Мыльная опера

«Один плюс три — равняется семь, так и запишем», — думал Чу Ваньнин, меланхолично наблюдая, как серо-коричневая палитра городского пейзажа постепенно сменяется зеленой гаммой леса. Мероприятие, которое задумывалось как небольшой поход-междусобойчик, почему-то превратилось в массовый шумный выезд. Но стоило ли тому удивляться, если к такому апгрейду оказался причастен Мо Жань? Вот Чу Ваньнин и не удивлялся. Он вообще с каким-то буддистским смирением принял, что похожее на стремительный вихрь появление Мо Вэйюя в его жизни все сильнее на ней сказывается. Хотя в какой-то степени Чу Ваньнин сам был виноват: позволил себе неосмотрительную слабость, за что теперь и расплачивался. Ему бы теперь всем видом выражать недовольство или вообще отказаться от поездки, заявив, что он на такое не подписывался — но почему-то все было иначе. Он послушно позволил усадить себя в машину Сюэ Чженъюна, не высказал возмущения, когда в руках у него оказался термос с травяным чаем, в целом чувствовал себя расслабленным и периодически посматривал на Мо Вэйюя. Тот всю дорогу болтал с дядей, переругивался с братом, а между репликами успевал интересоваться у профессора Чу, все ли у него хорошо — Чу Ваньнин сам не мог понять, просто хорошо ему или очень. Но знал наверняка: вернись он во времени на пару дней назад, от своих слов бы не отказался и предложение озвучил еще раз. Произошло все во время благодарственного, если так можно его назвать, ужина. Который сам Мо Жань и приготовил. До того вечера Чу Ваньнин не подозревал, что из чего-то зеленого, из чего-то коричневого, сырой рыбы и каких-то неопознанных шариков можно приготовить фантастически вкусную рыбу-белку, благодаря которой Чу Ваньнин был невероятно близок к тому, чтобы прочувствовать все прелести гастрономического оргазма. Первый кусочек творения Мо Жаня Чу Ваньнин подцепил палочками осторожно, почти неуверенно — пока Мо Вэйюй думал о том, что Чу Ваньнин похож на кота, трогающего незнакомый предмет лапкой, — а потом не заметил, как опустела его тарелка. Сытый Чу Ваньнин всегда был заметно подобревшим Чу Ваньнином. Как выяснилось, не чуждым маленьких слабостей — например, желания завершить ужин бокалом легкого цветочного вина. Мо Жань такому повороту удивился, но отказываться от предложенного ему напитка не стал, да еще и на пользу себе ситуацию обернул. Подгадал момент между глотками и поинтересовался: — Проф… В смысле Чу Ваньнин, а почему Ши Мэй и Сюэ Мэн так хорошо знают ваши привычки и предпочтения? Это вы им тоже на занятиях рассказывали? — Не неси ерунды. Они ведь были не просто моими студентами, я лично курировал их проекты, что вынуждало встречаться не только в университете. А еще им обоим не занимать любопытства, особенно Сюэ Цзымину. Он выведал у отца, что я люблю бывать в походах, на пару с Ши Минцзином напросился вместе со мной. — И вы им не отказали? — изумился Мо Жань. — Прямо так взяли и согласились взять их с собой? — А почему я должен был им отказать? — не менее искренне удивился Чу Ваньнин в ответ. — Подобный опыт должен был благотворно сказаться на их академических успехах, как мне показалось. — Или Мэнмэн своим энтузиазмом одолел вас так сильно, что проще было согласиться? Сказав это, Мо Жань хохотнул, за что тут же был одарен укоризненным взглядом. Ничуть не раскаиваясь за свои слова и не переставая улыбаться, Мо Жань тем не менее изобразил, будто закрывает рот на молнию. Чу Ваньнин не смог сдержать ответной улыбки — и задал встречный вопрос: — Я не спрашивал об этом у твоего дяди. Думаю, правильнее будет поинтересоваться у тебя. Как так вышло, что я столько лет не знал о существовании у Сюэ Чженъюна племянника? — О, тут все просто! Он и сам не знал о том, что на свете есть такой я. Как и я был не в курсе, что у меня есть семья. Я же вырос в детском доме, — беспечно, будто прогноз погоды пересказывал, ответил Мо Жань. — Когда оттуда выпустился, почти сразу начал работать, скитался по разным городам. А потом мне взбрело в голову найти хоть какую-то информацию о родне. Так и выяснилось, что у меня есть дядя, тетя и двоюродный брат. Оказалось, дядя меня тоже искал, но ничего не вышло. К моменту нашей с ним встречи становиться вашим учеником мне было уже поздно. Да и вы, как я понимаю, тогда уехали из страны. — Выходит так, — согласился Чу Ваньнин, в чьей душе зашевелилось странное, незнакомое, похожее на легкое касание перышка к коже чувство. Он пристально посмотрел на Мо Жаня, а потом слегка нахмурился. — Но вот что странно. Зная Сюэ Чженъюна, можно предположить, что он появлением племянника похвастался бы всему миру. Почему он ничего мне не сказал? Мо Жань склонил голову набок и хитро прищурился. — Уверены? — Я… Глаза Чу Ваньнина широко распахнулись. Вот же образец чуткости и внимательности! Ведь Сюэ Чженъюн и в самом деле писал ему о «появлении нового члена семьи». Но Чу Ваньнина сбил с толку Сюэ Мэн, следом любезно засыпавший бывшего преподавателя фотографиями упитанного рыжего зверя. «Это Цайбао, теперь мы живем вместе!», — гласили подписи к снимкам. Чу Ваньнин последовал простой, как два юаня, логике. Он пришел к выводу, что хвостатое существо и есть новый обладатель фамилии «Сюэ», поэтому в детали вдаваться не стал. А стоило бы! Чу Ваньнина охватила неловкость, которую Мо Жань по доброте сердечной поспешил усугубить: — Жаль, конечно. Познакомься мы с вами раньше, глядишь и я бы попал к вам в ученики. И в походах бы с вами пару раз побывал. В этот воистину легендарный и неповторимый момент случилось невообразимое. Язык Чу Ваньнина сработал куда быстрее его мозга, и профессор выпалил, не раздумывая: — Кто мешает сейчас? Повисла пауза. Автор высказывания и его адресат на пару обдумывали прозвучавшее. Шокированы в равной степени были оба, но по разным причинам. Один на полном серьезе размышлял, не вселился ли в него какой-то злой дух, помутивший его сознание, — второй мысленно уже собирал рюкзак со всем необходимым. Уложив напоследок воображаемый дождевик, Мо Жань все-таки уточнил, не до конца веря свалившемуся на него счастью: — Я же правильно вас понял? Вы предлагаете мне отправиться с вами в поход? Вы серьезно? Чу Ваньнин повел плечами. — А что в этом такого? — как можно безразличнее ответил он, игнорируя ускорившийся пульс. — Обычный, ничем не примечательный досуг. Тебе еще и скучно может быть. Но чтобы этого не произошло, я позову Ши Минцзина и Сюэ Цзымина. У тебя с ними точно больше общих интересов, чем со мной. Мо Вэйюй с трудом сдержал раздраженный вздох. Его конкретный «интерес» секунду назад безжалостно разрушил все надежды на увлекательный отдых тет-а-тет, легким движением превратив дуэт в квартет. Хотя с этим тоже можно было работать. Наличие свидетелей Мо Жань счел несущественной мелочью, неспособной помешать ему пустить в ход всю мощь своего врожденного обаяния — и уж тем более сделать это в романтической атмосфере нетронутого строительством ландшафта. Перспектива бок о бок с Чу Ваньнином полюбоваться звездами была манящей до такой степени, что наличие дополнительных участников в неожиданной вылазке уже было неспособно остановить Мо Жаня. Он с готовностью согласился и пообещал позаботиться обо всем остальном. Вскоре Чу Ваньнин удостоверился, что умение искусственно взращивать масштаб любого мероприятия до грандиозного вшито в генетический код всех представителей семейства Сюэ. Мо Жань сообщил о будущем походе брату, Сюэ Мэн — отцу, а Сюэ Чженъюн поставил в известность весь домовой чат. Чу Ваньнин переписку в очередной раз проигнорировал, зато Мо Жань ее изучил до последней буковки, все больше хмурясь по мере чтения. [Горный Тигр] Дамы и господа, на грядущих выходных меня в «Пике Сышэн» не будет. В случае возникновения каких-то проблем обращайтесь напрямую к моей ненаглядной. Но я надеюсь, что обойдется без этого. [Близнец два] Господин Сюэ, с вами не случилось ничего серьезного? Необходима ли какая-то помощь от нас с братом? [Горный Тигр] Нет, Ханьсюэ, все в порядке. Старик просто решил развеяться с молодежью, скататься за город. Давно никуда не выбирался. [Горный Тигр] Минутку!!! [Горный Тигр] А вы не хотите махнуть с нами? [Близнец раз] Господин Сюэ, позвольте уточнить, с «вами» — это с кем? Хотя если в число молодежи входит ваш очаровательный сын, я с готовностью воспользуюсь вашим приглашением! Мэнмэн, видишь, я еду с тобой, куда бы ты ни направился! [Павлинья душа] Ты не хочешь направиться в цирковую лавку и прикупить себе костюм клоуна? [Лучшая в мире тетя] Цзымин! [Павлинья душа] … [Близнец раз] Мэнмэн, ради тебя все, что угодно, только попроси! [Горный Тигр] Ох уж эта горячая кровь, хах. Ханьсюэ, ну конечно Мэн-эр со мной. Жань-эр и юный господин Ши тоже. А вообще это идея Юйхэна, и мы рады ее поддержать. [Близнец два] Профессор Чу это предложил? Тогда почту за честь составить ему компанию. [Сцутун] О, так вы сопровождаете нашего очаровательного соседа? Ах, господа, я обязана быть вместе с вами. Только скажите, какой наряд лучше всего подойдет для поездки? Терпение Мо Вэйюя лопнуло. Сун Цютун изначально ему не особенно нравилась. После того, как она попыталась ввалиться к нему в квартиру в распахнутом халате на голое тело, отношение стало еще хуже. Окончательно в бездну оно провалилось, когда Мо Жань заметил, что Сун Цютун навострила свои наманикюренные коготки в сторону Чу Ваньнина. Пыл этой нимфоманки следовало остудить — и быстрее, чем это сделал бы профессиональный секретарь, Мо Жань набрал сообщение. [Гордый Хаски] Цютун, что ты думаешь о пивной отрыжке? [Сцутун] Мо Жань, я не совсем понимаю, о чем ты. [Гордый Хаски] Ну если ты намылилась куда-то с сугубо мужской компанией, то должна быть готова к тому, что рядом с тобой будут рыгать на все лады. Никакой наряд не поможет от такого оркестра спрятаться. Подумай, надо оно тебе или нет. [Сцутун] печатает… Мо Жань ухмыльнулся. «Давай, покажи свою сучью сущность», — подумал он и внезапно замер. Потому что заметил еще одно уведомление. [Котик в стрингах] печатает… Мо Жань чуть не выронил телефон. Он не мог этого видеть, но предполагал, что в схожем состоянии сейчас пребывали все участники чата — и был прав. С того дня, как Чу Ваньнин поселился в «Пике Сышэн», он беседу посещением не удостаивал. Тем более интригующим становилось ожидание его реплики. В полной мере показавшей, что Чу Ваньнин имел привычку весьма прямолинейно обозначать свою неприязнь. [Котик в стрингах] Госпожа Сун, я благодарен вам за оказанное внимание, а ваше стремление разнообразить свой досуг похвально. Но на правах идейного вдохновителя поездки я прямо заявляю, что не хочу вас в ней видеть. Всего доброго. В разных уголках «Пика Сышэн»одновременно раздалось удивленное «Оооооу». Само собой, кроме квартиры Сун Цютун, сразу вышедшей из сети. Спорить с Чу Ваньнином или уточнять причину —которая заключалась в банальной аллергии профессора Чу на отвратительные духи этой девицы, — такого выпада никто не стал. Мо Жань так вовсе ликовал и готов был запускать фейерверки, хотя одновременно мечтал и провалиться от стыда за сообщение про отрыжку. Впрочем, Чу Ваньнин его словно не заметил. По крайней мере, никоим образом не продемонстрировал отвращения, способного возникнуть после чтения подобного опуса. Вот так, шумной и сильно выросшей в человекоединицах компанией они и отправились к месту, которое выбрал Чу Ваньнин. На звание похода данное событие могло претендовать только при отсутствии иных вариантов, но эта мелкая деталь не волновала абсолютно никого, включая инициатора. Которому по прибытии в пункт назначения позволили делать чуть больше, чем ничего: а именно элегантно сидеть в раскладном кресле и с отрешенностью монаха наблюдать, как хлопочут все остальные. Поначалу профессор Чу порывался приобщиться к общественной деятельности, но вскоре смирился со своим статусом ленивой недвижимости и погрузился в созерцание видов. Виды, надо заметить, включали в себя не только умиротворяющие красоты окрестного пейзажа. В список визуально и эстетически приятных объектов также вошла задница Мо Жаня, выгодно обтянутая джинсами. Она мелькала туда, она мелькала сюда — а уважаемый профессор Чу сопровождал ее внимательным взглядом. В Чу Ваньнине проснулся исследовательский интерес. Попивая чай, он гадал, равняется ли степень упругости чужой пятой точки ее аппетитности. Установить это можно было только опытным путем, что Чу Ваньнина невероятно огорчало. Проблема заключалась не только в правилах приличия. Чу Ваньнин посмотрел на свою руку и тихонько вздохнул. В изящную, словно у пианиста, ладонь вряд ли бы поместилась и половина филейного достояния Мо Вэйюя. Жизнь в очередной раз доказала свою несправедливость, и Чу Ваньнину оставалось лишь топить горе в ромашковом отваре. — Юйхэн, с кем в палатке ты будешь спать? — раздался прямо над его ухом громкий голос Сюэ Чженъюна. — Надо определиться и будем браться за барбекю. Чу Ваньнин слегка вздрогнул. Погруженный в размышления, он не заметил, что его спутники уже выгрузили все вещи и теперь готовились устанавливать палатки. Профессор Чу только открыл рот, чтобы назвать имя своего будущего соседа, как в его беседу с Сюэ Чженъюном вмешался Мо Жань: — Профессор Чу, давайте со мной? Я заранее сверялся с картой и проверял фэн-шуй места, и занял его для вас. Соглашайтесь! И будете спать, как младенец. — Фэн-хуй ты не проверял, псина? — встрял Сюэ Мэн. — Ты в первый раз в походе с Учителем, не знаешь правил. С ним всегда ночевал я. Так что не лезь. — Мэнмэн, так не пойдет! — нараспев произнес Мэй Ханьсюэ-младший. — Мы с братом специально взяли трехместную палатку, чтобы тебе было удобнее с нами. Заметь, только ради тебя мы потратили больше, чем планировали. Не разбивай нам сердце, почти наше скромное жилище своим присутствием. Мы же не зря сделали такую выгодную инвестицию? — Да плевать я хотел, это ваши проблемы. Мне какая разница, сколько вы там потратили? Я вас просил разве? — Сынок, ну тут без вариантов! За заботу надо платить добром, помнишь? Со спокойной душой передаю тебя господам Мэй. — Папа! — И слышать ничего не хочу. Все, ты в трехместку. — Хорошо, — обреченно буркнул Сюэ Мэн. — Только ради тебя. — Ах, ну почему не ради нас, Мэнмэн? Хотя это неважно, у тебя будет шанс извиниться за свою грубость. Идем, поможешь нам разбить палатку. Мэй-младший, не дожидаясь реакции, подхватил Сюэ Мэна под локоть и увел его, а Сюэ Чжеъюн хлопнул в ладоши. — Тут разобрались, отлично. Ши Минцзин, не пристроенными остались мы с тобой. Готов переночевать с этим стариком? — Господин Сюэ, не наговаривайте на себя. Для меня только в радость, — мягко ответил Ши Мэй, и Мо Жань уловил в его голосе нотки разочарования. — Из всех присутствующих с вами будет спокойнее всего. Сюэ Чженъюн хлопнул в ладоши. — На том и порешили! Жань-эр, не подведи нашего Юйхэна. Его крепкий сон — твоя ответственность. — С удовольствием позабочусь о господине Чу! Чу Ваньнин повернулся к Мо Жаню — и чуть не поперхнулся воздухом. Этот малолетний хулиган ему подмигнул! Ясно же, что никакого фэн-шуя не было и в помине, а все, что Мо Вэйюй тут наплел, преследовало одну цель — заманить жертву в капкан! Такого вероломства потерявший бдительность Чу Ваньнин никак не ожидал. Он сурово поджал губы и приготовился как можно дольше изображать из себя ледяную неприступную крепость, способную устоять перед любым неприятелем. Чу Ваньнин недооценил противника. Мо Жаню было все равно, кого Чу Ваньнин изображает и какими способами собирается держать осаду. Мо Вэйюй старательно ухаживал за ним на протяжении всего вечера. Выбирал для него самые сочные куски мяса, проверял, хватает ли Чу Ваньнину чая, после заката принес ему плед и накинул ему на плечи. Когда Мо Жань заметил, что Чу Ваньнин натягивает рукава свитера и прячет в них руки, то попросту схватил его и накрыл пальцы своими ладонями. Чу Ваньнин попытался отстраниться, но Мо Жань усилил нажим. — Они у вас ледяные, Чу Ваньнин. — Зато ты горячий, как печка, — проворчал профессор Чу. — У тебя по венам лава течет что ли? — Обычная кровь, просто горячая. Особенно рядом с вами, — чуть понизив голос, ответил Мо Жань и улыбнулся. — Вам не нравится? А я рассчитывал с помощью этой особенности согреть вас ночью. Чу Ваньнин промолчал, но мочки его ушей незамедлительно покраснели, а по телу пробежала дрожь. Не от холода — а из-за интонации и слов Мо Жаня. Только глухой, выросший в лесу девственник не расслышал бы в них двусмысленности и намека. Чу Ваньнин таковым не был, но прикинулся наивным деревенским дурачком. — Если рядом с тобой мне будет холодно, спать отправишься на улицу. — Технически, мы и так на улице. — Ты понял, о чем я. И рыгать не вздумай, — припечатал Чу Ваньнин, заставив Мо Жаня стыдливо молчать до конца вечера. Тем не менее, в палатке Мо Жань наглядно продемонстрировал всю глубину понимания выданных ему указаний. Пока Ши Мэй и Сюэ Чженъюн перед сном вели светскую беседу, а Сюэ Мэн в трехместной палатке искал подходящие колюще-режущие предметы, Мо Вэйюй сграбастал упакованного в спальник Чу Ваньнина в объятия и прижал к себе. — Так будет теплее! Вот увидите! Чу Ваньнин, больше похожий на плененную гусеничку, чем на уважаемого профессора, безрезультатно брыкнулся пару раз. Но руки Мо Жаня будто превратились в стальные канаты, и Чу Ваньнина удерживали надежнее любых изобретенных человечеством пут. Поклявшись перед небесами, что по утру первым делом прибьет засранца, Чу Ваньнин попробовал устроиться поудобнее. Сдвинулся вверх, сдвинулся вниз, поерзал — и злобно пробурчал: — Мало того, что ты обнаглел в конец. Так еще и лег как попало. Поменяй позу, в меня упирается твое бедро. — Профессор... — неожиданно хрипло прошептал Мо Жань. — Ваньнин… Это не бедро. Секунда. Две. Пять. И Чу Ваньнин обратился в камень. Если это не бедро, то… Гуй его дери! Такое что, действительно может отрасти у не подверженного радиации человека?! Как оно в штаны помещается? Как Мо Жань вообще существует с этой штукой! Нет, погодите. Как живут и живут ли вообще те, в ком эта штука побывала?! Ей же убить можно! Это же раз и все — напополам! — Етитеское богомыше, — выдохнул Чу Ваньнин и с потрясающей скоростью отпрянул от ослабившего хватку Мо Жаня. Перекатившись набок, Чу Ваньнин посмотрел прямо на него и гневно прошипел. — Бесстыдник! — Что, все-таки нужно показать диплом? — грустно уточнил Мо Жань. — У меня с собой нет. Чу Ваньнин нахмурился. — Какой еще диплом?! Совсем с ума сошел! Хотя неудивительно, вся кровь вниз ушла. Впечатляюще незаурядно у тебя там, надо сказать. Может, и мозг там! Все, не смей ко мне подползать, подходить и что ты там еще учудить можешь. Иначе я за себя не ручаюсь! Чу Ваньнин сделал еще один переворот и отвернулся от Мо Жаня, которому хотелось взвыть в унисон с его уже воющим либидо. Его тело на движения Чу Ваньнина отреагировало более, чем предсказуемо. А что еще могло произойти, если Чу Ваньнин терся о Мо Жаня так, что у того чуть искры из глаз не посыпались! Маленький инцидент с немаленькой частью тела лишил сна и покоя как Мо Жаня, так и Чу Ваньнина. Утром они выползли из палатки, расселись по разные стороны от кострища и всячески старались друг на друга не смотреть. Зато их, как и собственного сына, с большим любопытством разглядывал Сюэ Чженъюн. Он понятия не имел, что произошло ночью, но сцена ему предстала весьма занятная. Так, младший Мэй Ханьсюэ улыбался во все имеющиеся белоснежные зубы. Старший из близнецов сидел с невозмутимым видом и попивал кофе. Сюэ Мэн вцепился в воротник водолазки, не давая ему сползти с шеи. Бледный Ши Мэй нервно курсировал между палатками. Мо Жань носком кроссовка выкапывал кратер. Чу Ваньнин чересчур пристально рассматривал полено. «Интересно, что я пропустил, пока спал», — размышлял Сюэ Чженъюн. — «Эх, старость не радость, все веселье мимо меня». На обратной дороге в машине болтал один только Сюэ Чженъюн, что его ни капли не смущало. Как и молниеносное исчезновение Чу Ваньнина. Который по возвращении домой очень и очень долго стоял перед зеркалом, примеряя к своему тылу линейку. — Нет, точно напополам, — подытожил он и отложил измерительный прибор. Мо Жань в это время наворачивал круги по своей квартире и планировал с этого дня попадаться Чу Ваньнину на глаза примерно никогда. И точно не думал о том, что его «не бедро» уже разрушило все железное самообладание Чу Ваньнина.