Подарить счастье. Бабочка и змей

Следующим утром Яо Син даже не стал ждать, пока встанет солнце. Поскольку бабочка так и не смог уснуть, он сразу вскочил с кровати, и даже не одевая верхние одеяния, выскочил из пристани и, прислонившись к стене, стал ждать. Прошёл час, два, три. Солнце постепенно поднималось, начиная согревать землю своим жаром. Языки светила скользнули по обнаженному торсу, груди и плечам бабочки, не дойдя до лица, будто смущаясь своих действий. Прекрасное лицо Сина, оставшееся в тени, всё больше хмурилось. Юноша ещё немного подождал, но поняв, что это не принесёт результата, направился в дом. Он быстро накинул верхние одеяния, завязал на голове алую вуаль, положил ещё дремлющую подругу в пространственный мешочек и отправился в путь. Сегодня до дома лекаря Яо Син добрался за рекордные сорок минут. Стоя перед дверью, Син даже не дышал. Это был первый раз, когда он так рано пришёл. В голове сразу начали крутиться куча вопросов:"А что если лекарь Се ещё спит? А он вообще знает где Вуци? Зачем я к нему пришёл? Надо было сразу идти в Сливовую деревню. А если Шисюн уже вернулся, но он сильно ранен, и сейчас лежит у лекаря? Тогда почему ему об этом никто не сказал? А если не в деревне, то где искать? В борделе? Но Вуци же пообещал, что больше туда не пойдёт. Как я могу ему не верить? А если.... ". — Долго ты ещё будешь порог протирать, хитрец? Что случилось, что ты заявился в такую рань?, — внезапно открывший дверь Се Сянран прервал поток негативных мыслей Яо Сина, приводя его в чувства. — Где Вуци?... То есть нет... Вы знаете где он? Он вчера не вернулся домой!, — Син пытался быстро собрать свои мысли в кучку и ему это хоть и с трудом, но удавалось. — Тихо, тихо... Ты чего? Ну ка заходи, — Сянран провёл бабочку в дом, усадил за стол и сварил успакаивающего чая. Яо Син сделал один глоток, второй, а затем начал пить большими глотками, чуть ли не давясь. — Уже второй день идёт, как его нет, — допив чай и немного успокоившись, сказал Син. Под его глазами были видны тёмные круги, а алые волосы были похожи на воробьиное гнездо. — Всё нормально. Не переживай ты за него так, — лекарь взял юношу за руку и начал массировать ладони, — У него такое часто бывает. — Правда?, — Яо Син посмотрел карими глазами, готовыми пролить дождь, — С ним всё хорошо? — Ну конечно. Змееныш часто задерживается, но всегда возвращается. Поэтому не надо плакать. Он приползет домой, в каком бы состоянии не был, — голос Сянрана звучал мягко и успокаивающе. Он словно убаюкивал ребёнка. — Но я не хочу, чтобы он приходил раненый, — слёзы предательски полелись из глаз юноши, закрывая взор завесой, — Вот бы я был сильнее! — Ну ты что? Никто не говорит, что он ранен. Змееныш просто потерял счёт времени. Врятли при очищении кладбища можно получить серьёзные раны, — лекарь Се продолжал успокаивать бабочку, только теперь ещё поглаживал его по спине. — Точно?, — в голосе заплаканного Сина звучала последняя ниточка сомнения. — Точно, — кратко и спокойно ответил Сянран, но этого хватило, чтобы Яо Син начал постепенно успокаиваться. Его учащенное дыхание начало выравниваться, а слезы потихоньку высыхать. Когда юноша окончательно успокоился, его начало клонить в сон. Сянран помог ему подняться и дойти до кровати. Весь растрепанный и заплаканый, Син уснул. Но сон был тревожным, тяжёлым. Он затягивал в пучину непонятных, ярких и обрывистых кадров. В них не было прошлого и не было будущего. Они полностью состояли из переживаний настоящего, такого неумалимого и всегда настигающего. От него не убежать, ведь оно всегда происходит сейчас. Под конец тревожного сна Яо Син снова увидел видение, как его алые волосы становятся всё длиннее. Они обвивают лицо, шею, плечи, руки, спускаются по торсу к бёдрам, затем вьются вокруг ног и наконец, оплитают пальцы. Всё тело сдавливает — становиться труднее дышать. Хочется разорвать собственные волосы, отрезать их! Но почему-то нельзя. Почему-то надо терпеть скованность и неудобство. Но для чего? Что в итоге бабочка получит? Неужели из гусеницы он стал куколкой? Почему когда Син ничего не помнил, ему было проще жить? Он больше понимал? Или теперь знания давали большую пищу для размышлений? Не позволяли закрывать глаза на происходящее, как это было раньше? Как же он устал. Глаза Яо Син открывал тяжело, а руки и ноги передвигались с трудом. Из большого окна было видно оранжевое закатное солнце. Его мягкие лучи целовали опухшие карие глаза с золотыми всполохами. Вот бы всегда солнце было таким нежным и успокаивающим. — Как спалось?, — напротив окна сидел лекарь Се. В его руке был кувшин вина, неизвестно на сколько опусташенный. В его изумрудных глазах отражался уставший ученик. — Паршиво... Можно мне тоже хлебнуть?, — бабочка взглядом указал на кувшин. — Держи, — старый дракон протянул вино юноше, а сам поудобнее расположился на подоконнике, — Жаль, что на нас оно почти не действует. — На меня пока действует, — Яо Син сделал жадный глоток и почувствовал, как пьянящая жидкость течёт по горлу, — Почему вы такой грустный? — Потому что мой племянник идиот, — Сянран вернул кувшин себе и тоже сделал глоток. А затем поняв, что бабочка не знает о ком он, продолжил, — Се Хуанфен, мой младший племянник, на протяжении трех месяцев писал жалобы на своего старшего брата, Лю Вуци, используя любую возможность и повод. И вот дописался... Так дописался, что глава школы Небесного пути отправил змееныша в наказание за все его "злодеяния" на Зловещую гору, кишащую призраками и неприкаенными душами, на неопределённый срок, — Сянран горько усмехнулся, — Молодец! Хорошо постарался! Отправил брата сходить с ума!, — лекарь ударил по оконной рамме так сильно, что она чуть не треснула, — А я узнал об этом только сегодня! Ты представляешь?, — он смотрел на Сина, ожидая услышать ответы на неразрешимые семейные вопросы. — Представляю!, — Яо Син встал с кровати и выхватил кувшин из рук дракона, — Без моего ведома многое происходило в семье! Ведь зачем мне знать то? Я ещё маленький!, — юноша сделал два жадных глотка, словно это была вода, — Это всегда так неприятно! — Да, очень неприятно, — тихо подтвердил Се Сянран и подвинулся, чтобы ученик тоже мог сесть, — Чтобы мы не делали, они нам не доверяют. Считают недостоиными советоваться с нами. Потому что у нас другое, никому не нужное мнение, — он перехватил вино и опустошил его до дна. — Ну и что?, — Син занял свое место у окна и подтянул колени к груди, — Тогда нас, не волнует их мнение, — опьяневший юноша многозначительно улыбнулся Сянрану, — Пошли к Вуци. — А пошли!, — почему дракону казалось, будто он говорит со своим ровесником, видевшим всё на свете, а потому ничего не боящимся?, — Вперёд! Полетели! — Полетели!, — Син совершено не представлял на чём они собирались лететь. Может на ковре самолёте? Поэтому спокойно позволил старому дракону вывести свою пьяную тушку на крыльцо перед домом. А затем, когда Сянран призвал свой меч - "Шопот ивы", легко забрался на него, держась за одежды старого дракона. Его повеселевший от алкоголя разум воспринимал всё происходящее довольно равнодушно. Но когда дракон и бабочка постепенно начали подниматься на клинке в небо, у Яо Сина начали появляться едва заметные сомнения на счёт данной авантюры. — Готов?, — Се Сянран посмотрел себе за спину и увидел в глазах подопечного решимость, а также желание поскорее увидеться с Лю Вуци, — Тогда держись крепче!, — дракон моментально сорвался с места, не давая ни себе, ни своему ученику шанс на отступление.

***

Спустя час полёта на мече и глотания холодного воздуха, Яо Син протрезвел. Его сознание стало настолько ясным, что в голове зародилась интересная мысль:"Вот это крепкую водичку пьёт лекарь Се. Настолько крепкую, что я готов выпить ещё, лишь бы снова стать таким спокойным ко всему". Но вопреки желаниям, Син вовсе не хотел терять ясность ума. Вечер постепенно начал переходить в ночь, а это значит, что они уже далеко от клана Небесного величия. И сейчас, просить дракона повернуть обратно будет уже поздно. Бабочка расстраивался, что выходя из дома, он не подумал взять еду и их со змеем вещи. Но всё необходимое можно в принципе купить в лавке. Интересно, если Син не может управляться с мечом, то и летать на нём в будущем не сможет? — Нет, не холодно, — во время полёта Сянран постоянно спрашивал Яо Сина не замёрз ли он, или удобно ли ему. И Син всегда отвечал отрицательно, хотя на самом деле он уже успел и продрогнуть, и руки затекли, потому бабочка вцепился в одежду бессмертного дракона, как за спасательный круг. Теперь бабочка понимает, как змею было холодно каждую ночь, и почему он так сильно прижимался к нему. Красок в это увлекательное путешествие также добавляла Тази, которая не могла прекратить восхищаться красотой и изяществом старого дракона, совершенно позабыв, что Яо Син её прекрасно слышет. С каждым вздохом восхищения подруги, Син погружался в уныние. Как ему хотелось увидеть своего любимого змея! Ближе к ночи, Се Сянран решил сделать остановку на ночь в небольшом городке. Им нужно было поесть, а также хорошо выспаться перед завтрашним полётом. Когда занемевшие от долгого стояния ноги Сина коснулись земли, он буквально рухнул на колени под обеспокоенный крик Тази. Как бы бабочка не пытался подняться, ноги его не слушались. — Да уж, за четыре дня мышцы не нарастить, — многозначительно прокоментировал Сянран и бесцеремонно закинул своего обессилившего ученика на плечо, как мешок с рисом. У голодного и уставшего ученика не было сил возмутиться, поэтому, всю дорогу до гостиницы он болтался безвольной куклой на плече и скрашивал свою участь легкой болтовней с Тази Цаопин. Старый дракон снял одну комнату на двоих в первой попавшейся на пути гостинице. Закинул безвольного Яо Сина на кровать и побежал на кухню, чтобы заказать еды и сварить восстанавливающий отвар для своего ученика. Через десять минут Сянран уже вернулся с отваром и вылил Сину его в глотку, приговаривая, что если тот выплюнет горький и противный напиток, то должен будет отдать ему сто духовных монет. А у бабочки их было всего весемдесят и то, это были деньги, оставленные ему Лю Вуци. Так что он послушно проглотил всю гадость до капли, надеясь, что его позже не вырвет. — Лекарь Се, а мы будем купаться перед сном?, — после двух дней переживаний и невероятных приключений Син чувствовал себя грязным. — Конечно, — старый дракон достал из пространственного мешочка два очищающих талисмана и по очереди прикрепил на одежду и руку ученика, предварительно актевировав их духовной силой. Надписи на талисманах загорелись мягким синим светом, который начал окутывать Яо Сина с головы до ног и смывать дорожную пыль и пот. — Ого! Так можно было? — бабочка даже лизнул свою кожу, не веря, что она за несколько секунд стала чистой, и панюхал одежды — от них веяло свежестью. — Да, но рисовать эти талисманы каждый день — замучаешься, так что я их покупаю, — лекарь продимонстрировал свои запасы жёлтой бумаги, исписаниной заклинаниями, — А твое духовное оружие не нужно почистить? — Думаю, она не будет против, — Яо Син достал из мешочка смущенную подругу и положил на колени. Старый дракон поприветствовал цинь поклоном, а затем налепил талисман и на неё. Та в ответ благодарно забрынчала струнами. Пока подруга очищалась от пыли, бабочка погружался в водоворот своих мыслей, что начали копиться, после того как он протрезвел. Юноша думал, как ему лучше выплеснуть свои переживания и найти ответы на вопросы. Странное поведение Се Хуанфэна, недомолвки Вуци, загадочность Се Сянрана, и тяжесть эмоций, переполняющих Яо Сина, давили на него как лавина. А его тревога, разъедала из нутри. В попытке понять, с чего начать размышления, Син проглядел момент, когда слуги принесли в комнату ароматно пахнущую похлебку, жареные в остром соусе ребрышки и горячий рис с закусками. Рот парня мгновенно наполнился слюной, а живот требовательно заурчал. — Лекарь Се, вы будете начинать есть?, — это был закономерный вопрос, поскольку, когда бабочка и дракон вместе ели, Се Сянран бил ученика по рукам, если он начинал раньше чем он, ведь старость надо уважать. — Ешь, это все для тебя. Не вижу смысла тратить лишние деньги на еду, если мне не особо нужна пища, — старый дракон демонстративно принял позу для медитации и прикрыл глаза. Удовлетворенный ответом лекаря, Яо Син сел на подушку возле низкого столика и принялся медленно есть. Он бы набросился на еду, как изголодавший зверь, но за подобное поведение за столом мог схлопатать удар бамбуковой палкой. Поэтому ел бабочка очень аккуратно и пережёвывал еду очень тщательно. Когда Яо Син закончил трапезу, он позвал слугу. Работник гостиницы пришёл быстро и забрал тарелки с мисками, напоследок спросив, хочет ли дорогой гость что нибудь ещё. — Мне больше ничего не нужно. А вам, лекарь Се?, — Син посмотрел на дракона уставшими глазами. В ответ Сянран махнул слуге рукой, показывая на выход. Тот же в свою очередь поспешил поскорее удалиться, чтобы случайно не разгневать господ. — Ложись спать, — приказал Се Сянран ученику, что никак не хотел готовиться ко сну, а просто сидел на краю кровати, после ухода слуги. — Но я не смогу заснуть... , — юноша устало опустил голову, из за чего его волосы закрыли глаза. Он взял в руки уже засыпающую Тази, — Я лучше сыграю, — Син уже было хотел разбудить подругу, как лекарь его остановил. — Не стоит. Она может тебе не говорила, но пока ты был без сознания, Тази Цаопин вся испериживалась, — дракон смотрел своими изумрудными глазами прямо на Тази, и в них Яо Син видел едва уловимое беспокойство. — Значит пока я спал, Цаопин набралась смелости и познакомилась с вами? Я думал, она никогда не решиться, — бабочка провел пальцами по лакированной поверхности циня. — Эта девушка храбрее, чем кажется, — Се Сянран снова прикрыл глаза, но было видно, словно его что то беспокоит. — Я много думал об этом... А можно ли Цаопин считать девушкой, если она музыкальный инструмент и духовное оружие?, — бабочка задумчиво рассматривал кроликов, изображенных на подруге. — Конечно можно. Она ведь говорит о себе как о девушке и у неё есть своя личность, которая формировалась не одно столетие. — Тогда как и вас, её можно расценивать как наставника?, — взгляд Яо Сина на подругу был тёплым и немного грустным, — Просто я чувствую, что она хочет научить меня чему то большему, чем просто игре на цине, но не решается. И если честно, я лучше бы учился техникам у неё, а у вас врачеванию. Мне совершено не нравиться стиль боя, которому вы меня обучаете. — Но у тебя ведь начало хорошо получаться, — Се Сянран был в недоумении, он не ожидал от своего первого ученика такой жёсткой оценки, — И этот стиль тебе правда подходит. — Но он мне не нравиться. Каждый раз, когда я иду, используя технику парящего листа над водой, тело сопротивляется, и словно неистественно выворачивается, — Син поморщился, вспоминая, как его тонкие руки и ноги напрягались во время ходьбы. Он вовсе не жаловался, просто констатировал факт. — Тогда возможно, техники связанные с игрой на цине тебе действительно больше подойдут, — старый дракон задумался. Если вспомнить, все техники Небесного клана созданы ломать и изменять тела учеников, чтобы достичь совершенной и эталонной фигуры бессмертного заклинателя, через усилие над собой. И Сянран не видел в этом ничего странного, так как сам через это прошёл, — Но я не знаю ни одной "душевной" техники — под "душевными" техниками подрузумевают те, что не стремятся развивать физическое тело, а сосредоточены на улучшении душевных качеств и посредством этого, духовной силы. В нашем клане уже давно этому не учат. — Понятно... Но Цаопин возможно знает... В любом случае, у вас я бы хотел научиться врачеванию, хотя-бы базавому оказанию первой помощи, а так же рисовать талисманы, — юноша наконец-то оставил подругу в покое, положив на подушки возле столика. — С этим мы позже разберёмся. А сейчас, может ты всё таки ляжешь спать?, — не дожидаясь ответа, старый дракон махнул рукой, затушив свечи. Комната сразу погрузилась во мрак, подсвеченный немного светом из небольшого окна. Похоже жители городка не собирались пока спать. Яо Син поспешил снять верхние одеяния, обнажая совершенно голый торс. Юноше было плевать, что он нем сейчас подумает лекарь. Ему было слишком жарко носить ещё и нижние слои. Удобно устроившись на кровати, юноша попытался заснуть, напевая под нос колыбельную бабушки. Но сегодня она почему-то не работала. Юноша начал ворочаться, думая, что если найдёт подходящее положение, то сразу уснёт. Только какое бы он не принимал, ему постоянно казалось, что слишком жарко, душно и неудобно, при том, что Син очень хотел спать. Ему хотелось раздеться до гола и поскорее прижаться к сильному и стройному телу, покрытому едва заметной чешуей, сверкаюшей как бриллианты. Но змея здесь не было. Он был далеко, на какой-то Зловещей горе, совершенно один и наверняка сейчас не мог уснуть, потому что мерз. Или же Вуци укрылся несколькими одеялами, чтобы не озябнуть во сне. А возможно, ему снова сниться что-то пошлое, из за чего его достоинство не даёт спокойно спать. — Хватит ворочаться! Сосредоточиться не даёшь, — только сейчас Яо Син заметил, что дракон уже несколько минут таращится на него из темноты, сверкая изумрудами, такими похожими на глаза Вуци. — А вы родной дядя Вуци? И Се Хуанфэн его родной брат?, — Син уже не мог держать этот вопрос в себе. Если лекарь Се ему не ответит, то он точно не сможет уснуть до самого утра и ещё несколько дней в придачу. — Я конечно же змеенышу родной. А Хуанфэн младший брат Вуци, но сводный, отец один, а матери разные, — Сянран не очень хотел посещать в семейные проблемы ученика, но он уже рассказал слишком много, — Что нибудь ещё? — Почему Се Хуанфэн так поступил с Вуци? Что он ему сделал?, — этот вопрос волновал бабочку больше всего. Он даже присел на кровати, чтобы смотреть Сянрану в глаза. — Родился от любовницы и имел наглость вырасти похожим на отца больше, чем на свою мать. Единственное различие между Вуци и моим братом в том, что у него серые волосы, — дракон говорил спокойно, но в воздухе повисло напряжение. — Так он просто завидует? — Нет, он боится. Боиться, что однажды мой брат заметит Вуци и признает своим сыном, — напряжение все нарастало, ощутимо сдавливая горло. Син чувствовал, что на него начинает давить драконья аура, похожая на ту, что в первый день знакомства на нём применил Вуци. Эта была более свирепой, но пока не пыталась его сожрать. — Понятно... Спасибо, что удовлетворили моё любопытство, — юноша понял, что был слишком наглым, но его это не волновало. У него наконец то появилось чуть больше информации о змее, — Спокойной ночи, — Яо Син лёг под одеяло, пытаясь спрятаться от давящей ауры. Как же он скучает по Вуци. — Прости, я зол не на тебя, — поспешил объясниться лекарь Се и подавил свою ауру. В комнате снова можно было дышать, — Спокойной ночи.

***

Утро встретило путников первым ливнем за всё лето, словно говоря, что скоро его сменит осень. Уставшие от жары растения старались впитать как можно больше влаги, чтобы хватило про запас. И даже птицы, не смотря на сильный дождь радостно щебетали, перелетая с ветки на ветку. А вот у Яо Сина вообще не было настроения. Он стоял возле открытого окна и смотрел куда-то в даль. Локтем он опирался на подоконник, а рукой подпирал щеку. Под его глазами залегли тени, напоминая о двух бессонных ночах. К счастью, алая вуаль их скрывала. К несчастью, эта ткань так надоела Сину, что он уже пол часа боролся с желанием выкинуть её к чёртовой матери! Да, она совершенно не мешала. Но Син начал ощущать себя в ней так, словно он прячется от мира, боясь, что его разорвут. А бабочка не боялся. Поэтому, надо по скорее придумать, чем её заменить. — Доброе утро, Син. А где лекарь Се?, — Тази Цаопин проснулась и зазвенела струнами. — Да... Доброе..., — Яо Син посмотрел на небо затянутое серыми тучами, а затем на жителей городка, что шли под зонтами или прятались под крышами от дождя, — А лекарь вышел заказать завтрак...Поздравляю,ты смогла с ним заговарить. — Смогла?... Нет... Вовсе нет, Син. Я так за тебя переживала, что совсем забыла о смущении. Ты не представляешь как я была напугана. Ты был бледный как смерть, а глаза, как будто ты сходишь с ума, — струны Тази задрожали, вспоминая тревогу и отчаяние в тот момент, — Я ведь никак не могла тебе помочь... Что в прошлый раз, что в этот. Я бесполезна. — Это не так. Да, я не всегда слушаюсь тебя, но я всегда тебя слушаю. Осознание того, что ты всегда рядом и всегда на моей стороне, делает меня увереннее. И мне бы хотелось, чтобы ты была со мной строже, потому что кто кроме тебя слышит мои мысли и может сказать мне, что я делаю что-то не так?, — может Тази Цаопин многого не сделала для Сина, но..., — Не забывай, что с самого начала, именно ты меня спасла. Если бы я не встретил тебя в том сарае, то никогда бы не выбрался, умер бы прямо там, не встретившись с Вуци, не узнав ничего о себе, не пожив. Ты спасла меня. — Син..., — если бы Цаопин была человеком, то точно бы заплакала, — Ты тоже меня спас тогда... Я... Уже давно потеряла надежду... Что кому-то нужна... Я... Я ведь оказалась в том сарае не просто потому, что моя хозяйка завела семью... А потому, что сломалась. И больше не была такой сильной. У меня трещина внутри, там где написаны заклинания... Но все эти годы, я старалась накопить достаточно силы, чтобы самые простые удары и мелодии могли убить противника... А затем, я встретила тебя, и лишь одной струной смогла выбить дверь. Я была так рада, — струны звенели подобно всхлипам, и фразы Тази постоянно прерывались. Она действительно плакала. — Спасибо, Цаопин, — юноша подошёл к Тази и обнял, нежно, трепетно, — Хочешь стать моей наставницей? — Да!, — невидимые слёзы циня скатились по лакированной поверхности дуба с милыми изображениями кроликов. Она обязательно сделает из Сина самого изящного и сильного воина на континенте!

***

Во время полёта Тази Цаопин не теряла времени и объясняла Яо Сину теорию заклинательства, какие есть душевные техники и как нужно носить цинь, чтобы он всегда был под рукой. По её наставлениям, Син прямо во время полёта одел Тази себе на плечо, используя специальный ремешек на её нижней части. Она была перекинута через плечо как сумка, и это было очень удобно. А когда начнется сражение, просто растегнешь одним движением ремешок по центру и возьмёшь цинь в руки. Но над скоростью Яо Сину нужно будет поработать. Прилетели путники в Проклятый город, что стоял всего в двух километрах от Зловещей горы, к обеду. В этот раз Син не падал на колени, поэтому до таверны добрался на своих двоих, по пути тренируясь доставать Тази из за спины. Се Сянран смотрел на это действо с толикой умиления, предаваясь воспоминаниям о том, как учил вытаскивать меч из ножен Вуци. Если маленький хитрец решил выбрать другой путь, то старый дракон поддержит его. Впервые за эти дни Сянран видел такое счастье и сосредоточеность на лице ученика. Что может быть лучше стремления учиться? В таверне путники сели за дальний стол и быстро заказали суп с потрохами и закуски для дракона, и лотосовый суп для бабочки. Даже во время трапезы Яо Син не снимал Тази Цаопин со спины, за что его похвалил Сянран. Лекарь тоже не снимал меч "Шопот ивы" с пояса. Ели путники в тишине, не обращая внимания на шепотки гостей таверны. Но когда один из мужчин начал называть бабочку тансовщицей из публичного дома, Тази не выдержала. — Рот захлопни бестыжая свинья! Не смей оскорблять моего юного хозяина, иначе я тебя на части струнами порежу! Син посмотрел на подругу удивлённым взглядом, совсем не ожидая, что Цаопин стала настолько смелой, что не боится говорить с незнакомцами. — Кто меня обозвал свиньёй? Это была ты?, — мужчина встал и угрожающе посмотрел на бабочку. Из за того, что у юноши на лице вуаль, тот решил, что говорил он. Но почему Яо Сина всегда примают за девушку? — Это был не я, а моё духовное оружие. И справедливости ради, я согласен с ней, — Син поднялся из-за стола и в упор посмотрел на мужчину, — Меня же зовут Яо Син. Я шаман и ученик школы Небесного пути, а рядом со мной сидит мой учитель. И лучше вам не устраивать драк, а то боюсь, он может вас избить, — у Сянрана брови полетели вверх. Этот хитрец использует его, чтобы разрешить конфликт. — Это я тебя побью!, — вновь заговорила Тази и начала угрожающе звенеть струнами. — Прошу прощения господа! Если бы знал кто вы, даже не осмелился бы вас оскорбить. Прошу, сжальтесь!, — мужчина упал на колени и начал бить головой об пол. Из за чего вокруг него начали собираться зеваки, желающие зрелищ. — Да я не оскорблен, — Син вернулся за стол и взял в руки палочки, — Просто драки не хотел. — Значит я могу идти?, — мужчина уже собирался встать, как юноша его остановил. — А скажи ка мне пожалуйста, почему ты принял меня за девушку?, — этот вопрос интерисовал Яо Сина с того момента, как хозяин гостинцы, в которой они ночевали, утром назвал его госпожой. Но тогда Син решил, что зовут не его. — Ну...так... Стан у вас стройный и изящный, и бедра широки. А кисти тонкие и утонченные. И роста вы не высокого. Ещё вуаль на лице — её обычно тансовщицы носят... — Ясно, можешь идти, — бабочка махнул рукой, подражая учителю, а сам думал лишь об одном:"Поскорее бы снять это чертову вуаль!". Из таверны юноша выходил в скверном расположении духа. Он даже не подождал Се Сянрана, оставшегося оплатить обед. Яо Син шёл в сторону Зловещей горы, не оглядываясь. "Надо было того мерзавца хорошенько побить! Почему просто отпустил его? Неужели тебя действительно не задело?", — Тази кровожадно звенела струнами и метала мысленно молнии. "Когда ты стала такой кроважадной, Цаопин?, — Син всё ещё шёл куда глаза глядят. "Я всегда такой была. И тебе бы не помешало!", — цинь уже была готова сказать что-то ещё, как её прервал голос лавочника. — Госпожа, куда же вы так спешите? Посмотрите на мой товар. У меня даже есть украшения с камнем, похожим на ваши волосы! Бабочка мгновенно остановился. Во первых, потому что его снова назвали госпожой, во вторых... — Говорите, у вас есть камень как мои волосы?, — спросил Син, подойдя к лавке. — Вот, посмотрите, прекрасная госпожа. У нас есть рубины, красные сапфиры, парпараджа, — лавочник показывал на названные изделия, — Но если первые слишком дорогие, то у нас также есть украшения с киноварью, — он указал на стеллаж с ними. "Син, киноварь ядовита. И он об этом знает", — предостерегла друга Тази. "У Вуци иммунитет к ядам", — ответил юноша и прикоснулся к уху, на котором красавался ободок зигзагообразной формы, похожий на серебряную змею. "А ведь твои волосы цвета киновари", — Цаопин сразу поняла о чем думает друг, — "Тогда возьми ему вон ту шпильку из дерева с не обработанными камнями. Она не будет слишком дорогой". "Я хочу подарить то, что Вуци будет носить всегда", — у него как раз проколоты уши, но серьги он почему то не носит. — А покажите мне вон те серьги, — Яо Син вернул своё внимание торговцу, — С киноварным пионом. — Сейчас, сейчас, — торговец лавки протянул Сину серьги, уложенные на белую подушечку, — Это отличный выбор, госпожа. Серьги легки и изящны. А пионы сделаны из цельного камня, уже обладающего такой формой. Ювелир его только разрезал по полам и поместил в оправу. Других таких вы не найдёте. "Пионы и правда разной формы, но думаю, они будут очень дорогими", — Тази начала искать взглядом другие варианты, но бабочка её опередил. — Сколько они стоят? — Поскольку это киноварь, но форма камня необычная — сто двадцать духовных монет, госпожа. Вы ведь шаманака? У вас накидка школы Небесного пути. — Вы правы, но у меня не хватает монет для покупки. Может вы захотите обмен?, — Яо Син достал из мешочка деревянную коробочку, в которой лежали украшения, найденные во время уборки на пристани. "Ты что, спятил!? Продай их!", — Тази поспешила остановить друга от совершения глупости. — Извините, я передумал. Я продам вам их, — Син поспешил поправиться. — Я не против, дайте взглянуть, госпожа, — торговец начал рассматривать и крутить украшения в руках, — Они выглядят старыми и ржавыми. Могу дать за них пятьсот духовных монет. "Он хочет тебя обмануть, Син. Одни только камни будут стоить тысячу! Да и сами украшения старинные, поэтому очень ценные. Торговец хочет получить их по дешевке!", — возмущалась цинь на хитрого торговца. — Извините, но мне такая цена не подходит. Я поищу кого-то другого, — бабочка забрал коробочку с украшениями и развернулся в сторону. — Подождите госпожа, как насчёт шести ста?, — торговец не хотел упускать такую выгодную сделку. — Тысяча триста, — Син очень не любил, когда его обманывают. — Семь сот! — Тысяча триста. — Восемь сот! — Тысяча триста. — Девять сот!... Нет... Тысяча! Больше дать не могу, госпожа, сжальтесь, — торговец уже позабыл, что это у него изначально хотели купить украшения. — Договорились, — юноша протянул раскрытую ладонь, — Монеты вперёд. — Держите, госпожа, — торговец лавки даже облегченно выдохнул. Ещё никто с ним так жёстко не торговался. Яо Син забрал монеты, а после отдал украшения. Торговец весь засветился от счастья. — А теперь, продайте мне те серьги с пионами, — улыбаясь во все зубы, юноша протянул сто двадцать монет. — Да госпожа, — мужчина был готов заплакать. Это прекрасная шаманка его провела! От лавки с украшениями Яо Син уходил очень довольным. Он не только купил подарок змею, но и заработал. "Кто тебя научил так торговаться?", — Тази была в восхищении. Выбить тысячу духовных монет из торговца. Да это талант! "Меня научила бабушка. Она водила меня на рынок, чтобы я знал, сколько стоит еда", — бабочка говорил с тёплой грустью в голосе, но при этом чувствовал себя счастливым, вспоминая о ней. "Твоя бабушка мудрая женщина", — Тази говорила искренне. Научить своё чадо ценности денег — дорогого стоит. " Спасибо ", — парню было приятно говорить с кем-то о бабушке. "Син, лекарь Се за нами не идёт", — слова подруги пригвоздили юношу к месту. " Как? ", — Син начал осматриваться по сторонам. "Он в таверне остался. Сказал, что еды Лю Вуци купит". " Тогда возвращаемся", — Син развернулся в сторону таверны, вот только не успел сделать и шага, как кто-то схватил его и потащил в переулок.