Мыльная опера

Сюэ Мэн действительно был счастлив. Но даже под угрозой лишиться доступа ко всем зеркалам в округе открытым текстом об этом бы не признался. Вместо этого Сюэ Мэн фыркал, хмыкал, цокал, издавал другие разнообразные звуки, закатывал глаза и дергал плечами, а заменой признаниям служили примерно три фразы: «Отстань от меня, гад белобрысый», «Я на это не подписывался», «С чего вы взяли, что я согла…мммм….». В рамках сложившегося не так давно ритуала последняя чаще всего где-то в середине попытки оказаться произнесенной поглощалась одним из близнецов. Самым что ни на есть беззастенчивым, наглым, но эффективным способом. Сюэ Мэн, заткнуть которого при обычных обстоятельствах было не легче, чем встретить динозавра на заправке, под напором братьев Мэй терялся, забывал слова и замолкал. Ну или почти замолкал. Он еще пока не решил, можно ли отнести к вербальной коммуникации мычание, стоны и неприличное хлюпанье. Хотя в момент, когда Сюэ Мэн оказывался в цепкой хватке кого-то из Мэй Ханьсюэ, подобные вопросы его не то чтобы сильно волновали. Равно как и любые другие. Началось это с того самого дня, когда Сюэ Мэн выяснил, что красотка Мэймэй, изъявившая желание устроить с ним романтический променад, обладала некоторыми особенностями телосложения. Главная из которых недвусмысленно уперлась в молодого господина Сюэ, пока «знойная дама» прижимала его к себе и углубляла знакомство. Сюэ Мэн поначалу принял странный бугорок за обычную шишку и поинтересовался, где успела так удариться обаятельная прелестница и не нужен ли ей массаж. Подозрительно севшим голосом «Мэймэй» заверила, что не стоит так утруждаться, да и вообще: одно неосторожное массажное движение, и она за себя не ручается. Добрый, отзывчивый и наивный Сюэ Мэн даже тогда ничего не заподозрил и только сильнее начал переживать за здоровье молодой госпожи. Неизвестно, в какую сторону бы повернулась та ситуация, но — на беду младшего, — из ниоткуда очень невовремя возник старший Мэй Ханьсюэ. Если точнее, то появился он точно в том уголке парка, где «Мэймэй» и Сюэ Мэн переходили на новый этап отношений. Старший Мэй скрестил руки на груди хмыкнул и буднично произнес: — Долго ты будешь продолжать этот цирк, Ханьсюэ? Чем дольше ты тянешь с раскрытием правды, тем сильнее будут травмы. — Какой правды? — недоуменно спросил Сюэ Мэн. — Мэймэй, и почему он назвал тебя своим именем? Что тут происходит? — О… Пожалуй, мне стоило захватить попкорн. А я озаботился только бинтами и антисептиком. Какое досадное упущение. Медицинские принадлежности действительно пригодились — и в самом ближайшем будущем. Всплывшая истина повлекла за собой легкое физическое насилие, которому на месте подвергся младший из близнецов. Напоследок Сюэ Мэн плюнул в него презрительным «Придурок гребаный, чтоб тебя демоны поимели!» и сбежал, полыхая праведным гневом. Мэй Ханьсюэ еще долго смотрел ему вслед, потирая ушибленную щеку. На ней уже начинал наливаться синяк, но Мэй-младший почему-то улыбался. Брат, заподозрив у него сотрясение мозга, показал ему два пальца. — Сколько? — Две недели до того, как я заполучу его себе. — «Себе»? Ханьсюэ, ты ни о чем не забыл? — Прости-прости, не так выразился. Нам. Я сказал так лишь потому, что приманивать его все равно придется мне. — Сложно поспорить, — согласился старший Мэй. — Только я все еще не могу взять в толк, чем он тебя так зацепил. Он простодушный, импульсивный, несдержанный и забывчивый. Сейчас побегает надутым, а уже к вечеру забудет обо всем, что произошло и будет вилять своим воображаемым павлиньим хвостом туда-сюда. Младший Мэй Ханьсюэ лукаво прищурился. — Разве как раз этим он тебе и не нравится? Тебя же забавляет, когда он себя так ведет. К тому же… Разве это не увлекательно? Я еще не встречал никого настолько же интересного, как молодой господин Сюэ. Играть с ним одно удовольствие. Старший Мэй промолчал, но его безмолвие означало полное согласие. И он был невероятно прав во всем, что касалось описания Сюэ Мэна. Единственное, в чем он ошибся, — так в том, что Сюэ Мэн по привычке выкинет все из головы и будет вести себя по-прежнему. Потому что ничего Сюэ Мэн не выкинул. Ничегошеньки он не забыл. Все вышло ровно наоборот. Он вообще не мог перестать думать о том, что между ними с Мэй Ханьсюэ произошло. Сюэ Мэн крыл младшего близнеца последними словами — в основной своей массе это были оригинальные дополнения к «извращенцу», — и невероятно сильно злился. Не только на белобрысого паразита, вздумавшего посягнуть на его целомудрие, но и на себя заодно. Причина его негодования лежала на поверхности, но обнаружить ее Сюэ Мэну оказалось не под силу. Ну а то, что он еще долго прикасался к своим губам кончиками пальцев и всячески оттягивал поход в душ, чтобы как можно дольше не смывать с себя сливовый аромат, который остался после Мэй Ханьсюэ, — это так, недоразумение. Но крошечный птенчик влечения уже чирикал свою робкую песню. Он рос и креп, а осторожное чирикание вскоре превратилось в довольную трель, которая вырвалась из груди Сюэ Мэна тихим, протяжным и довольным стоном в миг, когда за брезентовым покровом трехместной палатки Мэй-младший обнял его сзади и прошептал: — Тебе же понравилось, Мэнмэн? Или ты не успел понять? Тогда я помогу разобраться. После чего сжал пальцами подбородок Сюэ Мэна, заставив его запрокинуть голову набок, и прижался к его шее. Молодой господин Сюэ вздрогнул — не из-за отвращения или страха, а от неожиданности и приятного покалывания в пояснице. Сюэ Мэн прикрыл глаза и приготовился насладиться лаской — а в случае чего прикинуться упавшим в обморок, — как зарождающуюся идиллию нарушил все тот же ровный голос старшего близнеца. — Ханьсюэ, тебя не смущает, что ты влез без очереди? Сюэ Мэн лениво приподнял веки, а вынужденный прерваться младший Мэй недовольно фыркнул. — Очередность мы так и не установили. Кто первый встал, того и шея. Сюэ Мэн снова вздрогнул. На этот раз из-за странного ощущения, будто он неожиданно оказался в логове вампиров, устроивших соревнование за право первого укуса. Ассоциация была абсурдной, но Сюэ Мэна напрячься заставила. Он попробовал отстраниться от младшего близнеца, но тот лишь крепче его обнял. Словно того было мало, старший Мэй Ханьсюэ лег к ним поближе и устроил руки на талии Сюэ Мэна. — Подумай сам. Ты сполна побаловался в парке. Теперь снова полез первым. Нечестно с твоей стороны, брат. — Вы не охренели? — возмутился Сюэ Мэн, вклиниваясь в «светскую» беседу. — Вообще-то, я не глухой и все слышу. Если так хотите, трепитесь дальше, а я пошел. Нахер я вообще согласился с вами, психами, ночевать. Катитесь вы! Сюэ Мэн попытался встать. Честно, но не слишком уж ретиво. Иными словами, достаточно для того, чтобы продемонстрировать негодование — и чтобы его порыв успели на корню пресечь. Уловка была очевидной и в глазах обоих близнецов милейше нелепой, оттого настроение обоих заметно приподнялось. Не только оно, но в ту ночь близнецы галантно удержали себя в руках. Сюэ Мэна в кольце четырех рук — тоже. Его неудачный побег закончился вкрадчивым «Никуда мы тебя не отпустим» от старшего Мэй Ханьсюэ и таким глубоким поцелуем, что Сюэ Мэн лишился любой воли к сопротивлению и с трудом осознавал, кто он, где он и как его зовут. Как выяснилось, про очередность братья Мэй вовсе не шутили. Почти до рассвета изводя Сюэ Мэна, они действовали по переменке, и к утру ошалевший Сюэ Мэн не понимал, кто из близнецов поцеловал его последним перед тем, как он провалился в сон. И теперь это повторялось при каждой их непубличной встрече. Как в дальнейшем выяснилось, близнецы на полном серьезе договорились, в каком порядке и какие действия они будут совершать. Сюэ Мэн поначалу воспринял это как шутку. Пока воочию не увидел, как могут от ревности темнеть глаза старшего Мэй Ханьсюэ, как может сползать с красивого лица младшего его извечная лучезарная улыбка — и пока на собственной шкуре не прочувствовал, на что способны два златовласых изувера, когда стремятся продемонстрировать весь размах своей симпатии. Сюэ Мэн после этого домой вернулся на негнущихся ногах и пожалел, что никогда в жизни не курил. Равно как и о том, что постоянно называл Мо Жаня «похотливой псиной» — отныне Сюэ Мэн сомневался, кто из них двоих имеет большее право носить это звание. В отличие от него, Мо Жань в связях с близнецами вроде как замечен не был, и в этом плане Сюэ Мэн лихо его обскакал. Но в то же время сердцу Сюэ Мэна было невероятно тепло. Он не был лишен любви, ласки и заботы, с раннего детства слышал множество хвалебных слов в свой адрес и на недостаток внимания от окружающих не жаловался. Но с близнецами Мэй, осыпавшими его тем же самым, все ощущалось иначе. Младший Мэй тихо говорил ему «Наш Мэнмэн замечательный» — и колени Сюэ Мэна превращались в растаявший пломбир. «Я кое-что приготовил», — сообщал ровным тоном старший Мэй Ханьсюэ, и Сюэ Мэн опасался, что его разорвет от нахлынувшей нежности. Втайне от Сюэ Мэна спасая репутацию профессора Чу и прикрываясь срочной необходимостью помыть руки, близнецы по-быстрому с двух сторон поцеловали его, и молодой господин Сюэ решил, что на будущее спрячет все мыло в доме. Он лучился радостью и, хотя сам того еще и не признавал, по уши влюблен. Ничто не способно было омрачить его состояние. Даже то, что ему пришлось в спешке одеться и обматерить братьев Мэй после того, как они не смогли решить, кто первым из них опустится между коленями Сюэ Мэна. Ситуация получилась абсурдной, раздражающей и абсолютно идиотской. Молодого господина Сюэ она до крайности взбесила, о чем он в свойственной ему манере тут же близнецов и оповестил. Братья Мэй узнали о себе очень много нового, а Сюэ Мэн хлопнул дверью и ушел. Что не помешало ему звездочкой раскинуться на кровати и долго пялиться в потолок, широко и глупо улыбаясь. Точь-в-точь как в другой квартире это делал его брат.