Сопротивление

Клуб жил своей жизнью. Тесное пространство, наполненное дымом, запахом алкоголя и чужих тел, словно пульсировало вместе с музыкой. Здесь всё было иначе, никто не спрашивал имён, никто не лез в душу. Полумрак, разноцветные вспышки неона, кожа в отблесках пота, сплетённые руки и чьи-то быстрые поцелуи в углу. Су Бон сидел за барной стойкой, чуть откинувшись назад, крутя в пальцах пустой стакан. Лёд в нём давно растаял, оставив воду и слабый привкус соджу. Его голубые глаза цепляли движения, слишком откровенные, слишком свободные. Это место было чужим и своим одновременно. Свобода нравилась, но чужая слабость раздражала. Ему не нужно было ничего из этого. Никаких касаний, никаких чужих губ. Он пришёл сюда не за удовольствием. Он пришёл, чтобы заткнуть внутри себя голос, который с каждым днём становился громче. Бандит сделал глоток, горькая жидкость мгновенно обожгла горло. В голове гудела музыка, но внутри было пусто. Всё равно мысли возвращались к Наму. К его взгляду, голосу, к проклятому поцелую, от которого до сих пор горело внутри. И не понятно, от ненависти или от чего-то другого. — Как же мерзко, — пробормотал сам себе и усмехнулся. — Девушку лучше поцеловать, чем этого ублюдка. Чхве провёл ладонью по лицу и закрыл глаза. Хотелось просто исчезнуть на пару часов. — Ты всё такой же, — голос, слишком знакомый, прорезал гул музыки. Бон напрягся. Он повернул голову и увидел силуэт, подсевший рядом. Парень, высокий, чуть младше его, с ухмылкой, которая сразу обожгла память. Волосы собраны в небрежный хвост, а ворот рубашки расстёгнут. И взгляд прожигающий до костей. — Чжин Хо… — голос старшего стал низким. — Какого хуя ты здесь делаешь? — А ты что, не рад меня видеть? — незваный гость развалился на соседнем сиденье, закинув руку на спинку барного стула. Его глаза блеснули в красном свете ламп. — Прошло столько лет, а ты всё такой же. Серьезный, дерзкий. Настоящий красавчик. — Свали, — коротко бросил Су, отпивая новый стакан с алкоголем. — Свалить? — Хо усмехнулся. — После всего, что было между нами? Не смеши. — Между нами ничего не было, и видеть твою рожу — это последнее чего бы я хотел сейчас, — хмуро отреагировал бандит. Чжин проигнорировал сказанные слова, лишь склонился ближе, запах его парфюма вперемешку с табаком ударил в нос. — Помнишь ту ночь, а? Ты был горячим даже тогда. А теперь… ты стал ещё лучше, — его пальцы скользнули по чужому колену, задерживаясь чуть выше. — Я скучал по твоим рукам. И по тебе. Су Бон сжал стакан так, что кажется скрипнуло стекло. — Убери руку, пока я ее насквозь не прострелил. — Ох, — парень хрипло рассмеялся. — Вот за это я тебя и полюбил. Ты всегда играл безжалостно. Но я знаю, что тебе нравится, когда кто-то ломает твою броню. Знакомый не убрал руки. Наоборот, наклонился ещё ближе, его губы почти касались уха голубоглазого. — Скажи, малыш, твой нынешний командир знает, что ты в постели такой же жёсткий? Или он все ещё считает, что ты несчастная шавка? — Чжин Хо тихо посмеялся на последнем слове. Чхве рванулся, схватил того за запястье и сжал так, что хрустнули кости. Люди оборачивались, но никому не было дела, в этом клубе слишком много подобных сцен. — Ещё слово о нём и я вышибу тебе мозги прямо тут. Но младший только улыбнулся, попутно успешно вырываясь из цепких рук. — Я скучал по твоему злому взгляду. Ты думаешь, я тебя боюсь? Я знаю, как ты смотришь на мужчин, когда никто не видит. Ты боишься признать правду, но твоё тело всегда говорит за тебя. — Это было давно, — отрезал Су, стуча кулаком по столу. — Для тебя, может, и давно. А для меня будто вчера, — его пальцы скользнули по плечу Су Бона. — Я всё ещё помню твой вкус. — Хватит, — зло сказал Су. — Ты дрожишь, — ухмыльнулся Чжин Хо, заглядывая прямо в глаза. — Всё ещё боишься, что кто-то узнает, какой ты на самом деле. — Ты ничего не знаешь обо мне. — О, наоборот, — он сделал глоток, и капля алкоголя блеснула на его губах. — Я знаю больше, чем тебе хотелось бы. Гораздо больше. — Убирайся, — сказал парень. — А если нет? — старый знакомый медленно склонился к нему, их лица разделяли считанные сантиметры. — Что ты сделаешь? Ударишь меня? Здесь? На глазах у всех? Или побежишь к своему новому лидеру? — Ты не знаешь, о чём говоришь, — прошипел голубоглазый. — Я знаю, Бонни, всё знаю, — тихо ответил молодой человек. Его рука легла на чужое бедро. — И если ты не хочешь, чтобы кое-какие секреты всплыли, тебе стоит быть… более сговорчивым. — Ты всегда был ублюдком, — старший резко оттолкнул его. — Но ты всё равно возвращался ко мне, — усмехнулся тот. — И вернёшься снова. — Нет. — Тогда, может, стоит поговорить иначе? — Хо улыбнулся так, что по коже пробежал холод. — Представь лицо Нам Гю, когда он узнает правду о тебе. Бон замер. Сердце больно ударило по ребрам. — Чего ты хочешь? — Ничего сложного, — голос стал медовым, тягучим. — Всего лишь ночь. Как раньше. Я. Ты. И тишина. — Ты спятил. — Нет, я просто сильно соскучился, — он снова скользнул пальцами по его руке. — Скажи «да», и всё останется между нами. Скажи «нет»… и я открою рот. — Ты блефуешь, — Су отрицательно мотнул головой. — Попробуй проверить, — младший откинулся назад и ухмыльнулся. — Но ты же знаешь, я всегда держу слово. — Пошли. — О, мне нравится когда ты управляешь процессом, — поддел тот, но послушно встал. — Я ждал этого. Они вышли через чёрный вход. Переулок встретил их запахом бензина и мусора. Далеко гремела музыка, но здесь было тихо. Очень тихо. — Повтори, что ты сказал, — Бон впечатал его в стену. — Что именно? — Чжин Хо вновь рассмеялся. — Что я могу разрушить твою красивую жизнь? Что твой лидер посмотрит на тебя и увидит не того, кто перед ним был до этого? — Заткнись! — яростно рыкнул старший. — Или что я расскажу ему, какой ты в постели? — прохрипел знакомый, касаясь его щеки тыльной стороной пальцев. — О том, как ты сладко стонешь, когда теряешь контроль, ммм. Его свободная рука легко коснулась лица Бона, провела по щеке, задержалась на губах. И прежде чем голубоглазый успел оттолкнуть, Чжин Хо резко схватил его за затылок и впился в губы. Это было грязно. Жёстко. Нагло. Никакой нежности, никакого приглашения, лишь требование. Чужой язык прорвался внутрь, оставляя вкус алкоголя и табака, губы царапали, прикус оставил болезненный след. Приглушенная музыка била в виски, но казалось, будто она замерла. За стенами клуба продолжали смеяться и танцевать, но для Су Бона весь мир сузился до этого липкого, чужого рта. Тело предало его. Сердце ударилось в рёбра, дыхание сбилось, ладони дрогнули. Он ненавидел это. Ненавидел, что внутри вспыхнуло что-то слишком знакомое. Воспоминание. Старое, обглоданное неприятное, мерзкое, но до сих пор живое. Он резко оттолкнул Чжин Хо. Тот с силой врезался в стену, но даже не попытался стереть наглую улыбку. — Слушай сюда, урод, — голос старшего был низким, полным ярости. — Я не твой и никогда им не был. Ты тогда был минутной слабостью, которая слишком затянулась. А теперь — просто мусор. — Признайся, — прошептал юноша. — Тебе же нравится, что я всё ещё знаю тебя лучше любого другого. Даже твоего… Нам Гю, он то явно ничего не знает о тебе. Эти слова ударили по бандиту сильнее, чем поцелуй. Нерв на щеке дёрнулся, пальцы сжались в кулак. Первым в драку бросился Су. Удары, захваты, глухие звуки кулаков о кожу и асфальт. Каждый удар был не только физическим, но и личным. Су Бон бил яростно, будто хотел стереть не только Хо, но и всё своё прошлое. Наконец он вжал его в землю, придавив коленом к груди. — А сейчас прекращай пиздеть и послушай меня, мразь, — выдохнул он, тяжело дыша. — Если хоть одно слово сорвётся с твоего рта… я тебя закопаю так глубоко, что никто не найдёт. — Ты не сможешь вечно молчать. —— Ми Ён и Мин Джэ вернулись из «Белого Лотоса» с новыми данными. Бумаги, счета, липовые сделки. Всё указывало на то, что кто-то очень близкий к ним играет двойную игру. Нам Гю листал документы, молчаливый и сосредоточенный. В его глазах было напряжение, которого остальные не видели. — Где Су Бон? — спросил Джин, обводя взглядом комнату. — Не знаю, — коротко бросил лидер. — И это мне не нравится.