LIMBO

Глава 10

Сумерки давно сгустились над бетонными джунглями, но город по-прежнему выглядел живым. Бесконечное мерцание огней в бездушных стеклянных глазах соседних высоток и отдаленный шум ни на секунду не прекращающегося движения на нижних уровнях лишь подтверждали это. Этот город был одним из последних оплотов человечества, возведенный на руинах давно забытого и стертого с лица земли Лондона. По крайней мере это было то, что Линн удалось узнать из книги по истории старого мира, которую она нашла в кабинете у отца. Она сидела неподвижно, словно бесконечное мерцание огней вводило ее в гипноз. Но все ее мысли были прикованы к чернеющему силуэту, смутно виднеющемуся где-то вдали, далеко в пустошах за пределами жилого сектора. Здание напоминало грубый осколок ушедшей эпохи — темное, угловатое, будто бы вырезанное из самого горизонта. Даже на таком расстоянии оно внушало тревогу: мрачный силуэт уродливых массивных труб, вырастающих прямо в небо, полу рассыпавшиеся пролеты стен и что-то неестественно правильное в его симметрии. Оно словно противилось времени — стояло, как немой укор всему, как безмолвное напоминание о том, что случилось с этим миром. Линн не знала, для чего предназначалось здание. В старой книге оно не упоминалось, а карты, доступные в их секторе, кончались задолго до этой точки. Кто-то говорил, что там раньше были «энергетические узлы», другие — что это был военный объект или даже место, где создавали первых машин-помощников, сервиторов, которые расчищали ядерные руины вместо выживших людей. Никто так и не осмелился приблизиться к зданию. Никто — кроме тех, кто исчезал без следа. Возможно, бездушная громада из бетона и труб хранила ответы. Или остатки технологий прежней эпохи. Но путь туда был небезопасен. За границей жилого сектора начинались пустоши — дикие, полуразрушенные пространства, где не действовали ни камеры наблюдения, ни дроны безопасности, куда не осмеливались соваться даже военные. Только руины, хищные машины-отбросы и… нечто еще, о чём даже стражи говорили шепотом. Линн слышала истории. И всё же… она знала: если хочет узнать правду, ей придется пересечь рубеж. Размышления Линн прервал слабый вибросигнал. Экран инфопланшета вспыхнул мягким, голубым огоньком. Она оторвала взгляд от мрачного силуэта в пустоши и развернула интерфейс. Новый запрос. Канал зашифрован. Отправитель: «II_spHex: ∆»// зашифр. proxy 9_5_7. [ВХОДЯЩЕЕ СООБЩЕНИЕ] [«II_spHex: ∆»] 22:41 «Ты на связи?» [«II_spHex: ∆»] «Sleep, нужен синт. Модель: Криптон-7. Новый, из официального магазина. Цена?»

[SLEEP]

22:43

Недешёвый у тебя вкус, дружище.

Ты же в курсе, что «Криптон-7» стоит дороже, чем заделать нового гражданина?

Такой будет на вилле у зажравшегося эдемского барона.

[II_spHex: ∆] 22:44 Я в тебя верю

[SLEEP]

22:46

Токены-то есть?

[II_spHex: ∆] 22:47 Токены есть. Твои условия. Линн вздохнула и провела пальцем по экрану, вытягивая запрос в каталог. «ODE / Центр» — единственный в списке. В наличии один. Новый. Гарантия. Логистика через нейтральный посредник в куполе. Допустимо. Риск: умеренный. Срок: 24 часа.

[SLEEP]

22:52

«Дорогой. 8500 стандартных токенов

Новый только в «ODE» на Центральной.

Гарантия. Доставка +15%. Подтверждаешь?»

Пауза.

[II_spHex: ∆] 22:55 «Подтверждаю. Крипта, как всегда. Координаты доставки: Сектор К, Склад 174, крыша. Время?»

[SLEEP]

22:57

«Завтра. 23:30. Точность +/- 5 мин.

Дрон будет светиться синим. Не отслеживай.

Получил — сигнал «+» в чат»

[II_spHex: ∆] 22:57 «Договорились. Спасибо, Sleep» Линн отключила интерфейс и снова осталась наедине с огнями «улья», вибрацией пустошей и чёрной тенью бетонного гиганта на горизонте. Где-то там, за пределами строгих, вычурно-изящных фасадов Среднего пояса, некто «II_spHex: ∆» ждал свой синтезатор: не лекарства, не теплофильтр, не запасную батарею для дыхательной маски — музыкальный инструмент. Может, там, в Окраинном поясе Промзоны, всё было не так страшно, как говорили боги Эдема? Может быть, там тоже во всю кипела жизнь? Линн провела пальцем по холодной раме окна. Завтра в ночь она снова выпустит дрон с доставкой к таинственному «II_spHex: ∆». На вопрос «зачем» не было ответа. Только маршрут. Только точка. Только тишина.

***

Музыка звучала так громко, что Линн практически ощущала, как басы вот-вот выдавят сердце из груди. Так вот каким был этот мир? Шумный, яркий и такой живой? Оранжерея Клэнси гудела как улей: тела двигались в ритме, мерцали огни, прожекторы метались по стенам, отбивая на лицах цветные блики. В этом странном пространстве будущего и прошлого всё сливалось в нечто единое, нестерильное. Люди в масках терлись рядом с обветшалыми техниками в рваных комбинезонах, подростки из Среднего пояса обсуждали последнюю сборку на голографических платформах, а кто-то расположился прямо на мотке кабелей, как на вип-диванчике. На этом островке собралась разношерстная публика со всего Nova. Молодые и не очень, в рваных комбинезонах Промзоны и нелепо ярких нарядах Эдемских искателей острых ощущений, все они сливались в единый, пульсирующий организм под сводами некогда величественного строения. Стены из толстого стекла и металлического каркаса удерживали джунгли мертвых растений, чьи вытянутые к тусклому свету Купола ветви сплетались с проводами гирлянд и неоновых трубок. Прожекторы, закрепленные на балках, резали темноту, выхватывая лица. Линн стояла у края импровизированной танцплощадки, а ее изумрудные глаза, обычно такие расчетливые за экраном планшета, были широко распахнуты. Здесь жизнь в ее самом сыром, громком, будто первобытном виде. Она чувствовала себя одновременно чужаком на вражеской территории и дома. Такого дома, о котором и не мечтала в стерильных уровнях Среднего пояса. В глубине зала, в эпицентре звука, возвышалась импровизированная сцена — конструкция из перевёрнутых транспортных ящиков и сваренных труб, увешанная экранами и голографическими рассеивателями. На ней — он. Вессел сидел за «Криптоном» в центре сцены. Прожекторы приглушили, оставив лишь один узкий луч, падающий сверху на клавиши и его руки. Публика в зале притихла, недоумевая. Кто-то шикал, требуя какого-нибудь рейва на разогрев. Но большинство с любопытством ждало, что будет, и в этом была доля доверия к Клэнси и его неординарным решениям в плане музыки. Вот и сейчас зрители заинтригованно смотрели на неизвестного пианиста. Он положил пальцы на клавиши. Длинные, изящные, идеальные, как у скульптуры. Он закрыл глаза, и оранжерея погрузилась в транс. Звук родился точно вздох…глубокий, низкий, вибрирующий в самом основании грудной клетки. За ним второй, чистый, как капля воды. Потом третий, образующий неожиданную, щемящую гармонию. Его пальцы начали двигаться быстрее с плавной точностью. Он не играл мелодию в привычном смысле, а ткал звуковое полотно, как паук из звуков, похожих на перелив далеких звезд, и глубоких, пульсирующих басовых подушек, напоминающих биение огромного, далекого сердца. Это была музыка пустоты, тоски по чему-то безвозвратно утерянному и одновременно ожидания чуда. Линн замерла, стоя почти около сцены и, забыла, как дышать. Она видела его руки в работе. Это было виртуозно, но без показной техники. Каждое прикосновение к клавишам было осмысленным, движение пальцев, запястья — частью единого, почти ритуального действа. Свет падал на его кожу, и она казалась неживой, слишком гладкой, но руки…его руки были одушевлены музыкой. Она нарастала. Звуковые пласты сходились, расходились, создавая ощущение бездонного космического пространства, где плыли обломки планет и рождались новые солнца. Были моменты почти болезненной красоты, и Вессел проживал это. Его поза, его едва заметный наклон головы: все говорило о полной погруженности. Линн не могла оторвать взгляда. От того, как сухожилия играли под кожей, как кончики пальцев точно находили нужные клавиши, как легкая дрожь пробегала по ним в моменты особого напряжения звука. Она знала этот синтезатор. Она держала его кейс, проверяла серийный номер перед отправкой дрона. И вот он здесь, в этих невероятных руках, рождал что-то волшебное. Нечеловечески красивое и пронзительно человеческое в своей тоске. В зале воцарилась абсолютная тишина. Даже скептики замолчали, подавленные мощью и необычностью звучания. Линн чувствовала, как все сжимается у нее внутри, и зарождается что-то теплое и тревожное, это любопытство. Она смотрела на этого странного парня, на инструмент, который она ему отправила… и не заметила, как двадцать минут прошли, и прожекторы потухли, а парень испарился под аплодисменты публики, уступив место то ли презентации, то ли короткометражному фильму по лору Клэнси. Творческий вечер, он же и ночь, будет долгим, ведь команда Маэстро подготовила целый «спектакль» в двух актах, в перерыве между которыми будут выступать и другие местные артисты. Легкое, но уверенное прикосновение к плечу вывело Линн из оцепенения… чтобы ввести в новое. — Давно наблюдаешь? — Голос был очень знакомым. Первым делом она подумала, что слышала его в редких голосовых сообщениях в каком-нибудь зашифрованном канале… но кто тут ее может знать? Линн обернулась. Кареглазый мужчина, с короткой стрижкой, улыбка легкая, но глаза — всевидящие. В одной руке бокал со светящимся синим коктейлем, другую он протягивал для рукопожатия. На нем была свободная черная рубашка с закатанными рукавами, открывавшая предплечья, испачканные чем-то черным. Мастер. Легенда. — Рад, наконец, тебя видеть здесь, соня, — сказал он, его пальцы сжали ее ладонь крепко, по-деловому. — М-мистер Джозеф? — Просто Клэнси… тут я не твой педагог, никаких формальностей, — он подмигнул. — Так вот Вы кто, Маэстро, — Линн ответила улыбкой, почувствовав удивление и неожиданное облегчение, ведь виртуальный контакт обрел плоть. — Спасибо за приглашение. Не подумала бы, что в этих краях есть оранжерея, еще и такая... — Какая? Роскошная? — Клэнси усмехнулся и сделал маленький глоток напитка. — Честно… Не ожидал, что ты вообще придешь. — Некоторые из нас всё ещё предпочитают проверять товар лично, — пошутила Линн, бросая взгляд на сцену, где до этого был Вессел. — Ха! А ты молодец, соня… — Не соня, а Sleep, — поправила она с игривой ухмылкой. — Ну, а раз уж мы теперь на короткой ноге, то просто Линн. Получается, все это время ты… — она кивнула в сторону всего пространства оранжереи, — …был главным обеспечителем в Промзоне? —… тем, кто знает, где найти всё, — поправил Клэнси, подмигнув. — Через третьи руки, через цепочки, да. Считай, ты снабжала половину нашей аппаратной базы последние три года. Даже не зная, кто именно стоит за заказами, и мне это нравилось. Анонимность делает людей честнее. — Или осторожнее, — добавила Линн. — Иногда это одно и то же, — он усмехнулся снова, его взгляд скользнул к группе людей, собравшихся за сценой. — Пойдём-ка… Познакомлю тебя кое с кем. Ты ведь теперь не просто наш снабженец, ты — часть пищевой цепи. Он провел ее за кулисы, вернее, за груду декораций из голографических панелей. Они шли через узкий проход, заваленный кабелями и пустыми ящиками из-под оборудования. Здесь было чуть тише, на ящиках и в креслах сидели музыканты Клэнси и технический персонал, в роли которых сегодня были Алан и компания. Айви сосредоточенно настраивал вторую гитару Маэстро, Дэн курил в кресле. Вессел сидел чуть поодаль и пил воду из простой бутылки. — Минуту внимания, господа! — Громко сказал Клэнси, привлекая внимание. Все взгляды устремились на него и Линн. — Знакомьтесь, это Линн. Тот самый добрый дух, наш надежный поставщик всего на свете, от запчастей до редких музыкальных инструментов. В общем, всего, что гудит, светится и не взрывается сразу. Или, как вы ее скорее знаете по чатам… Sleep. Пауза. Алан, подносивший банку с энергетиком ко рту, резко дернулся, фыркнул и захлебнулся, закашлявшись. — Ч-что? — Он вытер рот рукавом и уставился на Линн, как на пришельца. — Ты… Sleep?! Нет, серьезно? Линн рассмеялась, звонко, заразительно, ее изумрудные глаза сверкнули весельем. Этот смех был таким же настоящим и неожиданным, как ее появление здесь. Она чувствовала, как на нее смотрят и другие: Дэн с откровенным любопытством, Айви с оценкой, Вессел… он просто поднял голову. — Да, — ответила она спокойно, глядя прямо на Алана. — Боже, Sleep — девушка! Да еще и… — он осекся, окинув ее еще одним оценивающим взглядом, — …с характером! Приятно познакомиться, наконец-то. Я Алан. — Он вскочил, протягивая руку, но споткнулся о кабель. Линн ловко поймала его за локоть, не дав упасть. Ее хватка была твердой. — Линн, — представилась она снова, пожимая его ладонь. — Спасибо еще раз за все ништяки, что ты нам подкидываешь. Особенно за это, — он кивнул на «Криптон», который лежал на ящике возле Вессела. — Он просто космос. — А ты, выходит, тот самый «II_spHex: ∆», каждый раз искренне удивляется, когда видит «средний» ценник? Надеюсь, токены были не фальшивые? — Алан покраснел, но тут же засмеялся, смущенный и повеселевший одновременно. — Шучу… рада помочь, — кивнула она. Ее взгляд скользнул к Дэну, который молча также кивнул в знак приветствия, и наконец остановился на том, кто сидел дальше всех. Он закрывал кейс. Черный, матовый… Тот самый. Криптон. Ее крайняя крупная доставка в Промзону, она узнала безошибочно. И узнала его. Тот самый пианист со сцены. Его лицо в тусклом свете казалось высеченным из мрамора — слишком гладкая кожа, лишенная морщин или шероховатостей. Он был закутан в свой неизменный плащ, капюшон сдвинут на спину, а шапка скрывала лоб. Но руки с идеальными пропорциями длинных пальцев, двигались с хирургической точностью, защелкивая замки кейса. Они выглядели сильными и невероятно изящными одновременно. — А это наш секретный ингредиент, — голос Клэнси прозвучал рядом. Он подошел к Весселу и похлопал его по плечу. — Вессел, генератор космической тоски. Вессел поднял голову, его глаза встретились с ее взглядом. Нечеловеческие глаза, слишком голубые, слишком глубокие. Они не выражали ничего — ни удивления, ни интереса, ни даже вежливого любопытства. Просто фиксировали, анализировали. Линн почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он медленно кивнул, едва заметно. — Спасибо, — его голос был низким, ровным. — Инструмент… безупречен. — Рада, что доехал в целости, — ответила Линн, стараясь говорить естественно, хотя под этим взглядом это было непросто. — Судя по тому, что слышала со сцены, ты хорошо его освоил. На его губах, идеально очерченных, дрогнуло нечто, отдаленно напоминающее улыбку. — Осваиваю, — поправил он тихо. — Так… позвольте вклиниться. — Клэнси надевал черную куртку от робы. — Мне пора на сцену. — Последний штрих, и серо-красная балаклава уже закрыла его лицо, оставив только прорезь для глаз. — Пусть все ахуеют! — Типичное местное «ни пуха» прозвучало хором от присутствующих уходящему Клэнси. Линн от неожиданности слегка зажмурилась. — Мы… Мы что не пойдем в… зал? — Она осматривала оставшийся «технический персонал». — А оно тебе надо? — Айви, который сидел на полу, поправлял шнурки на обуви. — Вы что угораете? — Линн слишком серьезно восприняла ответ. — Конечно, угораем… — Алан засмеялся. — Дамы вперед. Едва они успели втиснуться в первый ряд зрителей, как пространство разрезал гитарный перегруз. Красный свет прожекторов залил сцену, где виднелась черная фигура Клэнси, который стоял на огромном ящике. — Добро пожаловать в оранжерею! — Его голос, измененный эффектами, звучал очень низко. — Здесь цветы давно мертвы, но мы всё ещё живы! Он высоко подпрыгнул и приземлился прямо на краю сцены. И началось. Музыка обрушилась волной, а толпа взревела в ответ. — Ну, и как оно?! — Алан крикнул Линн прямо в ухо. Она не ответила, лишь стояла с раскрытым ртом и смотрела на происходящее ошалевшими глазами. Вот она, истинная Промзона. Линн с восторгом рассматривала все и всех. Её взгляд скользнул по Весселу, и вдруг он повернул голову. Их глаза встретились. Музыка гремела, заставляя дрожать весь район, но между ними возникла странная, звенящая тишина. Как будто они оба знали — это только начало.