Невидимые узы луны

Феликс стоял на берегу священного озера, его пальцы судорожно сжимали скрученный кожаный ремешок, оставляя на ладонях красные отметины. Вода перед ним была прозрачной, как слеза, настолько чистой, что казалось, будто дна вовсе не существует — лишь бесконечная глубина, уходящая в недра земли. Полуденное солнце, висящее высоко в безоблачном небе, рассыпало по поверхности миллионы золотых бликов, словно кто-то разбросал горсть драгоценных монет. Где-то внизу, в темных пучинах, мелькали тени — древние, почти забытые рыбы, хранители этих вод, чьи серебристые чешуйки вспыхивали, как отблески лунного света.  — Ну что, приступим? — Чонин нервно постукивал пальцами по рукояти ножа на поясе. Его темные глаза беспокойно скользили по поверхности озера, будто он ожидал, что вода в любой момент может взбунтоваться. — Крис и Минхо уже ждут у восточного берега. Хенджин, все еще в волчьем облике, стоял неподвижно, лишь кончик его черного носа слегка вздрагивал, втягивая воздух. Его густая шерсть, обычно гладкая, теперь вздыбилась, превратив могучую фигуру в ощетинившийся темный шар. Ветер донес запах медвежьей полыни — горький, терпкий, словно смесь дыма и крови. Это растение росло только здесь, у священных вод, и его аромат, как говорили старейшины, мог вернуть потерянную память... или отнять рассудок. Ликс глубоко вздохнул, чувствуя, как что-то сжимается у него в груди, будто невидимая рука сдавила сердце. — По плану: я зайду в воду, а ты... — он медленно протянул руку, пальцы дрожали, когда коснулись мохнатой головы волка, — Постарайся вспомнить, кто ты есть на самом деле. Первый шаг в озеро заставил его вздрогнуть — вода оказалась неожиданно теплой, почти горячей, словно живая плоть. С каждым шагом глубина нарастала, и Феликс чувствовал, как озеро изучает его. Легкие волны лизали его бедра, будто пробуя на вкус, а затем отступали, оставляя на коже мурашки. На середине, где дно внезапно обрывалось в темную бездну, он остановился. — Хван! — его голос дрогнул, отражение разбилось о воду. — Посмотри на меня. Волк замер на берегу, его золотые глаза, обычно горящие диким огнем, расширились. В них мелькнуло что-то... человеческое. Растерянность. Боль. Чонин резко шагнул вперед, его пальцы сжались в кулак. — Минхо, Крис, сейчас! — крикнул он и его голос прозвучал как щелкнувший капкан. В тот же миг две тени метнулись к младшему Ли. Альфы схватили его за плечи, их пальцы впились в кожу, оставляя синяки, и резко погрузили под воду. Мир превратился в хаос. Пузыри воздуха рванулись к поверхности, серебряными каплями рассыпаясь в солнечном свете. Феликс захлебнулся, вода хлынула в рот, горькая и тяжелая. Он бился, пытаясь вырваться, но их хватка была железной. И тогда — Рёв. Нечеловеческий. Не волчий. Нечто древнее, чем сами горы, первобытное, рожденное в те времена, когда мир еще только формировался. Звук, наполненный такой яростью, что вода вокруг забурлила, будто вскипев. Волны поднялись, швырнув альф прочь, а песок на берегу затрясся, словно земля сама испугалась этого голоса. Ликса отпустили. Он вынырнул, отчаянно хватая ртом воздух, кашляя, слезы смешивались с озерной влагой. Перед глазами плясали черные пятна, но сквозь них он увидел: Человека. Хенджина. Голого, мокрого, с бледной кожей, покрытой старыми шрамами. Его черные волосы, тяжелые от воды, падали на лицо, но глаза... глаза были осознающими. Полными ужаса, боли и — наконец-то — понимания. — Фе...ликс... — его голос звучал хрипло, будто ржавые петли, годами не открывавшиеся. Омега не думал. Он рванулся вперед, ноги подкашивались, но он бежал, не чувствуя камней под босыми ступнями. Чонин хохотал где-то на берегу, Крис стоял бледный, словно увидел призрака, Минхо пытался проморгаться, но Феликсу было плевать. Они столкнулись у самой кромки воды, их тела слиплись, мокрые, дрожащие. Омега впился пальцами в плечи Хенджина, чувствуя под кожей жар, настоящий, человеческий жар, а не звериную лихорадку. — Идиот, — прошептал он, и голос его сломался. — Больше никогда так не делай. Хван не ответил. Он просто прижал лоб к его лбу, их дыхание смешалось, горячее и прерывистое. Капли воды скатывались по щекам, и Феликс не был уверен, чьи это слезы. — Обещаю, ангел. Если ты тоже обещаешь не доводить меня до сердечного приступа.  А озеро вокруг них засверкало ярче, будто солнце упало прямо в его глубины. Вода, наконец, признала их — две половинки, разорванные судьбой, но нашедшие путь друг к другу. И где-то вдали, в тени деревьев, медвежья полынь качнулась, роняя горькие лепестки в священную воду.

***

Вечер опустился на лагерь мягким бархатным покрывалом, окрашивая всё вокруг в глубокие синие и фиолетовые тона. Ветра почти не было, лишь изредка пробегала лёгкая дрожь по верхушкам сосен, окружавших стоянку. Небо, чистое и бездонное, зажглось тысячами звёзд — они мерцали так ярко, будто сама вселенная решила устроить праздник в честь возвращения Хенджина. Костер пылал в центре круга, высокие языки пламени лизали ночной воздух, разбрасывая вокруг искры — они вспыхивали и гаснули, как крошечные рубины, теряясь в темноте. Дым, густой и душистый, смешивался с ароматами жареной дичи, специй и сладкого медового напитка, который Чонин разливал из большого глиняного кувшина в грубые деревянные чаши. — Ну что, Хван, — Минхо ухмыльнулся, переваливаясь на корточках ближе к огню. Его глаза блестели от азарта, а в уголках губ играла привычная насмешливая ухмылка. — Расскажи-ка нам, каково это — быть милой собачкой. А? Крис, сидевший рядом, фыркнул, чуть не расплескав свой напиток. — Да уж, — добавил он, подмигивая. — Я бы хотел ещё раз посмотреть, как ты вилял хвостом, когда Феликс тебя гладил. Особенно когда он чесал тебе за ушком… Вокруг раздался смех. Даже уставший Чонин не смог сдержать усмешки, хотя тут же сделал глоток из чаши, чтобы скрыть её. - Какие же вы дети, - закатил глаза Джисон, но улыбнулся.  Хенджин, уже облачённый в просторную льняную рубаху и мягкие кожаные штаны, лишь скривился, но в его золотистых глазах светилась редкая для него усмешка. — Лучше бы вы видели, как вы оба визжали, когда я вас отшвырнул в озеро после ваших блестящих идей, — проворчал он, но тут же вскрикнул — Феликс, сидевший рядом, незаметно для остальных ущипнул его за бок. — Ай! — Не ври, — прошептал Ликс, прижимаясь к его плечу. — Ты тогда даже не сопротивлялся. Хван фыркнул, но не стал спорить. Омега сидел, прижавшись к нему, будто боялся, что его альфа снова исчезнет, если он отойдёт хоть на шаг. Его пальцы то и дело вцеплялись в его рукав, будто проверяя — реальный ли он, тёплый ли, настоящий ли. Песни, смех, шутки — всё сливалось в единый гул, наполняя ночь жизнью. Кто-то пустился в пляс — тяжёлые сапоги отбивали ритм по утоптанной земле, а тени от костра прыгали по деревьям, создавая причудливые очертания. Другие подхватывали старые охотничьи напевы, голоса сливались в хрипловатую, но гармоничную мелодию. Но Феликс почти не слышал этого. Его мир сейчас сузился до одного человека. До тёплого плеча под его щекой, до тихого ровного дыхания рядом, до запаха кожи и дыма, который теперь снова принадлежал человеку, а не зверю. — Пойдём, — он вдруг прошептал, губы едва коснулись мочки уха Хенджина. Тот повернулся, брови взлетели вверх. — Уже? — Да. Они незаметно улизнули, пока остальные были заняты перебранкой Минхо и Криса.

***

Феликс закрыл за собой дверь и вдруг оказался прижатым к ней. Теплые губы Хенджина нашли его безошибочно — жестко, требовательно, будто альфа хотел убедиться, что это не сон. — Я думал, — он проговорил между поцелуями, — что больше никогда не смогу... Ликс не дал ему договорить. Его пальцы впились в черные волосы альфы, притягивая его ближе. — Замолчи.  Я ждал слишком долго. Одежда упала на пол. Хван был прекрасен — широкие плеч, горящие пламенем глаза, напряженные мышцы живота. Феликс провел ладонью вниз, чувствуя, как альфа вздрагивает под его прикосновением. — Ложись, — приказал Хенджин, и голос его звучал хрипло. Омега послушался, чувствуя, как поджилки дрожат от предвкушения. Простыня была прохладной под его спиной, но тело пылало. Хенджин опустился над ним, его губы скользнули по шее, затем вниз — к соскам. — Ах! — Феликс выгнулся, когда альфа прикусил один из них, затем принялся ласкать языком, медленно, словно пробуя на вкус. — Ты так красив, когда дрожишь, — прошептал Хван, его рука скользнула ниже, пальцы обхватили возбужденный член омеги, сжали. Феликс застонал, бедра сами потянулись навстречу прикосновению. — Не... не тяни... Хенджин усмехнулся, но послушался. Его пальцы двигались уверенно, то ускоряясь, то замедляясь, доводя Феликса до грани, но не давая переступить ее. — Хван... — Ликс зарычал, впиваясь ногтями в его плечи. — Терпи, ангел. Пальцы Хенджина скользнули еще ниже, к его входу, смазанные его собственным возбуждением. Первое прикосновение заставило Феликса вздрогнуть. — Расслабься, — альфа прижал губы к его виску, в то время как один палец медленно вошел внутрь. Ликс зажмурился, привыкая к ощущению. Второй палец добавился, и теперь Хенджин двигал ими, осторожно растягивая. — Еще... — прошептал Феликс. Третий палец. Жжение сменилось приятной полнотой. Хван нашел нужное место, и омега вскрикнул, когда волна удовольствия прокатилась по всему телу. — Готов? — Хенджин вынул пальцы, и Феликс тут же почувствовал пустоту. — Да, черт возьми, да! Хенджин не заставил себя ждать. Он вошел медленно, но без остановок, пока не оказался полностью внутри. Феликс обхватил его бедра ногами, притягивая глубже. — Двигайся... И Хенджин начал. Сначала медленно, затем все быстрее, каждый толчок заставлял Феликса терять дар речи. Его собственный член, забытый между их животами, был твердым и мокрым от предсемени. — Ты... так... туго... — Хван рычал, его движения становились менее ритмичными. Ликс знал, что альфа близок. Он сам был на грани, каждое движение Хенджина внутри него подталкивало к краю. — Кусай меня, — прошептал Феликс. Хенджин не заставил просить себя дважды. Его зубы впились в место между шеей и плечом Феликса, и боль смешалась с наслаждением. Омега вскрикнул, его тело напряглось, и он кончил, горячие полосы спермы размазались между их животами. Хенджин последовал за ним через несколько толчков, его семя заполнило Феликса, горячее и густое. Они лежали, тяжело дыша, тела слипшиеся от пота и других жидкостей. — Всё у нас еще впереди, ангел, — прошептал Хенджин, целуя его в макушку, - Навсегда. Феликс улыбнулся, чувствуя, как метка на его шее пульсирует в такт сердцу Хенджина. И впереди их ждало ещё много счастливых моментов.