Победа равносильна поражению

Металлическая дверь открылась с механическим шипением, которое заставило Шерлока замереть на пороге. Он оказался в бетонной коробке с голыми стенами и Джимом, который сидел в той же позе, что и все эти дни, — руки в наручниках, спина прямая, лицо обращено к стене, как будто весь мир перестал для него существовать. Когда их взгляды встретились, Шерлок физически отшатнулся от той ненависти, которая горела в тёмных глазах напротив. — Ну вот, — голос Мориарти прорезал тишину. — Мой любовник и предатель. Пришёл посмотреть на свою работу? Полюбоваться, как я сижу здесь в клетке, которую твой брат так любезно для меня приготовил? — Мы уходим, — произнёс он резко. Мориарти медленно повернул голову, и Шерлок увидел, как что-то изменилось в тёмных глазах напротив — удивление, быстрое и острое, пробилось сквозь апатичную пустоту. Джим наконец посмотрел на Шерлока — бледное лицо с нездоровым оттенком, тёмные круги под глазами, кудри спутанные и неухоженные, одежда помятая, как будто он спал в ней, не снимая. Он продолжал смотреть с тем же выражением недоверия, смешанного с растущим удивлением. — Я все объясню, — Шерлок отмахнулся от вопроса. — Сейчас нам нужно идти. Лицо Мориарти стало абсолютно нечитаемым, и Шерлок больше не мог понять, что Джим думает, что чувствует, поверил ли он или решил, что это ловушка. Он продолжал молчать, не давая никаких подсказок о том, что происходит в его голове. Дверь открылась, как по сигналу, и вошёл охранник с ключами, подошёл к Мориарти и начал отстёгивать наручники. Металл щёлкнул, освобождая запястья, на которых остались красные следы от долгого ношения, и Джим потер их машинально. Они вышли из комнаты, прошли по коридору мимо других охранников, которые смотрели на них с нейтральными лицами профессионалов, выполняющих приказ, не задающих вопросов, и спустились по лестнице к выходу, где холодный вечерний воздух давал ощущение реальности, подтверждение того, что это не сон, не галлюцинация. Машина стояла у тротуара, чёрный седан, ничем не примечательный. Шерлок открыл дверь пассажирского сиденья, подождал, пока Джим сядет, и только когда они оба оказались внутри, когда дверь захлопнулась, отгораживая их от внешнего мира, — только тогда Шерлок выдохнул, и напряжение, которое держало его, начало отпускать. Его рука потянулась к Джиму, желая коснуться, но тот резко одёрнул её. Он откинулся на спинку сиденья и смотрел прямо перед собой, не на Шерлока, как будто тот вообще не существовал. Шерлок опустил руку, положил обе на руль и кивнул. Он завёл двигатель и выехал на дорогу. Тишина давила, требуя хоть каких-то слов, которые разрядили бы напряжение, но Шерлок не знал, что сказать, а точнее, как начать разговор после всего, что произошло. Дорога тянулась перед ними серой лентой в сгущающихся сумерках, и с каждым километром Шерлок чувствовал, как внутри растёт напряжение от этого молчания. — Я хочу тебе кое-что показать, — произнёс он наконец. Джим молчал, продолжая смотреть в окно, и Шерлок не мог понять, слушает ли тот вообще, доходят ли слова до его сознания или он ушёл куда-то внутрь себя, где слова Шерлока не имели значения. — Знаешь, я никогда не умел нормально разговаривать, — продолжал Шерлок, заполняя тишину любыми словами, которые приходили в голову. — То есть, вообще разговаривать не очень умею, если честно, — он понимал, как глупо это звучит. — Джон обычно включает радио, когда мы куда-то едем. Хочешь, включу? Хотя я не знаю, что там сейчас играют. Обычно какая-то попса. Я не очень разбираюсь в музыке. Удалил из памяти большую часть знаний о современных исполнителях, — он осёкся. — Мог бы хоть что-то сказать осмысленное про... не знаю, про что-нибудь, вместо того, чтобы нести эту чушь. Молчание Джима было как стена, непроницаемая и холодная, и Шерлок чувствовал, как с каждой минутой односторонний монолог больше походит на бормотание сумасшедшего, чем на попытку коммуникации. Он сжал руль сильнее, пытаясь найти хоть какую-то опору в этой ситуации. — Майкрофт согласился отпустить тебя, — слова продолжали литься потоком, — если мы... если ты... — он снова запнулся. — Я настолько некомпетентен во всём, что не касается трупов и улик, я не знаю, как вести себя с живыми людьми, с людьми, которым я... которые мне... — голос ломался. — Я понял, что не могу оставить тебя там. В голове полно мыслей, которые не прекращаются, не замолкают ни на секунду, и я принимал наркотики, чтобы их остановить, принимал всю последнюю неделю, и знаю, что выгляжу ужасно, что ты заметил, конечно заметил, ты всегда всё замечаешь, и наверное думаешь, что я жалкий, ты имеешь полное право так думать, потому что это правда, я жалкий, слабый, неспособный справиться с тем, что сам создал, и я не знаю, как… Он резко ударил по тормозам, и машина остановилась с таким рывком, что Джим подался вперёд, и его плечо с глухим ударом врезалось в переднюю панель, голова качнулась. — Прости! — руки Шерлока потянулись к Джиму, зависли в воздухе, не зная, можно ли прикоснуться. — Ты в порядке? Я не хотел! Просто вдруг вспомнил — ты же голодный! Я даже не подумал купить тебе что-нибудь, какой же я идиот, просто вытащил тебя и поволок куда-то, не подумав, что тебе нужна еда, отдых, а я... а я просто несу какую-то чушь про свои чувства... — Шерлок... — Нет, подожди, дай я посмотрю... — Заткнись! — Шерлок замолчал мгновенно, как будто кто-то выключил звук. Мориарти потёр плечо, поморщился слегка, затем повернулся и посмотрел на Шерлока с выражением раздражения, смешанного с чем-то похожим на устало-снисходительное понимание. — Я хочу кофе. — Конечно. Сейчас куплю, — сказал он, заводя машину и его руки, всё ещё дрожащие, потянулись к рулю. — Сделай одолжение — сосредоточься на дороге, купи мне кофе и дай мне хотя бы полчаса тишины, чтобы я мог собрать мысли. Договорились? — Договорились, — Шерлок выдохнул, и в груди стало чуть легче, потому что Джим заговорил с ним, и даже если это было раздражение, это было лучше, чем молчание. Они поехали дальше, и через несколько километров Шерлок увидел знак придорожного кафе, свернул на парковку и пошёл внутрь, оставив Джима в машине, вернулся через десять минут с большим пакетом, наполненным сэндвичами, пирожными, кофе и всем, что показалось ему подходящим. Джим пил кофе молча, маленькими глотками, держа бумажный стакан обеими руками и глядя в окно на проносящийся мимо пейзаж. Шерлок смотрел на него краем глаза, пытаясь прочитать хоть что-то, но Джим не давал никаких подсказок, продолжая смотреть в окно с выражением отстранённой задумчивости. Шерлок поджал губы, пытаясь решить, говорить ли ещё что-то или позволить тишине продолжаться, и наконец не выдержал: — Мы едем в... — начал он осторожно, но Джим перебил его, не поворачивая головы, продолжая смотреть в окно. — Я уже понял, куда мы едем, — голос был ровным, почти равнодушным. — Да, — признал он тихо. — Я же обещал тебе. Джим наконец повернул голову, посмотрел на него, и в глазах было что-то неуловимое, смесь любопытства и страха. — Хорошо, — сказал он просто и отвернулся обратно к окну, продолжая пить кофе. — Тогда веди. Дальше они ехали в молчании, и это молчание было для Шерлока не таким напряжённым, как в начале пути. Небо постепенно меняло цвет, переходя от серо-голубого к более глубокому синему, затем к черному, и звёзды начали проступать одна за другой, пока дорога впереди не превратилась в узкую ленту, освещённую только фарами машины, прорезающими тьму. Где-то через час после того, как они выехали из придорожного кафе, Шерлок услышал, как дыхание Джима изменилось, стало более глубоким, более ровным, и когда украдкой взглянул в его сторону, увидел, что тот заснул, откинувшись на спинку сиденья, с пустым стаканом из-под кофе, всё ещё зажатым в руке. Во сне лицо Мориарти становилось совершенно другим, исчезала та хищная настороженность, которая обычно не покидала его даже в моменты относительного спокойствия. Исчезала готовность к опасности, к необходимости защищаться или атаковать, которая читалась в каждом движении, когда он был в сознании. Сейчас черты смягчились, расслабились: тёмные ресницы, бледные щеки, губы были слегка приоткрыты, выражение лица было почти детским. Странно было видеть Джеймса Мориарти таким. Шерлок понимал, что это доверие, возможно, неосознанное, возможно, просто результат крайней усталости, но всё равно доверие. Мысли Шерлока были прерваны, когда Джим пошевелился, повернул голову к окну, и свет фар встречной машины на секунду осветил его профиль, высветил скулы, линию носа, изгиб губ, и Шерлок почувствовал в груди, что-то тёплое и одновременно болезненное. Это было то самое чувство, которое он не мог идентифицировать всё время операции, которое приходило в самые неожиданные моменты и заставляло его забывать, зачем он здесь, какова его миссия, какие цели он должен преследовать. В такие моменты он хотел просто оставаться рядом, хотел защитить, хотел, чтобы этот человек был счастлив, даже если это счастье не включало в себя Шерлока. Они проехали уже больше трех часов, когда показались первые холмы Уэльса. Пейзаж стал более диким и суровым, зеленые поля сменились каменистыми склонами, а небо затянулось облаками, которые висели низко, почти касаясь вершин холмов. — Джим, — тихо позвал Шерлок. — Просыпайся. Мы почти приехали. Мориарти медленно открыл глаза и выпрямился, оглядываясь по сторонам. — Где мы? — голос его звучал хрипло от сна. — В графстве Поуис. Маленький городок Лланфайр-Каэрейнион. Джим нахмурился, всматриваясь в незнакомые места. Открыл рот, но не закончил фразу, потому что Шерлок свернул с главной дороги на узкую тропинку, ведущую к старому кладбищу. Кованые ворота были полуоткрыты, а за ними виднелись ряды потемневших от времени надгробий. Выражение лица Мориарти изменилось мгновенно. В темных глазах появилось что-то похожее на тревогу. — Шерлок, — голос прозвучал предостерегающе. Они вышли из машины. Ветер тут же принялся трепать их волосы и одежду. Кладбище было старым, многие надгробия покосились от времени, а некоторые едва можно было разобрать из-за выветрившихся надписей. Шерлок медленно пошел между могил, а Джим следовал за ним, с каждым шагом становясь все более напряженным. Его обычная уверенная походка сменилась осторожным шагом, как у человека, идущего по минному полю. — Вот, — остановился Шерлок возле двух соседних могил. На потемневших от времени надгробиях можно было разобрать имена: "Мэри Элизабет Морган, 1962-1984" и "Дэвид Томас Морган, 1960-1984". Джим застыл, глядя на камни. Его лицо стало мертвенно-бледным. — Твои родители не бросили тебя, Джим, — тихо сказал Шерлок. — Они погибли. — Нет! — резко выкрикнул Мориарти, отступая назад. — Ты лжешь! Шерлок видел, как дрожат веки Джима, как он пытается моргнуть, словно надеясь, что видение исчезнет. Пальцы его дергались, ища за что ухватиться — за пуговицы пиджака, за волосы, за что угодно, что могло бы остановить этот кошмар. Шерлок медленно указал на даты на камне. Обычно он бы выпалил все факты сразу, поражая собеседника скоростью и точностью дедукции, но что-то внутри него сжималось, видя, как разрушается мир Джима. — Посмотри на даты, — сказал он почти шепотом. — Тебе было тогда два года. Джим проследил направление его взгляда. Глаза широко раскрылись, зрачки расширились. Он покачнулся, будто получил физический удар. — Но... но мне сказали... мне всегда говорили, что они просто... что им не нужен был ребенок... Шерлок видел, как Джим обхватывает себя руками, пытаясь остановить дрожь, которая началась где-то глубоко внутри и расходилась по всему телу. — Тебе лгали, — Шерлок сделал осторожный шаг ближе, инстинктивно чувствуя, что нужно говорить медленно, давать время на осознание каждого слова. — Ты не смог их найти, потому что искал не там. Ты родился не в Ирландии, а здесь, в Уэльсе. Тебя перевезли маленького, документы сменили. Джим просто стоял и тяжело дышал, глядя то на могилы, то на Шерлока, то в никуда. — Дом, — он указал вдаль, где на холме виднелось старое поместье. — Твоя семья владела им несколько поколений. Твоя настоящая фамилия — Дьюи Патрик Морган. Не Джеймс Мориарти. Это имя появилось позже, когда документы были изменены, — Шерлок сделал паузу, подождав пока информация дойдет. — Когда родители погибли в автокатастрофе, ты остался единственным наследником. Джим медленно покачал головой, будто отгоняя назойливую муху. — Нет, нет, нет... — бормотал он себе под нос. — Ты был слишком мал, чтобы что-то понимать, — продолжил он тихо. — Твоя тетя, Патрисия Морган, была назначена опекуном. Она была в долгах, — Шерлок говорил медленно, наблюдая за реакцией. — Поместье стоило состояние, и она нашла покупателя. Дыхание Джима участилось. Он прижал руку к груди, словно ему стало трудно дышать. — Но продать дом она могла только если ты умрешь или исчезнешь. Она изменила документы, — продолжал он. — Сделала тебя старше на бумаге. Изменила имя и место рождения. Перевезла тебя в Ирландию, в приют в Дублине. Сказала им, что родители бросили тебя, что они не хотели ребёнка. Именно поэтому ты всегда выглядел младше других детей в приюте, — сказал он медленно, — потому что был младше. Звук, который издал Джим, нельзя было назвать ни стоном, ни всхлипом. Он согнулся пополам, обхватывая руками живот. — Остановись, — прохрипел Джим, медленно опускаясь на землю. Шерлок наблюдал за ним, чувствуя себя абсолютно беспомощным. Вся его способность к анализу не давала ему инструментов для того, чтобы справиться с этим моментом. Он опустился на колени рядом с Джимом, и руки его потянулись осторожно, неуверенно, легли на дрожащие плечи, и когда Мориарти не отстранился, Шерлок притянул его ближе, прижал к себе, обхватывая руками так крепко, как только мог. — Они погибли, — прошептал Джим. — Они не хотели меня бросать. Они умерли. Шерлок держал его, гладил по спине, целовал в макушку, в висок, куда доставали губы, шептал бессмысленные утешения, которые люди говорят друг другу в моменты горя — "всё будет хорошо", "я здесь", "ты в безопасности". — Они любили меня, — всхлипывал он в плечо Шерлока. — Они действительно меня любили, и я никогда этого не узнал, если бы не ты. Джим отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть в глаза Шерлока. Лицо его было опухшим от слез, глаза красные, но в них читалось что-то похожее на благодарность. Он снова уткнулся лицом ему в плечо, и просто дышал, медленно и глубоко, как будто заново учился этому простому действию. Они просидели так некоторое время, не говоря больше ни слова. Шерлок держал Джима в объятиях, слушал его неровное дыхание, чувствуя, как постепенно стихает дрожь в его теле. — Я забронировал отель недалеко. Джим кивнул слабо, и Шерлок помог ему подняться, поддерживая под локоть. Они дошли до машины медленно, детектив усадил его на сиденье, включил обогрев на максимум, и поехал к отелю.