. Не нужно было ничего решать, ничего чувствовать, ничего анализировать. Наступило состояние блаженной отрешённости, где ничто не имело значения, где не существовало Джима, Майкрофта, операции, предательства, вины. Только он и эта приятная пустота, которая обещала покой. --- В правительственном здании на Уайтхолл Майкрофт Холмс сидел в своём кабинете на верхнем этаже и смотрел в окно на ночной Лондон. Дни, которые прошли с того момента, как Шерлок признался в фальшивых доказательствах, были самыми сложной в его жизни. Мориарти продолжал молчать день за днём. Он просто смотрел в стену с выражением абсолютного безразличия, не реагируя ни на какие вопросы, угрозы и манипуляции. Страшнее всего была мысль о том, что Мориарти выйдет на свободу, и зная всё, что произошло, его месть будет направлена на Шерлока. На его глупого младшего брата, который не понимает какая участь теперь его ждет. Когда Майкрофт говорил брату о дополнительных методах допроса, он ещё не знал, что слова, произнесённые в качестве угрозы, превратятся в реальность под давлением страха, который постепенно нарастал у него в груди. Разбитая губа, синяки на скулах и рёбрах, ссадины на запястьях были живым свидетельством степени отчаяния Майкрофта Холмса. В официальном отчёте будет написано, что подозреваемый оказывал активное сопротивление при задержании, что физическая сила была применена строго в рамках закона и необходимости. Когда настоящий доктор в белом халате вошёл в комнату, держа в руках медицинский лоток, Мориарти мгновенно всё понял. Сопротивляться было бессмысленно: руки зафиксированы наручниками, охранники стояли у двери, готовые вмешаться при малейшей попытке помешать процедуре, и тогда он сделал то, что всегда хорошо умел — отпустил сознание куда-то далеко от этой комнаты. Психологи называют такой процесс диссоциацией, способностью психики защитить себя, отделив восприятие от происходящего, а сам Джим назвал бы это техникой, отточенной ещё в детстве, когда нужно было пережить то, что пережить невозможно. Мориарти закрыл глаза, чувствуя, как игла прокалывает тонкую кожу. Он знал, что ещё мгновение — и он перестанет себя контролировать. Он знал все свои слабости — любовь к красивым вещам, любовь к красивому детективу, Себастиан, воспоминания, и его собственная психика. Блестящий ум, внешняя красота — а он понимал, что конвенционально красив, — и такая нестабильная психика, которая, под воздействием психотропных препаратов, могла сотворить что угодно, поместить в его персональный кошмар, где он один в пустой комнате, родители смотрят на него равнодушным взглядом, Шерлок смеётся, Себастиан мёртв. Майкрофт прекрасно это понимал, когда молча смотрел на то, как голова криминального консультанта откинулась назад, как его взгляд из отрешённого превратился в затравленный, как ещё секунда — и он закричит. --- Для Шерлока дни слились в один непрерывный цикл — принять дозу, провалиться в забвение, выплыть обратно, принять ещё, снова и снова. Он переехал в один из притонов, отключив телефон. Перестал есть, потому что еда вызывала тошноту, перестал спать нормально, только проваливался в тяжёлую дрёму между дозами, из которой выходил с ощущением, что стало ещё хуже. Старший Холмс не видел брата после того, как тот покинул правительственное здание. Он просто растворился в лондонских улицах, и все попытки Майкрофта отследить его через камеры наблюдения, через агентов, оказались бесполезными, потому что младший брат знал все методы слежки, все слепые зоны в системе контроля, и использовал это знание. Прошло три дня, в течение которых Майкрофт методично прочёсывал город, используя всю власть, которой обладал, но Шерлок не появлялся ни дома на Бейкер-стрит, ни в местах, которые обычно посещал. Он знал, что довёл Шерлока до края, что операция вышла из-под контроля и теперь младший брат находился где-то там, в неизвестности, возможно, делая что-то разрушительное. Решение позвонить Джону Ватсону было принято рано утром третьего дня. Голос его звучал официально и сдержанно, как и всегда при общении с другом брата. — Доктор Ватсон, мне необходимо с вами встретиться. По важному вопросу, касающемуся Шерлока. Они встретились в маленьком кафе, недалеко от Бейкер-стрит, на нейтральной территории. Джон пришёл с явным беспокойством на лице, сел напротив Майкрофта и сразу же спросил: — Что случилось с Шерлоком? Я нигде не могу его найти. — К сожалению, — Майкрофт сложил руки на столе, и в его позе читалась неловкость, которую он пытался скрыть, — я не знаю, где находится мой брат. Он сознательно избегает наблюдения, что означает, что он не хочет быть найденным. — Почему? — Джон нахмурился. — Доктор Ватсон, я должен спросить вас о кое-чём деликатном. Вы не замечали за Шерлоком в последнее время странного поведения? — Мистер Холмс, что происходит? Почему вы спрашиваете об этом? — Потому что есть основания полагать, что он снова начал употреблять наркотики, — Майкрофт произнёс это тихо. — Его психическое состояние вызывает у меня беспокойство. Джон побледнел, и руки его сжались под столом. — Это невозможно. Шерлок не стал бы... — он осёкся, вспоминая последние недели, то, как странно вёл себя Шерлок, как был отстранён, замкнут, как отказывался говорить о том, что его беспокоит. — Что случилось? Майкрофт долго молчал, и по его лицу было видно, что слова даются ему с большим трудом, что он предпочёл бы не раскрывать эту информацию, но обстоятельства не оставляют выбора. — Шерлок участвовал в операции, — начал он медленно. — Операция касалась Джеймса Мориарти. Вы знаете? — Знаю, — Джон кивнул. — Мы подозревали его в связях с террористическими организациями, в планировании атак, которые могли унести сотни жизней. Мне нужны были доказательства, но Мориарти неуязвим для обычных методов расследования. Поэтому я попросил Шерлока сблизиться с ним, чтобы получить доступ к информации изнутри. Майкрофт продолжал рассказывать, а Джон смотрел на него с нарастающим гневом, начиная понимать масштаб того, что подразумевал мистер Холмс. — Да, — Майкрофт встретил его взгляд. — Это было необходимо. Национальная безопасность требовала... — К чёрту национальную безопасность! — Джон повысил голос, потом осёкся, понизил тон, но в нём звучала ярость. — Вы обрекли своего собственного брата на шпионские игры с Мориарти! Вы же знали, кто такой этот человек? Майкрофт сжал руки сильнее, и на его лице промелькнуло выражение чего-то похожего на сожаление. — Да, Мориарти оказался более искусным манипулятором, чем я предполагал. Он... повлиял на Шерлока. Брат отреагировал непредсказуемо. Попытался защитить его. Даже признался, что доказательства, которые собрал, были фальшивыми. — Боже мой, — Джон прикрыл лицо рукой. — Нет, — Майкрофт произнёс это резко, почти оборонительно. — Шерлок не способен на такие чувства, доктор Ватсон. Вы же знаете его. Он рационален, логичен, эмоционально отстранён. То, что он сейчас переживает — результат воздействия Мориарти, который является мастером в искусстве контроля над разумом других людей. Он играл с моим братом месяцами, создавал иллюзию близости и искренности, и Шерлок, не имея опыта в таких вещах, принял это за что-то настоящее. Джон долго молчал, переваривая всю эту информацию, пытаясь совместить образ Шерлока, которого он знал, с тем, что рассказал Майкрофт. — Он в опасности, доктор Ватсон. И мне нужна ваша помощь. — Что вы хотите от меня? — спросил он наконец. — Помогите найти его, — Майкрофт произнёс это почти как просьбу. — Вы его друг. Он может с вами связаться. Мне просто нужно знать, что он жив, что с ним всё в порядке. А потом... — он сделал паузу, — потом мы попытаемся исправить ущерб, который нанёс Мориарти. Джон смотрел на него с выражением, в котором недоверие смешивалось с беспокойством за друга. — Вы военный врач, Джон. Вы видели последствия необдуманных решений, принятых в состоянии эмоционального стресса. Не позвольте Шерлоку стать ещё одной такой жертвой. --- Где-то на четвёртый или пятый день наркотического забвения Шерлок услышал, как дверь полуподвального помещения, в котором он находился открывается, и обеспокоенный голос Джона, зовущий его по имени. Шерлок попытался ответить, но голос не слушался. Он услышал быстрые шаги по лестнице, увидел, как Джон входит в комнату, останавливается на пороге и смотрит на него с выражением ужаса, смешанного с яростью — Шерлок на грязном матрасе, бледный до синевы, со следами уколов на руке и пустым взглядом человека, который находится где-то очень далеко от реальности. — Боже, Шерлок, что ты сделал? — он бросился вперёд, схватил руку друга, осматривая следы, проверяя пульс, который был слабым и неровным. — Сколько ты принял? Отвечай мне! Шерлок пытался сфокусировать взгляд на лице друга, пытался сказать что-то, но слова не складывались в предложения, и он просто смотрел на Джона отсутствующим взглядом. Доктор Ватсон схватил телефон, набрал номер, и Шерлок слышал обрывки разговора — "нужна помощь", "передозировка", "нет, сознание сохранено", "да, немедленно", — и понял, что сейчас приедет скорая, что будут вопросы, вмешательство, возможно, госпитализация. — Я не могу, — выдавил он наконец. — Просто оставь меня. — Нет, — Джон произнёс это твёрдо. — Мы пройдём через это. Слышишь? Мы справимся. Но Шерлок не слушал, потому что снова уплывал в ту зону между сознанием и забвением, где голоса становились далёкими, а реальность теряла чёткость очертаний, и последнее, что он помнил перед тем, как провалиться полностью, было лицо Джона и сирена скорой помощи. --- Телефон на столе зазвонил, и Майкрофт ответил, услышав голос одного из своих помощников, который докладывал о ситуации с младшим братом — госпитализация, передозировка, стабильное состояние, но требуется наблюдение. Он положил трубку с редким чувством полной беспомощности.