Мыльная опера

Что-то в районе шестидесяти девяти. Примерно столько раз за прошедшие несколько дней господин Мо услышал фразу «Мо Жань, нет!». Со счета он сбился, кажется, на тридцать втором — и где-то в том же временном промежутке у него то и дело стали непроизвольно возникать мысли о дрессировке. Появлялись они редко и по-можаневски метко, из-за чего Мо Жань почти мгновенно переходил к размышлениям о том, как на длинной тонкой шее профессора Чу могла бы смотреться такая дивная вещица, как ошейник. Белый, мягкий, с крохотным колокольчиком, который мог бы ритмично раскачиваться и мелодично звенеть в такт волшебным стонам Чу Ваньнина. Воображаемое видение было таким привлекательным, что Мо Жань включил данный пункт в и так уже немаленький список «Сделать для Чу Ваньнина и с Чу Ваньнином». Ровно в тот же момент, когда услышал очередное «Мо Жань, нет!» и обреченно вернул на место цветочную вазу в виде волчьей головы. На самом деле, Чу Ваньнина сложно было обвинять в излишней частоте отказов и отрицаний. Согласившись пойти вместе с Мо Жанем на свадьбу к Наньгун Сы, Чу Ваньнин искренне и от всего сердца захотел помочь Мо Жаню с подготовкой к торжеству. Но Чу Ваньнин не предполагал, что во время выполнения этой, казалось бы, простой миссии его мировоззрение, душевное равновесие, эстетический вкус и психическая устойчивость столкнутся с небывалыми потрясениями. Сначала Чу Ваньнин, не чуждый симпатии к отменно сидевшим на нем костюмам, подвергся визуальной атаке со стороны гардероба Мо Жаня. Этот удивительно одаренный молодой человек явно обладал уникальным восприятием понятия «дресс-код», поэтому представил на суд Чу Ваньнина воистину авангардные комплекты. Мо Жань вполне серьезно выбирал между тандемом футболки со вставками из сетки и рваных джинсов, сочетанием толстовки с нарисованной на ней огромной мордой хаски и чиносов, а в качестве альтернативной «вишенки» извлек из недр шкафа хаори с абстрактным принтом. Глядя на эту хламиду, Чу Ваньнин, чье нижнее веко начало отплясывать задорную бачату, потребовал затолкать все эти вещи обратно. Мо Жань попытался поспорить, но Чу Ваньнин в качестве аргумента шлепнул его по лбу приглашением, где иероглифами по-белому было написано «классический», и пообещал отправиться на свадьбу в плюшевом розовом халате с капюшоном. Надо сказать, этим предложением Мо Жань крайне заинтересовался, как и наличием такого халата в доме Чу Ваньнина. За излишнюю любознательность Мо Жань был незамедлительно наказан и отлучен от возможности лапать Чу Ваньнина на целых двадцать четыре часа. Кара была настолько суровой, что по истечению этого срока Мо Жань добровольно упаковался бы и в наглухо закрытое одеяние целомудренного даоса, лишь бы вернуть благосклонность профессора Чу. Она возвратилась даже раньше и обрела осязаемую форму черной строгой черной рубашки, идеально подошедшей Мо Жаню по размеру. Чу Ваньнин свою очевидную причастность к ее появлению отрицал, попытался все свалить на инопланетян, в которых проснулась жажда оказать помощь неразумным землянам, а потом прикинулся, что не понимает по-китайски. Мо Жань паниковать по поводу внезапной потери Чу Ваньнином вербальных навыков не стал, зато ловко нашел способ их реанимировать с помощью парных рубиновых подвесок. Он так вдохновенно плел, как они «согреют мое мерзнущее Золотце в любую погоду», что у Чу Ваньнина было примерно ноль шансов отказаться от подарка. Трогательная безделушка, похожая на аккуратную каплю, несколько усыпила бдительность Чу Ваньнина, поэтому пройтись по магазинам с Мо Жанем ради свадебного подарка он согласился с готовностью и какой-то наивной радостью. Она заметно поубавилась, когда широко улыбающийся Мо Вэйюй привел его в магазин, где абсолютно все представленные товары были посвящены волкам, но Чу Ваньнин ценой огромных усилий почти не изменился в лице. Героически проглотив слова «Мо Жань, на какой карте злачных мест ты нашел этот кошмар?!», Чу Ваньнин отважно направился к ближайшему стеллажу. Там-то и прозвучало первое «Мо Жань, нет!» за этот день. И второе. И восьмое. Чу Ваньнин безжалостно отверг маленького волчонка в свадебном смокинге, который механическим голосом пищал «Ни хао, уэлкам ту уэддинг!». Следом профессор Чу жестоко забраковал сборник лучших цитат Джейчана Стейцяна, огромный серый плед с капюшоном в виде волчьей головы, постельное белье с тематическим принтом и набор бокалов. Вполне обычный, но Чу Ваньнин отправил его к аутсайдерам просто за компанию — а вскоре сам чуть не отправился к праотцам из-за чуть не настигшего профессора Чу паралитического удара. Как-то неожиданно Чу Ваньнина, отбиравшего у Мо Жаня очередной волкошедевр, осенило: что там за друг такой, если нельзя обойтись лаконичным и всегда уместным красным конвертом без приобретения к нему сопутствующих бонусов? Одурманенный романтическими флюидами Мо Вэйюя профессорский мозг это упущение обнаружил не сразу, зато незамедлительно решил исправить оплошность. Настойчиво уводя Мо Жаня от постеров формата А4 — на одном из которых волк в средневековом облачении спрашивал у Красной шапочки, давно ли она отдыхает в этом лесу, — Чу Ваньнин поинтересовался, зачем и для кого нужны были такие ухищрения. Мо Жань бросил тоскливый взгляд на экстравагантный шедевр от мира печатной продукции и, не чуя беды, приступил к объяснениям. — Ваньнин, конверт мы ему и так подарим. Все остальные тоже. Но в этом нет никакой оригинальности, понимаешь? А я хочу, чтобы подарок он запомнил. Деньги на звание чего-то памятного в его случае точно претендовать не могут. Хотя он поругался из-за свадьбы с отцом, и тот наотрез отказался приходить на церемонию, лишать его доступа к семейным финансам Наньгун Лю не стал. — Наньгун?! Мо Жань, ты сказал «Наньгун»? — голос Чу Ваньнина стал подозрительно напоминать ультразвук, а его брови крайне талантливо изобразили драматичный полет двух перепуганных чаек. — Я никуда не иду. Все, пока, рад был тебя сегодня видеть. Я домой. Чу Ваньнин сделал головокружительный поворот на сто восемьдесят градусов, но Мо Жань к такому ходу котом был готов и уже через наносекунду сцапал беглеца Чу в объятия. — Золотце, — мягко проговорил он «фирменным» тоном, от которого колени Чу Ваньнина меняли состояние на противоречащее законам логики и физики. — Не расскажешь мне, что происходит и почему такая реакция? — По синхрофазотрону, — буркнул Чу Ваньнин. Вдаваться в подробности ему хотелось примерно так же, как закусывать имбирь сычуаньским перцем, но просящий и ласковый взгляд Мо Жаня ощущался даже затылком. Как ему сопротивляться? «Никак», подумал Чу Ваньнин, вздохнул и все-таки объяснил. — Мо Жань, если я все верно понял, мы идем на свадьбу к единственному сыну господина Наньгун — Наньгун Сы. Когда-то он посещал мои лекции. И я не могу сказать, что меня приводит в восторг идея заявиться на свадьбу к бывшему студенту. Мо Жань крепче обнял его и положил голову ему на плечо. — Рано или поздно все равно наступит момент, когда мы будем открыто появляться на людях как пара. Давай считать это репетицией.Не перед самым придирчивым зрителем. А-Сы так сильно ждал этой свадьбы, что любая сенсация на ее фоне померкнет. Даже если мы займемся любовью прямо в банкетном зале, он охренеет, конечно, но забудет через тост. Чу Ваньнин фыркнул и закатил глаза. — Ты о чем-нибудь другом можешь думать? В качестве разнообразия? — Да. О том, какой ты красивый. Насколько конкретно красивый, Чу Ваньнин узнал аккурат по возвращении Мо Жаня с мальчишника. Не самая ровная траектория движения не самого трезвого Мо Вэйюя удивительно прямо привела его к квартире профессора Чу. Он по достоинству оценил едва не сбившее его с ног этиловое амбре, прошипел очередное «Мо Жань, нет!» и выпроводил за дверь начинающего любителя алкогольных экспериментов. Но Мо Жань слишком уж далеко не ушел. Вместо возвращения в свою обитель он разбил импровизированный лагерь под дверью Чу Ваньнина и начал голосить что-то вроде «Я не поэт, я простой работяга, но рифмы о тебе сами рождаются в сердце», «С тобой даже ипотека покажется приключением, а не наказанием» и «Когда я смотрю на тебя, то забываю обо всем, даже о пельменях». Опасаясь привлечь внимание соседей, а также за собственный слух и ментальное здоровье, Чу Ваньнин решил, что безопаснее будет Мо Жаня все-таки впустить. Хотя определение «внести» процессу подошло бы больше: окончательно разомлевший Мо Жань передвигаться в положенной homo sapiens манере оказался не способен. Затаскивая на себе в квартиру этот трехстворчатый сервант от мира человеческого, Чу Ваньнин невольно подумал о том, что упустил бесценный миг, когда их с Мо Жанем отношения успели перейти на новую, более серьезную стадию. В более детальные размышления он погрузиться не успел, поскольку Мо Жань с неожиданной резвостью перехватил управление над двумя телами и повалил Чу Ваньнина на кровать. — Золотце, — широко ухмыляясь, выдохнул Мо Вэйюй, от чего профессор Чу едва не опьянел вслед за ним. — Ты знаешь, что ты мой деликатес? Попробовать хотят все, но только я знаю, какой ты на вкус. Мо Жань подался вперед — но история умалчивает, что он намеревался сделать дальше. Вся его активность свелась к тому, что после очередного умоизречения он заснул и задорно захрапел. Превозмогая желание скинуть его на пол, Чу Ваньнин выскользнул из-под безвольного тела, с горем пополам его раздел, укрыл — а потом, под нос матерясь на все лады, нашел невесть откуда взявшееся в его доме средство от похмелья и положил на тумбочку. Когда Мо Жань с утра разлепил веки и обнаружил рядом с собой спасительный препарат, он готов был подхватить Чу Ваньнина на руки и передвигаться с ним таким образом ближайшие триста девяносто лет, но пока ограничился десятком поцелуев и приготовлением лапши в качестве благодарности. Сидя на своей кухне и наблюдая за Мо Жанем, Чу Ваньнин задавался логичным вопросом: в какой момент он так оплошал, что хаос не просто проник в его жизнь, а прочно в ней обосновался? Это произошло в тот день, когда Чу Ваньнин решил обосноваться в «Пике Сышэн» — или когда согласился допустить Мо Жаня на свои лекции? Или где-то в промежутке между двумя этими событиями? Можно было долго анализировать прошлое и пытаться отыскать нем истоки настоящего, но фарш обратно провернуть бы уже не вышло, а «хаос» стал Чу Ваньнину стал уже родным. Жалел ли он хоть раз о том, как развивались события? Нет. Даже в те мгновения, когда Мо Жаня хотелось хорошенечко чем-нибудь огреть, а то и вовсе временно оглушить. Было ли Чу Ваньнину хорошо рядом с Мо Жанем? Как никогда и ни с кем. Хотя Чу Ваньнин не мог похвастаться богатым опытом в данной сфере, но знал, что в подобных случаях следовало говорить и думать что-то такое. По крайней мере, Мо Жань был первым и единственным человеком, который смог близко познакомиться с драгоценной коллекцией стрингов профессора Чу, равно как и с ее существованием в принципе. Боялся ли Чу Ваньнин совместного будущего? Скорее необходимости огорошить семейство Сюэ новостью о том, что его перспектива вообще имеется. С этой точки зрения Мо Жань был прав, говоря о том, что Наньгун Сы может выступить в качестве «пробы пера» и «подопытного кролика». «Или волка», — поправил Чу Ваньнин сам себя и постарался забыть о наличии в доме подарочной коробки, внутри которой ждали своего часа две 3D-статуэтки черно-белых волков. Мо Вэйюй все же не смог уйти без тематической покупки и даже остался доволен выбором. Во многом потому, что сделал его Чу Ваньнин — но на этом сложил все свои полномочия и предупредил Мо Жаня, что вручать подарок он будет сам, а при необходимости дать показания возьмет всю вину за приобретение этих волчат на себя. Мо Жань с легкостью согласился — за возможность явиться на свадьбу с Чу Ваньнином в качестве своего парня Мо Жань готов был взять на себя еще и вину за вымирание динозавров, если потребовалось бы. Правда чуть позже Мо Жаню остро захотелось изобрести временно-пространственную капсулу, запихать в нее несколько человек и отправить туда же, к динозаврам. Там бы эти извращенцы уж точно не смогли бы пожирать Чу Ваньнина жадными взглядами, которые сопровождали профессора Чу с той самой секунды, когда они с Мо Жанем приехали в загородный ресторан, выбранный Наньгун Сы и Е Ванси для празднования свадьбы. Впрочем, любые похотливые пожирающие взоры блекли на фоне ошарашенного взгляда Наньгун Сы. Явись ему фея верхом на единороге, Наньгун Сы удивился бы гораздо меньше, чем появлению бывшего преподавателя. Новоиспеченный молодой супруг отчетливо помнил, что Мо Жань собирался прийти на праздник со своим возлюбленным — именно так лучший друг сказал ему на мальчишнике, — и мозг Наньгун Сы никак не мог увязать это описание с профессором Чу. Разум Наньгун Сы, подверженный влиянию свадебных эндорфинов и адреналина, и без того работал уже на пределе возможностей, а при виде двух этих конкретных гостей подошел к опасной грани впадения в анабиоз. К счастью, Е Ванси была девушкой наблюдательной и чуткой, треск извилин своего теперь уже мужа услышала как наяву, поэтому поспешила на выручку. — Мо Жань! Мы так рады, что вы здесь! Но за стол тебя не пущу, пока не познакомишь со своим спутником! — Для начала я скажу, что ты великолепна, — Мо Жань широко улыбнулся. — Тебе идет свадебный наряд. Но впервые вижу, чтобы цюньхуа сочетали с кедами. — Пф, ты же не надеялся, что я стану издеваться над собой и проведу весь вечер на каблуках? И не увиливай, — она повернулась к Чу Ваньнину. — Как вы только терпите этого неотесанного нахала. — Мне импонирует его неотесанность, госпожа Е, — отозвался Чу Ваньнин, и Мо Жань рядом с ним гордо хмыкнул. — Поздравляю вас. — Спасибо, профессор Чу, — просипел Наньгун Сы, которому не с первого подхода, но удалось сложить слова в предложение. — Я… Вы… Так неожиданно, что с Мо Жанем приехали именно вы. Чу Ваньнин чуть приподнял одну бровь. — А что, с ним собирался приехать кто-то еще? Я коварно занял чье-то место? Мне думалось, что оно эксклюзивно принадлежит мне. — Нет-нет, — Наньгун Сы тут же быстро-быстро замахал руками. — Я не это хотел сказать! Неожиданно, что вы… Что он… Что вы с ним. — Остановись, А-Сы, — Е Ванси схватила его под локоть и незаметно сжала его так, что Наньгун Сы закусил губу. — Не обращайте на него внимания, господин Чу. Моему супругу нужно заново пройти пару этапов эволюции, это может затянуться. Я за ним понаблюдаю, а вы пока отдыхайте. Располагайтесь и повеселитесь от души. Е Ванси увлекла Наньгун Сы за собой к другим гостям, а Чу Ваньнин не успел перевести дух, как к нему прилепился изнемогающий от любопытства Мо Жань. — Тебе стало интересно, мог ли я приехать с кем-то еще? Ваньнин, неужели ты меня ревнуешь? — Еще чего, — надменно отрезал Чу Ваньнин. — Не многовато ли для тебя чести? Если так много о себе возомнил, можешь прямо сейчас пойти и подцепить кого-нибудь, я не буду против. Лишенный гена скромности и умения стесняться Мо Жань тут же прижал Чу Ваньнина к себе и жарко прошептал: — Золотце, мне никто, кроме тебя не нужен. Не хочу о других думать, ни на кого смотреть. И никого, как тебя, уже не захочу. Ты единственный. Самый лучший. Чу Ваньнин предсказуемо покраснел до кончиков ушей и схватил первый попавшийся бокал с ледяным шампанским, чтобы немного охладиться. Бокал был первым, но далеко не последним: Мо Жань после столь успешного дебюта вошел в раж и в перерывах между тостами умудрялся осыпать Чу Ваньнина комплиментами, намеками и прямыми предложениями. Подобно упорному ручью, подтачивающему твердую скалу, Мо Жань пробивал оборону и самообладание профессора Чу. Мо Жань добился успеха. Так вышло, что местный диджей случайно включил вместо песни «Счастье навсегда» рекламный джингл «Taobao скидки». Гости и молодожены опешили, но спустя секунду дружно разразились смехом, и следом ведущий объявил игру «найди обувь невесты». Публика полностью сосредоточилась на молодоженах, и никто не заметил, что в зале стало на парочку гостей меньше. Пока Наньгун Сы по всему залу и прилегающим помещениям искал красный кроссовок, один из временно исчезнувших гостей ловко орудовал ладонью в белье другого, методом ритмичных движений наглядно доказывая степень своей симпатии. — Хочу тебя прямо здесь, — прошептал Мо Жань. — Чтобы ты вернулся в зал оттраханным до полуобморока. — Я, мнх, не… Буду… Ах… Рядом со швабрами! — Золотце, мы оба знаем, что я физически сильнее. Мне хватит секунды, чтобы связать тебя твоим же ремнем, прижать к стене и отыметь до звездочек в глазах. Так почему тебе сразу не согласиться? Или ты хочешь, чтобы тебя взяли грубо и силой? Мо Жань вдохновенно нес ерунду, морально был готов к тому, что Чу Ваньнин его сейчас или ударит, или обматерит. Но к не тому, что его глаза широко распахнутся, он задышит быстрее и тяжелее, вздрогнет всем тело и кончит куда раньше, чем рассчитывал Мо Вэйюй. Он посмотрел на руку, на Чу Ваньнина, снова на руку — и присвистнул. — Вот оно что, — протянул Мо Жань. — Нет, я догадывался и надеялся. Но узнать, что у тебя и правда есть подобные пристрастия… Золотце, ты сам напросился. — Катись… — Чу Ваньнин перевел дыхание. — К демонам. — Лучше бы ты послал меня в задницу, — Мо Жань хохотнул. — Я бы прямо сейчас и сходил. — Мо! Вэй! Юй! — Ну все-все, Ваньнин. Иди ко мне. Золотце, знал бы ты, как сильно я тебя… — А может быть, здесь? Сейчас гляну! Радостный возглас прервал их увлекательную беседу и сопровождал явление Наньгун Сы на пороге подсобки. Технически, он обнаружил там кое-что красное, но был это не кроссовок, а его друг и преподаватель заодно. Чу Ваньнин к тому же мог похвастаться пришедшей в полный беспорядок прической и изрядно помятой рубашкой. Наньгун Сы бегло оценил представшую ему сцену и с несвойственной ему точностью определил ее истинный смысл. Молодой господин Наньгун несколько раз моргнул, ущипнул себя за бедро и для верности ткнул пальцем в глаз, однако, видение так и не исчезло. Признав, что он все еще в реальности, а не пребывает в горячечном бреду, Наньгун Сы побледнел, покраснел, позеленел, снова побледнел, протрезвел, пробормотал «Мне нужен литр соджу» и ретировался. Дверь он захлопнул с оглушительным грохотом и чересчур громко оповестил своих сопровождающих: — Тут один швабры! Они просто стоят! Все стоит! Чу Ваньнину захотелось провалиться под землю и больше никогда не показываться на людях. В следующей жизни тоже. Предварительно закатав Мо Жаня в бетон и уделив особое внимание его вечно ищущему приключений члену. Но и член, и Мо Жань умели убеждать и успокаивать, поэтому для начала Чу Ваньнин все-таки осмелился вернуться за праздничный стол. Вскоре за ним материализовался и Наньгун Сы, которому почти удавалось вести себя так, будто ничего не произошло. По крайней мере, он изо всех сил делал такой вид — а Чу Ваньнин в ответ не замечал, как нервно икает Наньгун Сы каждый раз, когда случайно пересекается взглядом с профессором Чу, и сколько бумажных салфеток он успел порвать в крошечные клочья. У Наньгун Сы, вне всяких сомнений, происходила полная перестройка всего мировоззрения, и Чу Ваньнин не желал мешать увлекательной трансформации. Один только Мо Жань безмятежно поглощал салаты и горячее, не забывая подкладывать самые аппетитные кусочки профессору Чу. Но празднование свадьбы и радость от него все-таки победили неловкость, и под конец вчера Наньгун Сы даже умудрился доверительно сообщить Чу Ваньнину, прощаясь перед их с Мо Жанем отъездом: — Професс, ик, ор Чу! Я клянусь вам, что Мо Жань за все свои непутевые годы таким счастливым еще не был. Вы не подумайте, что он дурак. Нет, он дурак, тут врать не буду. Но хороший. А если он вас обидит, я сам ему горло перегрызу. Ауф, в смысле обещаю! — Благодарю, господин Наньгун, — сдержанно отозвался Чу Ваньнин, но на сердце у него потеплело. — Вряд ли вам стоит беспокоиться. Чу Ваньнин определенно был прав. Наньгун Сы, прямо из ресторана уехавшему с молодой женой в аэропорт, волноваться действительно было не о чем.  А вот Чу Ваньнину и Мо Жаню после казуса в подсобке стоило бы поразмыслить о собственной осмотрительности и несколько повысить ее уровень. Чтобы она не дала еще один — и на этот раз фатальный, — сбой в самый неподходящий момент.