Блуждающие огни

Нам дорогу укажи, быстрая речушка, За мечтой побежим, поскорее, ну-же! Если в сказку веришь ты, веселей, подружка, В след за нами прыгай, прыгай через лужи!

*** Утро встретило его серым небом и противной моросью, которая, казалось, решила стать вечным спутником этого города. Скарамучча проснулся с трудом, словно вынырнул из вязкого болота сна, где ему снова являлась Коломбина. Голова была тяжёлой, будто налитой свинцом, а мысли путались. Он сел на кровати, потёр виски и посмотрел на телефон. Одно новое сообщение было от Коломбины. Время СМС-ки — три часа ночи. «Спасибо за зонт. Я не простудилась, кажется». Сам факт того, что эта странная, нелюдимая девушка написала ему посреди ночи, заставило покрыться его мурашками. Он хмыкнул, бросил телефон обратно на подушку и поплёлся в ванную. Через сорок минут он уже стоял на перекрёстке у старого дуба, где они обычно встречались с Дурином и остальными. Морось прекратилась, оставив после себя лужи, в которых отражалось такое же хмурое небо, как он сам. Первым Скарамучча заметил Дурина. Тот шагал, размахивая руками и что-то весело рассказывая Альбедо, который плёлся рядом с неизменными очками на глазах. — …И она такая говорит: «Пьяным придёшь — убью», будто сама не поила меня недавно! — Дурин неловко почесал щеку, рассмеялся и только потом заметил Скару. — О, Скарамучча! А ты чего такой хмурый с утра? Опять всю ночь страдал не пойми чем? — Вот бы тебе уже рот зашили, — привычно огрызнулся тот, засовывая руки в карманы штанов. — А где наш длинноволосый? — Итэр? Сказал, что пойдёт один. У него там какие-то дела перед уроками… Ну, или он просто не в духе. Знаешь, мне кажется, что в последнее время он сам не свой. — У него часто такое бывает, — бесстрастно добавил Альбедо, посматривая на часы. — Эмоциональная нестабильность в его возрасте — это норма. Но я бы посоветовал ему меньше драмы наводить, так как это может повести к необдуманным решениям. Скара поморщился после душного ответа «Профессора». Вчерашним вечером в кафе Итэр и правда выглядел странно — молчаливый, напряжённый, с этим своим ревнивым взглядом. «Впрочем, какое ему дело? У каждого свои тараканы, свои проблемы в жизни», — подумал он с привычным цинизмом. Они двинулись по мокрому тротуару в сторону академии. Альбедо слушал историю Дурина вполуха, читая очередную заумную книжку, а Скара просто шагал, глядя на небо. Вчерашний разговор с Коломбиной всё ещё крутился в голове. «Дорога, исполняющая желания… Место, где нет боли потерь… Блуждающие огоньки…» — чушь, конечно, но чушь, которая зацепилась за что-то внутри него и не желала отпускать. — Эй, смотрите, — вдруг оживился Дурин, дёрнув головой вперёд. — Это же наша принцесса со свитой. Скара поднял взгляд на идущие фигуры под тенью сосны и почувствовал, как немного напрягся. Впереди, шагая ровной, почти театральной походкой, двигалась Фурина де Фонтейн. Она как всегда была не одна — слева вышагивала Навия, сияя своей вечной белозубой улыбкой, справа — Клоринда, чей взгляд сканировал улицу так, будто из-за каждого угла мог выскочить похититель их принцессы. За ними, чуть поодаль, семенила Эскофье на ходу поправляя свой макияж. Фурина и правда выглядела сногсшибательно. Даже в обычный школьный день она умудрялась одеваться и краситься так, словно шла на красную дорожку. Узкая рубашка с юбкой, подчёркивающее фигуру девушки, туфли на каблуке, белые волосы, уложенные мягкими волнами, и серьги-капли, покачивающиеся в такт шагам. Вокруг неё уже вились несколько парней из старших классов, на которых она не обращала ровно никакого внимания. — О, Скарамуш! — Её голос прозвенел колокольчиком, разрезая утренний воздух. Она заметила их компанию и тут же изменила траекторию, направляясь прямо к нему. — Какая удача! Я как раз о тебе думала! — Удачи тут мало, — буркнул Скара, не замедляя шага. — И я просил не называть меня так. — Ой, прости-прости, — она ничуть не смутилась, поравнявшись с ним и тут же взяв его под руку, словно они были давними друзьями. — Скара звучит как-то… холодновато, а Скарамуш — мило и нежно. Тебе бы пошло, если бы ты не строил из себя вечно недовольного кота. — Наверное, я и есть вечно недовольный кот? — он высвободил руку, но без грубости. Дурин за его спиной тихо хрюкнул от смеха, а Альбедо поднял бровь, делая мысленную заметку. — О, точно! Я вчера весь вечер думала о твоём грубом отказе. — Ты это грубым называешь? Тогда тебе точно не стоит со мной разговаривать. — Ну… это было так необычно. Знаешь, мне ещё никто не отказывал так прямолинейно. Обычно мальчики млеют, когда я к ним подхожу. — Мальчики, — повторил Скара с нажимом. — Тебе стоит попробовать на парнях. — Дерзко! — Навия за его спиной издала восторженный смешок. — Фуринка, он тебя делает! — Заткнись, Навия, — беззлобно бросила принцесса, не сводя глаз со Скары. — Так вот, о чём я… Ты вчера так быстро ушёл, а я не успела толком ничего рассказать. Например, ты ведь знаешь, что через две недели будут танцы на фестивале? — Они каждый год проходят, — сухо отозвался он. — Это главное событие всего семестра! Музыка, свет, танцы до полуночи и, конечно, выбор королевы бала. Я, кстати, в прошлом году была второй. — Какая трагедия… Не заплакала, надеюсь. — Что? Нет! Я плачу только от скуки. И кстати, о скуке… — она наклонилась ближе, понижая голос, так, что только он мог слышать. — Ты знаешь, что я могу сделать этот фестиваль куда интереснее для тебя? Если ты передумаешь насчёт моего предложения… — Я не передумаю, — отрезал он, но в голосе не было прежней резкости. Фурина забавляла его. Своей настойчивостью, своей игривостью, тем, как она смотрела на него. С вызовом, но без капли высокомерия — как на равного. Это заставляло зауважать её немного. — А ты не спеши. До фестиваля ещё две недели. Всякое может случиться, — она подмигнула и уже собиралась добавить что-то ещё, как вдруг… — Осторожно! Звонок велосипеда разрезал воздух. Всё произошло в долю секунды. Какой-то придурок на горном велосипеде вылетел из-за угла на полной скорости, виляя и не справляясь с управлением. Он нёсся прямо на Фурину, которая стояла к нему спиной. Скара среагировал раньше, чем успел подумать. Его рука метнулась вперёд, схватила девушку за талию и резко дёрнула на себя. Велосипедист, чертыхнувшись, вильнул в сторону, проехал по луже, обдав грязной водой Альбедо и Эскофье (последняя взвизгнула так, будто её резанули ножом), и скрылся за поворотом. Фурина врезалась в него, мягкая, тёплая, пахнущая чем-то сладким, напоминающим ваниль. Спина парня упёрлась в фонарный столб, а её маленькое тело оказалось прижатой к его груди. Её руки инстинктивно легли ему на плечи, а лицо — бледное, с широко распахнутыми глазами — оказалось в каких-то сантиметрах от его лица. — Тише ты, — выдохнул он, не разжимая рук. — По сторонам хоть смотри. Несколько секунд они стояли неподвижно. Её дыхание было частым, взволнованным. Он чувствовал его на своей щеке. Потом она моргнула и на губах медленно расползлась та самая улыбка, от которой у половины школы подкашивались ноги. — Скара… — Ты цела? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Кажется… да, — она не спешила отстраняться. Её пальцы чуть сжались на его плечах, а взгляд скользнул ниже. На его губы. — А ты… меня спас. — Не начинай, — он наконец разжал руки и аккуратно поставил её на землю, отстраняясь. Но вышло немного неловко. — Нет, ну вы видели?! — Эскофье, вся красная от злости, отряхивала юбку от грязных брызг. — Этот ненормальный! Я его запомнила! Он мне за это ответит! — Ой, да замолчи, — отмахнулась Навия, которая, кажется, тоже промокла, но реагировала куда спокойнее. — Спасибо Скаре, что быстро среагировал, а то было бы совсем печально. Клоринда, которая всё это время молча наблюдала за сценой, коротко кивнула Скарамучче — словно выражала ему благодарность. — Ты всё ещё дрожишь, — заметил вдруг Дурин, подходя ближе и глядя на Фурину. — Я в порядке, — быстро сказала она, но её голос всё ещё был тише обычного. Она обхватила себя руками и посмотрела на Скару, уже без привычного кокетства. С теплотой. С благодарностью. — Правда, спасибо. Если бы не ты… — Проехали, просто смотри по сторонам. Ты, кажется, слишком привыкла, что мир крутится вокруг тебя. — Может лучше, если мой мир будет крутиться вокруг тебя? — её голос снова обрёл игривые нотки, и она, поправив волосы, одарила его взглядом, от которого у любого парня подкосились бы колени. — Так было бы надёжнее и для меня — и д л я т е б я. Скара ничего не ответил. Лишь закатил глаза и, сунув руки в карманы, ускорил шаг в сторону академии. Но внутри предательски горело странное тёплое чувство. — А она запала, — шёпотом констатировал Дурин Альбедо, который с видом грустного ежа осматривал мокрую книгу. — Вероятность романтической заинтересованности со стороны Фурины возросла до 62,4 процента, — бесстрастно ответил тот, не отводя взгляд. — Интересный кейс. — Вы — два идиота, — бросил Скара через плечо и скрылся за дверьми академии. *** День тянулся, как жвачка, прилипшая к подошве. Какие-то девчонки шушукались у окна, бросая на него взгляды. В коридоре кто-то из парней хлопнул его по плечу, отпустив идиотскую шутку про «рыцаря принцессы». Скара грубо отмахивался от всех, чувствуя, как нарастает привычное раздражение. «Пару раз поговоришь с кем-то и тебя уже сватают? Эта школа больна сплетнями», — думал он, шагая по коридору. Но где-то глубоко внутри, на самом дне его саркастичной души, шевельнулось что-то похожее на смутное удовлетворение. К обеду в столовой всё шло своим чередом. Дурин, взяв поднос, сразу метнулся к столику, где сидели какие-то парни из параллели, жестикулируя и явно рассказывая интересные школьные истории. Альбедо занял своё привычное место у окна и, кажется, даже не замечал шума вокруг. Итэр появился позже с мрачным и сосредоточенным видом. Он даже не посмотрел на Скару, просто взял еду и сел в другом конце зала, что было странно. Обычно блондин не упускал возможности подколоть его или Дурина. Но сегодня Скарамучче было плевать на всё остальное. Его взгляд уже скользил по залу, выискивая знакомый силуэт, и он нашёл его. Коломбина сидела одна за дальним столиком, у окна. Как всегда. Её поднос был почти пуст — только стаканчик с йогуртом и мелко нарезанное яблоко, к которому она даже не притронулась. Белые очки скрывали глаза, но даже так было видно, что она бледнее обычного. И ещё она кашляла. Тихо, прикрывая рот ладонью, стараясь не привлекать внимание. Скара помедлил ровно секунду, потом взял свой поднос и направился к ней. — Как себя чувствуешь? — спросил он, ставя поднос на стол и садясь напротив без приглашения. — Выглядишь так, будто траванулась чем-то. — Скарамучча?.. — она подняла голову, а в её голосе проскользнуло удивление. — Ты правда сел ко мне? — Нет, я просто мимо проходил и решил погреть местечко! Конечно, сажусь. Что за глупые вопросы? Она слабо улыбнулась уголками губ. — Я в порядке, наверное. Просто немного простыла после вчерашней прогулки под дождём… — Я же говорил, что ты заболеешь, — он пододвинул к ней свой чай. — Держи, он горячий. Лучше, чем йогурт в твоём-то состоянии. — Ты ведь купил его для себя. — Я себе ещё возьму, пей давай. Она помедлила, но потом взяла стаканчик обеими руками, словно он был хрустальным, и осторожно сделала глоток. Её пальцы чуть дрожали. — Спасибо… Ты… не обязан заботиться. Я тебя не просила. — А я не спрашивал, — он пожал плечами и тоже начал есть, хотя, аппетит не особо присутствовал. — Слушай, Би… Коломбина, я хотел спросить. То, что ты вчера говорила про Дорогу. Ну, всё это — ты была серьёзна? Она поставила стаканчик на стол и повернула голову к окну. За стеклом снова начинал моросить дождь, и капли стекали по стеклу, искажая серый пейзаж. — Серьёзнее, чем когда-либо, — тихо ответила она. — Ты думаешь, что я сумасшедшая? — Очевидно, что ты странная. Но гениальность граничит с безумием. Ты правда веришь, что это место существует? — Я знаю, что существует, — в её голосе появилась сталь. — Моя… одна бывшая подруга рассказала мне о нём. Она тоже искала Дорогу. Говорила, что те, кто выходят на неё, могут всё исправить — всё, что было сломано… всё, что болит. — И ты хочешь туда попасть, чтобы «что-то» исправить?. Она наконец посмотрела на него, и её губы дрогнули. — Да. Ты даже не представляешь, как сильно я себя… — она осеклась и замолчала. Скара молча смотрел на неё. Бледные щёки, тёмные волосы с пурпурными прядями, белые очки, за которыми прятались фиолетовые глаза. Хрупкая, как фарфоровая кукла, и такая же треснувшая внутри. Вот какой он себе её представил — Ладно, — сказал он наконец. — Я тебе не верю, но… мне интересно, если ты расскажешь больше. Она слабо улыбнулась и уже открыла рот, чтобы что-то сказать, как вдруг громкий шум на другом конце столовой отвлёк их обоих. *** Итэр стоял у столика Фурины, где разворачивалось настоящее зрелище. Блондин, обычно собранный и уверенный, сейчас напоминал натянутую струну. Его пальцы сжимали край стола так, что костяшки побелели, а на лице застыло выражение отчаянной решимости. На столик принцессы начали поглядывать все, кто был в столовой. — Фурина, — произнёс он громко, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, но выходило нервно. — Можно тебя на минутку? — О, Итэр! — она оторвалась от разговора с Эскофье и посмотрела на него с лёгким удивлением. — Конечно, дорогой. Что-то случилось? Выглядишь, словно перепуганный чем-то. — Я… Я хотел пригласить тебя сегодня вечером. В кафе, тот, где мы вчера виделись, «Фонтейнская арка»… И только мы с тобой. В столовой стало тише обычного. Даже Дурин перестал болтать и уставился на эту занимательную сцену с открытым ртом. — Ну и ну, — протянула Эскофье с ехидной улыбкой. — Фура, кажется, у тебя ещё один поклонник. Фурина подалась вперёд, её глаза блеснули. Она смотрела на Итэра, а на её губах играла лёгкая, успокаивающая улыбка. — Свидание? — спросила она тихо, почти мурлыкая. — Зови, как хочешь. — Итэр выпрямился, пытаясь вернуть себе самообладание. — Я просто хочу провести с тобой время. Узнать тебя ближе. Ты… классная. Я давно хотел тебе это сказать. — Ах, Итэр, ты правда милый. Но… — Она подняла руку, останавливая его, когда он хотел что-то добавить. — Послушай. Ты хороший парень, правда, но я не думаю, что нам стоит… — Почему? — его голос дрогнул. — Это из-за Скары? Скарамучча, внезапно услышав своё имя там, где он ожидал меньше всего, напрягся. Коломбина рядом тоже замерла с чашкой в руке, изредко поглядывая на эту сценку. — При чём тут Скара?! — Фурина нахмурилась и откинулась на спинку стула. — И ты мне не дал договорить, вообще-то! Дело не в тебе — если бы я соглашалась на свидание со всеми, кто мне предлагает, то голова совсем кругом пойдёт. — Но ты даже не дала мне шанса! — он почти крикнул, и несколько человек вздрогнули. — Ты просто отмахиваешься от меня, как от назойливой мухи. — Итэр, — её голос стал холоднее. — Не устраивай ненужных сцен. Ты лишь унижаешь себя этим. Вокруг зашептались, кто-то хихикнул, а кто-то и не скрывал смешков. Эскофье демонстративно закатила глаза, а Навия, сидевшая рядом, опустила взгляд, явно чувствуя неловкость. Итэр стоял с опущенной головой, сжав кулаки, его лицо пылало. Потом он резко развернулся и, не сказав больше ни слова, вышел из столовой под гул зевак. Скара проводил его взглядом, а внутри него что-то неприятно кольнуло. Конечно, это не жалость — он не видел смысла жалеть людей за их невежество. Итэр сам выбрал неправильную тактику. «Эта принцесса не из тех, кого можно завоевать признаниями и щенячьей преданностью.» — Она, как обычно, жестока, — тихо произнесла Коломбина. — Зато честна, — пожал он плечами. — Лучше так, чем врать и давать ложные надежды. — Ты так думаешь, Скарамууча? А мне почему-то кажется, что она просто играет с людьми… Делает намёки, флиртует с тобой, а когда ты уже в её лапах — бросает, как ненужную игрушку. — Возможно и так, но Итэр сам позволил ей играть собой. — Он замолчал, а затем привычным флегматичным тоном добавил, — Может, найдёт кого-нибудь другого. *** После обеда Скара направился в коридор, надеясь успеть на следующий урок без приключений. Но приключения, кажется, сами находили его. У поворота к кабинету он столкнулся с Фуриной — она явно поджидала его, прислонившись к стене и лениво крутя в пальцах прядь своих белых волос. — Скарамуш, — она улыбнулась, отталкиваясь от стены и преграждая ему путь. — А я как раз хотела с тобой поговорить. — Опять ты? — он вздохнул и скрестил руки на груди. — Какое предложение на этот раз? Её улыбка стала шире, но в глазах мелькнуло что-то серьёзное. — Я хочу пригласить тебя сегодня вечером кое-куда… В кафе моего папы, он получше того, где мы были вчера! — Отшила и отшила, но хотя бы другой сценарий выбери, — он нахмурил брови. — Думаешь, со мной это сработает? — Итэр, не такой как ты, — она подошла ближе. — Ты не строишь щенячьих глаз, не рассыпаешься в комплиментах. Ты видишь меня насквозь и это не волнует тебя. Это подкупает. — Мне и на твоё приглашение плевать. — Правда? Плевать? Мне обидно, знаешь ли… Сегодня ты сел с Биной в столовой. Она тебе интересна? — Это тебя не касается. — Может, и так… Но сегодня вечером я буду ждать твоего звонка. Обещаю — будет интереснее, чем в прошлый раз! Она ушла, оставив его стоять в коридоре с неприятным чувством, что его только что переиграли. «Вот же настырная…» — подумал он, но где-то внутри шевельнулось любопытство. И одновременно — раздражение на самого себя за это любопытство. Вечером он не стал звонить Фурине. Вместо этого после уроков, когда солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в предзакатные цвета, он набрал номер Коломбины. — Скарамучча? — её голос звучал хрипло, но всё так же тихо. — Ты как, жива ещё? — без предисловий начал он. — Слушай, насчёт того, о чём мы говорили вчера… Я хочу узнать больше. Про Дорогу, про «тот стишок», про всё это. Ты свободна сейчас? На том конце повисла недолгая пауза. А потом: — Да. Для тебя — свободна. Где встречаемся? — Я сейчас геолокацию одного кафе скину. Через час. — Хорошо… — она замолчала, и ему показалось, что в её голосе проскользнула тень улыбки. — Я приду. Только… не говори никому. Они не должны знать. — За сплетни не я отвечаю в этой школе. Не беспокойся. Он отключился и убрал телефон в карман. Через час. Через час он узнает, насколько глубоко это безумие, в которое он, кажется, сам себя втягивает.

***

А в это время, на другом конце города, Итэр сидел на холодной и сырой скамейке в парке. Его кулаки всё ещё были сжаты, а перед глазами стояла надменная улыбка Фурины. Он проиграл. Проиграл вчистую. И от этого было так больно, что хотелось разбить что-нибудь — или разбиться самому. «Почему? Почему она выбрала его? Что в нём такого, чего нет во мне?» — мысли крутились, жаля его самолюбие. — Ой, сладкий, ты чего тут один? — раздался вдруг знакомый голос. Итэр поднял голову и увидел Эскофье. Та стояла у скамейки с торжествующим видом, сложив руки на груди. — Отвали, — буркнул он. — Ой, какой грубый. Я вообще-то помочь хочу. — Она села рядом, и её тон стал вкрадчивым. — Ты же хочешь, чтобы Фурина обратила на тебя внимание? Чтобы один грубиян не стоял у тебя на пути? — Не твоё дело. — Итэр подозрительно сощурился. — Что ты вздумала? — Ничего противозаконного, не бойся. — Эскофье усмехнулась. — Просто… что, если этот «герой» не такой уж и герой? Что, если у него появятся проблемы? Несчастный случай, скандал, дурная слава… Думаю, принцессы не любят тех, кто в грязи. Особенно наша принцесса. — Ты больная, — Итэр покрутил пальцем у виска. — Я на такое не пойду. Скара — всё ещё мой друг, и я не собираюсь его предавать из-за призрачной возможности! — А я и не прошу тебя делать что-то самому. Просто… если ты случайно увидишь что-то, что может подпортить его репутацию — например, то, как часто он общается с нашей общей «подругой» Коломбиной — не молчи. Слухи словно огонь. Достаточно одной искры, чтобы они разлетелись по всей округе. Итэр молчал, предавшись столь тяжёлым раздумиям. Эскофье, не дожидаясь ответа, поднялась со скамьи и, покачивая бёдрами, зашагала прочь. — Подумай, блондинчик, — бросила она через плечо. — Иногда для победы нужно просто убрать соперника с доски.

***

Вечер опустился на Тейват медленно, окрашивая серое небо в оранжевый и фиолетовый. Скара стоял у входа в «Фонтейнскую арку», засунув руки в карманы. Кафе было то же, что и вчера — уютное, с тусклым светом, красными сиденьями и густым запахом кофе. Он зашёл внутрь и сразу заметил её. Коломбина сидела за дальним столиком, у окна, и смотрела на улицу. Без привычных очков. Её яркие, фиолетовые глаза отражали свет уличных фонарей, а на губах играла привычная полуулыбка. Перед ней стояла чашка с чем-то горячим, но, кажется, она к ней ни разу не притронулась. — Ты рано, — сказал он, садясь напротив. — Ты тоже. — Как ты себя чувствуешь? Кашель стал слабее? — Чувствую себя точно также, как на обеде. Тебе правда интересно моё здоровье? — Просто спросил… Скарамучча заказал себе кофе, и они какое-то время молчали. Тишина была не неловкой, а скорее задумчивой. Потом, собравшись с мыслями, он заговорил: — Итак, перейдём сразу к этой «Дороге». Ты говорила, что ищешь её с давних пор. Прошу рассказать всё без утаек — Как? Где? Что конкретно нужно делать? Коломбина обхватила чашку ладонями и опустила взгляд. — Это сложно. Я знаю только то, что рассказала мне подруга. Давно, до того как… — она запнулась. — В общем, есть одна легенда. Старая. В ней говорится, что «Пустоши» — место, куда можно попасть только если ты уже однажды выходил на Дорогу… или если у тебя душа ребёнка. Чистая, невинная, не испорченная тяжестью взрослой жизни. — Ясно, — Скара кивнул. — Значит, ты можешь это сделать, потому что у тебя душа невинная, как у ребёнка? — Я… думаю, да. Я ещё не потеряла способность верить. В отличии от тебя, Скарамучча. Ты слишком… — она подняла на него глаза, — слишком повреждён. В тебе слишком много боли и злости. Ты не сможешь выйти на Дорогу сам, без чужой помощи. — Зашибись, — он скривился. — Спасибо за такую откровенность. — Я не хотела тебя обидеть. — Да я и не обижаюсь. Привык уже. — Он сделал глоток кофе и задумался. — Значит, нужна чистая, невинная душа. Типо младшеклассник? — Да. Но не любой. Тот, кто уже слышал о Дороге, или… тот, кто мог бы поверить в неё. — У тебя есть кто-то на примете? Маленькая подружка, которая любит слушать сказки по ночам? Коломбина покачала головой: — Нет. Я не часто общаюсь с детьми. — Тогда мы в тупике. Они снова замолчали. Вдруг у Коломбины зазвонил телефон. Она вздрогнула, посмотрела на экран и быстро поднесла его к уху. — Да?.. Фурина? Привет. — Её голос стал чуть напряжённым. Она отвернулась к окну и заговорила тише. — Нет, я сейчас не дома. Сижу в кафе… Да, не одна. Со мной… — она бросила быстрый взгляд на Скару, — один новый друг. Да, до свидания. Послышался звук сброса трубки. Скара одарил девушку неоднозначным взглядом, в которым сочетались скептицизм и любопытство. — И когда мы успели стать друзьями? — спросил он ехидно, сузив зрачки. — Ей необязательно знать о том, с кем я сейчас сижу. Это может привести к… ненужным ссорам. Я хорошо знаю Фурину — она вспыльчива, часто поступает необдуманно и искренне верит, что мир крутиться вокруг неё. — Это, конечно, интересно, но я не об этом спрашивал. — А я и не отвечала на твой вопрос, Скарамучча. Разговор сам по себе зашёл в тупик. Они ещё посидели какое-то время в тишине. Потом Коломбина взяла свою чашку и сделала глоток остывшего чая. — Ты не ответил, веришь ли ты в Дорогу, — сказала она тихо. — Я не знаю, во что я верю, — честно ответил он. — Но, наверное, я хочу узнать по больше. — Стремление к знанию — это уже первый шаг. Позже, когда они вышли из кафе и остановились на перекрёстке, луна уже висела над городом, пробиваясь сквозь рваные облака. Коломбина подняла голову к небу и… вдруг тихо запела: — Смотря на слёзы как на крошки, Услышит то, что душу рвёт. Как по забытою дорожке, Судьба двух путников ведёт… — Ты опять? — он усмехнулся. — Тебе не нравится? — Нравится. — Это слово вырвалось само собой. — У тебя голос… не знаю, как у ангела. Странно, что ты его от о всех прячешь. — Я не прячу. Никто раньше не просил меня петь. И никому более я не хотела. Они стояли под луной, двое подростков, каждый со своей болью, своими секретами и потерями, но объединённые чем-то странным и зыбким. Возможно, детской и наивной верой. Возможно, хрупкой надеждой. Внезапно тишину разорвал звук двигателя. Из-за поворота выехал знакомый автомобиль цвета орхидеи и остановился у обочины. Дверь распахнулась, и из неё вышла Арлекино — высокая, напряжённая, с ледяным взглядом, который метался от Коломбины к Скаре. — Ты опаздываешь, — бросила она младшей сестре. — И ты… снова с ним. Меня эта тенденция начинает тревожить. — Мы просто говорили о учёбе, — тихо ответила Коломбина. — Садись в машину. Живо. — Арлекино даже не посмотрела на Скару, но в её голосе было столько яда, что он почувствовал, как холодок прошёлся по спине. — Пока, Скарамучча, — прошептала девушка, садясь в машину. Прежде чем дверь закрылась, она быстро добавила: — Я позже… свяжусь с тобой. — Буду ждать, — коротко ответил он. Машина уехала, оставив его одного, стоять под светом луны посреди пустого тротуара. Скара поднял взгляд к небу и отточенным движением закурил, глядя на удаляющиеся огни. «Времени осталось всё мало… Его всё меньше и меньше.» Он выдохнул, выпуская пар густого и едкого дыма. «Край мира… Граница мира… Она словно передо мной. Перешагнуть через неё — и я достигну того, о чём не смею мечтать даже в своих снах. Но насколько мои сны полны кошмарами, настолько же они полнятся светлыми картинами. В одних я вижу силуэт мамы, которая тянет ко мне руку. Её фиолетовые, длинные волосы. Я почти готов поверить в то, что она на самом деле меня когда-то любила… А в других снах, в кошмарах, я вижу реальную картину, которую пытаюсь отвергать всеми силами.» — Я вижу сны, в которых она меня бьёт. В которых она меня ненавидит… За то, что из-за меня ушёл отец. За то, что из-за меня она теперь несчастна. «Сны полнятся музыкой, сны полнятся ложью. Капля падает с неба и в этом размытом, мутном очертании более не узнать истинную картину. Что из этого правда? — я хочу встретить её снова… и понять.» — Мама… Эи, ты правда меня ненавидела? — спросил Скарамучча, глядя на полную луну. Искусственно, натянуто, он улыбнулся.