Мыльная опера

Подготовка к празднованию Дунчжи в «Пике Сышэн» шла полным ходом и в полном соответствии с тактико-техническими характеристиками его обитателей. Ван Чуцин хлопотала на кухне и тщательно подбирала начинки для пельмешек-ушек. Сюэ Чженъюн всячески ей помогал и выполнял почетную роль ветерана разговорных войск. Сюэ Мэн курсировал между этажами и что-то бормотал на павлинском, не забывая по пути пару раз клюнуть братьев Мэй. Ши Минцзин несколько раз уточнил, нужна ли от него какая-то помощь и пообещал принести с собой особенно красивый цветок. Сун Цютун пыхтела и краснела — и непонятно, от чего больше: от злости или последствий неудачного похода в солярий. Чу Ваньнин же с полной самоотдачей наслаждался прелестями плотской любви, находясь в тесном взаимодействии с пальцами Мо Жаня. Уши профессора Чу тоже не остались без внимания господина Мо и познавали своего рода коитус. Потому что кроме как грубым оттрахиванием слуха, Чу Ваньнин не мог назвать цитаты из «Запретной любви дерева и бабочки», которые именно в этот момент озвучивал Мо Жань. Чу Ваньнин стерпел многое, пока Мо Жань не брякнул «Сейчас я попорхаю над тобой, чтобы ты заплодоносил», благодаря чему получил затрещину. Но пальцы делали свое глубокое дело, и глупость Мо Жаню в итоге простили. Ровно до того момента, как Чу Ваньнину захотелось переломать все его пальцы до единого, использовав для этого идиотский телефон идиотски невнимательного Мо Жаня. Чу Ваньнина с самого утра не покидало ощущение какой-то неправильности происходящего, хотя причин для появления такого чувства не было. Конечно, если не брать в расчет литературные перлы от молодого господина Мо. В остальном все шло гладко и мирно. Утренний секс и долгие объятия в постели, совместный завтрак и поцелуй на прощание перед тем, как Мо Жань жизнерадостной псинкой ускакал за покупками: к чему тут придраться? Но то ли птицы за окном летали по-особенному угрожающе, то ли чайные листочки сложились в неведомое предостережение, но Чу Ваньнин смутно подозревал, что произойдет нечто из ряда вон. Его обычно чуткая пятая точка в силу объективных причин почуять подвох в полной мере не могла, поэтому оставалось только мучаться от неясных подозрений. Такими оставались они недолго. Вселенная вспомнила, что Чу Ваньнин все же ученый, и даровала ему невероятное открытие: в этом удивительном, полном сюрпризов мире существует теорема котопса и сводится она к простому уравнению. Где вороний рот профессора Чу, там и повышение вероятности катастрофы. Где Мо Вэйюй, там и ее мускулистое воплощение. Чу Ваньнин сидел, никого не трогал, починял очередной механизмус. Тихо радовался тому, что Мо Жань исхитрился ненавязчиво и удобно разложить всю россыпь принадлежащих Чу Ваньнину деталей. За такое можно было закрыть глаза на собственную глупость и принять последствия сиюминутного порыва, в результате которого профессору Чу предстояло вскоре примерить-таки стринги с помпоном. Да и сама работа с механизмом повышала уровень смирения профессора Чу, оказывая почти медитативное действие. Чу Ваньнин приближался к полному умиротворению, но достичь его помешала одна странность. Лежавший неподалеку телефон пискнул знакомым уведомлением общедомового чата, после чего надолго замолчал. Казалось, в обычно шумном чате «Пика Сышэн» главенство взяло на себя виртуальное перекати-поле. И еще одно. И еще. Они будто задорно катались в затейливом перекатипольном танце, а затем чат начал взрываться сообщениями. Поразительно большим количеством сообщений, удивившим даже Чу Ваньнина. Он нахмурился и поднял голову. Зудящее предчувствие усилилось, а град уведомлений ускорился. Чу Ваньнин отложил отвертку и потянулся проверить, вокруг чего творится такой сыр-бор. Чу Ваньнин пробежался по строчкам — и все его нервные клетки обратились маленькими глупыми рыбками, чтобы спустя мгновение всплыть кверху брюхом. Профессор Чу посмотрел в сторону спальни, где точно должен был обитать чемодан, и задумался: хватит ли размеров дорожного аксессуара для того, чтобы собрать все нужные для эмиграции на Юпитер вещи. Сейчас эта локация лучше всего подходила для благой цели существования вне «Пика Сышэн» до конца своих дней. Иного выхода из ситуации, в которую Чу Ваньнин и Мо Жань угодили стараниями последнего, профессор Чу не видел. Ведь Мо Жань отправил в беседу ни больше, ни меньше, чем: [Я в нем утонул] Золотце, проверь, надо ли пополнить запасы смазки. И еще, Ваньнин, мазь для поясницы осталась? Это и вынудило чат замолчать, а Чу Ваньнина икнуть. Ну а дальше пришло время увлекательной, будоражащей ум, сердце и многие другие органы фантасмагории. [Сюэ Цзымин] ЭТО ЧТО БЫЛО?! [Сюэ Цзымин] ПСИНА КАКОГО ХЕРА [Сюэ Цзымин] ТЫ ЧТО СДЕЛАЛ С УЧИТЕЛЕМ?! [Сюэ Цзымин] КАКАЯ К ХРЕНОВОЙ МАТЕРИ СМАЗКА! [Сюэ Цзымин] КАКОЕ К ТВОЕЙ РВАНОЙ ЖОПЕ ЗОЛОТЦЕ! [Господин Мэй-старший] Я тоже недоуменно восклицаю. [Сюэ Чженъюн] Жань-эр… Ээээ…. Мммм… [Сюэ Чженъюн] То, что ты ошибся чатом, понятно. [Господин Мэй-младший] Но есть нюанс. [Госпожа Сун] Ого-го. Где мои пиво и чипсы. [Сюэ Цзымин] В ДЫРЯВОМ ВЕДРЕ, НЕ ЛЕЗЬ! [Ши Минцзин] Я напрочь упустил нить разговора. [Сюэ Цзымин] Профессор Чу, вы не к жопе, я не то хотел сказать! Чу Ваньнин на этом сообщении так сильно закатил глаза, что почти смог получить панорамный обзор происходящего за его спиной. Обозрительные приборы усилием воли пришлось вернуть на место и продолжить чтение. [Сюэ Чженъюн] Но Жань-эр, нам хотелось бы объяснений. [Сюэ Цзымин] ВОЗЬМИ ТРУБКУ, ЧЛЕНОМОНСТР! [Сюэ Цзымин] ПСИНА, ЛУЧШЕ НЕ ВОЗВРАЩАЙСЯ ДОМОЙ, Я ТЕБЯ УБЬЮ [Сюэ Чженъюн] Мэн-эр! [Ван Чуцин] Мэн-эр! [Ши Минцзин] Учитель, почему А-Жань написал вам такое? Если он не отвечает, может вы объясните? Все это так странно. Я ничего не понимаю. [Господин Мэй-младший] Не думаю, что стоит тревожить господина Чу. Упомянутый господин сам был в состоянии решить, надо его беспокоить или нет. И уже приготовился выдать чистосердечное признание, когда в чате появилось уведомление. [Я в нем утонул] печатает… Чат замер. Равно как и сердцебиение Мо Жаня, набиравшего ответ с невообразимой скоростью. Для него ситуация выглядела следующим образом. Он собирал корзину покупок, сверяясь со списком, и непроизвольно подумал о шикарно проведенном утре. Ночь он планировал провести тоже бурно, но хоть убей — не мог вспомнить, достаточен ли запас подходящего для их с Чу Ваньнином развлечений средства. Самым верным решением в этом случае было поинтересоваться у непосредственного соучастника, что Мо Жань и сделал, после чего сразу познал прелести закона подлости. Господина Мо без предупреждения и пакта о нападении толкнул под локоть резвый шкет. Ни локоть, ни телефон к вражескому приближению готовы не были, и смартфон вылетел из руки Мо Жаня. По красивой дуге устройство спикировало под один из прилавков, где обиженно и обосновалось. Пока Мо Вэйюй разбирался с последствиями схватки, в чате разгоралась баталия иного рода. Мо Жань с горем пополам спас телефон и подоспел аккурат к ее финалу и двенадцати пропущенным вызовам от брата. Мо Жань мгновенно обнаружил у себя признаки инфаркта, инсульта и комы. Этот букет не помешал ему с удивительной скоростью осознать, что именно произошло и придумать воистину гениальный, соответствующий его неповторимому стилю ответ. [Я в нем утонул] Так, всем спокойно! [Я в нем утонул] Вы все не так поняли! — Что-о-о?! — угрожающе протянул один конкретный профессор. [Сюэ Цзымин] ЧТОООО БЛЯДЬ? [Я в нем утонул] Профессору Чу нужна была смазка для деталей! Я его встретил в холле, он посетовал, что забыл купить, я пришел на помощь. А про мазь я сам вспомнил, он случайно как-то сказал, что иногда у него зимой болит спина. — Что-о-о блядь?! — прорычал Чу Ваньнин. — Ты что несешь! [Сюэ Цзымин] КАКОЕ УЧИТЕЛЬ ЧУ ТЕБЕ ЗОЛОТЦЕ! [Я в нем утонул] Я не успел дописать! Я хотел написать «Золотой учитель», его так зовут в университете, я сам слышал! А Ваньнином я назвал его почти что в шутку, но вообще-то он мне разрешил. [Сюэ Чженъюн] Жань-эр, какое-то странное объяснение. [Сюэ Чженъюн] Но давайте уже не будем портить праздник! [Сюэ Цзымин] Папа, да он херню несет! [Господин Мэй-младший] Но увлекательную. [Чу Ваньнин] печатает… [Чу Ваньнин] печатает… [Чу Ваньнин] печатает… [Чу Ваньнин] Прекратите балаган. Мо Вэйюй сказал правду. Не понимаю, что вас не устроило в его словах. Писал на бегу, вот и все. По имени я сам разрешил ему к себе обращаться. Читать переписку уже невыносимо. [Ши Минцзин] Учитель, вы же не тот человек, который станет нас обманывать? [Чу Ваньнин] Мне больше заняться нечем? [Сюэ Цзымин] Учитель, он вам точно ничего не сделал? [Чу Ваньнин] Я что, безвольная ветка или дряхлый старик, чтобы он что-то мне «сделал»? [Сюэ Цзымин] Я вам верю! [Сюэ Чженъюн] Юйхэн! Спасибо, что разъяснил. Но почему не раньше? [Чу Ваньнин] Был занят. У читавшего переписку Мо Жаня екнуло все и везде. Что-то категорически шло не так, но что именно, он не улавливал. Настроение Чу Ваньнина Мо Жань научился читать даже по иероглифам и с полной убежденностью мог сказать: оно было отвратительным. Мо Жань точно оставлял его в хорошем расположении духа, так что успело произойти? Или он сказал нечто неуместное? Он ведь недоразумение хотел исправить. Разгадка этой головоломки находилась в «Пике Сышэн», куда Мо Жань и поспешил со всех своих длинных ног. Очень злая и пышущая праведным гневом разгадка. Крылья аккуратного носа Чу Ваньнина раздувались так сильно, что порывами ветра можно было бы легко уничтожить парочку городов. На лице профессора Чу ясно читалось «Тебе осталось жить пять секунд», поза говорила «Доставай смазку для деталей, я знаю одно прекрасное место, куда их можно тебе запихать», а взгляд у менее толстокожих, чем Мо Жань, глупцов мог породить неконтролируемую дефекацию. Мо Вэйюй, встретив Чу Ваньнина таким, поднял ладони в примирительном жесте, но было поздно. Чу Ваньнин на своей территории точно обзавелся дополнительными баффами, и теперь надвигался на Мо Жаня с мощью наступающего на смертных терминатора. — «Золотой учитель»?! «Почти в шутку»?! Это я для тебя шутка, паразит? — Ваньнин! — Мо Жань попытался схватить его за плечи, но Чу Ваньнин ловко увернулся. — Я хотел уберечь твою репутацию и сохранить тайну! — Да что ты говоришь. «Упефечь», — передразнил Чу Ваньнин. — А кто недавно заявлял, что рано или поздно нам придется показываться на людях вместе? Мо Жань застыл и широко распахнул глаза. — Разве ты уже готов? — Да я собирался сам об этом написать! Все, пропал мозг Мо Жаня. Его заклинило, закоротило и разобрало на части. Мо Вэйюй крякнул и что-то невразумительно промычал. Наблюдая за метаморфозами Мо Жаня, Чу Ваньнин пришел к выводу, что его может ждать еще больше звуков из передачи «В мире животных». И решил избавить себя от этой какофонии. Профессор Чу вздохнул и отважился на ультиматум. — Мо Жань, значит так. Или доебывай, или уеб… Да куда ты ширинку расстегиваешь! — рявкнул Чу Ваньнин на повиновавшегося прямому приказу Мо Вэйюя и отскочил за журнальный столик. — Я серьезно. Давай определимся, посвящаем мы твою семью в наши отношения или нет. — Га-а-а, — выдохнул Мо Жань и Чу Ваньнин хлопнул себя по лбу. — Уйди. И подумай над своим дурацким поведением. Пока я с тобой не разговариваю, — заявил Чу Ваньнин, очень убедительно пождал губы и вытолкал ошалевшего Мо Жаня за дверь. Мо Жань эволюционировал из представителя фауны обратно в человека только к началу праздничного ужина. Сюэ Мэн заранее позаботился о том, чтобы профессор Чу и его драгоценный псинский братец расселись по разным сторонам стола, и весь вечер метал в Мо Жаня подозрительные взгляды. Сюэ Мэн призвал на помощь все детективные таланты и пытался уловить малейший двусмысленный жест, направленный в сторону наставника Чу. Увы, начинающему сыщику не дано было знать, что между этой парочкой произошло ранее, потому и в вопросе обнаружения улик надеяться было не на что. Да и близнецы Мэй розыскным мероприятиям не сильно-то способствовали, постоянно переключая внимание Сюэ Мэна на себя. В целом, ужин прошел в привычной теплой атмосфере. Столько лет воцарявшейся где угодно благодаря чете Сюэ — и собиравшей вокруг себя столько людей. Разве что Чу Ваньнин был более молчаливым, Ши Мэй плавал в облаках, а у Мо Жаня созревало решение. Озвучить его Мо Жань поспешил сразу после того, как выбежал за Чу Ваньнином за порог. — Ваньнин! Подожди! Чу Ваньнин крутанулся на носках и сурово зыркнул на Мо Жаня. Все еще не проронив в адрес Мо Вэйюя ни слова. — Прости. Я… Давай вернемся. Скажем всем. Вместо ответа Чу Ваньнин фыркнул. — Ваньнин, — Мо Жань подошел к нему ближе и бережно взял за запястья. Чу Ваньнин не сопротивлялся. — Это да? Профессор Чу склонил голову набок и приподнял одну бровь. Мо Жань, глядя на него, улыбнулся. Волна тепла прокатилась по его телу от макушки до кончиков пальцев на ногах и затопила с головой. Чтобы скрепить этот безмолвный, но уже точно заключенный договор, Мо Вэйюй подался вперед и поцеловал Чу Ваньнина. Намереваясь сразу после поцелуя вернуться в квартиру и во всем признаться семье дяди. Сюэ Чженъюн их опередил и возник в коридоре этажа в самый разгар жарких ласк. — Жань-эр, я слышал твой… Ах ты ж капустные кочерыжки да грецкие орехи! Да чтоб я утку от ненаглядной никогда не ел больше! Поворот без ворот! Все, не буду вам мешать, не отвлекаю, не отвлекаю, — выдал он пламенную речь и скрылся, напоследок хмыкнув. — Для деталей, хах! А я чувствовал! Отпрянувшие друг от друга Мо Жань и Чу Ваньнин тираду выслушали со всем возможным почтением, а когда Сюэ Чженъюн исчез из их поля зрения, профессор Чу не удержался от короткого смешка. — Теперь понятно, у Сюэ Мэна это врожденное. — Он еще и развивал навык. Прокачивал. Можем испытать его на себе прямо сейчас, — Мо Жань потянул Чу Ваньнина за руку. — Идем обратно? Степень развития таланта Сюэ Мэна в этот знаменательный вечер довелось познать всему «Пику Сышэн». В таких масштабах, что даже до Сун Цютун донеслись эти вопли, а пребывающий на грани обморока Ши Мэй все-таки в него грохнулся. Мо Жань услышал о себе много нового, но в долгу не остался и уточнил, не хочет ли Сюэ Мэн тоже поделиться с благодарной публикой тайной. Белобрысой такой, в двойном экземпляре. Ши Минцзин ушел в блаженное бессознание второй раз. Зато на этот раз по «Пику Сышэн» пронесся громогласный и очень счастливый смех Сюэ Чженъюна.