Мыльная опера

Нельзя утверждать, что Чу Ваньнин и Мо Жань не хотели обсуждать фундаментальное изменение в их взаимоотношениях. Очень даже хотели, но до разговора попросту не доходило. Стоило им остаться наедине, как самообладание обоих участников взаимодействия начинало с невообразимой скоростью трещать по швам, и любые слова тонули в беспрерывных поцелуях. Дополнительные занятия, после праздничного ужина в количестве двух штук случившиеся дома у профессора Чу, тоже приобрели особую атмосферу. Начинались-то они как обычно, но держать себя в руках Мо Жаню и Чу Ваньнину удавалось себя примерно полчаса. Спустя этот мимолетный, по меркам Вселенной, промежуток времени Чу Ваньнин непостижимым образом оказывался на коленях у Мо Вэйюя. Его стараниями и руками профессор Чу был облапан, общупан и исследован почти целиком — за исключением парочки стратегически важных мест, — отчего крыша Мо Вэйюя свистела и пыталась ускакать в неведомые дали. Приземляясь на диван и притягивая Чу Ваньнина, Мо Жань согласен был даже на то, чтобы в него воткнулась очередная где попало брошенная Чу Ваньнином отвертка — лишь бы они наконец дошли до той стадии, где Мо Жань мог воткнуться в самого Чу Ваньнина. Но Мо Жань мужественно терпел и со свойственной ему наблюдательностью ждал зеленого света от Чу Ваньнина. Как-то не улавливая, что весь профессор Чу уже представлял из себя разрешительный сигнал. Зато Мо Жань замечал царивший в квартире Чу Ваньнина хаос и старательно наводил порядок, вместе с порцией беззлобного ворчания — «С какого перепугу ты тут хозяйничать начал?», — получая страстную благодарность. Усилиями Мо Жаня инструменты и предметы обрели удобные места, холодильник заполнили свежие продукты и боксы с приготовленной Мо Жанем едой, на кухне и в ванной комнате заметно прибавилось моющих средств разных объемов и разновидностей. Правда, подаренные Ши Мэем куда-то исчезли. На единственный вопрос, который по данному поводу задал Чу Ваньнин, Мо Жань отреагировал невинным морганием, и на том обсуждение таинственной пропажи было закончено. Вдохновленный и влюбленный по уши Мо Жань при этом легко балансировал между работой, учебой, повседневными делами и даже помощью другу с подготовкой к будущей свадьбе. Ведь теперь не меньше трех раз в день Мо Жань получал от Наньгун Сы сообщения с приложенными к нему фотографиями. Последовательность их отправки шла приблизительно по одному и тому же сценарию. [Волк не тот, кто воет] Мо Жань, как тебе этот оттенок костюма? Вроде классика, но не слишком официально. [Волк не тот, кто воет] Хотя нет, у меня такого же цвета был, когда я из старшей школы выпускался. [Волк не тот, кто воет] А если этот? Нет, не отвечай. Я вспомнил, у нас на церемонии обивка стульев будет похожей. [Волк не тот, кто воет] Пойду еще посмотрю. [Волк не тот, кто воет] Не пропадай со связи, мне надо будет с тобой еще посоветоваться! Читая ворох подобных посланий, Мо Жань хмыкал и по-доброму улыбался. Свадьба с Е Ванси дорого обошлась Наньгун Сы — и речь шла вовсе не о деньгах. Им было очень непросто прийти к этому событию, потому не стоило удивляться той почти параноидальной трепетности, с которой Наньгун Сы пекся о предстоящем торжестве. Мо Жаня туда позвали в качестве шафера — а в официальном приглашении, помимо всего прочего, китайским по белому значилось «плюс один». И если раньше Мо Вэйюй наличие данной опции планировал проигнорировать, то теперь потенциальный спутник находился в непосредственной близости. Дело оставалось за малым: оповестить о предстоящем мероприятии этого самого спутника и — при совсем уж идеальном исходе, — заранее определиться, в каком статусе он Мо Жаня будет сопровождать. «Если будет», — ехидничал внутренний голос. — «Ты его-то спросил?». Внутренний засранец, конечно, вел себя соответственно своему амплуа, но делал вполне резонные замечания. В итоге Мо Жань, немного поколебавшись, решил отловить Чу Ваньнина в его естественной среде обитания и поговорить с ним сразу после очередной лекции. Как и положено образцовому ученику, Мо Жань на протяжении всего занятия внимательно и сосредоточенно слушал все, что говорил преподаватель. Прилежно дождался, пока окружившая Чу Ваньнина стайка студентов самоликвидируется, и только после этого направился к профессору Чу. Мо Жань заранее составил речь, полную убедительных аргументов и эффективных возражений на случай возможного отказа. Примерил несколько разновидностей жалобного выражения лица и на всякий случай припас обещание каждый день на протяжении полугода готовить Чу Ваньнину. В общем, обстоятельно подошел к предстоящей операции и целенаправленно шел к успеху. Но все тщательные приготовления оказались бесполезными. Рядом с профессором Чу Мо Жань напрочь позабыл обо всем, что собирался сказать, и весь его мир уменьшился до размеров узкого черного галстука, как-то уж слишком призывно дополнявшего строгий облик Чу Ваньнина. Полумрак вечерней аудитории, а также тот факт, что они с профессором Чу остались наедине, сохранению Мо Жанем контроля тоже не слишком способствовали — поэтому вместо начала вдумчивой беседы Мо Вэйюй неожиданно схватил галстук Чу Ваньнина, одновременно толкнув того к столу, и глубоко поцеловал. Инстинкты Чу Ваньнина тут же взяли вверх над разумом, и он с жаром ответил на поцелуй. Помешательство, настигшее Мо Жаня, совершенно точно было заразным, но противиться ему Чу Ваньнин не желал. Останови он сейчас Мо Жаня, они бы без всяких последствий покинули аудиторию. Но воображение Чу Ваньнина ничуть не уступало фантазии Мо Вэйюя в тяге к видениям с пометкой «для взрослых», и Чу Ваньнин категорически выступал за то, чтобы они воплотились в реальность. Однако, какое-никакое благоразумие в профессоре Чу все-таки оставалось, и он нашел в себе силы, чтобы прерваться и прохрипеть, часто дыша: — Запри. Мо Жань нахмурился, не сразу поняв смысл просьбы, — но когда сообразил, чего конкретно от него хочет профессор Чу, то метнулся к двери и спустя пару вдохов оказался на прежнем месте. Он оперся на преподавательский стол и пристально посмотрел на Чу Ваньнина, пожирая его глазами. Взгляд Мо Жаня быстро потемнел, а когда он заговорил, у Чу Ваньнина онемела поясница — настолько очевидно был пропитан похотью голос Мо Вэйюя. — Профессор Чу, я заметил одну крайнюю несправедливость, — проговорил он и провел большим пальцем по губам Чу Ваньнина, из-за чего профессор Чу судорожно втянул ртом воздух. — Вы так стараетесь, стоя здесь и увлекательно объясняя столько интересных вещей. Но никто не выступает перед вами в ответ. Профессор, я хочу это исправить. Пальцы Мо Жаня уверенно проложили себе путь вниз. От губ к подбородку и кадыку, по пуговицам к талии. Чу Ваньнин наблюдал за его движениями, не шелохнувшись, но не смог сдержать стон, когда ладонь Мо Жаня опустилась на его пах. — Профессор Чу, я хочу сдать вам особый зачет. Считайте, что по ораторскому мастерству. Примете? Щелкнула пряжка ремня, расстегнулась молния, с тихим шорохом к коленям скользнули брюки — а Мо Жань скосил взгляд вниз, увидел абсолютно черные стринги и окончательно севшим голосом произнес: — Мать его яблоневую налево, ты меня с ума сведешь, — он потянул полоску ткани на себя и легонько щелкнул резинкой. Прижался к уху Чу Ваньнина, прикусил мочку и прошептал, опаляя нежную кожу горячим дыханием. — Профессор, признайся, о чем ты думаешь, когда читаешь в них лекцию и смотришь на меня, м? Представлял, как я рву их на тебе? Вместо ответа Чу Ваньнин промычал что-то невразумительное и толкнулся в ладонь Мо Жаня, которой он все это время наглаживал его между ног. Но Мо Вэйюя такой отклик точно не устроил. Он с нажимом обвел языком аккуратное ухо, запустил пятерню в пока еще собранные в хвост волосы Чу Ваньнина и потянул назад, заставляя запрокинуть голову. Оставив на бледной коже внушительных размеров засос, Мо Жань потребовал у поплывшего от возбуждения профессора Чу: — Признавайся. Иначе я остановлюсь. — Да, — выдохнул Чу Ваньнин. — Представлял. — Ваньнин, — Мо Жань ухмыльнулся и потерся носом о его щеку. — Ты такой красноречивый. Но мы с этим поработаем. А пока… Профессор Чу опомниться не успел, как Мо Жань уже стоял перед ним на коленях и стаскивал с него белье. Скорее рефлекторно, чем по желанию, Чу Ваньнин попытался оттолкнуть Мо Жаня, но тот и на цунь не сдвинулся — лишь улыбнулся шире. — Я так понимаю, раньше никто не догадывался тебе здесь отсосать? Неужели никто не пытался таким образом получить у тебя зачет? — Кроме тебя, — просипел Чу Ваньнин. — Не нашлось психа, которому бы это пришло в голову. — Вот и славно. Главное, что мне пришло. И в голову, и в рот, — Мо Жань хохотнул, за что сразу схлопотал легкую затрещину. И тут же длинные пальцы Чу Ваньнина сжались, зарываясь в шевелюру Мо Вэйюя. Тот больше не тратил время на болтовню. Мо Жань провел обхватил ладонью возбужденную плоть Чу Ваньнина, повторил проделанный рукой путь языком и следом насадился на него ртом, заглатывая до основания. Одно движение, второе, третье — и у профессора Чу перед прикрытыми от наслаждения веками поплыли разноцветные круги. Свободной рукой он оперся на стол, пытаясь сохранить равновесие, и в такт Мо Жань начал толкаться бедрами вперед. Чу Ваньнин тихо постанывал, но из его груди готов был вот-вот вырваться вскрик. Чтобы сдержать его, профессор Чу прикусил ребро ладони, и это сильнее раззадорило Мо Жаня, не упускавшего ни малейшей реакции Чу Ваньнина. Мо Жань ускорился, а его ладони сместились на округлые упругие ягодицы уважаемого профессора. В этот момент запертую изнутри дверь кто-то с силой подергал снаружи. За дверью послышались приглушенные голоса: — Странно, я думал, профессор Чу еще здесь. — Я тоже не видел, чтобы он выходил. — Да проглядели, видимо. — Вот же хрень. Может, в деканате его поискать? — Давай еще немного здесь подождем. Может, вернется. Чу Ваньнин, осознав, что незваные посетители не собираются пока уходить, надавил на плечи Мо Жаня, заставляя его прерваться. — Остановись, — попытался вразумить он. Само собой, без толку. Мо Жань взглянул на него снизу вверх и пошло облизнулся. — Не подумаю. То ли поспособствовал всплеск адреналина в крови профессора Чу, вызванный чувством опасного присутствия посторонних. То ли причина была в Мо Жане, который ускорился в несколько раз и теперь ласкал Чу Ваньнина ртом и ладонью одновременно. Но профессора Чу накрыло оргазмом с такой скоростью и силой, что на короткое время ему показалось, словно он состоит из электрического тока, прошившего его от макушки до кончиков пальцев на ногах. У него гудело в ушах, он обмяк всем телом и повис на Мо Жане, который подхватил его и не дал осесть на пол. Мо Жань надежно удерживал его, гладил по спине и нежно целовал пульсирующую на виске Чу Ваньнина венку. — А ты? — хрипло прошептал профессор Чу, когда вернул себе умение осмысленно говорить. — Тебе тоже нужно разрешить, кхгм, проблему. — Какую? — со смешком поинтересовался Мо Жань. — Разве у меня сейчас есть проблемы? — Ту, что упирается в меня. — Ваньнин. Не беспокойся обо мне. В следующий раз. Мо Жань хотел как лучше. Мо Жань хотел заботливо. Он не подразумевал ничего двусмысленного. И не думал, что Чу Ваньнин толкнет его в грудь, нахмурится и недовольно спросит: — Я слишком долго колебался? — пробурчал Чу Ваньнин, пытаясь надеть брюки. — И теперь тебе не хочется? Так, с подачи Чу Ваньнина молодой господин Мо познал новые, доселе ему неведомые грани охреневания. Он недоверчиво уставился на Чу Ваньнина и пытался соотнести образ чрезвычайно умного, талантливого ученого с невероятно привлекательным, соблазнительным мужчиной, который в своих выводах дошел до подобной глупости. Не хотеть его? Не хотеть с ним?! Мо Жань потер виски. Нет, объяснять и доказывать смысла не было. Диалект действий — вот, что нужно было использовать. Отринув любые сомнения и приличия, Мо Жань вновь приблизился к Чу Ваньнину вплотную и коротко приказал тоном, не допускавшим никаких возражений: — Развернись. Сейчас узнаешь, как мне «не хочется». И впредь никогда не захочешь ляпнуть ничего подобного. Чу Ваньнин опешил. За считанные секунды Мо Жаня будто подменили. Стремление угодить сменилось дерзостью, ласковый тон — властным, а клубившаяся в его глазах темнота порождала желание покорно подчиниться. Разительный контраст был не столько пугающим, сколько возбуждающим, и Чу Ваньнин почувствовал, как внизу живота закручивается тугой узел. В оцепенении он послушно повернулся, и сзади к нему прижалось горячее сильное тело, окутывая его своим жаром. — Запомни раз и навсегда, — низким голосом произнес Мо Вэйюй, вновь избавляя Чу Ваньнина от одежды, а следом и себя. — Ты сводишь меня с ума. А сейчас сожми ноги. Плотно. Чу Ваньнин исполнил, что ему было велено — и вскрикнул, когда Мо Жань вогнался между его бедер. «Порвет, как пить дать порвет», мелькнуло в голове Чу Ваньнина за мгновение до того, как Мо Жань натурально выбил собой любое желание когда бы то ни было думать в принципе. Мо Жань двигался быстро, неистово, крепко сдавливая талию Чу Ваньнина. Профессора Чу накрыло таким количеством ощущений разом, что он уже не мог контролировать ни стоны, ни крики. — Ваньнин, тише, —толкнувшись вперед, прошептал Мо Жань. — Тебя не должны услышать. Стремясь помочь профессору Чу, Мо Жань зажал его рот ладонью. В ответ на что Чу Ваньнин чуть приоткрыл губы, обвел языком один из пальцев и втянул его во влажное тепло. — Блять, — глухо рыкнул Мо Вэйюй. — Что ты творишь. Он сильнее подался вперед, и Чу Ваньнин от этого толчка скинул тетради и учебные пособия на пол. Его распластало по столу, аккуратный низкий хвост пришел в полный беспорядок. — Знал бы ты, — в такт движениям чеканил Мо Жань. — Как я хочу трахнуть тебя так, как ты этого заслуживаешь. Чтобы ты задыхался и плакал. Чтобы весь был помечен мной. Но это подождет. Снова и снова Мо Жань терся о внутреннюю сторону бедер Чу Ваньнина. Его тело размякло, спина онемела, а глаза окончательно заволокло туманом. Кожа Чу Ваньнина стала липкой и влажной, а пальцы, которыми он вцепился в край стола, побелели от напряжения. Быстрые шлепки, с которыми сталкивались их тела, гулко разносились в разных концах аудитории, стол под ними ходил ходуном. После очередного быстрого толчка Мо Жань, хватая ртом воздух, наклонился, прикусил загривок Чу Ваньнина и предупредил: — Я сейчас… Еще чуть-чуть. Он раздвинул ягодицы Чу Ваньнина и начал тереться между ними. Мо Жань двигался дергано, сильно, быстро. Меньше, чем через минуту, он глухо зарычал — и на коже Чу Ваньнина разлилось липкое тепло. Глядя на оставленные им белесые следы, Мо Жань едва сдерживался от того, чтобы размазать эти капли по всей спине Чу Ваньнина. В будущем Мо Жань точно намерен был реализовать эту затею, только лишь спиной ограничиваться не собирался — и от одной мысли, как это будет смотреться на лице Чу Ваньнина, Мо Жань едва не кончил второй раз. Он потряс головой. Потом, это потом. — Мо Жань, — успел позвать его Чу Ваньнин перед тем, как по его телу прошла заметная судорога, и Мо Жань протянул руку, чтобы помочь Чу Ваньнину достигнуть разрядки вслед за ним. Удовлетворенные, пресыщенные они еще долго сидели на полу. Мо Жань — прислонившись к преподавательской кафедре, Чу Ваньнин — к Мо Вэйюю. — Профессор Чу, мне не придется пересдавать? — посмеиваясь, спросил Мо Жань. — Или я сдал с первого раза? — На отлично, — пробурчал Чу Ваньнин куда-то в основание его шеи и устроился удобнее, отказываясь вставать. Как выяснилось позже, цепляться за Мо Жаня профессору Чу не мешало и в вертикальном положении — даже после отдыха его все равно заметно пошатывало. Он с трудом выпрямился и оперся на заботливо подставленный локоть, и Мо Жань бережно его обнял. С горем пополам они привели себя и обстановку в порядок, а университет покидали на манер завзятых шпионов, двигаясь перебежками и оглядываясь по сторонам. Что не уберегло их от встречи с Сюэ Чженъюном в холле первого этажа «Пика Сышэн». Глава семьи Сюэ внимательно посмотрел на Чу Ваньнина и строго сказал: — А-Нин, я ведь предупреждал, чтобы ты следил за здоровьем. Судя по твоему лицу, ты весь день только и делал, что чихал и кашлял. Глаза до сих пор красные. Так не пойдет. Может, тебе выходные взять? Жань-эр, ты тоже отличился! Не видел, что твоему профессору плохо? «О нет, ему как раз было слишком хорошо», — гордо подумал Мо Жань и поспешил заверить: — Дядя, я о нем позабочусь! Моя вина, мне и расплачиваться. Не волнуйся, завтра профессор будет как новенький! Профессор Чу, пойдемте. Тетушка научила меня варить особый имбирный суп, одна порция — и болезни как не бывало. Чу Ваньнин поджал губы и отвернулся, всем своим видом выражая недовольство. Зато Сюэ Чженъюн от идеи остался в восторге. — Правильно, Жань-эр! Кстати, хорошую мысль ты мне подкинул. Надо попросить ненаглядную и Мэн-эру такой сварить, а то вернулся вчера не лучше, чем наш Юйхэн. Я-то думал, просто устал, а похоже, что у нас целая эпидемия намечается. Сюэ Чженъюн ушел, а Мо Жань и Чу Ваньнин переглянулись. — Как думаешь, — протянул Мо Жань. — Сказать ему про Мэнмэна? — Конечно, — ехидно отозвался Чу Ваньнин. — Про нас сразу не забудь. И дружно будем ухаживать за твоим дядей, пока ему придется восстанавливаться после сердечного приступа. Не робей, догони его прямо сейчас. Мо Жань благоразумно не стал развивать эту тему и до квартиры провожал Чу Ваньнина молча, а там переключился на другую, не менее занятную. — Кстати, Ваньнин. Я так понимаю, твои красные стринги погибли в той стирке? Позволишь мне подобрать тебе новые? — он все-таки состряпал жалостливую физиономию. — Ну пожалуйста. Я и специальный порошок для их стирки подберу. — Иди ты, — фыркнул Чу Ваньнин, у которого после двух оргазмов было не слишком уж много сил, чтобы злиться или даже смущаться. — Размер я тебе точно не скажу. — Я уже определил его наощупь! Я не ошибусь, вот посмотришь. — Да? — Чу Ваньнин наклонил голову и оценивающе взглянул на Мо Жаня. — Ну попробуй, удиви меня. Получится, тогда… Чу Ваньнин сделал шаг вперед и прижался все еще немного припухшими губами к уху Мо Жаня. — «Зачет» у меня будешь принимать ты. Пока Мо Жань шел к себе, его широкую улыбку можно было завязывать на затылке, а фантомный хвост широкими взмахами подмел каждую из ступенек «Пика Сышэн». О, Мо Жаню предстояла по-настоящему грандиозная вылазка в магазин и по-императорски впечатляющая награда! Ради такого стоило расстараться изо всех сил! В этот вечер Мо Жань засыпал как никогда счастливым — пока его не менее счастливый брат прикидывал, на какое насекомое в обозримом будущем сваливать россыпь пятен на своей шее.