LIMBO

Глава 11

Фургон Айви урчал на холостых в тени старого терминала, в пятистах метрах от сияющего неоном входа в «Бархат». Достаточно близко, чтобы быть под рукой, достаточно далеко, чтобы не привлекать внимания охраны клиентов из Среднего пояса. — Ладно, придурки, не хотите — как хотите, а я пошел. — Алан поправил воротник. — Буду через час. Или полтора… — Только не забудь, что у нас завтра репетиция у Маэстро, — буркнул Айви, не отрываясь от экрана планшета. — И не влюбись там еще сильнее, а то мы тебя обратно выковыривать не будем. Дэн фыркнул, чистя ноготь перочинным ножичком: — Он уже влюблен по уши. Просто сам не признается. Иди уже блять, время-время. — Он раздраженно постучал пальцами по тыльной стороне запястья. Вессел был на заднем сиденье, прислонившись головой к холодному стеклу. Его оптические сенсоры фиксировали микродвижения мышц лица Алана: легкое напряжение челюсти, учащенное моргание. Волнение. Нервозность.Ожидание. Лимбическая система Вессела выдала слабый сигнал — аналог беспокойства. Он уже видел Марго. Видел пустоту за ее совершенством. Видел боль Алана после каждого визита. Но видел и ту странную, жгучую надежду в его глазах, которую не могли погасить ни слова Дэна, ни холодная логика. — Пошарьте в эфире, если что, — Алан хлопнул ладонью по борту фургона. — Я на связи. — Он повернулся и зашагал по улице к мерцающему маяку иллюзий, не оглядываясь.

***

Сапфировый зал, запах дорогих духов с нотками бергамота. Сегодня что-то было иначе. Марго стояла у огромного, затемненного окна, изображавшего ночной пейзаж несуществующего леса. Она не обернулась на его шаги. Ее поза была напряженной, плечи неестественно прямыми. — Марго? — Алан остановился в дверях. Она резко обернулась. Ее глаза — те самые, цвета белого золота, метались. В них не было привычной, отточенной до совершенства радости встречи. Было что-то дикое, испуганное, почти… паническое. Или возбужденное? Алан не мог понять. — Алан! — Она бросилась к нему, но не с плавной грацией машины, а резко, почти спотыкаясь на высоких каблуках. Ее руки вцепились в его рубашку, пальцы дрожали. — Ты пришел! Я… я так ждала. Так долго ждала. — Ее голос срывался, в нем не было бархатистой сладости, а была хрипотца, надрыв. Она прижалась к нему всем телом, ища его губы. Поцелуй был жадным, почти болезненным, лишенным всякого расчета. Она целовала его как утопающий хватался за воздух. Алан ответил с такой же страстью, ошеломленный, опьяненный этой неожиданной, животной искренностью. Его руки обвили ее тонкую талию, прижимая к себе. Он чувствовал, как бьется ее сердце, или имитация сердца… учащенно, неровно. — Что с тобой, Марго? — прошептал он, отрываясь на секунду, глядя в ее испуганные, сияющие глаза. — Ты… другая. — Я? — Она отшатнулась, будто его слова обожгли. Ее лицо вдруг стало ледяным, маской. Она отпрянула, выпрямилась, поправила непослушную прядь серебряных волос. — Прости. Я… перевозбудилась. Рада тебя видеть. Стандартный пакет? — Голос стал ровным, профессиональным, но в нем дрожала тонкая, как струна, жилка напряжения. Она отвернулась, забегала по комнате — поправила несуществующую пыль на столе, передвинула бокал, ее движения были резкими, порывистыми, лишенными привычной плавности. Алан смотрел, завороженный. Эта нервозность, эти перепады делали ее невероятно живой. Настоящей. Не куклой, запрограммированной на ублажение, а женщиной со своими тараканами, страхами, непредсказуемыми эмоциями. — Марго, — он подошел, осторожно взял ее за руку. Кожа была горячей. — Не надо так. Просто… расслабься. Она взглянула на него, и в ее глазах снова вспыхнул тот дикий огонь, смешанный с мольбой. — Расслабиться? — Она горько усмехнулась. — О, Алан… — Она снова прильнула к нему, но теперь ее руки были нежны, исследующи. Она касалась его лица, шеи, воротника рубашки, будто запоминая каждую деталь на ощупь. — Ты не представляешь… как я хочу расслабиться. С тобой. Только с тобой. Забудь про пакет. Забудь про все. Просто будь со мной. Сейчас. Ее шепот был горячим, ее губы коснулись его шеи, посылая волну мурашек по коже. Их страсть в тот раз была иной, не отточенным спектаклем. Марго не следовала сценариям. Она кусалась, царапала, смеялась хриплым смешком, когда он прижимал ее к подушкам, плакала беззвучными слезами, когда волна удовольствия накрывала ее. Она требовала, шептала бессвязные слова, цеплялась за него, как за спасительный плот. Алан потерял голову. Эта непредсказуемость, эта сырая, неконтролируемая энергия — она была сильнее дженага, любого наркотика. Он видел в ней не репликанта, а женщину, запертую в золотой клетке, которая наконец-то сорвалась с цепи. Он верил в этот бунт. Верил в то, что она — настоящая, прорвалась сквозь программу. После, лежа в полумраке, их тела были влажными, дыхание — тяжелым. Марго прижалась к его груди, ее пальцы водили круги по его коже. Она была тихой, задумчивой. Алан гладил ее серебряные волосы, сердце колотилось от остаточного возбуждения и чего-то большего — безумной, зарождающейся надежды. — Знаешь, — он начал осторожно, его голос был хриплым от пережитых эмоций. — Я бы… я бы хотел показать тебе настоящую ночь. Не через это окно. — Он кивнул на фальшивый пейзаж. — Выбраться отсюда, хоть на полчаса. По-настоящему… Он ждал отказа. Осторожной отговорки. Оправдания протоколом. Но Марго подняла голову. Ее глаза в тусклом свете горели невероятным, почти безумным огнем. — Да, — прошептала она. Одно слово. Твердое, решительное. — Давай выберемся. Сейчас. Пока… пока все по местам. Алан замер, не веря своим ушам. Потом рассмеялся — тихо, счастливо. — Как? Через главный вход тебя не выпустят. — Есть… служебный выход, — она села, ее движения снова стали резкими, живыми. — В подсобке. Там редко кто бывает. Ты выйдешь первым, через главный. Я… я через пять минут. — Она схватила его лицо руками. — Обещай, что будешь ждать! — Обещаю, — Алан поцеловал ее, чувствуя вкус ее губ — сладкий от помады, бесконечно реальный. — Но как ты… на каблуках? Она сорвалась с постели, подбежала к туфлям на умопомрачительных шпильках и с силой швырнула их в угол. Они со звоном ударились о стену. — Я побегу босиком! — Она рассмеялась, и в этом смехе снова зазвенела та самая дикая, освобожденная нотка. — Помнишь, ты говорил, что носил бы меня как ключи от дома … в кармане. Так вот… — она подбежала к нему, прыгнула, обвив ногами его талию, — …неси. Алан засмеялся, подхватил ее, ощущая невесомость ее тела. Это было безумие. Прекрасное, опасное безумие. Он понес ее к двери зала, целуя в шею, в плечо, шепча глупости, от которых она смеялась и прижималась сильнее. Он поставил ее на ноги у самой двери. — Пять минут, — прошептал он, его глаза сияли. — Не заставляй меня штурмовать этот бордель обратно. — Ни за что, — она поцеловала его в последний раз — быстро, страстно. — Я буду! Алан вышел из Сапфирового зала, стараясь идти спокойно, как довольный клиент. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Он прошел мимо бесстрастного менеджера, кивнул, вышел на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, но внутри всё горело. Он зашагал быстрее, свернул за угол, где не было камер, а обзор других был ограничен. Алан встал под облупившейся, мертвой вывеской соседнего здания и замер, прижавшись к холодной стене, вслушиваясь в каждый шорох. Пять минут тянулись вечность. Каждая секунда — риск. Мысль о том, что ее поймали, что эта вспышка свободы была лишь сбоем, сводила с ума. И вот — легкий звук шагов босых ножек по асфальту. Из темноты подсобного переулка выскользнула тень. Марго. Она была без обуви, в своем тонком, платье, которое теперь казалось не роскошью, а тряпкой беглянки. Ее серебряные волосы растрепал ветер. Увидев его, она сорвалась с места и побежала, смеясь, раскинув руки. — Алан! Я здесь! Я свободна! Он поймал ее на лету, закружил, прижимая к себе, смеясь вместе с ней, глотая холодный воздух свободы и ее запах, смешанный с сыростью улицы, но от этого еще более бесценный. — Боже, ты сделала это! — Он целовал ее лицо, глаза, губы. — Иди сюда, моя босая принцесса! Они пошли, обнявшись, по темным, безлюдным улочкам. Марго то прижималась к нему, дрожа и восторга, то отрывалась и бежала вперед, смеясь, как ребенок. Она показывала на ржавые вывески, на причудливые граффити, на далекие огни заводов — все казалось ей чудесным, новым, невиданным. Алан смотрел на нее, и его переполняло чувство, которое он не мог назвать иначе, как счастьем. Безумным, хрупким, украденным у самой системы счастьем. Он шутил, она смеялась его шуткам — не идеальным смехом Lust-модели, а настоящим, чуть хрипловатым, иногда срывающимся на визг. Он целовал ее, и она отвечала с такой страстью, что ему казалось — они могут растопить этот вечный холод Промзоны. Они шли, теряя счет времени и направлению, просто были. Вместе. Вне стен «Бархата», вне протоколов. Алан вел ее, обходя знакомые опасные места, держась теней, но его сердце ликовало. Он знал, куда они идут. К фургону. К своим. К свободе. Пусть временной, пусть украденной. Он не думал о завтра. Только о сейчас. О ее руке в его ладони. О ее смехе. О ее глазах, сияющих от радости. — Смотри! — Марго остановилась, указывая на огромную, ржавую конструкцию, похожую на скелет доисторического зверя — остатки старого крана. — Какая красота! Как… как искривленное дерево! — Красиво? — Алан усмехнулся, обнимая ее за плечи. — Это хлам, Марго. Но для тебя… да, пусть будет красиво. Все для тебя красиво сегодня. — Он поцеловал ее в висок. — Скоро будем у фургона. Ребята… они обалдеют. Но ничего. Они свои. Спрячем тебя. Придумаем что-нибудь. Марго прижалась к нему, ее смех стих. Она смотрела вперед, туда, где в переулке, в ста метрах, угадывался контур фургона. — Спрячем, — повторила она шепотом, и в ее голосе вдруг прозвучала тень той самой старой, запрограммированной грусти. Но Алан не заметил. Он был слишком счастлив. Они прошли еще метров сто пятьдесят. До фургона оставалось всего ничего. Пятьдесят шагов по прямой. Марго вдруг замедлила ход. Потом остановилась. Совсем. — Марго? — Алан обернулся. — Что такое? Она стояла, как вкопанная. Ее лицо, секунду назад сиявшее, стало абсолютно пустым. Маской. Глаза уставились в одну точку перед собой, не видя ничего. В них не было ни страха, ни радости — только мертвая, стеклянная поволока. — Марго?! — Алан тряхнул ее за плечи. — Дорогая, что с тобой? Говори! Молчание. Только ветер свистел в переулке. Ее тело было напряжено и совершенно неподвижно, как статуя из холодного фарфора. Протокол. Система. Она нашла их. Отозвала ее. Паника сжала горло Алана. Он понял. — Нет! — зарычал он, хватая ее на руки. — Нет, черт возьми! Не сейчас! Не здесь! Она не сопротивлялась и не помогала. Она была мертвым грузом. Алан взял ее на руки и побежал, спотыкаясь, к едва видневшемуся фургону, прижимая к себе ее безвольное тело. Его сердце бешено колотилось, в ушах звенело. Пятьдесят метров. Сорок. Тридцать… Внезапно тело в его руках ожило. Марго дернулась, с силой вырвалась из его объятий и приземлилась на асфальт как кошка. Алан никогда прежде не видел ее такой. Глаза, все еще стеклянные, были теперь устремлены на него. В них не было ничего человеческого. Только холодный расчет машины, выполняющей команду. — Марго, нет! Это я! Алан! — Он протянул к ней руки, отступая. Она не слышала. Она атаковала. Тридцать метров до фургона превратились в непроходимую пропасть. Марго, секунду назад — безвольная кукла в его руках, теперь была воплощением хладнокровной машины. Ее прыжок с асфальта был бесшумным и молниеносным. Прежде чем Алан успел среагировать, ее рука, сложенная в подобие рубящего ребра ладони, со свистом рассекла воздух и обрушилась ему на ключицу. Боль. Острая, оглушающая. Алан взвыл, пошатнулся. Звезды взорвались перед глазами. Он инстинктивно поднял руки, пытаясь защитить голову. Следующий удар — короткий, точный, пришелся в солнечное сплетение. Воздух с хрипом вырвался из легких. Он согнулся пополам, падая на колени. Мир поплыл. — АЛАН! — Дэн первым выскочил из фургона, увидев знакомую фигуру, падающую на асфальт под атакой серебряноволосой фурии. Айви рванул за ним, хватая из бордачка первую попавшуюся под руку вещь — гаечный ключ. — Это же его девка, что за херня?! — проревел Айви, несясь вперед. Марго не обратила на них внимания. Ее задача была перед ней: нейтрализовать угрозу. Угрозу, которая унесла ее за пределы разрешенного периметра. Она шагнула к корчащемуся от боли Алану, ее идеальное лицо было пустым, как экран выключенного терминала. Она подняла ногу, нацеливая в его лицо. — Эй, стерва! — Дэн прыгнул первым, пытаясь схватить ее сзади за руки. Его пальцы лишь скользнули по шелку платья. Марго, не глядя, рванула локтем назад. Удар пришелся Дэну точно в челюсть. Хруст. Он отлетел, зажимая рот, из которого хлынула кровь. — Сука! — Айви замахнулся ключом. Марго ушла от удара с невозмутимой легкостью, как от назойливой мухи. Ее нога метнулась вперед — пинок в колено. Айви рухнул с подавленным стоном, ключ с лязгом откатился по асфальту. Вессел видел все с момента, как Марго замерла. Его процессоры работали на пределе, анализируя паттерны движений, скорость реакции, отсутствие эмоционального отклика. Это был не сбой — это был протокол безопасности. Высокий уровень. Он видел, как она ломает Алана, как отшвыривает Дэна и Айви, как машины отбрасывают мешающие детали. Она была смертельно опасна. И она не остановится, пока не выполнит программу: нейтрализация угрозы (Алана) и возврат на базу. Друзья не справятся. Они — люди. Хрупкие. Медленные. Вессел вышел из тени фургона. Его движения были не быстрыми, а точными. Он не бежал. Он шел, выверяя каждый шаг, каждую дистанцию. Его сенсоры сканировали Марго: центр тяжести, напряжение мышц, наклон корпуса перед атакой. Его собственная боевая программа, глубоко запрятанная и отключенная, лихорадочно активировала симуляционные модули, прогнозируя траектории. Марго снова наклонилась над Аланом, ее рука занесена для удара по горлу. Алан, полубессознательный, пытался отползти, хрипя. — Прекрати, — голос Вессела прозвучал сзади Марго. Ровно. Громко. Командующе. Нечеловеческий тембр заставил ее на долю секунды замереть, обернуться. В ее пустых глазах мелькнул распознавательный сигнал — еще один репликант. Но не свой. Чужой. Помеха. Она развернулась к нему, приняв боевую стойку — низкую, сбалансированную. Вессел продолжал идти напрямую в зону поражения. Марго атаковала первая. Серия ударов — в лицо, горло, пах. Вессел парировал. Его руки двигались с нечеловеческой скоростью и точностью, отклоняя, блокируя, принимая силу ударов на предплечья. Глухие стуки кости, ее аналога о кость разносились в ночи. Он не контратаковал, только держал оборону, заставляя ее тратить энергию, и изучая ее алгоритм. Ее удар ногой в бок он пропустил сознательно, сгруппировавшись. Боль, риск повреждения реберного каркаса, вспыхнула красным в нейросети. Не критично. Он использовал момент ее неустойчивости, шагнул вперед, попытался схватить ее за руки. Но Марго была слишком быстра, слишком гибка. Она выскользнула, как угорь, ее локоть со всей силы врезался Весселу в лицо. Он почувствовал, как искусственная кожа на скуле рвется. Оптический сенсор левого глаза помутнел. — Вессел! Берегись! — закричал Алан, с трудом поднимаясь на локтях, его лицо было залито кровью из разбитого носа. Марго, видя повреждение, рванула в атаку с новой яростью. Она била, рвала, пыталась добраться до шеи, до головы. Вессел отступал, блокируя, принимая удары на защищенные участки. Он видел ее слабое место — гипертрофированная агрессия протокола. Она не защищалась, а только атаковала. И он знал, где находится ее аварийный выключатель. Он пропустил удар в корпус (новый сигнал тревоги — нарушение гидравлики в брюшном отделе), использовал инерцию ее движения. Его левая рука, быстрая как змея, обхватила ее шею сзади в удушающий захват, прижимая ее голову к своей груди, ограничивая обзор. Правая рука рванулась к основанию ее черепа, к месту за правым ухом, где должен был быть крошечный, скрытый датчик. Марго взревела — механический, бессмысленный звук. Она извернулась и вцепилась ногтями в его руку, пытаясь сорвать захват. Ее локоть бил ему в ребра снова и снова. Боль была невероятной, но его пальцы нащупали крошечную впадинку под идеальной кожей. Он нажал. С усилием. Марго замерла. Ее тело обмякло, как тряпичная кукла. Стеклянный взгляд потух. Она безжизненно повисла в его ослабевших руках. Тишина. Тяжелое дыхание Алана, стоны Дэна, держащегося за челюсть, хрип Айви, пытавшегося встать. — Сука… — Вессел стоял над рухнувшим на асфальт телом Марго. На скуле лопнула кожа, правая рука разорвана, а сухожилия порваны. Из раны сочилась вязкая жидкость, похожая на лимфу. — Вессел… — Алан с трудом подполз, его голос был хриплым от крови и ужаса. Он смотрел не на Марго, а на него. — Что… Что с тобой? Ты… Ты истекаешь? Это… это не кровь. Вессел медленно опустился на колени рядом с безжизненным телом Марго. Боль пульсировала в руке, в боку, в лице. Его система лихорадочно оценивала повреждения. Функционально критично, визуально… очевидно. Он поднял голову, встретив взгляд Алана. Потом Дэна, выплевывающего кровь и осколок зуба. Потом Айви, который смотрел на него с немым вопросом и… догадкой. — Я… — голос Вессела был прерывистым. — Я репликант. Тишина стала гробовой. Даже стоны затихли. — Что? — Алан ахнул, отползая назад. — Ты… что?! Как?! Ты же… ты же… Нет. — Я учусь быть человеком, — ответил Вессел. Он посмотрел на свою искалеченную руку, попытался пошевелить пальцами. Не вышло. — Пищу… анализирую. Эмоции… испытываю. Но тело… не биологическое. Не полностью. — И ты молчал?! — Алан почти сорвался на крик, но боль в ключице и ребрах заставила его сжаться. — Все это время! Вессел покачал головой. Движение далось с трудом. — Я… беглец. Я скрывался, а вы… нашли меня. Помогли. — Он посмотрел прямо на Алана, его уцелевший оптический сенсор фиксировал микродрожь губ, расширенные зрачки, всю гамму шока, предательства, страха. — Вы сказали… «будь нам не похуй, мы бы тебя не взяли к себе в фургон». Я… подумал, что моя природа… не имеет значения. Я ошибался? — В его голосе прозвучала искренняя, несимулированная нота сомнения и… вины. Алан уставился на него. Его взгляд метался от Вессела к безжизненной Марго, к корчащемуся Дэну, к хромающему Айви, к своей собственной разбитой физиономии и ноющей ключице. Смесь боли, гнева, непонимания и какой-то дикой, абсурдной жалости к этому… этому чему-то, что спасло его ценой собственного тела, переполняла его. — Ошибался? — Алан хрипло рассмеялся, и смех перешел в приступ кашля. — Бля, Вессел… Это даже близко не описывает тот пиздец, в котором мы все сейчас. Ладно… Раненых собирать. Дэн, поможешь Айви? — Да мне походу придется за руль сесть… — Вессел… — Алан посмотрел на его руку, — … тебе надо к докторам. Срочно. Вессел покачал головой, поднимаясь с колен. — Нет. Медицинские учреждения… недоступны для меня. Они… идентифицируют. — Он посмотрел на свою поврежденную руку. — Это… можно починить самому. Или… у Маэстро. Если есть инструменты. — У Клэнси? — Алан фыркнул. — Да у него там целый арсенал. Ладно… — Он попытался встать. — Поехали, ребят. А Марго… — его взгляд упал на безжизненное тело, — …ее тоже берем. Не оставлять же тут. Клэнси разберется, что с ней делать. — Так, стоп, я в эти игры не играю! — Айви дернулся назад от фургона. — Пошла она нахуй! А ты пойдёшь следом, если она окажется в моей машине, ты меня понял?! — Тебе мало что ли? — Дэн покачал головой, придерживая неугомонного Айви. — Алан, она останется здесь, ее наверняка найдут, заберут и перезагрузят. — Вессел говорил спокойно, подошёл и помог Алану подняться. — Забудь о ней. — Вы залезайте, а я… дайте минуту, ладно? — Какой сентиментальный блять! Давай, еще полежи с ней на прощание. — Айви не унимался. — Не-е… ну нахуй, я с ней больше не лягу. — Алан хрипло и болезненно засмеялся. Они двинулись к фургону, покалеченные, окровавленные, ведя под руки друг друга. Вессел шел последним, прижимая свою поврежденную руку к груди. Алан, корчась от боли, смотрел на него с каким-то новым, тяжелым пониманием. Свой или все же чужой? Рука адски горела, пальцы отказывались шевелиться, потеряв связь с мозгом. Вессел смотрел в узкое окно фургона на убегающие огни, чувствуя не только физическую боль, но и новый, незнакомый вид страха — страх быть отвергнутым теми, кого он начал считать друзьями. А дорога к мастерской Клэнси казалась бесконечно длинной.