Мыльная опера

Чу Ваньнин знал: возжелай он достичь значительных высот в рисовании углем, то быстро стал бы виртуозом. Как минимум потому, что уголь в больших количествах оказывался бы под рукой после каждой попытки Чу Ваньнина что-то приготовить. Регулярными назвать их было нельзя, но даже этих редких кулинарных экспериментов хватило бы для того, чтобы обеспечить профессора Чу художественными принадлежностями — и маленький городок ресурсами для отопления заодно. Таков был уникальный талант Чу Ваньнина. Да, он мог легко собрать с закрытыми глазами очередной механизм, без одышки подняться в горы, различить пятьдесят оттенков белого и прочитать лекцию перед парочкой сотен студентов. Живи он в другое время, то наверняка играючи справлялся бы с врагами, непослушными учениками и даже демонами, потребуй того обстоятельства. Но стоило Чу Ваньнину приступить к решению бытовых вопросов — а в особенности к готовке, — как его ловкость, сообразительность и умение адаптироваться к экстремальным обстоятельствам падали до уровня питекантропа. Написанные обычными словами рецепты превращались в нечитаемые зашифрованные письмена, холодильник и кухонные полки — в опасный лабиринт. Попавшие в руки Чу Ваньнина продукты вне зависимости от их сочетания становились варевом цвета слез старого горного тролля, а посуда массово меняла оттенок на модный в любом сезоне пронзительный черный. Вне зависимости от исходных комбинаций, ключевой задачи и погодных условий результат был один. Опираясь на опыт и статистическую погрешность, Чу Ваньнин мог сделать очевидный вывод: ничего хорошего из его желания побаловать Мо Жаня домашней едой не выйдет. Это рождало дилемму, она — вызов, а Чу Ваньнин был не из той породы людей, чтобы перед вызовами пасовать. Он решил устроить Мо Жаню сюрприз и соорудить для него острые пельмешки? Значит, устроит и соорудит! Единственное, что заставит его остановиться на выбранном пути — разве что падение метеорита! И то на лишь время, пока Чу Ваньнин не изучит свеженький кратер. Собрав всю доступную веру в миллионную долю вероятности успеха, Чу Ваньнин шумно вздохнул и нырнул в темные воды всемирной сети. Быстро и агрессивно кликая мышкой, будто хотел пробить с ее помощью столешницу, профессор Чу листал страницу за страницей. Поиски привели его на сайт с говорящим названием «Попробуй сычуаньскую кухню на вкус», где среди прочего Чу Ваньнин обнаружил то, ради чего полез в интернет. Кроме самого рецепта пельмешек-ушек, Чу Ваньнин также тщательно изучил комментарии, и часть груза свалилась с его плеч. Выяснилось, что Чу Ваньнин — не единственный в мире человек с отсутствием кулинарного гена, но инструкция с сайта оказалась настолько понятной, что справиться с ней под силу было кому угодно. Особенно его порадовал комментарий некоего Сяньлэ, который для наглядности приложил фотографии «До» и «После». Чу Ваньнин долго переводил взгляд с буро-фиолетовой субстанции на вполне аппетитное блюдо и обратно, после чего заметно воспрял духом. У этого человека все получилось — и Чу Ваньнин справится! В таком настроении профессор Чу совершил вылазку в продуктовый магазин. Беспрерывно сверяясь со списком, он купил все необходимое. Вернувшись домой, переоделся, закатал рукава и приступил к воплощению задуманного. Игнорируя схожесть россыпи муки с погребальным саваном для его самооценки и звук, невероятно похожий на жалобный предсмертный звон небольшой кастрюльки, Чу Ваньнин погрузился в процесс. Через пять минут его руки были по локоть перепачканы в муке, через десять она невесомой пудрой покрыла его сосредоточенное лицо, а через четверть часа кухня квартиры Чу Ваньнина могла сойти за декорацию к рождественскому фильму — парочка оленей и елка в ярких украшениях отлично дополнили бы царившую там белизну. Чу Ваньнин оставлял за собой забавные следы, но внимания на их появление не обращал. Пока за ним стелилась цепочка мучных проплешин, он сосредоточенно растирал начинку со специями и приправами, замешивал тесто, а потом учился заворачивать пельмешки. Первая партия кривых уродцев глубоко оскорбила взор и чувство прекрасного Чу Ваньнина, поэтому отправилась в ведро. Вторую профессор Чу забраковал не полностью, но счел ее недостаточно хорошей для исполнения роли съедобного сюрприза Мо Жаню и отправил в морозильную камеру. И только третья удостоилась звания не бесформенных комков теста, а симпатичных пухляшей, которыми не стыдно было накормить ближнего своего. Пока пельмешки устраивали заплыв в кипятке, Чу Ваньнин столкнулся с новой проблемой. Где устроить их дегустацию, у него в квартире — или прийти с ними к Мо Жаню? С одной стороны, профессору Чу куда спокойнее было оставаться на собственной кухне, а в случае провала можно было по-быстрому вытолкать Мо Жаня за дверь и забаррикадироваться изнутри. С другой, Чу Ваньнин у Мо Жаня в квартире еще ни разу не бывал. Сейчас у него имелся шанс наведаться на чужую территорию и узнать о Мо Жане чуть больше — но это таило в себе опасность угодить в подобие западни. Рассматривая этот вариант как более привлекательный, Чу Ваньнин решил еще на входе проверить, как работают замки у Мо Жаня дома, и подготовить себе путь к отступлению. На деле это означало, что Чу Ваньнин хотел обеспечить себя шансом сбежать при первой возможности, но он предпочитал обходиться иными, более приятными для гордости формулировками. Вскоре пельмешки, которые бултыхались в бульоне настолько красном, что рябило в глазах, были готовы. Чу Ваньнин придирчиво оценил результаты своих трудов, игнорируя горы грязной посуды в раковине, и только в этот момент сообразил, что не помешало бы уточнить один важный момент: а дома ли вообще Мо Жань? Чу Ваньнин посмотрел на часы, вспомнил график Мо Вэйюя и потянулся за телефоном — а через пару секунд Мо Жань схватился за свой. [Мой белый кот. В стрингах] Мо Жань, ты в «Пике»? У себя? [Гордый хаски] Недавно вернулся. Как раз думал что-то быстро перехватить и зайти к тебе. Ты голодный? [Мой белый кот. В стрингах] НЕТ! НЕ НАДО! [Гордый хаски] ??? [Гордый хаски] Ваньнин, что значит «не надо»? Что случилось? Все в порядке? [Мой белый кот. В стрингах] Все нормально. Просто будь дома. [Гордый хаски] ??? [Гордый хаски] Когда? Сейчас? [Мой белый кот. В стрингах] Нет, через пять лет. Сказано тебе «будь». Все, сиди и жди. [Гордый хаски] Я подожду! Обязательно! Но чего? [Гордый хаски] Ваньнин? [Гордый хаски] Ваньнин, не молчи. [Гордый хаски] Чего ждать-то, Ваньнин?! [Гордый хаски] И сколько? Недолго и стука во входную дверь: таков был ответ от мироздания. Мо Жань метнулся ко входу, да так и замер, увидев своего гостя. На пороге стоял заметно смущенный Чу Ваньнин и протягивал Мо Жаню глубокую тарелку, от которой поднимался ароматный пар. — Ты позаботился обо мне, и я хотел тебя поблагодарить. Но я не очень… — Чу Ваньнин запнулся и ненадолго замолчал, а мочки его ушей заалели, от чего сердце Мо Жаня забилось в три раза быстрее. — Не очень хорош в этом. Он говорил — а лицо Мо Жаня своим сиянием все сильнее походило на новенький начищенный чан. Он с любопытством заглянул в тарелку, и его глаза восторженно заблестели. — Ты сделал это для меня? Чу Ваньнин коротко кивнул. — Но я не уверен, что получилось что-то стоящее. Попробуй. Я пойму, если не понравится. — Ваньнин! Даже если ты потушишь для меня гвозди, мне понравится! — попытался успокоить его Мо Жань, но натолкнулся на сверкнувший злостью взгляд. Мо Вэйюй хлопнул себя по лбу и поспешил исправиться. — Я не это имел в виду! Я хотел сказать… Для меня важнее всего, что это сделал ты! — Тогда пустишь? — Чу Ваньнин выразительно приподнял бровь и постучал носком ботинка по полу. — Или хотя бы за палочками сходи. — Прости! — спохватился Мо Жань и бережно взял Чу Ваньнина под локоть, затягивая его внутрь квартиры. — Ты так неожиданно пришел, что я совсем перестал соображать! Чу Ваньнин сделал шаг. Еще один и еще. Он сейчас был особенно похож на настороженного кота: не хватало только подергивающихся усов и поднятого трубой хвоста. Мо Жань поначалу думал его приобнять, но как-то уж слишком детально его воображение нарисовало сцену, где шерсть… То есть волосы Чу Ваньнина встают дыбом, а он сам начинает вырываться, шипеть и царапаться. Поэтому Мо Жань ограничился вежливым приглашением пройти, выдал профессору Чу тапочки с собачьими мордами, забрал у него пельмешки и предложил устроиться на диване. Чу Ваньнин не отказался и прошел в гостиную, а Мо Жань ушел на кухню. В его короткое отсутствие Чу Ваньнин не терял времени зря и осмотрелся. Если в его доме сложно было отыскать хоть одну свободную от деталей и механизмов поверхность, то квартира Мо Жаня отличалась порядком и чистотой. Книги стояли на полках ровными рядами, между ними аккуратно разместились стопки журналов и семейные фотографии, в углу красовался внушительных размеров фикус, пышущий своим зеленым здоровьем. Другими словами, личное пространство Мо Жаня кардинально отличалось от принадлежащего Чу Ваньнину и совсем не отражало энергичный, неугомонный характер владельца. Это наблюдение отчего-то согрело сердце Чу Ваньнина. Он еще раз оглянулся и откинулся на спинку дивана. Протянул руку и бережно провел кончиками пальцев по диванной подушке, прочертив на ней хаотичный узор. Она была мягкой и пробудила в Чу Ваньнине весьма странное желание. Он немного наклонился с явным намерением уткнуться в подушку носом и проверить, пахнет ли она Мо Жанем, но вдруг заметил необычную деталь. Пакет с бледно-сиреневой надписью. Чу Ваньнин прищурился, на мгновение задумался — и тут же густо покраснел. Он вспомнил и магазин, которому принадлежал этот логотип, и данное Мо Жаню обещание. Вместе с воспоминанием вспыхнула и потребность сбежать. Гораздо раньше, чем Мо Вэйюй озвучил свой вердикт по поводу пельмешек. Чу Ваньнин пришел в полную готовность ретироваться, но ему помешало появление Мо Жаня. Не заметив никаких странностей, он поставил напротив профессора Чу блюдо с тушеной говядиной и сказал извиняющимся тоном: — У меня не нашлось ничего свежего, поэтому я разогрел вчерашнее. — Ничего страшного. Меня устраивает. Ты сам-то собираешься есть или нет? Впервые за долгие годы своей жизни Чу Ваньнин видел, чтобы приготовленная им еда на космических скоростях исчезала не в мусорке, а в чьем-то рту. Мо Жань уничтожал пельмешки, активно работая челюстями и успевая осыпать Чу Ваньнина похвалами. Профессор Чу с подозрением наблюдал за ним, и удивление уважаемого профессора росло с каждым съеденным пельменем. Когда Мо Жань избавился от последнего, Чу Ваньнин даже отобрал у него тарелку, чтобы убедиться в ее почти стерильной пустоте. — Мо Жань… Тебе понравилось? — Ваньнин, да я никогда таких вкусных пельмешек не ел! Ты чудо! Возможно, на вид они были не самыми привлекательными и аккуратными. Но тесто было упругим, бульон пряным и насыщенным, начинка — невероятно вкусной и острой ровно настолько, насколько нужно. А еще их сделал Чу Ваньнин, и этого было достаточно, чтобы выдать пельмешкам как минимум мишленовскую звезду. Мо Жань пришел в абсолютный восторг и потянулся к Чу Ваньнину, чтобы крепко поцеловать его. Настолько, что Чу Ваньнин вскоре никак не мог разобраться, от чего ему труднее дышать: от того, что Мо Жань явно пытается языком достать до его миндалин или же от перечного послевкусия на губах. Не собираясь погибать от удушья в цвете лет, Чу Ваньнин пару раз шлепнул Мо Жаня между лопаток, заставляя отстраниться. — Кстати, — он перевел дыхание. — Я заметил пакет. Могу я посмотреть, что внутри? — Конечно! Надеюсь, ты одобришь мой выбор. Я очень старался найти то, что тебе понравится. Мо Жань еще никогда так шустро не улепетывал от кого-то в собственной квартире. В нем проснулись разом акробат, спринтер и мастер в лавировании между предметами мебели. Он перепрыгивал через кресла, стулья и оборонялся фикусом, пока Чу Ваньнин гонялся за ним следом, потрясая одним конкретным бельевым экземпляром. — Мо! Вэйюй! — вопрошал Чу Ваньнин голосом, способным выбивать стекла и, возможно, сдвигать горы. — Как тебе в голову пришло купить вязаные?! Мо Жаню нечего было предъявить в свое дурацкое оправдание. Когда он увидел очаровательные вязаные стринги с маленьким помпоном сзади, он позабыл обо всем на свете. Единственное, о чем он мог думать — о том, как мило они будут смотреться на упругой заднице сурового Чу Ваньнина. А уж если чуть ниже помпона оставить парочку укусов, то зрелище станет соблазнительным до одури. Правда, сейчас Чу Ваньнин угрожал натянуть эти стринги Мо Жаню на голову, но то можно было отнести к несущественным форс-мажорам. Догонялки предсказуемо закончились на кровати Мо Вэйюя. Чу Ваньнин напрочь упустил пикантный момент смены локации и опомнился, уже будучи прижатым к постели. Мо Жань исхитрился завести его руки за голову и теперь нежно поглаживал тонкие запястья Чу Ваньнина большими пальцами. И тут Мо Жаня осенило. — Ваньнин, — вкрадчиво позвал он, хотя внутри у него все замерло из-за страха отказа. —  Ты пойдешь со мной на свадьбу к моему другу? В качестве моего парня? Профессор Чу замер. Он отвернулся, поджал губы и явно медлил с ответом. Сердце Мо Жаня ухнуло вниз. Конечно, он предполагал отказ. Но думать о нем и получить в реальности — все-таки две разные вещи. В груди Мо Жаня разлилась горечь, но показывать разочарование он не собирался. Он приготовился свести все к шутке — и услышал: — Да. — Что?! Ваньнин?! «Да»?! — Мо Жань непроизвольно тряхнул Чу Ваньнина, вынудив того слегка поморщиться. — На какой именно вопрос? — На оба, — отрезал Чу Ваньнин, высвободил одну руку из плена, крепко обхватил затылок Мо Жаня, притянул мужчину к себе и поцеловал. Лишь бы не ослепнуть от его довольной улыбки.