Сопротивление

Штаб опустел. Ми Ён и Мин Джэ ушли разузнать о фиктивных поставках «Белого Лотоса», по бумагам якобы благотворительный фонд, а на деле контора для перекачки денег. Джин с несколькими ребятами проверял склады на окраине. В офисе остались только двое, Нам Гю и Су Бон. И сразу стало ясно, что воздух в помещении стал другим, густым, тяжёлым. Слишком много недосказанного между ними. На столе хаос, бумаги, схемы, кружка с остывшим кофе, ноутбук с открытой таблицей. Нам Гю сидел за этим столом, опершись локтем о поверхность, и смотрел в экран, будто готов прожечь его взглядом. Но видно было, он не читает, а просто убегает глазами от разговора, который висел в воздухе. Су Бон сидел напротив, развалившись в кресле, и вновь лениво крутил в пальцах зажигалку. Его движения были нарочито спокойными, но взгляд цеплял каждое движение Гю. — Иронично, – наконец произнёс голубоглазый. — Все там, гоняются за фантомами, а мы сидим здесь. Делаем вид, что работаем. — Это не «делаем вид», — коротко бросил лидер. — У каждого своя задача. — А твоя задача пялиться в таблицы? Или пить, пока не вырубишься? — саркастично ответил Бон. В глазах Нам Гю мелькнула искра. — Почему ты просто не можешь помолчать? — произнёс он низко. – А что? – Су Бон ухмыльнулся. – Опять сорвёшься? Опять затащишь меня в комнату, как в прошлый раз? Тишина резанула воздух. Воспоминания о поцелуе снова всплыли между ними, как нож в горле. — Я не понимаю, о чём ты, — брюнет медленно поднял взгляд. — Правда? — голос старшего стал тише, но жёстче. — Ты не помнишь? — Что ты хочешь от меня услышать? — устало выдохнул кареглазый, постукивая пальцами по деревянной поверхности. — Я не твой дружок, чтобы отчитываться перед тобой. Они смотрели друг другу в глаза, будто пытались найти зацепку в них. — Ты жалкий, — прохрипел Су Бон, качнув головой. — Я думал, ты хотя бы мужик. Если сделал шаг сам, то признаёшь. А ты прячешься за маской непонимания. — Хватит устраивать здесь драму на ровном месте, я не собираюсь с тобой это обсуждать, — Нам резко поднялся. — Почему? — Чхве последовал примеру и тоже встал. — Потому что я попал в точку? Их лица были почти рядом. В воздухе вибрировала злость, почти физически. Еще немного и можно было бы кончиками пальцем ее ощутить. — Это была ошибка и не более, — процедил Нам Гю. — Я был пьян. — Ошибка? Ты назвал меня шестёркой и пидором, бил кулаками об стену… Но если это ошибка, то почему ты тогда смотрел так, будто хочешь меня? — Бон язвительно улыбнулся, уже ощущая свою правоту. — Стяни ебало, у меня уже сил нет этот бред слушать, — младший сжал зубы и кулаки, но не двинулся. — О, так ты хочешь снова меня ударить? — бросил Су Бон. — Ты и так делаешь это постоянно. Только ты не подумал, что опять сорвёшься и… сделаешь то, что сделал. Главарь отвернулся, шагнул к столу и вцепился в его край. Казалось, готов переломать мебель, лишь бы не дать злости овладеть им снова. — Ты не понимаешь, во что лезешь. И с кем связался.  — Так расскажи мне наконец, — сделал шаг ближе. — Чего ты боишься? Что подумают остальные? Что ты не такой неприкасаемый, каким хочешь казаться? — Я не боюсь, — кареглазый резко повернулся. — Я злюсь. На тебя. На себя. На всё это дерьмо. — Тогда скажи прямо! — рявкнул Су. —Это что-то значит или нет? Молчание.  Только их дыхание заполняло комнату. Наконец Гю выдавил усмешку, злую, горькую. — Ничего это не значит. Абсолютно. Су Бон нахмурился, но кивнул. — Знаешь… — сказал он тихо. — Ты пиздец какой трус, Нам Гю. Он уже хотел отвернуться, но вдруг добавил: — Интересно. А твои родители знают, какой ты? Это было как удар в солнечное сплетение. Брюнет резко выпрямился. — Не в той ты позиции находишься, чтобы я перед тобой здесь распинался, — его голос стал ледяным. — Не суй свой нос куда не просят. — А почему? — пожал плечами бандит. —Ты всё скрываешь. Отец твой влиятельный, мать при деле. А ты молчишь о них так, будто они мертвы. — Отъебись от меня со своими вопросами. — Я просто хочу понять, — не отставал Бон. — Ты ненавидишь его? Боишься? Ты же постоянно ведёшь себя так, будто пытаешься всем доказать, что не такой как он. — Я сказал хватит! Су Бон тяжело выдохнул и сел обратно в кресло. Некоторое время молчал, потом тихо произнёс: — Ладно. Не хочешь говорить — не надо. Я и сам привык жить с отцом, который считал меня пустым местом. Нам Гю дёрнулся, посмотрел на него исподлобья. — Что? — Ты слышал наверняка о нем, — сухо сказал старший, глядя в стену. — Он был другом Тхэчхона, вечно в бегах, долги, перестрелки. Орал, что я никогда не стану мужиком, никогда не стану каким как он. Что лучше бы я сдох вместе с матерью. Но я то знаю, что стал лучше него, — он усмехнулся безрадостно. — Так что, видишь, у нас кое-что общее. Только ты молчишь, а я… мне проще смеяться. В комнате повисла тишина. И впервые в голосе Су Бона не было ни колкости, ни издёвки. — Мне тебя может еще пожалеть, пока ты не разрыдался? — глухо выдохнул длинноволосый. — Думаешь, после твоей слезливой истории я открою тебе душу и покажу все свои шрамы?  — Так покажи, — ответил Бон и снова встретился с ним взглядом. — Я же рядом. Хочешь ненавидь меня. Хочешь бей. Но хоть раз не прячься от самого себя.  — Я не могу никому доверять, даже собственной матери. Их взгляды снова сцепились. И именно в этот момент зазвонил телефон в кармане Нам Гю. Он резко схватил трубку. Номер был скрыт. — Да, — коротко сказал он. — «Белый Лотос» не просто фонд. Это нити твоего отца. Он тянет за них, а ты даже не понимаешь, что всего лишь пешка, — голос на другом конце был холодным, чужим. Связь оборвалась. Нам Гю стоял с телефоном в руке, побелевший. — Кто это? — спросил Су Бон. — Не твоё дело, — отрезал Нам, но голос его дрогнул. Голубоглазый поднялся с места. — Если ты продолжаешь скрывать, значит, крыса уже здесь, — он сделал шаг ближе. — А знаешь, что хуже всего? Что, может, это ты сам и есть крыса, — Чхве слабо ухмыльнулся. — Маленький, грязный крысёныш.  Лидер сорвался и схватил его за грудки и вдавил в стену. Невозможно держать себя под контролем когда такой человек всё время рядом. — Прекращай пиздеть без дела. — Нет, — прошипел бандит. – Не прекращу. Потому что, кажется, я единственный, кто реально видит тебя насквозь. Нам Гю дрогнул, но вместо удара резко отпустил и отступил. — Исчезни с глаз. Желательно навсегда. Старший поправил воротник и бросил через плечо: — Ладно, командир. Только помни, молчание иногда громче слов. Он вышел, оставив главаря одного среди хаоса бумаг и собственных мыслей. Тот стоял неподвижно, вцепившись в стол, и впервые за долгое время чувствовал, что контроль ускользает. Когда вечером вернулась команда, никто не заметил, как напряжённо молчали лидер и его сокомандник. Никто не понял, что в этой комнате остались не только папки и ноутбуки, но и слова, которые уже нельзя было забрать назад. И всё сильнее чувствовалось, враг где-то рядом.