Мыльная опера

[Завидуйте, это мой папа] Молодежь, на носу Дунчжи, и мы с ненаглядной ждем вас всех на ужин! Кроме госпожи Сун, у нее веская причина пропустить праздник, так что никаких претензий. [Псинский брат] Цютун, что у тебя произошло? [Завидуйте, это мой папа] Мо Жань, вряд ли госпожа Сун ответит. У нее… Произошли определенные непредвиденные обстоятельства. [Шкуратун] Господин Мо, вас не должно касаться. Если я вынуждена отказаться от приглашения господина Сюэ, у меня есть на то веские причины. [Лучезарный Феникс] Цютун, прекрати уже изображать из себя випку. В чем проблема сказать, что ты в солярий неудачно сходила и теперь выглядишь так, как будто тебя в масле сварили? Или ты думаешь, что мы тут все слепые и ничего не заметим? [Повелительница Цайбао] Цзымин!!! [Лучезарный Феникс] А что я такого сказал? Чистую правду. [Ши Минцзин] Как же так, госпожа Сун. Берегите себя и свое здоровье. [Завидуйте, это мой папа] Это, между прочим, ко всем относится. Цзымин, ты не исключение. За Юйхэном-то Жань-эр в последнее время присматривает, а за тобой не уследишь. [Бесячий Мэй] Господин Сюэ, не переживайте, за Цзымином приглядим мы с братом. Прямо сейчас, например, мы следим, чтобы он получил нужную порцию горячего. [Занудный бесячий Мэй] Да, господин Сюэ, вам не о чем волноваться. [Псинский брат] «Горячего»? Он там ничего лишнего себе не обожжет? [Завидуйте, это мой папа] Кстати, о горячем! Если у вас есть пожелания для начинки пельмешек-ушек, лучше напишите заранее. Моя ненаглядная — фея, конечно, но не всемогущая! [Лучезарный Феникс] Только языки заранее прикусите и не разгоняйтесь, а то знаю я вас. Мама вам не повар нанятый. [Повелительница Цайбао] Цзымин, у тебя сегодня все в порядке? Ты мне кажешься каким-то странным. [Бесячий Мэй] Госпожа Ван, это наша с братом вина. Мы так увлеклись перепиской, что оставили Цзымина без новой порции. Простите, вынуждены отлучиться. [Завидуйте, это мой папа] Давайте там, ребята, позаботьтесь о нем, как следует. — О, это мы с радостью, — промурлыкал младший Мэй, откладывая телефон, наклонился и потерся носом о покрытую новой порцией алых пятен шею. — Но почему же наш Мэнмэн недоволен? Неужели мы с братом что-то сделали не так? Сюэ Мэн с большим уважением относился к профессору Чу, поэтому внимательно и усердно впитывал те знания, которыми щедро делился Чу Ваньнин со своими студентами. Конечно, не все свои интеллектуальные сокровища и навыки профессор Чу демонстрировал последователям. Но Сюэ Мэн так трепетно относился к Чу Ваньнину, что непроизвольно установил с ним своего рода ментальную связь, решившую дать о себе знать прямо сейчас. Вместо развернутого ответа или вразумительного объяснения Сюэ Мэн, услышав вопрос младшего Мэй Ханьсюэ, снизошел только до того, чтобы огреть белобрысого наглеца подушкой и нырнуть под одеяло, откуда стала доноситься нецензурная брань. Ни один, ни второй Мэй не смогли понять, на каком диалекте Сюэ Мэн извергал проклятия, и пришли к выводу, что данный язык к человеческим не принадлежит. Передавая друг другу телепатические сигналы, они разрабатывали план дальнейший действий, а Сюэ Мэн простодушно думал, что временно смог себя обезопасить. Он полагал, что отделается одним жалким броском постельной принадлежности и позабыл, что свободная подушка в открытом доступе имелась всего одна, а близнецы обитали рядом в количестве двух штук. Одного-то молодой господин Сюэ нейтрализовал на несколько минут — зато второй тут же сменил брата. Старший Мэй потянул за одеяло, пытаясь вытащить Сюэ Мэна из укрытия, но молодой господин Сюэ интуитивно был готов к такому развитию событий и крепче вцепился в одеяло обеими руками. Судя по хватке, для верности отрастил еще и третью. Старший Мэй Ханьсюэ, этот воспитанный горными демоническими лисицами засранец, пошел в контратаку с тыла: своей длинной — сломать бы к гуевой матери! — ногой он проложил себе путь в Сюэ-тайник. Секунду спустя Сюэ Мэн дернулся всем телом, высунулся наполовину и возопил: — Сдурел что ли! Щекотно же! Старший Мэй подпер ладонью щеку и скривился в ухмылке, а младший завел новую песню: — Мэнмэн, с твоей стороны так грубо лишать нас возможности любоваться тобой! — Да катитесь вы, — буркнул Сюэ Мэн. — Как будто не успели насмотреться. — Нам всегда будет мало, наш дорогой Цзымин. Кстати, о просьбе уважаемого Сюэ Чженъюна. Раз уж на носу ужин в честь Дунчжи, то стоит подойти к нему со всем почтением и соблюсти все нужные традиции. Особенно те, что касаются здоровья. Насколько я помню, в этот период особенно важно заботиться о почках, ведь они становятся уязвимее, чем все остальное. Но тебе не стоит переживать Мэнмэн, пока с твоими почками все в порядке, а мы с братом проследим, чтобы так оставалось и впредь. — Да что ты говоришь! — язвительно откликнулся Сюэ Мэн. — А как насчет того, что вашими стараниями они могут остаться единственной рабочей частью моего тела? В отличие от моей зад… В отличие от меня всего! Я разваливаюсь на части. И виноваты в этом вы! — Мэнмэн, в чем же ты нас обвиняешь? — тонкие пальцы пробежались по обнаженной спине, и Сюэ Мэн непроизвольно потянулся навстречу легкому касанию. С другой стороны пальцы старшего Мэй Ханьсюэ прошлись по его ключице. — Разве тебе не было хорошо? Мы вроде старались сделать все аккуратно. Или мы все-таки перегнули палку? — Меня вы перегнули! — моментально распушил перья Сюэ Мэн. — И выгнули! А я ведь предлагал, чтобы вы дали быть сверху мне! Близнецы переглянулись — и расхохотались в голос. Щеки Сюэ Мэна зарделись ярче макового цвета, и ему отчаянно захотелось сбежать не то что обратно под одеяло — как минимум под кровать, а еще лучше в какую-нибудь далекую страну в глухом уголке мира. Туда, где не водятся похотливые близнецы, которые на рациональное предложение Сюэ Мэна позволить ему возглавить процесс отреагировали чересчур широкими улыбками и чуть не потеряли сознание от превышения дозы умиления в крови. Тогда, еще тогда Сюэ Мэну стоило избить их до посинения и впредь ни за что к ним не приближаться, но что в итоге? Где он теперь? Правильно, лежит голый, обессиленный, зажатый между такими же «одетыми» братьями, чей пылкий энтузиазм снова недвусмысленно в него упирался. Сюэ Мэн вздохнул. Вряд ли стоило размышлять об альтернативном развитии событий после того, как младший Мэй засунул в него член, а старший во всей красе продемонстрировал, что ртом умеет пользоваться виртуозно — и вовсе не для разговоров. Однако, о существовании крошечной вероятности иного исхода событий Сюэ Мэн забыл где-то между первым поцелуем и третьим пальцем в собственной заднице. Хотя способность материться Сюэ Мэн не потерял и успевал бойко поливать бранью близнецов, пока те превращали его тело в податливую безвольную массу, а мозг — в неспособную соображать субстанцию. Для Сюэ Мэна оказалось слишком много всего: касаний, ощущений, удовольствия. В какой-то момент он окончательно сдался перед натиском и целиком отдался происходящему, напоследок подумав, что практика не имеет ничего общего с теорией. Которую он, как и положено прилежному ученику, изучал заранее. Избрав для этого самое что ни на есть наглядное пособие: подходящую вкладку порносайта. Оказавшуюся закрытой уже через полчаса. Сюэ Мэну не нравились актеры — «Что за туша, как его только сниматься взяли!», — свет, позы, прически и любовь режиссеров к использованию чрезмерного количества масла на исполнителях главных ролей. Первичный анализ источников принес Сюэ Мэну две новости. Хорошая заключалась в том, что молодой господин Сюэ счел себя на порядок красивее всех, кого успел увидеть. Да и братья Мэй, сами того не зная, получили высокую оценку привлекательности. Плохая же сводилась к тому, что тематический сайт оказался абсолютно бесполезен. Лишенный образовательной ценности источник тут же потерял любую ценность в глазах Сюэ Мэна, и молодой господин Сюэ с ужасом осознал, что во всем мире осталось только одно существо, способное взять на себя миссию его просвещения. Но сама мысль о том, чтобы обратиться с парочкой вопросов к Мо Жаню приводила Сюэ Мэна в куда больший ужас, нежели та парочка, из-за которой он эти вопросы в принципе собирался задать. Едва подумав об этом, Сюэ Мэн весь похолодел изнутри и пробурчал: — Херня какая-то, и что мне делать? — Мяу! — прозвучало экспертное мнение ошивавшегося поблизости Цайбао, и Сюэ Мэн убедился: выкручиваться из пикантного затруднения ему придется самостоятельно. С тем нюансом, что чуть позднее Сюэ Мэн скорее закручивался — и в такие позы, предрасположенности к которым он в себе и предположить не мог. Как и того, что однажды в нем окажется кто-то из близнецов Мэй. Дважды. По очереди. Вероятно, в каком-то из прошлых воплощений Сюэ Мэн сильно насолил обоим близнецам. Иначе как еще объяснить обрушившийся на него напор, недвусмысленно указывающий на желание братьев Мэй извести его до полусмерти? Сюэ Мэн сбился со счета, сколько раз его ноги сгибали, разводили и закидывали на чужие плечи. Упустил момент, когда каждый цунь его тела стал пульсировать от жара, незнакомого — но все сильнее разгорающегося, — желания и потребности утолить его здесь и сейчас. А потом словно распался на тысячи искр, чтобы на самых неистовых, глубоких, несдержанных движениях выкрикнуть громкое, но хриплое «Мать его, да!». Он едва успел прийти в себя после первого раунда, а его чувствительность только вернуть нормальные показатели, как братья Мэй в четыре руки и две пары губ снова начали вытворять с ним что попало. Сюэ Мэна вскоре можно было использовать в качестве готового атласа с названием «К чему приводит роман с двумя полоумными близнецами», где роль топографических знаков исполняли следы от укусов, пальцев и расцветающие разными оттенками засосы. Оставленных преимущественно старшим Мэй Ханьсюэ. Ледяная глыба, щедрая на язвительные замечания и неуместные нравоучения, на деле оказалась кровожадным ненасытным монстром, пытавшимся поглотить Сюэ Мэна живьем. Если младший Мэй игриво вырисовывал языком круги, то старший грыз и впивался, демонстрируя свою хищническую натуру. Позднее, когда Сюэ Мэн лежал между близнецами, которые гладили, успокаивали его и разминали пострадавшую поясницу, у него мелькнула мысль, что эти двое явно успели поспорить о том, кто из них оставит больше отметин. Но это было сильно после того, как на шее Сюэ Мэна в очередной раз сомкнулись зубы, а он послушно запрокинул голову назад, позволяя старшему Мэй Ханьсюэ вытворять с ней все, что ему вздумается. Но Сюэ Мэн не был бы Сюэ Мэном, если бы в нем не взыграли свойственные ему гордость и своенравность. Он смог заметно удивить обоих близнецов, когда неожиданно заявил «Я все-таки побуду главным», умудрился одним движением перевернуть старшего Мэй Ханьсюэ на спину и успешно его оседлать. Младший Мэй, который полулежал сбоку и беспрестанно целовал Сюэ Мэна, опешил и ахнул. Вздох сменился восхищенным присвистываем уже в следующий момент, когда Сюэ Мэн привстал на коленях, а потом размашисто насадился на старшего из близнецов, заставив его громко застонать. — Нечестная игра, брат, — притворно пожаловался младший Мэй. — Ты опять хочешь завладеть его вниманием без остатка. Так не пойдет. С внезапной грубостью он обхватил затылок Сюэ Мэна ладонью, сжал его волосы и потянул на себя, чтобы утянуть его в новый поцелуй. — Мнгмгмх, — такой была финальная вразумительная реакция Сюэ Мэна перед тем, как последняя из его извилин бесповоротно отказала. Спустя еще один забег и оргазм Сюэ Мэн был способен только висеть на сильных руках, лежать в позе морской звезды, мысленно проклинать непонятно кого… И наслаждаться. Необыкновенно трепетной заботой от обоих Мэй Ханьсюэ, чей страстный напор сменился бескрайней нежностью. Казалось, во всем мире для них отныне не существовало более ценного сокровища, чем измотанный до предела Сюэ Мэн, последние силы которого ушли на то, чтобы огреть Мэй Ханьсюэ подушкой. Привычная дерзость уступила место расслабленности, а любая скованность истаяла без следа, не найдя себе место в переплетении трех тел. — Мэнмэн, мы так тебя любим. Услышал он ласковый шепот перед тем, как почувствовал сразу два невесомых поцелуя между своими лопатками. «Судя по всему, я вас тоже», вспыхнула искра в его сознании, и Сюэ Мэн провалился в безмятежный сон.