Мыльная опера

Чу Ваньнин, скрестив руки на груди, неотрывно наблюдал за вращением барабана стиральной машинки и злорадно усмехался. На этот раз профессор Чу намеревался одержать безоговорочную победу в затянувшемся противостоянии со злодейским бытовым прибором, источающим демонические эманации. В глазах Чу Ваньнина, само собой. Сам же полезный агрегат и цзинем металлического веса не подозревал, что в принципе принимает участие в какой-то схватке. Он мирно тарахтел, самозабвенно исполняя непосредственные обязанности, — и с каждым оборотом приближал свою погибель. Изначально в судьбе невинного создания не предполагалось никаких трагичных и непредсказуемых поворотов. Эта стиральная машинка пришла в бренный мир, чтобы с честью и достоинством исполнить свое предназначение. Ее хорошо воспитывали в том магазине, где она ждала встречи с будущим хозяином, и она планировала реализоваться как трудолюбивый, исправно исполняющий обязанности бытовой прибор. К сожалению, в списке ее профессиональных компетенций не значилось переваривание монет и засунутых в сливной шланг тряпок — но именно их избрал Чу Ваньнин в качестве оружия для сокрушительного нападения на неприятеля. Машинку нельзя было корить за то, что профессора Чу посетила мимолетная идея, которая быстро перешла в разряд навязчивых. Неизвестно, как и зачем она появилась, но лишь один раз мелькнув в сознании Чу Ваньнина, идея прочно въелась в подкорку профессорского мозга. Она не давала уважаемому ученому покоя, постепенно обрастала воображаемыми деталями и требовала воплощения в жизнь. Чу Ваньнин поначалу от нее отмахивался, позднее заинтересовался, затем оценил перспективы — и в результате отнес ее в разряд интригующих и… «Занятных», подытожил Чу Ваньнин. Правда, на затею можно было смело налепить ярлык «абсолютно неприличная», но профессор Чу счел данный нюанс несущественной мелочью и напрочь про него позабыл, сосредоточившись на поиске способов превращения эфемерной фантазии в реальность. Суть идеи сводилась к тому, что Чу Ваньнину отчаянно захотелось заняться сексом в прачечной «Пика Сышэн». Чу Ваньнин обреченно признавал, что до знакомства и отношений с Мо Жанем ничего подобного ему бы и в голову не пришло. Но с тех пор, как в мирной жизни профессора Чу нарисовался Мо Вэйюй, в сложноустроенную ученую голову чего только прийти уже не успело. Подумав об этом, Чу Ваньнин непроизвольно коснулся уголков рта, но от всесторонней оценки потенциального мероприятия не отвлекся. Чем больше Чу Ваньнин анализировал, тем больше убеждался: по вкусу такой своеобразный прачечный ивент точно придется обоим его участникам. К тому же, его вполне можно было использовать как один из способов поздравить Мо Вэйюя с их первой совместной годовщиной. Чу Ваньнин видел в этом определенные символизм и цикличность самого мироздания, что существенно добавляло плюсов событию. Дело оставалось за малым: найти правдоподобный и невинный предлог наведаться в прачечную, прихватив с собой Мо Жаня. Кто-то другой на месте профессора Чу, вероятно, поведал бы о желаниях напрямую: так мол и так, уважаемый дайкононоситель, а не устроить ли нам зажигательное родео на фоне булькания? Но пойти этим путем Чу Ваньнину не позволяли остатки здравого смысла и легкое недоумение от собственного бесстыдства. Поэтому требовалось найти обходные — и самым очевидным из них являлась поломка стиральной машины. Здесь-то и притаилась сложность. С тех пор, как Чу Ваньнин и Мо Жань стали жить вместе, молодой господин Мо следил не только за питанием Чу Ваньнина, его режимом и наличием в ближайшем доступе теплых вещей. Мо Жань также бдел за состоянием всех без исключения инструментов и приборов в доме. Разве что созданные профессором Чу механизмы без лишней надобности не трогал, но все остальное от внимания Мо Жаня не ускользало. Включая разнокалиберные мелочи, которые Чу Ваньнин с завидной регулярностью забывал в карманах своей одежды, — и которые Мо Жань скрупулезно вынимал и рассортировывал. Чу Ваньнин и сам не заметил, как избавился от привычки бросать в стирку вещи с переполненными карманами. Но помнил, что в прошлом она стоила профессору Чу далеко не единственного ремонта стиральной машинки и в полной мере доказала свою разрушительную эффективность. Неудивительно, что Чу Ваньнин решил вновь вспомнить былое и напихать в сливной насос все, что попадется под руку. Ждать удачного стечения обстоятельств профессору Чу пришлось не день и не два. Но господин Чу был достаточно терпелив и подождать был готов. Ну, может еще совсем чуть-чуть ускорить ход событий. Например, попросить день дистанционной работы, целенаправленно изгваздать несколько своих свитеров в кофе и точно подсчитать время, когда Мо Жаня не будет дома. Так, совсем немного повлиять на обстоятельства. Его старания были вознаграждены по достоинству, а заранее спрятанные орудия наконец пошли в ход. Перед лицом вопиющего надругательства и ужасного оскорбления тонкая стиральная натура не выдержала — и предпочла долгосрочную потерю сознания несправедливому обращению. Машинка заскрипела, заскрежетала, захлебнулась пеной, почти по-человечески взвизгнула — и замерла в безмолвии, всем своим видом демонстрируя, что на свалке крупных отходов она видала таких кожаных, как Чу Ваньнин. — Так тебе и надо, — гордо провозгласил Чу Ваньнин, ощущая неповторимый вкус победы и откидывая со лба немного влажную прядь волос. Настало время переходить к следующей части плана. Надев резиновые перчатки, Чу Ваньнин быстро избавился ото всех улик, которые могли бы указать на его прямую причастность к инциденту, пару раз вслух произнес заготовленные реплики и с самым честным видом в мире позвонил Мо Жаню. Неважно, что собеседник не мог в этот момент видеть выражение лица Чу Ваньнина: ему нужна была всесторонняя убедительность. Поэтому разговор он вел, стоя перед зеркалом и тщательно отслеживая мимику. — Мо Жань, — с ноткой легкой меланхолии произнес Чу Ваньнин. — Как скоро ты сможешь приехать? Дома произошла небольшая неприятность. — Золотце, с тобой все в порядке?! — переполошился Мо Жань. — Ты цел? Не обжегся? Не поранился? Чу Ваньнин слегка поморщился. Нормально же все шло, что началось-то? Какие там глупости Мо Вэйюй успел себе придумать ?! Он правда думает, что Чу Ваньнин настолько беспомощен в быту, что способен покалечиться сразу же, как только Мо Жань исчез из его поля зрения?! Чу Ваньнин глубоко вдохнул и шумно выдохнул, на мгновение убрав телефон в сторону. Профессору нельзя было поддаваться сиюминутному порыву отчитать Мо Жаня за его не всегда уместное — и уж точно не постоянно необходимое, — желание окружить Чу Ваньнина излишней опекой. Поэтому он как можно быстрее успокоился и ответил все тем же меланхоличным тоном: — ­Со мной все хорошо. Просто стиральная машинка — Чу Ваньнин покосился на устройство и почти как наяву почувствовал на себе укоризненный взгляд, — почему-то решила перестать работать, а мне как назло надо срочно кое-что постирать. Я ее отключил, как вернешься, проверь. Я пока спущусь в прачечную. — Ваньнин, дождись меня! Я вернусь буквально через полчаса и все починю! Я уже на пути домой, потерпи немного. — Я не могу терпеть, Мо Жань, — голос Чу Ваньнина прозвучал скорбно. — Если не займусь стиркой сейчас, то вещи не успеют высохнуть, а мне завтра остро необходим конкретный свитер. Все, я буду в прачечной. Захочешь, спускайся туда. Пока. Чу Ваньнин нажал отбой, посмотрел на свое отражение и, стоя перед зеркалом, поправил пояс брюк. Под ними было спрятано еще одно «оружие»: новенькие красные стринги, купленные совсем недавно. Уже не взамен погибших в той судьбоносной стирке, положившей их с Мо Жанем истории. И даже не трех других, уничтоженных жадными лапищами Мо Вэйюя. Они вообще были, кажется, восьмыми по счету за прошедший год. Но суть вещи от ее порядкового номера не менялась, и Чу Ваньнин это белье выбрал целенаправленно. Напоследок еще раз окинув себя придирчивым взором, он удовлетворенно кивнул. Чу Ваньнин сделал все, что мог. На этом его полномочия заканчивались, и наставал черед Мо Жаня действовать. На этот раз Мо Вэйюй показал себя с лучшей из существующих у него сторон. Он примчался в «Пик Сышэн» так быстро, как только мог. Забежал в квартиру, чтобы оценить масштаб бедствия, — и уже через пару минут впал в легкий ступор. Мо Жань сталкивался с разными сбоями в работе техники, но в этом случае весь его богатый опыт оказался бесполезен. С какого угла Мо Жань машинку не рассматривал, но очевидных, малозаметных и хоть сколько-нибудь объективных причин для ее внезапной остановки так и не нашел. Мо Жань попробовал запустить новый цикл — и машинка послушно приступила к работе, даже не пытаясь пожаловаться на одного ученого господина, который нанес серьезный урон ее самооценке. Мо Жань прищурился. Была во всей этой ситуации странность, но какая именно, он не понимал. Решив озаботиться разрешением загадочного происшествия позднее, Мо Жань спустился в прачечную, сразу притянул Чу Ваньнина к себе и крепко обнял: — Я думал, мы сразу перейдем к празднованию. А теперь придется дожидаться, пока ты здесь закончишь. Чу Ваньнин фыркнул. — Если не хочешь прозябать здесь со мной, поднимайся обратно. Ей осталось еще минут сорок, я скоро. Говорил-то Чу Ваньнин одно — а делал совершенно другое. На словах он прогонял Мо Жань, но одновременно с этим ненавязчиво подтолкнул его руку в сторону своей талии. Мо Жаню повторять и разъяснять приглашение не пришлось: широкая теплая ладонь нырнула под ткань — и брови Мо Жаня взлетели вверх. — Ваньнин, давно ты выбираешь такое белье для похода сюда? Профессор Чу проигнорировал вопрос и вместо прямого ответа повторил: — Ей осталось еще минут сорок. Шестеренки в мозгу Мо Жань в этот момент словно смазали ускоряющим зельем. Они завертелись с невероятной скоростью — впрочем, как и всегда, если речь заходила о желаниях Чу Ваньнина, — и Мо Вэйюй безошибочно считал содержащийся в словах профессора Чу намек. Мо Жань ловко развернул его к себе и подхватил на руки, заставив Чу Ваньнина коротко ахнуть от неожиданности. — Золотце, — проникновенно шепнул Мо Жань, пуская по спине Чу Ваньнина привычную волну дрожи. — Не хочешь признаться, что на самом деле произошло с несчастной машинкой? Вчера вечером она исправно работала, а сегодня так удачно дала сбой. Его горячее дыхание обжигало мочки ушей и шею Чу Ваньнина, от чего его вело сильнее, чем от любого вина. Ему стоило больших трудов придумать более-менее подходящую отговорку — но озвучить ее профессор Чу не успел. Заговаривая ему зубы, Мо Жань успел перенести Чу Ваньнина на ближайшую горизонтальную поверхность, усадить на нее и потянуть на себя с такой силой, что Чу Ваньнину пришлось обвить талию Мо Жаня ногами и крепче обнять его за шею, чтобы не упасть. Оправдательные заготовки тут же рассыпались в пыль, и нужда в них отпала. Все стало понятно и без слов. — Золотце, это мы можем обсудить позже. Сейчас лучше скажи мне вот что. С каких пор нам с тобой стало хватать такого ничтожного количества времени? Чу Ваньнин чуть склонил голову набок. — Тридцать восемь минут, Мо Жань. — Не боишься, что кто-нибудь зайдет? — Все нормальные люди сейчас на работе. Тридцать семь минут. Их оказалось мало. Слишком уж ограниченный срок это срок был для того, чтобы Мо Жань извлек из Чу Ваньнина все чарующе-сладкие стоны и просьбы не останавливаться. Затормозил Мо Жань только к моменту, когда одетую на Чу Ваньнине одежду тоже можно было смело отправлять в стирку, а профессор Чу выглядел так, словно только что прошел полноценный цикл отжима. Тяжело дыша, они прижались друг к другу покрытыми испариной лбами. Спину Мо Жаня слегка саднило от свежих царапин, но это ощущение не вызывало у него дискомфорта. Наоборот: он готов был отдать многое, чтобы царапины с него не сходили никогда. Мо Жань нежно провел кончиками пальцев по щеке Чу Ваньнина. — С годовщиной, золотце. Я люблю тебя. — Я… Именно в этот момент в прачечную понадобилось зайти Наньгун Сы. Не чуя беды, он следовал к благой цели привести гардероб в порядок, но на пути столкнулся с таким неожиданным препятствием, как обнаженный зад не успевшего одеться Мо Вэйюя. Когда Наньгун Сы увидел эти сверкающие первозданной красотой полужопия, бедному парню показалось, что вся его Вселенная, все ее временно-пространственные линии непостижимым образом сошлись в одной точке и схлопнулись только для того, чтобы рассудок его покинул. Наньгун Сы покраснел до кончиков волос, выдал серию нечленораздельных звуков, резко крутанулся на носках и сбежал, сверкая пятками. Но два конкретных, увлеченных друг другом человека его появления не заметили. И не узнали о том, что нанесли молодому господину Наньгун очередную психологическую травму. — … тоже тебя люблю, — закончил Чу Ваньнин. За спиной Мо Жаня в очередной раз жалобно пискнула стиральная машинка, напоминая о том, что она успела исполнить свой долг. Та самая, с которой все и началось.