Подарить счастье. Бабочка и змей

За время пребывания в этом мире Яо Син понял, что не любит, когда ему не договаривают, но больше всего он ненавидит, когда ему вообще ничего не говорят. А Лю Вуци, ничего о себе говорить не хотел. Кроме того, что бабочка услышал от Колокольчика, он о змее ничего не знает. А на заданный ранее вопрос, он в ответ промолчал. — Шисюн!???, — гнев не является частой эмоций Сина, но рядом со змеем он проявляется чаще всего, — Нуууууууу, почему ты не хочешь сказать?!!! — Того, что ты услышал от Колокольчика, разве не достаточно?, — будничным тоном решил прекратить разговор Вуци, — Остальное не так важно..., — он ускорил шаг, чтобы быстрее подняться по лестнице. Они могли бы переместиться сразу в комнату, но змей потратил за этот день слишком много духовной энергии. — Но...!, — хотел было возразить Яо Син, но не успел. — Соученик Лю, шиди Яо, что вы делаете здесь в вдвоём? Камендантский час уже давно начался, — на вершине лестницы стоял Се Хуанфэн и прожигал юношей взглядом жёлтых глаз. Его белоснежные одеяния развивались подобно облакам, рассекающим горы, а жёлтые витиеватые рога светились, как отблески костра, в котором, судя по его взгляду, будет гореть Лю Вуци, если сейчас же не объясниться. Вот только змей вообще не собирался что либо объяснять. Совершенно позабыв об усталости и о том, что в его теле остались лишь крупицы духовной энергии, он сделал шаг назад, чтобы поравняться с Сяо Сином и, притянув его за талию к себе, растворил их в зеленоватой дымке, оставляя желтоглазого дракона один на один с огромной каменной лестницей, ведущей к подножию горы.

***

Как только перемещение завершилось, Лю Вуци, не удержав равновесие, начал заваливаться назад, благо, Яо Син быстро опомнился и поддержал змея за талию и руку, не дав его затылку соприкоснуться с полом. Тази Цаопин посмотрела на своего друга с непрекрытым восторгом: "Это надо же так легко и быстро копировать чужое поведение!". Сам же Вуци чувствовал себя настолько вялым и беспомощным, что первое о чем он подумал было :"Хорошо, что я подавал сяо Сину такой хороший пример...". Из за усталости его веки тяжелели, но змей всеми силами пытался сосредоточиться на обеспокоенном лице своей бабочки, которое, даже спрятанное под алую вуаль, выглядело невероятно красивым. — Шисюн? Ты в порядке? Ничего не болит?, — Син аккуратно опустил змея на пол, и начал рассматривать со всех сторон, желая найти причину внезапного недуга Лю Вуци. В ответ, Вуци отрицательно покачал головой и мысленно воззвал к Тази, при том так вежливо, даже бревном и дубом её не обозвал. За что получил от музыкального инструмента снисхождение. Тази сразу начала объяснять Сину, что змеюка схлопотала настолько сильное истощение духовной энергии, что ни то что стоять, говорить не может. Но это не страшно, змею нужно просто хорошо отдохнуть и все пройдёт. По указанию подруги, Яо Син осмотрел помещение, в которое их перенёс Вуци, и со слов Тази было выявлено, что это старая заброшенная пристань, с несколькими комнатами для путников и трапезной. В одной из комнат было очень чисто, в ней лежали, а точнее валялись на полу , вещи: артефакты, одеяния, свитки, украшения, по которым можно было определить, что это покои шисюна. Туда и было решено перенести змея. Обстановка в комнате выглядела действительно богатой, по сравнению с комнатушками в общежитии шаманов. Убранство выглядело дорогим, а кровать, покрытая полупрозрачными шторами с серебряно— синей вышивкой, была центральной композицей в помещении. Откуда это все взялось, догадываться не было смысла. Скорее всего все вещи в ней были украденны, а точнее, незаметно взяты во владение и пользование из "Божественной неги". Без труда уложив шисюна на просторную кровать, украшенную синим болдахином, бабочка принялся раздевать Лю Вуци, снимая с него одежду слой за слоем. Вообще Син не понимал, как можно летом ходить закутанным в такое огромное количество ткани. На улице даже ночью жара, а днем вообще пекло. У Яо Сина постоянно появлялось желание с себя всё скинуть и ходить по территории школы голышом. Когда нижнее и последнее одеяние было скинуто вместе со штанами и рубахой, беспомощный змей поежился, и попытался укрыться тяжёлым одеялом. Син же в свою очередь наоборот его стягивал с шисюна. Эта борьба бы продолжалось ещё очень долго, если бы Тази гневным голосом не оповестила:"Дубина! Он же змей! Он мерзнет быстрее и легче чем ты! Ветерок из открытого окна для тебя как прохладный летний бриз, а для него как ледяная стужа! Сжалься над ним!". Последние слова Тази сама от себя услышать не ожидала. Может на неё так повлияла печальная история жизни Лю Вуци? А может она просто перестала воспринимать его сущим злом? — Шисюн, прости, — Яо Син укрыл змея тёплым бархатным одеялом. В ответ Вуци лишь устало улыбнулся и устроившись получше, насколько позволяли ему оставшиеся силы, прикрыл серые веера ресниц и забылся долгожданным, сладким сном. "Похоже, он всё таки мне доверяет", — сказал про себя Яо Син и, встав с кровати, подошёл к распахнутому настежь окну. За оконной рамой была видна смертельная река, спускающаяся с вершины горы. Её воды бурлили и бились о берег, желая проглотить всё живое и не вернуть даже костей. " А ведь когда-то здесь передвигались на духовных лодках. Вверх и вниз, без особых препятствий. Как же давно это было", — Тази Цаопин начала предаваться ностальгии, — " Моя прошлая хозяйка так любила на них путешествовать",— она замолчала, прокручивая в голове старые воспоминая. Яо Син не пытался перебить её или расспросить. Просто он чувствовал, что подруге сейчас это не нужно. Самое лучшее утешение — это молчаливое понимание и поддержка. Но также, способность, вовремя вернуть человека в реальность, не дав провалиться в болезненных чувствах. — Тази, научи меня играть на цине, — это был не приказ, это была просьба друга, который всегда поддержит и всегда поймёт. "Ты разве не будешь спать?", — выплыв из потока сознания, спросила Тази. — Сегодня, я что-то не чувствую, что устал, — Син расплел косички возле лица и достал цинь из пространственного мешочка, — Да и настроение какое-то музыкальное. Тази немного подумала и решила, что Яо Син и так слишком много отдыхал до этого, так что, ничего не случиться, если он не поспит одну ночь. Благодаря подруге, бабочке удалось в куче разбросанных вещей найти талисманы тишины, которые Син прекрепил по углам кровати, чтобы они образовали купол и активировал их своей духовной силой. Обучение Тази начала с самых основ, долго, но очень интересно объясняя Яо Сину предназначение каждой ноты, струны, как их тянуть, как давить, чтобы вышел нужный звук и многое другое. Син очень внимательно слушал, повторял, повторял и повторял, пока не запомнит и снова повторял. Комната поначалу наполнялась неразборчивыми звуками, неприятно режущими слух. Но чем больше времени проходило, тем приятнее и чище звучала мелодия. Закончили обучение друзья лишь под утро. Когда солнце начало едва показываться через листву бамбука, Яо Син слез с подоконника, закрыл окно шторами и, проверив состояние шисюна, направился к пирсу, держа в руках Тази. Пирс хоть и был выполнен из дерева, зато из какого! Подруга сказала, что оно называется "Мягкая сталь", имеет серый оттенок и выращивается только в клане "Белая ночь", этот клан находиться далеко на севере. А по всей его территории идут реки и озера, поэтому они специально выращивают древесину, которая не портиться в воде. Поэтому не удивительно, что пирс стоит так долго. Когда Син приблизился к краю пирса, он заметил, что в центре реки, как это ни странно, не глубоко, а у берегов, наоборот, можно утонуть. Внезапно, ему в голову пришла очень хорошая идея. Он положил Тази в мешочек, а сам, раздевшись до гола, разбежался и прыгнул в самый центр реки. Правильно расчитав, бабочка приземлился куда надо. Он почувствовал под ногами гладкие чёрные камни, провёл по ним пальцами и, убедившись, что они не острые, сел в позу лотоса, начав медитировать. Вода едва доходила ему до грудной клетки, но приятно холодила кожу, помогая увеличить концентрацию. Погрузился в медитацию Яо Син быстро. Он не спеша проверил свои духовные каналы, синий огонёк в центре, который по ощущениям стал больше и начал вдыхать духовную энергию из воздуха, постепенно очищая её от примесей и превращая в свою. Через некоторое время Яо Син почувствовал касание ладони к плечу. Приоткрыв глаза, он увидел такого же нагого Лю Вуци. Он присел рядом и мягко посмотрел на свою бабочку из под длинных ресниц и одного этого взгляда было достаточно, чтобы Син понял, чего хочет змей. А Вуци в свою очередь едва улыбнулся, давая понять, что с ним уже всё более менее в порядке. После игры в гляделки, юноши сели в позу для парного совершенствования и начали медитировать. В этот раз все хорошо пошло с самого начала. И хоть духовная энергия Лю Вуци была всё такой же холодной, Сина это больше не смущало и не отвлекало. Яо Син мог даже смело сказать, что за почти две недели самостоятельного совершенствования, ему не было так комфортно и приятно, как совместная медитация с шисюном. Вот только бабочка забыл об одном нюансе. Севершенствование юноши опять закончили к вечеру. Дневная жара начинала спадать, но Сину было невероятно душно, а когда он открыл глаза и посмотрел на Вуци, он вспомнил, о чем забыл. Лю Вуци смотрел на бабочку ужасно возбужденым взглядом. Его вертикальные зрачки двигались, изучая разгоряченное тело сяо Сина. Капли пота, стекающие по его персиковому, нежному телу хотелось слизать. Горошины сосков, вставшие от речной прохлады буд-то просили их вкусить. А розовое достоинство, такое аккуратное, обрамленное алыми кудряшками, налилось словно спелое яблоко, чей сок так сладок и желаннен в невыносимую жару. Как бороться с этим невинным и невозможно сладким искушением? Змей только успевал проглатывать слюну. — Шисюн, ты же не пойдёшь снова в бордель?, — серьёзный вопрос Яо Сина привёл Лю Вуци в себя. — Я же пообещал, что больше не пойду, — зачем-то низким и хриплым голосом, с приглушенным шипением, почти в ухо своей бабочки, сказал Вуци. — Рад это слышать, — Син улыбнулся, как зимнее солнце, радующее своим теплом замерших снигерей. В этой улыбке можно раствориться. Но змей не ожидал, что действительно её коснётся. Яо Син снял свою вуаль и за доли секунды приблизил свои мягкие, персиковое - розовые губы с алым центром к ярко красным губам Лю Вуци. Мягкие и трепетные лепестки соприкоснулись и соединились в нежном танце. Один на другом, они дрожали, но жались к друг другу лишь сильнее, приминая, увлажняя и пытаясь проникнуть глубже, чтобы захватить друг друга в сладкий и страстный плен, из которого победителем никто не вернётся. Как хорошо, что Тази этого не видела. Как и не видела, насколько удовлетворенным выглядел змей, после того, как их с бабочкой губы разомкнулись. Что уж сказать, Лю Вуци, просто позорно излился всего от одного неопытного, но такого желанного поцелуя. Его великолепное достоинство висело в воде, удовлетворенно уменьшаясь. — Шисюн, — Яо Син совершенно не был смущен собственным поступком, — Ты почувствовал любовь?, — для Сина это было важно, ведь он не хотел, чтобы змей в тайне от него пошёл в другой дом удовольствий. — Да..., — Лю Вуци сам не мог поверить ни своим мыслям, ни своим глазам. Его бабочка, его действительно любит! Это чувствовалось в каждом движении губ, в улыбке, во взгляде. Как он мог до сих пор не замечать этого? Ведь Син это даже не скрывал. Любовь Яо Сина очень искренна, нежна и невинна. Она словно бутон, раскрывающий лепестки перед долгожданым солнцем. Но как? Как? Как такое создание как Яо Син, смогло полюбить его? Нет, Син не какой-то особенный или невероятный. Он - внеземной. Пережив собственную смерть, потерю памяти, собственной личности, он ни только смог создать себе новую за короткий срок, так ещё и остался самым счастливым человеком среди всех живущих. Самым искренним и честным к себе и другим. А подобное, будто в этом мире просто не возможно. Это под силу только ему. Да, у него есть недостатки, но они ни разу не отталкивали Лю Вуци, человека, казалось бы, полностью состоящего из них. Но как принять эти чувства? И можно ли их принять? Позволить им расти внутри бабочки? А сможет ли змей на них ответить? Он ведь даже не знает как любить и точно уверен, что испытывает к нежному Сину лишь сексуальное влечение. А если нет? Что если и в его прогнившей душонке есть место этому чувству? Ведь совершенно очевидно, что Лю Вуци доверяет Яо Сину как никому другому. Кому ещё он позволил увидеть себя в слабом состоянии и находиться рядом? Никому. Кроме него. Может у него получиться ответить на чувство своей бабочки и не разбить его сильное сердце. Ведь не зря он считает сяо Сина "своей бабочкой". — Шисюн, все в порядке?, — Син обеспокоенно дотронулся до лица погруженного в свои мысли Вуци, — Всё таки тебе не понравилось? — Нет!... Конечно нет, — пытаясь звучать как можно спокойнее ответил Лю Вуци, — Давай пойдём поужинаем. А то целый день не ели, — Син радостно кивнул и обнял шисюна, совершенно не обращая внимание, на свое всё ещё возбужденное достоинство. Вуци тоже решил не обращать на это внимание. Переместившись на кухню, они, полностью одетые, начали готовить лёгкий ужин. Точнее, Лю Вуци готовил, а Сяо Син смотрел. Через некоторое время юноши с большим аппетитом уплетали суп из мидий, ростков бамбука и риса, приправленый соевым соусом и красным перцем. На закуску у них была маринованная белая редька и салат из капусты с кунжутным маслом и варенными водными улитками. Закончив трапезу, Син нервозно помял края рукавов, а на вопросительный взгляд змея лишь сказал: — Шисюн, смотри, — он покрыл своё тело духовной энергией и вмиг на его месте образовался дым от благовоний. А через несколько секунд бабочка появился обратно целый и невредимый. — Иллюзия!, — одновременно воскликнули Лю Вуци с Тази. — Правда круто?, — Син смущённо улыбнулся, — Я научился этому недавно, когда мы были в Божественной неге. — Это очень круто и многое объясняет!, — змей хлопнул в ладоши и продолжил, — У шиди Яо не было дара духовной расы бабочек. Но есть дар расы лисы! Это объясняет, почему у тебя алые волосы, что является частым признаком этого вида. А также, понятно, почему остальные ученики так негативно относились к шиди Яо. Они думали, что он лис! Лисы - раса очень коварная, любящая водить всех за нос и часто претворяться слабыми. Они ни дня не могут прожить, чтобы что нибудь не вытворить. Ах их врождённый дар - создание иллюзий! Ты, сяо Син, будучи шаманом, не смог бы освоить технику иллюзий, а это значит, что ты на половину лис. Обычно, дети от разных рас, получают внешность от одного родителя, а дар от другого. А ты, внешне похож на бабочку, но дар у тебя лисий. — Ты уверен? Такого не может быть... Колокольчик же сказала, что Яо Хэн был приёмный сыном главы клана. Разве тот бы выгнал его, если бы он обладал таким даром?, — Син задумчиво свёл брови на переносице и уставился куда-то в сторону, словно надеясь, что ответ на этот вопрос придёт с неба. — Скорее всего, именно из-за дара иллюзий, глава клана и изгнал шиди Яо. Ведь ты только представь, чтобы могло произойти, если бы Яо Хэн использовал способность против своих?, — Лю Вуци вернул внимание бабочки к себе, словив понимающий взгляд Яо Сина, — И, в любом случае, разве сейчас это важно, сяо Син? Ты, никак с кланом бабочек не связан. — А с кланом лисов? Я такой же хитрый обманщик как и они?, — Син продолжал теребить свои одеяния, не отрывая взгляда от змея. — Конечно, нет. Все это слухи. Лисы просто очень мудры, хорошо читают души людей, и используют свою красоту, чтобы манипулировать противником. Они самый начитанный клан из всех. В их землях стоит огромная библиотека, которой завидует даже клан воронов, — Лю Вуци поднял руку и начал гладить свою бабочку по волосам, успокаивая, — И ничего плохого не случиться, если ты вступишь в их клан. Наоборот, думаю, они очень будут тебе рады, — Вуци попытался успокаивающе улыбнуться, но вышел больше оскал, чем улыбка. — Но разве возможен ребёнок от разных духовных рас?, — Син всё равно не мог поверить, что в этом мире он какой-то особенный по происхождению. Это звучало странно. С ним такое не могло произойти. — Возможно..., — Лю Вуци сделал тяжёлую паузу, готовя ответ, — Я ведь тоже гибрид дракона и змеи, но жив ведь..., — мыщцы на его лице напряглись, выдавая беспокойство, а в миг ставшие изумрудными глаза молили не осудить, а обнять. — Шисюн... Так мы похожи, — Син встал из-за стола, и медленно, чтобы не спугнуть, подошёл к змею, а затем, осторожно наклонившись, обнял того, прижав к груди, — Ваш дар, это перемещение? Он драконий, или змеиный? — Драконий... Только драконы способны безпрепятственно путешествовать по свету, — Вуци сам не заметил, как сильнее прижался к груди сяо Сина, — Но он не делает меня драконом... — Как и дар иллюзий, не делает меня лисом, не так ли, шисюн?, — бабочка аккуратно начинает поглаживать змею по спине. — Да, ты всегда будешь для меня бабочкой, сяо Син, — Вуци обнял Сина за талию, едва его касаясь. — А для меня ты всегда будешь шнурочком, Шисюн, — Яо Син улыбнулся и красота заката померкла на его фоне. — Что происходит с солнцем, когда оно прячется за горизонт?, — внезапно спросил Лю Вуци, отстранившись от Сина. — Оно ложиться спать, — так же спокойно и уверено, как и в прошлый раз, ответил Син. — Откуда ты знаешь?, — в голосе змея было волнение, предчувствие чего очень важного, того, что он должен запомнить на всю жизнь. — Потому что я там был, когда умер, — взгляд Яо Сина потускнел, и сделался излишне серьёзным. Казалось, такое выражение на его лице, никогда присутствовать не должно. Оно вызывало страх и безконтрольную тревогу, — Когда я терял связь со своим телом, солнце продолжало так же ярко гореть уже на другой стороне мира. Неважно, что мы его не видим, оно все равно нам светит. — Сяо Син! Син! Сиииин!, — Лю Вуци пытался докричаться до потерявшего связь с реальностью бабочки. Он тряс его, и кричал. Но тот в ответ лишь бормотал что-то неразборчивое про смерть, прошлых родителей и другое, не связанное с нинешней реальностью. Крики Тази тоже ничем не помогли. Яо Син лишь сильней начинал бормотать, а глаза становились более безжизнеными. Змея захлестнул настоящий страх... Страх потерять дорогого сердцу человека. Пускай на первый взгляд чужого и неизвестного. Пускай, не понятно за что его полюбившего. Но его.. Его бабочку... Его... — Фея!, — Лю Вуци открыл свой маленький секрет, отчаянно желая вернуть Сяо Сина в реальность, — Не оставляй меня, Фея!, — милое прозвище, которым в глубине своего сердца наградил бабочку змей, —Фея... Фея... Фея, — он взял Яо Сина на руки, и, качая того как ребёнка, шептал, — Фея... — Шисюн, ты что, плачешь?, — медленно возвращаясь в сознание, Син почувствовал, как на лицо падают солёные капли. А когда он смог ясно видеть и слышать, был поражён изумрудным глазам Лю Вуци, наполненным слезами, — Что случилось? — Я думал... Твоя душа покидает тело..., — дрожащим голосом ответил змей, продолжая беззвучно плакать, — Думал, больше не услышу тебя, Фея... — Ну что ты, шисюн, — Син коснулся рукой его щеки, вытирая бегущие слёзы, — Со мной всё в порядке... Мне просто вдруг стало так одиноко, будто я солнце, что светит для всех, а для меня - никто..., — и кажется Яо Син был сам готов заплакать. — Я могу светить для тебя, Фея, — змей накрыл руку Сина своей, — Даже когда наступит ночь, хочешь? — Нет..., — бабочка не позволил себе заплакать, — Я хочу, чтобы в первую очередь, ты светил для себя, Вуци, — Син впервые назвал змея по имени, от чего у обоих стало сразу же теплее на душе, но по разному, — И только потом для других... Сможешь? — Не знаю, — Лю Вуци всё ещё ронял крупные капли слёз на лицо сяо Сина, — Никогда не пробовал... — Так давай вместе попробуем? Ты и я?, — странно было слышать это от юноши, который лишь несколько недель назад ничего не помнил и не понимал в мире. Почему же бабочка так быстро растёт? — Давай, — у Лю Вуци не было причин отказывать, так что он просто согласился, не видя в этом ничего плохого. — Вуци, не плачь, я рядом, — Син снова обнял змея, надеясь, что тот успокоиться, но Вуци начал плакать лишь сильнее. — Я чувствую... , — в последний раз Лю Вуци так рыдал, когда был со всем маленьким. Он уже и не помнил, какого это... Неужели, его самым большим страхом стала возможность потерять сяо Сина? Но кто же он для него? Подопечный? Просто друг? Или кто-то более важный? Почему же так сложно разобраться в собственных чувствах? Как понять, что ложно, а что правдиво? А может быть только смотря со стороны возможно понять это?