Точка начала

      Новый шаг за пределы бункера был нервным, аж до тошноты.       И сколько бы Лололошка не выходил за эти дни, он не мог привыкнуть к оглушающему безмолвию улиц. Сердце ныло, когда мироходец вспоминал и невольно сравнивал Хэнфорт, в котором постоянно шумели машины, горожане обсуждали дурную погоду и новости, и эти мертвые декорации города, что через пару десятков лет станут руинами без человеческого вмешательства. Сравнивал пустынное солнце, жизнь в тенях шатров и брезентов, пестрые вечера под крупными ночными звездами, и это огромное, но такое тусклое светило на выцвевшем небе. Даже будь это Архей, спустя года, он запомнил другую его часть, с шумом листвы и ветром, тихими лагерями выживших, полных надежды. Даже тюрьма почему-то казалась гораздо живее, несмотря на то, что жизнь высасывала.       Смотреть на то, где он был, становилось все неприятнее. В пустых улицах, покрытых туманом сегодня, будто пряталось что-то нелицеприятное. Этот страх был иррациональным, древним, и доведенным до абсолюта одним фактом: с ним не договоришься.       Люди понятны, они имеют желания. Монстры понятны в своих целях. Животные известны своими инстинктами. Стихия страшна, но естественна, логична: к ней можно приспособиться, можно играть с её правилами.       Но пустота…Не имеет желаний, целей, инстинктов и логики. Не имеет смысла, не имеет реакций, и может продолжаться вечно. Она холодна и ни на что не реагирует. А страшнее всего то, что с ней невозможно смириться, если ты хочешь жить.       В пустом городе не было даже животных, о людях Лололошка и просить не надеялся. Ему хотя бы один, крошечный голос или силуэт в переулках города, чтобы сорваться с места и бежать за ним сколько хватит сил, умоляя остаться.       Не прошло и четырёх или...пяти дней? Легко сбиться со счёта, когда не знаешь, сколько спишь, и часов тоже нет. Все прошедшие сутки были сумбурным забегом поиска еды, материалов, зарядки костюма, беспокойного сна и попыток понять, что происходит.       Мироходец пока твёрдо уяснил для себя только одно — этот мир сейчас был максимально к нему враждебен. Ощущения от него были как от человека холодного, но полного садистского желания наблюдать за твоими попытками с ним заговорить. Находящего в этой пытке определенное удовольствие. Ему всё равно, как жалок ты будешь, или сколько будешь просить прекратить. Он просто такой, и просто продолжит давление, пока не найдешь к нему подход сам.       Затяжная боль в желудке, тихая, но продолжительная, даёт о себе знать. Лололошка накрывает живот ладонью, стараясь отвлечься. И от голода, и от мыслей, от которых у него начиналась мигрень.       – Хорошо, что у меня есть бункер. Там не жарко. И почти не холодно, — в шлеме дышится тяжелее, но он открывает рот, делая длинный вдох, – И свет там есть. А мог сидеть в потемках. А потом я отсюда уйду. Найду Джона. Джодаха. Райю. Окет-       А вот и ошибка в самоуспокоении. Не упоминай имён тех, кто тебе слишком дорог. Ком подбирается к горлу, застревает в глотке, и не даёт договорить. Лололошка чувствует, что запинается, как ребенок, потерявшийся непонятно где. И представляет себя над пропастью, внизу которой только истерика. Он почти готов самовольно туда упасть, раствориться в жалости к себе, только вытащить его будет некому.

      Здесь никого нет кроме тебя.

Нет на улицах, нет в домах.

Может, в радиусе десяти километров никого нет.

А может, в радиусе планеты ты один.

Ты один.

Один.

      В шлеме душно, и мироходец втягивает воздух со свистом, смежным со всхлипом. Надо двигаться дальше. Он же не сможет стоять в ступоре весь день здесь, на перекрестке? Хоть и очень хотелось.       Пальцы под перчатками костюма уже должны были побелеть от того, как сильно он их сжимал, находясь в мыслях. Не время думать, когда заряд твоего костюма всё ниже и ниже, и ставит тебя на таймер.       Если этот мир не любит жалеть, остаётся искать подход, чтобы выжить. И маленькой ступенькой к большому успеху будет Ботанический сад.       Странный звук, похожий на перемещение, заставил поднять голову. С рвением вглядываясь в окна и кусты, смотря за заборы и мусорные баки.       Среди разметки дороги стоял тот, кто не мог быть собеседником, или просто не хотел, но не уходил. И сейчас глаза Смотрящего ничего не выражали, только жгли Лололошку своим холодом. С усилием отрываясь от своей точки, мироходец идёт в сторону фигуры, пока та не исчезнет на расстоянии вытянутой руки.       И появится снова в десяти метрах, на грани видимого.       – Да что же ты... – Ло цокает. В этой дыре Смотрящий не был собеседником, но был той гранью, где он хотя бы чувствовал зарождение диалога. Рывок, рука непроизвольно тянется навстречу Смотрящему и он снова исчезает в дымке, с ощущением покрывающего перчатки инея.       Желание добиться хоть чего-то заставляет бежать следом, все быстрее вторгаясь в личное пространство времени. Он слышит треск воздуха, но не обращает внимание, как и на пиликанье костюма. Смотрящий его будто куда-то вёл, и останавливаться было нельзя.       – Подожди, – крикнул парень, когда легкие начали гореть, и Смотрящий чуть не потерялся из виду. Вдруг его старый знакомый знает, куда идти? Ведет прочь из мертвой зоны, в то место, где будет легче. Где ему смогут помочь.       Костюм уже вовсю пищал о нехватке заряда, но можно ли было останавливаться сейчас? Вернуться он, может, уже и не успеет, достигнув точки невозврата. Но постепенно освобождающаяся от плотной застройки площадка дарила надежду, которая перевешивала риски.       – Только не исчезай, подожди, я...Я сейчас, – легкие спирает так, что сделать вдох становится больно.       Каждый шаг делается испытанием с постоянно повышающейся сложностью. Болезненные пульсации в груди бьют по разным точкам, и он понимает, что сейчас физически не может развернуться.       Под ногами – яркий зеленый газон, почти ядовитый, и черная лужа, больше напоминающую провал в реальности. Мироходец, ощущая невероятное давление на плечах, быстро провалился в эту вязкую неизвестность своих видений.

***

      Ноги будто обретают новые силы, пока он бежит, но уже по вневременной пустоши. От тела летят тысячи искр, и он ощущает присутствие Джона, единение на уровне тел, теплое и дающее уверенность. Тело болит, напряжено и устало, но всё легко, когда он рядом.       Настаёт ключевой момент и Джон отделяется. Мироходец ощущает, что от него будто оторвали крупный кусок. Они бегут рядом, как было тогда, в первый раз перед разделением. Но сейчас Лололошка хватается за чужую руку. Кажется, получается, но Джон бежит быстрее, чем он.       – Нет, Джон, пожалуйста, стой, остановись, Джон, ты меня слышишь?! – параллельно бегущая фигура непреклонна, собственное тело неимоверно тяжелое. Либо ноги уже не выдерживали, либо на пути в пустоши выросла единственная кочка, но он спотыкается. Спина грубо ударилась о землю, и он прокатился вперёд, сдавленно заскулив.       – Ты бы не забегал так далеко. А то опять попадешь в неприятности, – Джон, вопреки страхам, кажется нашёл его, чем вызвал облегченный вздох. Лололошка откидывается на равнины пустоши, откинув голову, и переводит дыхание, пока силуэт Харриса присаживается на корточки рядом. Как же хорошо, что обошлось.       – Джон, Джон, я...напугался. Напугался что ты отделился от меня, а я...я попал в какой-то пустой мир, Джон, и остался там совершенно од… — пальцы Джона пробежались по коже на его шее, заставив в молчании скосить вопросительный взгляд. Харрис сжал двумя пальцами его щеки, вызывая ещё больше недоумения в этот момент.       – О, это совсем не так, – пальцы освободили лицо Лололошки и легли на его голубой шарф, начиная натягивать на себя. В голове его сейчас крутилось множество вопросов, когда JDH начинал гладить его одежду, когда нужно было встать и бежать дальше. Чужая эксцентричность была привычным делом, но не такое плотное вторжение в чужое личное пространство. Напряжение тяжелым грузом упало от груди к животу, когда чужие карие глаза выглянули исподлобья, выражая холодную серьёзность. Джон схватился за молнию его кофты, начиная тянуть на себя.       – Ты не один, Лололошка, – следовало принять это как факт очевидный, потому что в поддержку не верилось.       – Зачем ты мне об этом говоришь? – голубые глаза пугливо пробежали по чужому лицу. Серьёзность Джона пугала, когда он опустил чужую одежду и откинул голову в сторону. В виде JDH было предупреждение и напряженная внимательность.       – Ты не один сейчас. И на твоём месте, я бы сейчас очнулся.       Лицо Лололошки исказилось в немом вопросе, но перед тем, как что-то понять, он смог открыть глаза. Перед ними был потолок бункера. Сон? Тогда...       Мироходец замирает, ощущая на одежде давление. Бывает, что от страха не можешь шевелиться. Вот и сейчас он замер, чувствуя это медленно перекатывающееся по груди ощущение, делая рваный вдох и опуская панически глаза на источник.       Перед глазами был знакомый оранжевый костюм. Кто-то в костюме. Фигура нависла над ним, медленно раздевая.       А по спине Лололошки уже табуном ходили мурашки от ужаса. Вместо радости встретить кого-то сейчас он был до жути напуган, и это не могло ускользнуть от неизвестного.       Он замирает тоже, будто понял, что его заметили. И поднимает свой темный шлем в сторону головы Ло. Кажется, на него смотрят в ответ, и тут мироходец уже почти готов заорать.       Он крепко сжимает чужое запястье трясущейся рукой. Все происходит как в замедленной съемке, когда отточенным движением ему кладут на горло руку и сжимают со знанием дела. Пальцы давят так, что он открывает рот, пытаясь сделать вдох, но вместо этого лишь издаёт беззвучный вдох, как выброшенная на землю рыба.       Паника мешает придумать, что делать. Он прижат к кровати непонятно чем или кем, и тянет к неизвестному одну из рук, встречая на пути бок. Пальцы врезаются в живот, сжимают плотную оранжевую ткань в попытке пихнуть, толкнуть или сделать что-то. Лололошка пытается вдохнуть снова, и оттянуть второй рукой руку от горла.       На грани видимого у стены встаёт JDH, хмуря брови и смотря из-за непроницаемых темных очков на него. Сюрреалистичным казалось то, как твердо он начал отдавать команды, просто наблюдая за происходящим!       – Думай, Ло, используй окружение. Или хочешь, чтобы тебя задушили? Ты этого хочешь?       “Нет” – хочет сказать он, но не может. На самом деле хочет наговорить ещё всякого, например спросить, какого хрена происходит, но тоже не может. Счёт шёл на секунды.       Хват не думал ослабевать. И тогда Ло откинул свою руку с чужого тела. Та спала с кровати, хватая в бардаке на полу первый попавшийся объект – отмычку. Он крепко зажимает ту меж пальцев и рывком впивает в чужой бок. Враг в костюме поддается назад, отпуская его горло, а Лололошку потряхивает, когда он видит застрявший на уровне нижних ребер кусок металла. Тот торчал из плоти, и по железу начали скатываться струйки крови.       Незнакомец делает тяжелый, свистящий выдох, и замолкает. Напряжение повисает в воздухе вместе с липким плотным страхом. Внутри мироходца сжимаются до состояния точек органы, а желудок так и воротит от того неприятного звука, с которым в живую плоть врезалась отмычка.       Не успев понять, как действовать дальше, Лололошка пропускает ход в потрясении. А его противник, похоже, злой до безумия, хватается за руку мироходца. Хватка на его запястье мучительно крепка, настолько, что от боли пальцы размыкаются, и отмычка валится на пол.       – Стой, давай просто поговор-       Рывком, под лепет мироходца, противник выворачивает тому запястье. Уши пронзает хруст, от которого желудок готов извергнуть из себя всё. Острая вспышка боли жаром агонии бежит по телу, Лололошка не кричит, но сдавленно взвывает, выгибаясь в спине.       Окончательно воздух покидает легкие когда вызывающая ужас фигура перекидывает через него свою ногу, поставив по другую сторону узкого матраса. Оранжевый костюм показательно агрессивно рухнул на его бедра, прижимая к постели. От чужой силы и жажды контроля физически можно было задохнуться в этот момент, но не оторвать взгляд, отчаянно гадая, что с ним захотят сделать через пару секунд.       Для врага это будто была передышка. Он сделал очередной тяжелый вдох, а Ло краем глаза все еще видел, как в него взглядом впивается Джон. Как этим же взглядом он говорил ему “действовать”, пока противник пропускает свой ход. Иначе от него только и останется шарф.       И пока противник поднимал руку для нового замаха, Лололошка кажется нашёл, как еще можно спасти свою жизнь с помощью окружения. Не задумываясь больше ни секунды, парень из последних сил вздернул фигуру на своих бедрах, заставляя пошатнуться.       Схватил что больной, что здоровой рукой низ шлема, и со всем желанием выжить в этой сраной дыре глухо ударил о низкий потолок. Рывок, ещё один стук. Лололошка повторяет действие раза три, тратит на это весь заряд адреналина. В ответ раздаётся рык, низкий, утробный, от которого сводит судорогой мышцы. Его хватают за плечо, с конскими силами толкая в сторону, одновременно вскакивая. Руки не слушаются, мироходец падает на пол рядом с кроватью, сжимается в клубок, пряча у груди больную руку. В глазах от очередного приступа боли всё темнеет, виски пульсируют, готовые взорваться.       Но со страхом пробивается мысль, что второй всё ещё здесь. Перекатываясь на другой бок, с шумом в ушах парень нервно оглядывается, но не видит чужих ног по другую сторону. Поднимает голову выше и не видит ничего. Оглядывает комнату. Зашуганно всматривается в помещение с консолью и двери выхода.

Рядом никого не было.

      Ни фигуры. Ни Джона.

***

      В бункере никого не было. Он тщательно проверил каждый угол. Искал за поворотами коридоров, выглядывая с замиранием сердца. Смотрел на следы у входа, подмечая только свои, и на остаточном адреналине даже нырнул к тепловым элементам, не разглядев в воде ничего лишнего.       Но даже так, не сомневаясь в пустоте бункера, уснуть не получалось. По крайней мере в кровати. Мироходец просто не мог снова лечь. И единственным спокойным местом стала койка в мед-модуле, где после перемотки запястья и головной боли он свалился без сил.

***

      – Это….что за…       Он стоял под козырьком бункера перед стеной дождя. Зеленого. Капли, падая на асфальт, будто начинали шипеть, растворяя пыль, и не вызывали желания проверить, как субстанция воздействует на костюм.       Ему остаётся только оглянуться, пытаясь выискивать что-то. Кого-то, кто был на грани реального и безумия? Да, запястье ещё болело, под бинтами красовалась красная отечная кожа, на ключице был видимый темный след, отдающий пульсацией от нажима. Да, всё ещё болело. Но был ли нападающий реален? А что тогда Джон? Или Смотрящий? В чём отличие? Отличие лишь в том, что того он смог потрогать. Но в бункере не было следов. За пределами тоже. Может, его враг был лишь бредом сознания, подверженного агрессивной среде?       Без заряда нельзя было выходить, Лололошка для себя это предельно ясно понял. Вдруг, теряя его, можешь навредить сам себе? Или пытаешься вернуться домой в бреду, получая раны от неудачных столкновений? Могло ли подсознание объяснить травмы от окружения так, наказывая себя? Могло ли быть под шлемом второе альтер-эго, а первым быть Джон, как его единственная поддержка?       Костюм предупредил его о малом проценте энергии и он как ошпаренный влетел внутрь помещения, больше не облокачиваясь на вход под тусклым зеленым светом.       В сундуках не хватало места, и пришлось разбирать беспорядок. Когда ещё, если не сейчас, в непогоду? Убирая мусор, он невольно смотрит на костюм на зарядной станции и вздрагивает. Если ему все привиделось, значит он сам себя ментально пытался уничтожить? Слишком много ненависти к тому, кто попал в неприятную ситуацию. Слишком жестоко для самого себя. Но если он сейчас ошибается, и на него действительно напали....Значит в бункере совсем не безопасно. Замков нет, и кто угодно может к нему придти и смотреть, как он спит, например.       Лололошка встряхивает головой, желая поскорее забыть эту мысль. В попытке снова уснуть он ворочается на кровати. Ощупывает. Вздрагивает от оповещения системы. И даже немного расслабляется, чтобы уснуть, пока шум вентиляции своим гудением не заставляет закрыть голову подушкой.       Нет сил смотреть, обдумывать, накручивать себя. Но и сон не выходит от слова совсем.

***

      – Может, я смогу отключить эту долбанную подсветку, а?       Мигающий свет не добавлял душевного спокойствия для того, кто за ночь глаз не сомкнул. Но вот разобраться с ним казалось невозможным. Подсветка находилась слишком высоко, он даже пробовал подставить прикроватную тумбу и зацепиться за трубы, чтобы достать до бесящих ламп. Только вот дальше что? Кажется, те были закреплены буквально “на века”, а выбивать пока думалось радикальным.       С огорченным “пупупу” себе под нос после такого исследования Лололошка чуть не попрощался со спиной, когда в один момент заметил Смотрящего. Тот был на расстоянии шага сзади, и тогда после нескольких минут отборного мата мироходец засел к компьютеру в поисках ответа. Только был нюанс: машина никогда не понимала запрос правильно. У.Т.К.Э.Р. не отвечал на “выключить свет”, “выключить сеть”, “почему все мигает”, “почему нельзя спокойно поспать” и “когда я наконец отсюда уйду”. Зло сжимая зубы, Ло ввёл последний запрос. И удивился, что оно наконец сработало:       > УБРАТЬ ПОДСВЕТКУ.       SYS> Вы не можете убрать подсветку. Это входит в привилегии вашего бункера.       –...да какие привилегии. А что, есть бункеры без подсветки? – парень отчаянно усмехнулся, отворачиваясь от экрана. Но через секунду развернулся снова, округляя глаза, будто сказал что-то гениальное.       – Точно ведь….Другие бункеры! Остальное время прошло в пытке компьютера по поиску других систем У.Т.К.Э.Р. Всё, что тогда удалось узнать Лололошке было связано с локальной сетью, и невозможностью к ней подключиться. И что это делается на вышке. Предусмотрительно машина занесла её координаты, хоть на этом...сомнительное, но спасибо.       – Спасибо, утка. Ты остаешься самым вежливым собеседником здесь. Понял, Смотрящий? Джон, тебя это тоже касается! Сидеть и смотреть на меня тут не надо. Я заслуживаю хотя бы базового объяснения происходящего, нормального разговора или подбадривания! — он кричал в пустоту железных стен, пытался иронизировать, но облегчения не чувствовал.

***

      – Попасть в своё карманное измерение я теперь могу, — а вот почему там тоже плохо Лололошка не знает, но усиленно размышляет на фоне ростков помидоров, пока сам пытается жевать уже пятый, а чувство голода все не покидает, хоть желудок набит до отказа.       – Но почему и там….Так плохо? — вторит он своим мыслям, разгоняя тишину. Поход в Ботанический сад по крайней мере принёс плоды. И сейчас он держал такой плод в руках, делая новый смачный укус.       Вышка. Вот новая цель на выход. Нервное предвкушение в поисках той заставляют напряженно переминаться с пятки на носок, быстро облизнув пересохшие губы. Взгляд невольно упал на быстро зажившее запястье. Так было или не было?

***

      Лестница вышки была действительно очень, очень длинной. Лололошка думал, что основной проблемой станет замок, но древнее знание взлома всего и вся на острове автоматонов не было забыто.       Туннель, ведущий строго вверх. Ровный путь, давящий стенами со всех сторон. На определенной высоте появился забытый звук сильного ветра, и сейчас он не помогал вовсе. Парень только панически сильнее вцепился в лестницу, тихо повторяя под нос “жесть, жесть, жесть” как мантру и перебирая ногами наверх быстрее.       Если он заберется на вышку и найдёт другие бункеры, то наверно сможет найти и других жителей. У них наверно тоже есть костюмы. А это....наверняка поможет найти того человека! Если он был реален. Должен же быть? Злой, агрессивный, может, сошедший с ума! Но наверняка существующий. А у него был особый талант дружить с теми, кто хотел его убить. Что Невер, что Марк были золотыми тому примерами.       Внутри маленького помещения было крайне неуютно. Может, от знания, что он находится на высоте, падение с которой размажет его в лепешку мгновенно. А может от того, что пол будто немного…качался. Лололошка не помнил как и когда, но слышал мысль о том, что архитекторы делают особенно высокие здания покачивающимися: так ветер не смог бы их легко опрокинуть. И цеплялся только за эту информацию, осторожно идя в сторону подачи электричества.       Странно, но на открытых стенах рычага или чего-то подобного не было. От того ещё страшнее было смотреть в сторону двери, ведущей на балкон. Неужели люди, что проектировали это место, были безумными любителями адреналина и запрятали важную вещь снаружи?       Колеблясь несколько секунд, парень нервно глянул на показатель заряда. Тело сковало на несколько коротких мгновений воспоминаниями и болезненными ощущениями. Надо было что-то решать.       Дверь с вышки вела к большим трём антеннам в разные стороны и умопомрачительному виду города где-то далеко внизу. Лололошка сглотнул, поднимая глаза вверх, больше на желтое небо и солнце, находящееся где-то в мареве грязного воздуха. Руки сами зацепились за перила, когда сильный порыв ветра еще ощутимей качнул конструкцию.       – Здесь мне делать нечего, — предположил парень, пока сзади не раздался шорох. Тело вмиг напряглось, руки сжали перила так, будто сейчас его попробуют скинуть сзади. И проступивший импульс ужаса заставил обернуться. Он ощущал, как встали дыбом влажные волосы под шлемом, но увидел лишь очередное появление Смотрящего, стоящего у приоткрытого ящика с рубильником.       – Бли… Да не блин, а блять! — в сердцах выдохнул Лололошка, ткнув себя ладонью по шлему за лишний мат. Удар вышел звонким и неприятным, заставив поднять голову. Он, хмуря брови, надеялся, что Смотрящий видел через темное стекло его злое лицо, — Ты не можешь появляться у меня за спиной просто так. Я буд- , — претензия отошла на задний план, лицо резко разгладилось, когда взгляд с леденящей душу фигуры прыгнул на ящик рядом, и он воскликнул чуть пискляво и радостно от облегчения:       – О, рубильник!

***

      Голова с грохотом упала на клавиатуру перед монитором. Полумертвое мычание глухо добавилось к потрескиванию электрической станции на фоне. Он сделал что-то не так. Потому что бункеры снова не хотели быть найдены, как и локальная сеть.       – Что. Не так. С вышкой? Как я должен починить эту…локальную сеть? — с губ сорвался агрессивный выдох. Раздраженные красные глаза тупо уставились на ноги, пока на экране не появилось новое сообщение.       SYS> Вероятно, неисправности могут быть в самой вышке. Наличие всех необходимых частей — важная часть для связи с локальной сетью бункеров У.Т.К.Э.Р.       Взгляд так и застыл на тексте. С хриплым вдохом Лололошка начал анализировать написанное, замолкая и сжимая губы в тонкую линию. А ведь точно. Антенна. С одной стороны там и правда…не было антенны. Мысль оборвалась. Как действовать дальше, если такой важной вещи просто...не было? А где она тогда была, смеет он спросить?!       > Как сделать антенну?       Вопрос повис в воздухе, и программа будто медлила, осмысляя его. Лололошка пристально смотрел в экран, стуча по краю клавиатуры со злобным ритмом. Если ему не ответят сейчас, придётся самостоятельно искать информацию в библиотеке. И ещё повезёт, если там будет инструкция для чайников по сборке антенны именно для локальных сетей бункеров, размером метр на три-четыре из подручных материалов!       SYS> Неверный запрос. Пожалуйста, уточните информацию.       Он вдарил по металлу с неожиданно даже для самого себя силой, чувствуя как от прилива негатива закипает в горле.       Ох и сколько хотелось сказать о том, как просто достало рисковать своей жизнью и трястись от каждого выхода! Как он невероятно устал видеть краем глаза свой же костюм и гадать, насколько еще возможно сойти с ума, когда без следов на теле ты не уверен, нападали ли на тебя вообще, и существует ли кто-то рядом с тобой! Отчаянно хотелось взвыть и развалиться на полу, но это было бы промедление, бездействие. А если не выносить себя в ноль работой, придётся снова и снова погружаться в пережитое, что Лололошка со своим рассудком себе не мог позволить. Новое оповещение от системы.       SYS> Ты уже совсем отчаялся?       Притупленный только что пережитой внутренней тирадой, Лололошка просто впал в ступор, присматриваясь к строчкам, будто сам себе не верил. Даже потянулся к экрану ладонью, постукивая по стеклу.       Резко в комнате погас свет, и тело разом напряглось, само по себе, ожидая атаки откуда только можно. Но вместо этого мироходец смог только вскрикнуть, когда на комнату рухнул красный дезориентирующий свет, а сирена начала долбить по ушам.       SYS> ВНИМАНИЕ! Требуется замена энергетического элемента в узле 2! Необходимо произвести замену в ближайшее время, чтобы восстановить питание! В противном случае бункер будет переведен в режим резервного питания и дополнительные функции будут недоступны.       –...что это значит?       Красное давило на мозги ещё сильнее. Красные стены, красные руки. Красные костюмы на стойках. Тяжелый красный оттенок был везде. А мысли так и не собирались. Он слишком устал, стоя здесь, потерянный и опустошенный. Смотрел на компьютер, дающий неожиданные советы.       Руки будто отнялись. голос перешел в предательский шепот, будто он умолял машину помочь, как единственное, на что мог упереться сейчас, чтобы не упасть.       SYS> Чтобы произвести замену, извлеките разряженный энергоэлемент из узла 2 и замените его на заряженный. В вашей модели У.Т.К.Э.Р. предусмотрена внешняя автономная зарядная станция. Она отделена от бункера по соображениям безопасности. Произведите замену в ближайшее время.       –...я не понимаю.       Текст на экране был разборчивым и связным. В нём была четкая инструкция к действию. Но на минуту мироходец потерял связь с реальностью. Звук сирены сбивал мысли, не давал двигаться. Его ступор сейчас был похож на паралич, и с каждым новым воем систем тело ещё больше погружалось в яд бездействия.       – Что ты не понимаешь? Здесь написано прямым текстом, что делать. Иди к станции, Лололошка, – Джон стоял рядом, поднимая очки вверх, и его темные глаза пробегали по строчкам еще раз. Сознание рисовало его уж сильно обеспокоенным. А что бы сделал настоящий Джон?       Но он не смотрел, закрываясь внутри себя, резонируя с системой сигнализации, парализованный ее звуком и парадоксальным ступором.       – Коснись меня? Можешь дотронуться? – стало любопытно пронаблюдать, что ответит Джон. Может, и он сможет его дотронуться. Может настолько Лололошка уже не Лололошка, а безумец, воображающий себя героем какого-то выживания.       – Лололошка? Лололошка, что с тобой такое? Энергоэлемент. Ты шагаешь к нему своими ногами сейчас. Или хочешь, чтобы мы тут задохнулись? – Джон был по-настоящему раздражен. Или воображение рисовало его таковым. Наверно, это было уже не так важно. Вместо криков псевдо-JDH на фоне, будто исходящих за толщей воды, он слышал стук своего сердца.       Шальной расфокусированный взгляд уцепился за экран, где постоянно мелькали новые сообщения:       SYS> Рекомендуется немедленно начать починку.       SYS> Начните замену энергетического элемента.       SYS> Ваша жизнь под угрозой, если вы не начнёте работу.       SYS> Выйдите за дверь.       Было сложно, но он сфокусировал взгляд на сообщении и словах в нём. Нахмурил брови, покачиваясь на месте и замедленно хватаясь за край терминала. Джон все еще был на фоне, пялился на него, явно ждал, раздраженно или…с испугом, потому что сейчас выглядел совершенно серьёзным.       – Выйти за дверь? – Лололошка перевел взгляд на руки. Вдохнул и выдохнул. Шум сердцебиения был настолько сильным, что звук сирены в нем потерялся. Спотыкаясь о решетку, он добрался до костюма все ещё в ступоре и непонимании, что делать. Вступил в тот, натянул до верха молнию, уставившись в экран снова. Система дала ещё одно сообщение:       SYS> Иди. Живо.       Первый шаг давался с неимоверным усилием. Но чем выше по лестнице он поднимался под взглядом Джона за плечом, тем легче он давался. В ногах появился заряд.       Сердце? Стучало как бешеное, но от головы будто начал отставать его шум. Мозг начал работать по самой примитивной установке — выжить. И это желание заставило его механически найти нужный люк недалеко от бункера.

***

      Остальные минуты прошли в пелене тумана.       Неизвестно, на каких силах он нёс раскаленный энергоэлемент в своих ладонях. Перчатки не спасали, шипели с запахом жженой резины, который забивался в нос, въедался в костюм и кажется даже в кожу.       Когда красный свет потух, а в бункере стало резко тише, он не спешил снимать свой скафандр. В нём всё казалось безопаснее считать каждый шумный вдох.       А в спокойствии и тишине на Лололошку упало осознание ситуации. Трезвое, как и пережитый ужас. Страх, отложенный на потом, сейчас растекался по расшатанным нервам.       В момент, когда нужно было усердно справляться с проблемой, он впал в ступор, граничащий не с выгоранием, а с чем-то страшным, апатичным. Будто принимающим мысль об уходе.

      Неужели он готов был себя похоронить?

      В глазах начало мутнеть от влаги, когда он сорвал шлем с осознанием этого всего. В полном одиночестве мироходец сел подле терминала, прислонившись к нему головой.       Волосы наэлектризовались и липли к холодной поверхности. Он прислонился к той горящей щекой, ища спасительный холод, когда горячие слезы только мешали. Как и полные радости и грусти одновременно всхлипы. Их можно было просто назвать всхлипами, означающими, что он ещё жив. Единственной тут, в металлических стенах.       Он всё больше становился похож на маленький комок, вжимаясь в машину как в спасательный круг. Нужно было хорошо проплакаться.

***

      На автомобильной станции нашлось много полезных ресурсов. Если сначала вбитые прошлыми приключениями установки ограничивали Ло от вмешательства в состояние города, то сейчас он сделал кирку получше из подручных материалов, и крушил ей всё, что можно было переплавить/разобрать/просто сломать. Последний пункт не был обязательным, но это помогало выпустить пар.       Хоть раз он крушил машину с помощью кирки? Никогда. А сейчас бил по капоту, вскрывая его окончательно и заглядывая внутрь.              Маленьким осколком в памяти всплыло вождение. И тогда он жаловался на то, что другие ребята его используют, тратят его деньги на аренду машин. Сейчас же Ло готов был многое отдать за возможность снова сесть в машину с Диланом и Ричардом, и слышать как эти двое ругаются друг с другом. Прокатиться по городу, где руль сжимаешь от легкого страха неожиданно врезаться в другую тачку или получить неплохой такой штраф за езду по тротуарам.       Он не знал, зачем вспоминал настолько далёкие моменты, но хотел поддерживать о них память, потому что это держало на плаву в целом. После эмоциональной бури настал настоящий, непритворный штиль, и пока было тихо, Лололошка искал в тишине не тревогу, а возможность пожить.       Он уже вытащил из заправки свинец и конденсаторы, сам пока не до конца был уверен, для чего. И даже нашел две спрятанные кем-то давно бутылки спиртного. Ло скептично поднял бровь, думая: брать или нет? Но всё же решил не трогать тайник. Пусть останется здесь навечно, как напоминание, что работягам тоже нужен отдых.       Сейчас оставался лишь кабинет, как виделось, босса. Замок легко поддался, а помещение внутри ценности уже не представляло. Разбросанные по полу деньги казались лишь цветными бумажками, но переступив их, парень увидел экран ноутбука, что всё ещё горел на странице с письмом.       В нём главе заправки какой-то агрессивный клиент объяснял, что будет крайне недоволен, если его машина не окажется “полностью герметичной” к сроку. Настороженность в тексте вызвала угроза “смогу развоплотить раньше положенного срока”, если рабочие не успеют к 01 Мастоса. Севший за компьютер мироходец приподнял бровь, смотря на указанный наверху ник.       Т_001.       К голове что-то щелкнуло, с тихим, еле заметным звуком. Кто-то готовился к концу света, даже…делал себе герметичную машину. Значит не хотел, чтобы агрессивная среда просачивалась внутрь. Кто-то подготовленный, злой, но хорошо знающий о катастрофе.       Возможно, владелец другого бункера.       Шестеренки в освободившемся от самокопаний мозге начали работать, медленно оживать, как песчинки в старых песочных часах, когда их посильнее встряхнули.       Нельзя полагаться на себя, и то, что он видел. Но здесь, на компьютере перед ним был факт чужой подготовки. Бункеры, разные бункеры, с подсветкой и без, с локальной сетью, со своими хозяевами, по крайней мере с одним должны работать. И теперь бумажная наклейка с именем “Т_001” была размещена на доску с размышлениями, почти на самую ее середину.

***

      Сделать антенну самому было на самом деле тяжело. Её размеры, мысли о том, как доносить это всё до вышки, или же начинать делать антенну внутри, постоянно убегая “подышать” в бункер, вились в голове по форме вопросительного знака. Но сейчас, на пороге магазина техники приходилось от них открещиваться. В первую очередь Лололошке не хватало материалов, в особенности медных пружин.       Запрограммированная вежливо отвечать утка сообщила довольно полную инструкцию по созданию антенны. Лололошка только и бегал в поисках листка и ручки на полу, чтобы успеть все записать, и панически набирал на клавиатуре команду “Повторить”, опасаясь, что мог ошибиться. Два раза она не сработала, но формулировка “Повторить, пожалуйста” волшебным образом оказалось верной. Времени думать над странностью кода не было, особенно после суетливого записывания.       После всех инструкций первым местом поиска оказался тот самый магазин, где он сейчас находился. Добежать до него по зоне повышенно агрессивной среды было рисково, но внутри помещения стало намного легче.       На полках разместились телевизоры, от пузатых коробок до широких изогнутых плазм, и приставок, вызвавших секундный интерес. В голове даже родилась идея принести телевизор к себе…только вот что смотреть? Может, подключить приставку?       Сейчас не было времени забивать этим голову. Падающий заряд всегда возвращал его с небес на землю, заставлял сейчас зайти в подсобку. В маленьком душном помещении была ещё одна дверь. Открывая её, Лололошка увидел лестницу, ведущую в подвал. Видимо, склад. Лестница хлипкая, старая, будто действительно готовая к апокалипсису, не вызывала доверия.       Но он не мог уйти не проверив.       Входная ступень заскрипела под весом тела, но не сломалась. Осознав, что движется со скоростью грациозной блаженной лани, Лололошка цыкнул и сбежал в самый низ, залетая на склад, полный коробок. Глаза забегали в поисках ресурсов, хотя бы паре железяк и редстоуну он бы был на самом деле чертовски рад.       Сзади, за прикрытой дверью склада, раздался иронично ожидаемый грохот рухнувшей лестницы. Развернувшись, парень побежал в его сторону, но резко затормозил, уперевшись в пол носками, услышав стук. Странный, будто что-то тяжелое с размаху ударилось об стену, а затем последовал звук удара. Быстрый, и такой знакомый.       Момент, и всё стихло.       Не теряя больше времени, Лололошка распахнул дверь. Как и было понятно, вся лестница обрушилась, будто подпиленная, и горкой ступеньки лежали на полу.       А наверху стоял он.       Человек в оранжевом костюме. Живой, делающий вдохи, шевелящийся за пределами разума Лололошки.       Что примечательно, еле заметно на чужом шлеме потрескалось стекло, и Лололошка мог считать этой своей заслугой. В напряженной позе, и нечитаемом лице таилась опасность, а помимо ядовитого воздуха вокруг фигуры чувствовалась постоянная, тихая и властная злоба.       Кажется, Лололошку заметили тоже. Шлем костюма, идентичного с собственным, опустился в его сторону, и он был готов поклясться, что читал пристальный взгляд на себе.       Фигура развернулась так же неожиданно, как и появилась, начиная удаляться.       Его хотели оставить одного.       Снова.       Мироходец не мог этого позволить. Сломанная лестница? Да к черту, он скакал по церкви, цепляясь за стены на высоте в сотни метров, и прыгал через обрывы еще глубже! А так же был профи в выпрыгивании из окон.       – Эй, минутку внимания, пожалуйста, – взяв дистанцию для разбега, стараясь не упустить чужую макушку, Лололошка в несколько прыжков забрался на кучу сломанных досок и зацепился за стену. Ноги резво начали нащупывать выступы, и он подтягивался так быстро, как мог в этом неудобном костюме, смотря на чужую спину. Оранжевый не реагировал на него, но сдаваться было рано.       – Стой же. Не минуту, а…Киаф? Найдётся киаф поговорить? – кажется, на него обернулись достаточно быстро, что заставило подрагивать краешки рта в улыбке. После десятка дней в одиночестве….любой, любой разговор, даже взглядом, даже движениями был самым желанным сокровищем. А вот о чём говорить дальше он совсем не продумал, но чужое внимание терять смертельно не хотелось.       – Ты… Ты Т_001? Который готовился к….концу, да? – пользуясь чужой неподвижностью, Лололошка подтянулся на ноги и побежал навстречу фигуре. Ошибочно близко, потому что удар в ключицу, как тогда, в бункере, повторился выверено и точно. Место жгло, а мироходец еле остался стоять на ногах, цепляясь за кусок костюма так, будто в нем могла быть дыра, нарушающая герметичность. Ему не отвечали, продолжая отвергать, но даже так, отвержение, ощущении боли делало его сейчас настолько живым и счастливым, что это проскальзывало даже в интонации.       – Может ты и не хочешь общаться сейчас, но…давай будем держать связь? Пожалуйста. Ты первый живой человек, которого я вижу здесь, ну, сейчас и в целом- Я больше никого не знаю и-       Слова лились рекой, неимоверно быстро после стольких дней одиночества. То, что их слушали дарило настоящую эйфорию, кружило голову, как переизбыток кислорода после душной комнаты. Безмолвный собеседник оборвал это чувство счастья, начиная уходить быстрее, и замерший Лололошка чуть не взвыл от нахлынувшего отчаяния, побежав следом.       – СТОЙ. Стой. Пожалуйста, – Его пальцы впились в чужое запястье, обхватывая плотно, стискивая крепко, – Я виноват, если занял твой бункер. Но…Но у меня не было выбора. Я ничего здесь не знаю, но и вреда не причиню. Поверь мне, пожалуйста, – ответом на быстрый, жалостливый лепет стал удар локтем в солнечное сплетение. Несмотря на то, что ощущаемая рука была тонкой, она сделала до тупого больно, заставляя шипеть и сжимать зубы, чуть горбясь и выпуская чужую кисть.       – Я…Я буду в бункере. Ты можешь придти. Я могу помочь. Дам всё, что нужно. Буду полезным, – в отчаянной искренности он сказал слишком много, будто пошел ва-банк. Был готов обменять самого себя, да хоть стать чужой рабочей силой, и боялся, что этот напор отпугнет.       Рука из чужой ослабшей хватки выскользнула легко, плавно, и Ло не сразу понял, когда его схватили за голову, перекрывая вид. Перед стеклом шлема потемнело от прижатых к нему чужих перчаток, когда его наотмашь ударили виском о стену, заставляя от неожиданности глубоко вдохнуть.       Энтузиазм, с которым он подпрыгнул, израсходовался, оставляя тупую агрессивную настойчивость, да и начало сильно мутить. Но даже так, он чувствовал ужасающее в своей сути чувство смутной радости. Радости от того, что всё настоящее. Потому что галлюцинации так не болят, и болеть не могут.       Лишь не готовый к общению, удаляющийся Т_001 оставлял грустный смазанный след в этой картине. Тот раунд точно был не за ним, но он своего добьется. А иначе тишина его похоронит в безумии.

***

      – Должен признать, забота о том, чтобы не вонять – верный путь к ментальному выздоровлению, да-да, – Джон лежал в ванне, размахивая шарфом, пока кряхтящий от тяжести ноши мироходец осторожно спускал ту вниз по ступеням.       – Зат-кн-ись, я не воняю, Джон.       – О, ещё как, ты просто уже привык! Кто тебе подскажет помыться, если не я?       – Чувство собственного достоинства!       – Кошмар, а я думал, у тебя оно атрофировано!       Санузел в бункере был по умолчанию, и представлял из себя очень тесную комнату только с самым нужным инвентарем: унитаз, простая раковина и душ. И последнего в целом могло хватить, но уже понимая, как делать модули в бункере, Лололошка не мог не попробовать сделать ванну побольше. Говорят, мыльная пена снимает стресс. И большое зеркало, чтобы на себя посмотреть спустя десятки дней, пусть и осунувшегося, тоже снимало стресс. Потому что придумать отражение галлюцинации только у единиц безумцев получалось.       Подвести трубы от общего стояка не составило труда, как и установить бойлер для подогрева воды. Все же мыться в холодном душе – пытка, не иначе, а ему и жизни в бункере в целом достаточно.       Позаимствованные из домов по соседству банки мыльных средств украсили стену из голубой плитки, а мягкий белый коврик исключал возможность нелепой смерти от подскальзывания на мокром полу.       Даже Смотрящий, по прежнему незаинтересованный, один раз посетил новую комнату, заставляя Ло, уже набравшего воды и стягивающего с себя единственный комплект одежды, взвизгнуть.       – Ты оставишь меня ХОТЯ БЫ ЗДЕСЬ, – орнул он громко, хлестко ударяя по дымке от пропавшего силуэта полотенцем. После он и правда тут больше не появлялся.       Погружение в воду подарило краткий миг блаженства. Теплая вода обволакивала тело, шум открытого крана напоминал о цивилизации, жизни и отдыхе. И сейчас Лололошка правда мог отдохнуть, вытянуться, и откинуть голову на край, закрывая глаза.       – Что будешь делать дальше, пенный рабочий? – только вот назойливая муха в виде Джона заставила вздрогнуть и напрячься. Приоткрыв глаза, он обнаружил чужие руки по обеим сторонам от собственных плеч, на бортиках ванны. Харрис склонился над, но хотя бы смотрел куда-то вперед.       – Антенна, – на большие размышления и ответы сил уже не хватало. Лололошка снова закрыл глаза, откинувшись на спину, и съехал ниже в воду, оставляя над поверхностью воды и пены только лицо.       – А что насчёт нового знакомого? – Харрис не унимался. Даже промычал в конце вопроса, еле уловимо лукаво.       – Антенна. Установлю её. Найду бункеры рядом. Если со мной не хотят пойти на контакт, я пойду на него сам. А у него не останется выбора, – и он сформулировал в этом предложении всё, о чём думал последние часы, работая над новой комнатой.       Лололошка ушел под воду с головой. И выныривая, снова был один. Но сейчас было спокойнее.       Он не будет один.

***

      – Я наблюдал, как объект зашел в подвал. Там была расположена подготовленная заранее ловушка. Он спустился вниз, и лестница обрушилась. У объекта не должно было хватить сил, чтобы самостоятельно выбраться в условиях давления времени. Но когда я собирался уходить, то заметил его у себя за спиной! Это либо клонирование, либо….способность сверх-быстрого перемещения, потому что осуществление плана проходило максимально скрытно. Или…объект притворялся, что не замечал слежки за собой до магазина, чтобы потом напасть….вот, – Кацпер не ожидал, что за эту оплошность его вызовут на ковёр. Отчитывался он глядя себе под ноги, все еще ощущая остаточную боль в лопатке от удара об стену. Нападение на сотрудника выжившим из мертвой ветки не было чем-то новым. Да и не такое бывало! Но почему-то самая большая акула в организации нацелила на него свой хищный взор.       – Хм-м, а может всё было не совсем так? – женщина в бирюзовом костюме одарила Кацпера легкой улыбкой, но её непонятные намеки заставили поясницу потеть.       – В каком смысле….ой, в плане… Госпожа Луиза? – он потирает затылок и старается смотреть куда угодно, но не в глаза начальнице. Хотя, боковым зрением Малецки прекрасно видел, как эта женщина продолжает смотреть, элегантно закидывая ногу на ногу.       – Так и быть, дам вам подсказку. Может, их было двое? – глаза начальника штурмовиков округлились, и он проглотил наживку, повернув голову на босса. Та спокойно взяла в руки отчёты, но в текст точно не вчитывалась, не держала прямого контакта глаза в глаза, играя в горячо-холодно с сотрудником.       – Да как….как такое возможно то? Выживший числился один всё это время…. – стало еще более дискомфортно. Мужчина в теле ребёнка потоптался на месте, глянув в сторону двери на выход. Он и мог уйти, но интерес к ситуации сейчас перевешивал, держа его на месте невидимыми цепями.       – Вот я и предлагаю вам узнать, как именно, господин Малецки! – тон на грани восторженного, интонация из разряда “мы все одна большая семья” и побуждение выполнить работу самому показывали в Луизе де Саль работника с огромным стажем. Та хихикнула, смотря на растерянное лицо штурмовика, и добавила тише, приложив ко рту согнутые пальцы, как будто рассказывала ему страшный секрет детским тоном, – мисс Каталонес всё ещё в бегах, если вы не забыли. А ещё у вас появилась замечательная возможность поговорить с техническим отделом. О-о-о, они большие мастера в создании отслеживающих устройств, например дронов. Мне кажется, идеальное средство для слежки.       Кацпер чувствовал ту тонкую грань, где пояснение почти становится унижением, когда с ним говорили как с ребенком, или умственно неполноценным, разжевывая почти каждое слово. Но ему оставалось проглотить всё это, кивнуть и пойти на выход, перед этим откланявшись.       –...Хорошо, тогда пустим по городу дроны в ближайшее время. Спасибо за совет, госпожа Луиза.       Женщина лишь склонила голову вбок, подпирая голову рукой. С хлопком двери за сотрудником, де Саль подцепила из миски конфету, закидывая ту на язык. Вишнёвый приторный привкус пробежался во рту приятной ноткой.       – Двое всегда лучше одного.