Точка начала

      Даже букашки иногда больно кусаются. Тадмавриэль убедился в этом, сжимая краями пальцев прокол под ребром сразу после перемещения из чужого бункера.       Хоть он не намеревался устраивать полное знакомство с мироходцем, оно случилось частично, сумбурно, и дарило неприятные последствия в виде драки.       И это вызывало жгучее, исходящее изнутри как кипящее масло раздражение.       Злость за рану? Эта мелочь не могла его остановить, нет! Руки инстинктивно прижимались к проколу больше из-за страха за герметичность скафандра: болезненный опыт повреждения оболочки и быстро уходящего заряда инстинктивно заставлял остерегаться даже его, существо, сравнимое с богом. И всему виной было время, остановившееся, но продолжающее убивать с двойным усилием.       Вздор, он не зол на такую глупость как удар. Но "стычка", недостойная называться сражением, всё равно оставила в груди неприятную, не желающую выходить мысль: всё шло не по плану, и виной тому был только мироходец:       Он очнулся. Он начал отбиваться. Он заставил вмешаться и спасти чужое тело от мук.       Шлем был покрыт ветками трещин. Сорвав его, эльф цокнул. Шея болезненно ныла.       – Кто ты такой, чтобы после пережитого ещё быть способным отбиваться? И как ты посмел испортить мой костюм, – риторический вопрос, мужчина закатывает глаза, пнув шлем как футбольный мяч в сторону зарядной станции. Конечно, ответ наклевывался сам: Первый. Тот самый одуванчик, пробивающийся через толщу асфальта, в чём многие находили вдохновение, а сам мужчина нелепость. Какой прок лезть и искать место для жизни там, где тебя переедут и затопчут?       Проходя вглубь бункера, Тадмавриэль продолжал сбрасывать оранжевый скафандр как вторую кожу. У Лололошки костюм тоже был оранжевым, и это совпадение заставило фыркнуть. Эльф даже подумал, что сцена в бункере была бы идеальным спектаклем с названием “аутоагрессия”, и это вызвало сдавленную, уставшую ухмылку на его лице.       А руки тем временем продолжали тянуться к оранжевому. На этот раз — напитку.       Низкий, но достаточно широкий для броска пары кубиков льда стакан соприкоснулся с поверхностью стола. Напиток цвета карамели с йодным привкусом наполнил бокал до середины. Это был эксклюзивный алкоголь, в котором угадывались ноты моря и водорослей. Не обычный виски, а один из богатейших сортов Архейской продукции в его арсенале. И сейчас он тратил его на то, чтобы успокоить нервишки после склоки с каким-то мальчишкой. Глупо, но...необходимо? Эльф нахмурил брови сильнее, смотря на бокал.       Его до свербения в носу возмущала чужая нелогичность: Бежать, не зная куда, не зная, будет ли там выход, не проявляя хоть капли осторожности. А может, парень решил покончить со всем одним рывком? Нет, он не был похож на таких. Но вот действовать на порыве и надеяться на удачу, когда с тобой не осталось никого, кто будет рад помочь — гениальность Лололошки во плоти.       Мужчина отмахивается, переводя взгляд на люстру. Тело коснулось кресла, что выверено снимало со спины напряжение, но сейчас не помогало с напряжением внутри. Рывком он закинул тяжелые ноги на оттоманку рядом.       Как бы он не успокаивался, и не плевал на рану, рубашка была испачкана неприятными красными пятнами, на полу лежал шлем в трещинах, а на теле… На теле осталось фантомное ощущение чужого сопротивления, от которого мужчина съежился, пытаясь согнать отвращение.       Он не был любителем помогать бездомным, жертвовать больным детям, хоть и занимался благотворительностью для вида, и в медбратья никогда не нанимался. Ненавидел телесный контакт дольше нескольких секунд, и делением своих вещей хоть с кем-то. И его поведение сейчас было обусловлено только чужой безрассудностью. И нежеланием терять ценную вещь из коллекции своих развлечений на эти долгие годы, конечно.       Он кивает сам себе, убеждаясь в правильности слов. И делает новый глоток, обжигающий горло солоноватым привкусом.

***

      “Наверно те, кто заводили питомцев, испытывали в своё время то же, что и я сейчас” — думал Тадмавриэль в моменте. Связь с бункером он не отключал, чтобы если что букашка могла попищать, высказать свою панику и, не зная этого, заставить его подойти.       Лололошка ныл на весь бункер как голодная кошка, когда заканчивались консервы. А ведь эльф ему говорил, что помидоры — ужасный вариант. Ах да… Говорил сам себе. Но об этом можно было догадаться! Сделать ли от лица сводки У.Т.К.Э.Р. анализ чужого рациона, пассивно отчитав тем самым его глупость? Можно попробовать, но позже.       Как надоедливая собака, Лололошка постоянно лез с всё новыми вопросами системе, чем на самом деле злил не компьютер, а его администратора с другой стороны. Если на запрос у программы не было ответа, он пытался переформулировать ещё раза три или четыре, пока мужчине не приходилось подходить, скептически наклоняться перед экраном и читать, пытаясь витиевато ему ответить в итоге.       А ещё мироходец как вольная птица вылетал из бункера за ресурсами по несколько раз в день. И сдалось ему выходить так часто, даже с кислотными дождями? Двигал ли Лололошкой страх, или неспособность жить в четырёх стенах, Тадмавриэль стал замечать, что через скифос после ухода мироходца из бункера молчание начинало бесить. Его.       Чего мироходец добьётся походом в другие бункеры? Разочаруется. И Отец это знал, от того наблюдал без большого интереса за попытками подключиться к локальной сети и получить координаты других терминалов.       А ещё он заметил, как после столкновения той ночью Лололошка начал ворочаться, паниковать во снах и сбивчиво дышать. Назвать это интересным досугом язык не повернётся. А ещё внутри от этих звуков что-то скручивалось, от того эльфом было решено отключать микрофон, когда тот предположительно спит.       Наверно, неприятное чувство, которое он испытывал, было сожалением. Но нет, отнюдь не к человеку и его набирающему ход безумию:

Для Тадмавриэля Лололошка был как город.

      В древности великий, созданный из белого мрамора, трудом многих поколений. Столица мира, возведенная и прославленная Архейцами на столетия. Город, что ставил на колени все другие. Знающий себе цену, и идущий ради завоевания на риски.       А сейчас….сейчас перед ним был этот же город, но великое время забыто, старое превратилось в отголоски, легенды и слухи. И осталось только молодое, живущее на глупости, живущее только на сплоченности людей, что используют город для своего комфорта, личных целей и заработка. Они не уважают его стены, и явно не готовы его защищать. Один сплошной мусор.       В таком ключе Тадмавриэль принимал свою жалость.

***

      Из-за бьющего по ушам звука сигнализации он разбил один из любимых бокалов.       Дело было под вечер, и этот звук сирены заставил резко напрячься всё тело. Только прислушавшись, эльф осознал, что тот исходил всё с той же связи, чему первично обрадовался, но с чего неимоверно напрягся в итоге.       – Это корыто настолько часто ломается? – ему было плевать, что поставленные на общий поток бункеры вообще ничего не задерживали в фильтрах, и купившие их были обречены. Но ему было не плевать, что поставленный для него как запасной бункер спустя пару недель использования уже начинал разваливаться.       Энергоэлемент следовало заменить. И это было совсем не просто, от чего переключив управление системой в свои руки, хмурый эльф начал печатать текст с инструкцией мироходцу сам. В нём он попытался коротко и лаконично изложить паникующему идиоту как это сделать, но тот неожиданно встал посередине бункера как олень на шоссе. Лололошка раздражающе тихо лепетал себе что-то под нос, или общался со своей шизофренией по имени Джон, но не двигался с места.       SYS> Рекомендуется немедленно начать починку.       Минута. Минута стоила просадки основных систем подсветки, как увидели сиреневые глаза, изучающие падающие показатели в выведенной статистике. Следом пойдут вентиляции, и тогда парня ждёт нехватка кислорода, удушение и скоропостижная смерть.       SYS> Начните замену энергетического элемента.       Мироходец делал крупные быстрые вдохи. Такими темпами он высосет кислород из бункера ещё быстрее, чем тот предположительно должен был закончиться сам. У Тадмавриэля задёргался уголок рта.       SYS> Ваша жизнь под угрозой, если вы не начнёте работу.       Фильтры больше не получали питания. Их заряд скоро сядет, и мальчишка тоже сядет. Стечёт по стенке, либо упадёт на терминал, и там же откинется, оставив его в тишине.

Великий, хоть и в прошлом, сгинет так?

      SYS> Выйдите за дверь.       Обращение слишком неформальное. Он и сам торопился, незаметно для себя улавливая ритм чужой паники. Лололошка долго молчал, будто принял мысль, что не справится. Или был слишком напуган и истощён ожиданием, что станет хоть немного лучше, но каждый раз получал от судьбы удар в лицо. Мужчина пилил взглядом экран, пока не услышал ту искру ответа, что заставила подорваться ближе к динамику, дергая ухом.       – Выйти за дверь?       Вот она – нить понимания. Сейчас Лололошка читал его, отвечая дрогнувшим голосом, как у контуженного во время войны. Победа. Тадмавриэль перевёл взгляд на клавиатуру, пробегаясь по клавишам в полутьме так быстро, как мог, чтобы это внимание с чужой стороны не было потеряно.       SYS> Иди. Живо.       Подтверждение и одновременно приказ, который Тадмавриэль напечатал, был твердым импульсом, запустившим чужие шаги к решению проблемы.       Остальные минуты проходили в напряженном молчании под вой сирен. Эльф закрыл глаза только тогда, когда сигнализация отключилась. Лололошка смог все починить, следуя инструкции.       Его инструкции.       И хоть это было отвратительно, он испытал за врага каплю гордости. Конечно, как за ценность своего вмешательства и чужого следования советам.       Тадмавриэль откидывается в кресле и трёт переносицу от скопившегося стресса, стараясь не искать ответов, почему постоянно оправдывается за мысли в своей голове.       Именно в этот момент на фоне раздаются всхлипы, переходящие в настоящие рыдания. Сведя брови, он выключает связь. С него сегодня достаточно, и с Лололошки тоже.

***

      Бункеры, бункеры, вышка, локальная сеть, бункеры, вышка.       Он был бы рад вырвать эти слова из чужого лексикона на карас-два, шлепнув мироходца по губам. Его запросы в систему высвечивались на экране, и мало того, проговаривались вслух, ведь он очень активно пытался добиться ответов о том, где брать материалы для антенны и долбанные медные катушки напрямую у него.       Нет. Его помощь это тайна, а ещё великое благо, которое должно снисходить только в важные моменты, когда иначе не получится. Если помогать парню каждый раз, он так и останется хлюпиком, а так уже не интересно.       Мужчина закатывает глаза и снова возвращает их к экрану с легким прищуром, когда Лололошка находит в рекламе продукции У.Т.К.Э.Р. ответ для себя сам.       С другой стороны, это был один из единственных досугов мальчишки, чтобы не продолжать сходить с ума.       Хотя несколько раз Тадмавриэлю и хотелось написать что-то вроде “займись уже едой на своём складе, потому что твои жалобы на нехватку банок с супом достали”, он дал координаты в руки мироходца.

***

      Организация решила действовать, следя за таким шумным источником. Удивило его только то, как поздно они активизировались.       Этого Отец ожидал, но всё равно угрюмо скорчился, проверяя планшет. Да-да, планшет организации, доставшийся ему с трупа одного из штурмовиков, бывшего достаточно глупым, чтобы попробовать напасть. Легкая по весу вещица спокойно крутилась на длинных пальцах эльфа, пока он проверял рабочую переписку. Сообщения о праздниках и зарплатах не волновали, но ориентировка на местность, где мироходец жил, и приказ о ликвидации традиционными способами заставили хмурить седые брови.       Это, конечно, не значило, что сейчас на Лололошку пустят армию дронов, отнюдь, лишь тихие способы устранения. Только волновал один нюанс: эти одноклеточные считали мироходца им. Считали, что в ветке лишь один выживший, хотя бы до какого-то караса, и что это он неожиданно вышел на улицы и начал греметь как слон в посудной лавке после длинного молчания.       Невероятный идиотизм. Видимо, с бесконечным количеством веток у всего рабочего отдела текла крыша, и они относились к важным делам с аккуратностью пятиклассника.       Другим смешным моментом было понимание, что Лололошка раз пять чуть не сделал работу по ликвидации за штурмовиков, попадая в ситуации на грани и без ловушек. От того был в его глазах... хрупким.

***

      Всполох фиолетовых искр оседает на стоянке перед магазином электроники. А эльф заходит в магазин с настороженностью зверя, первым делом следя за тем, чтобы на двери не было чертового ловца ветра, как любили архейские торгаши: покупателя должно быть заметно со входа.       Его чуть не прорвало на смех с вида карлика из организации с лицом ребенка, что сейчас сидел и пилил лестницу. Надо отдать должное, явно изучив соответствующий материал, чтобы та обрушилась от одного тычка. Кацпер Малецки — начальник отдела штурмовиков, и парень, что наивно, но с практическими знаниями выполнял свою работу.       Что-то в попытке убийства заставляло думать: “Что за бред?”. Это обычная лестница и обычный подвал. Мироходца, Первого — лестницей. Он склонил голову вбок, подкрадываясь короткими, плавными шагами и бесшумно нагибаясь к работающему мальчишке, пиля взглядом его затылок и задаваясь вопросом: разве _они_ по зубам этому отребью?       Прежде чем Кацпер закончил подпил, его бок встретился с ботинком Тадмавриэля. Удар был настолько сильный, что штурмовик прокатился к стенке, под освещение старой желтой лампочки. Эльф сейчас не церемонился, с истинным удовольствием разминая плечи и двигаясь к чужому телу как к груше, пока лестница на фоне предупредила своим грохотом округу о столкновении.       – Чего… Какого?.. – шепчет себе под нос Кацпер, поднимая на него взгляд, который эльфу невероятно нравится. Суженые зрачки несколько мгновений пробегают по силуэту в костюме, и эльф готов сказать, что читает мысли, когда штурмовик панически переводит взгляд на подвал. Всё верно: это была его территория, и его игрушка, которую ребёнок не имел права трогать.       Штурмовик явно не ожидал, что его враг “раздвоится”, а может, и не верил, волнуясь сейчас только о чужом быстром перемещении и злых намерениях.       И эта заминка стала для Малецки ошибкой. Он слышит от нависающего над ним мужчины смешок, и получает сапогом по плечу. Эльф наступил на него, надавил посильнее чтобы насладиться видом паники мужика в теле ребенка, который сразу потянулся за планшетом в куртке, как за спасительным билетом. Разбить бы его, чтобы ещё одно существо ощутило отчаяние, и осталось со злыми зверями в клетке.       Со свистом сжатого пространства начальник штурмовиков пропадает, и явно не вернется, но Тадмавриэль делает тяжкий вздох. Никогда вымещение злости не приводило к полноценному триумфу. Сейчас штурмовик отступает, а на следующий день приходит с обвесом и дружками, умный ли ход со стороны мужчины? Или поддержка той эмоциональной части, что хотела так сделать?       И что тогда? Убьют их?       Пусть только попытаются.       Эльф за себя не волновался, четко уверенный в совершенстве бессмертной формы, но сжимал до боли сильно кулаки, смотря на вышедшего к лестнице Лололошку. Тот не ребенок, выберется сам, если поскребет мозгами пару часов. Иначе станет обузой ещё больше, чем есть сейчас. Пусть тренируется выживать.       “Эй, минуту внимания, пожалуйста” — забавно слышать это из ямы, с которой мироходец будет выбираться долго. Мужчина тихо усмехается под нос от чужой решимости поговорить даже так.       “Стой же. Не минуту, а… Киаф? Найдётся киаф поговорить?” — звук с ямы резко начал приближаться. Шорох кладки, сваленных досок, заметный звук врезавшегося в стенку и подтягивающегося вверх тела. Эльф дернул ушами, разворачиваясь и ошеломленно замечая Лололошку на одном уровне с ним так быстро. Его замирание сразу приняли за попытку продолжить разговор, хотя сейчас хватало и своих мыслей.       “ Ты Т_001? Который готовился к концу, да?” — так и хотелось ответить “нет”, смотря на недоумение на чужом лице. Но Лололошка начал поражать своей резкой сообразительностью и информацией, появившейся в его голове непонятно откуда.       “Может ты и не хочешь общаться сейчас, но… Давай будем держать связь? Пожалуйста. Ты первый живой человек, которого я вижу здесь, ну, сейчас и в целом— Я больше никого не знаю и-” — настойчивый, даже слишком. Ищет контакта для дружбы и счастливых болташек в бункере? Мироходец был слишком настойчив. Но продолжил бы стучаться, если бы появилась возможность выбирать человека? Продолжил ли пытаться, рваться, когда появятся варианты для общения получше? Мысль уколола самого себя.       Как же сейчас Лололошка заливался, словно соловей. Так говорил, что хочет общаться с ним, так жаждал, что полз следом, когда он пытался отвернуться.       В горле встрял ком. Захотелось быстрее уйти, чтобы не прокручивать всё в голове раз за разом.       Лололошка резко меняет тактику, заставляя эльфа полностью потеряться. Умоляет, умоляет остаться, даже говорит, что бункер его, просто заносит руку в сено, но вытягивает иглу истины, даже не осознавая.       Сводит факты так, будто щелкает орешки. Неужели в одиночестве чужой мозг начинает так хорошо работать? Странное ощущение восхищения согревает изнутри, слабое, но заставляет почувствовать проступающую по ногам дрожь от осознания сомнения в прошлом плане уйти.       Как же его. Умоляли. Остаться.       Мужчина хмурит брови, дергая уголком губ. Лололошка слишком давил на того, кто сейчас не мог идентифицировать ощущение, которое он только что испытал.       Может, мироходец правда паразит, заползающий в голову, и высасывающий из неё мысли? Потому что рядом с ним становилось сложно думать.       Тадмавриэль панически схватился за чужую голову, чтобы снова ударить источник его проблем.

***

      “Антенна. Установлю её. Найду бункеры рядом. Если со мной не хотят пойти на контакт, я пойду на него сам. А у него не останется выбора.”       Кажется, он услышал то, что не должен был. Плеск воды смешивался с дыханием уставшего, но полного настойчивых надежд Лололошки. В этих словах Тадмавриэль чувствовал слишком много себя, будто даже сейчас, через динамики, сидя за много километров, чужая жажда общения была не просто жаждой, а одержимостью. Тон голоса напоминал собственный в попытках создать своё величайшее изобретение.       Мужчина хватается за виски, держа руками голову, и медленно выдыхает. Всё это продолжало создавать внутри странные ощущения, на грани между тошнотой и триумфом. Что будет дальше, если он позволит привязываться парню дальше? Насколько это подействует на него самого?       Было что-то странно притягательное в чужой игре в преследующего пса.

***

      Захотелось свести к минимуму контакт с мироходцем. Хотя бы на время.       Верно.       Во владениях Отца лучшие книги, лучшие фильмы и игры своего времени. В его руках сейчас было новое чтиво, похожее на детектив в нуарных тонах. Заставит посидеть над книгой несколько часов, судя по объему и отзывам, которые на неё были в прошлом.       И эльф погружается в чтение, следуя к кровати и не спеша собирая длинные волосы в пучок.       Ухо дернулось от звука закрывающейся двери бункера за пришедшим обитателем, и книга полетела в сторону. Он ещё долго её не поднимет.

***

      Парень ушёл в административный центр на несколько скифосов, судя по его доске с записями. Тадмавриэль стоял напротив неё через киаф, рассматривая уже существующие нити и заметки. Переместился легко, за секунды без своего панциря, так сказать, налегке.       Тут он и увидел письмо с заправки, наскоро переписанное на листочек с чужой электронной почты. Эльф усмехнулся.       – Ты совсем не уделил внимания на часть про машину. Это мобильный бункер, и единственная модель, между прочим. А я бы хотел, чтобы у меня был личный шофер в будущем.       Видимо, мироходец не столько сообразительный, сколько везучий на информацию.       Магазин сантехники напомнил поставить в чужом доме камеры.       Тадмавриэлю не составило труда подняться к углу под потолком, чтобы поставить одну из них с видом на терминал: он явно упускал зрелище, не делая этого раньше. Да и кровать с этой точки было прекрасно видно, что было значительным плюсом: Лололошка часто с неё падал во сне, заставляя Отца тихо смеяться, занимаясь чтением на фоне. Или раздраженно дергать ухом с чужой возни, не понимая, асфиксия это или кошмар.       Чужие эмоции и искусственная, но привязанность, лицо и голос, полный желания помочь… Весна, жизнь и время были в чужом образе. Такой искренний и яркий. Кажется, он начинал понимать, чем парень мог привлечь столько озлобленных людей Архея. И понимал резон расширить свои наблюдательские возможности.       Он шествовал по коридорам, замечая появление в бункере склада и хоть какое-то подобие порядка в чужих вещах с удовлетворенным кивком самому себе. Взгляд проскользнул мимо медицинского модуля и упал на теплицу с помидорами.       Выращивать их было самой глупой идеей на свете, и Отец хлопнул себя по лицу снова, однако подметил, что в соседнем клоше поднимались ростки... клубники. Он снова усомнился в чужой сообразительности.       С интересом мужчина взглянул на ванну. Этого помещения в изначальных планах бункера не должно было быть, но оно идеально вписалось!       А ещё в ваннах люди часто решают оборвать свою жизнь, как один из его конкурентов, что распустил красную дорожку по голубой плитке от своих вен. Тогда ситуация вызвала резонанс, и об инциденте трещали из каждого утюга. Зря, ведь тот нытик ничего не стоил в отличие от мироходца.       Мужчина кривит губы, представляя нелицеприятную картину с посиневшим телом в этой ванной, и ставит еще одну камеру “в целях контроля и только.”       На календаре мироходца был поход в промышленную зону с примерно начерченным от руки маршрутом.

***

      И Тадмавриэль пошёл вместе с ним, следуя от бункера за чужой спиной.       Скоро должна была начаться пылевая буря, ломающая электронику. Но проверял ли погодные условия Лололошка? Нет конечно, забывал, как и всегда. Или его техника было намного лучше обычной бункерной, от чего мужчина не мог их сравнивать? Не всегда же Лололошке представать идиотом в чужих глазах?       Помимо погоды на парня сейчас охотился целый штаб, а он и не знал об этом.       Тадмавриэль надел оранжевый костюм снова осознанно. Хотя, это и было логично, если посмотреть с правильной стороны: чтобы нападающие путали и не понимали, по кому целиться.       Ему и заглядывать в будущее не было смысла, когда следы организации уже прочитывались.       Это был большой сталелитейный цех. Трубы уходили к мутному небу, а внутри располагались станки для распила крупных производственных партий материала.       Сейчас было важно не это, а штурмовик, разместившийся где-то на крыше. Всё тот же Кацпер Малецки, что выкручивал болты со своих мест с применением специальной жидкости, что разъедала металл. Несмотря на то, что в прошлый раз этот взрослый в теле ребенка был нехило огрет ботинком, сейчас именно он занимался подобной работой. Не сложно осознать, что скорее всего из-за своего минимального веса и мобильности в случае обрушения конструкции.       А вот эльфу забраться наверх стоит больших усилий без применения привлекающей внимание магии. Зацепиться за балку, подтянуться и перейти на другую — сложно, заставляет слишком много напрягаться. Стоя под крышей, он быстро подметил позицию Лололошки: конечно, он был ярким оранжевым пятном на общем фоне, которое сложно было не увидеть! И не важно, что Тадмавриэль тоже, он хотя бы был тихим, а парень активно искал свои медные катушки, заглядывая в сундуки и рассуждая вслух, где такое вообще может быть, даже не зная, что творилось прямо над ним.       Стоять на конструкции, на высоте нескольких метров, стоило и его убийце, и спасителю точного расчета, как правильно поставить ноги, и случайно не двинуть боком, чтобы не рухнуть вниз. Пока эльф придумывал, как подать мироходцу сигнал отойти, и он, и Малецки вздрогнули, цепляясь за балки от шума, сравнимого с сигналом танкера по громкости.       Оба синхронно поворачивают головы вниз, и на лице эльфа расцветает нервная, но крайне восторженная улыбка: мироходец в пух и прах, как настоящий экскаватор ломал станки, созданные для сжатия металла с помощью кирки.       О чём он и говорил: Лололошка был чертовски силён, оружием его были руки, а слабостью доброта, не позволяющая их использовать себе во благо в большинстве случаев.       Поднимающийся ветер гулом идёт по крыше, заставляя присесть. Тадмавриэль ставит ногу в неправильное положение, чуть не соскальзывая вниз, прямо на мироходца, но со звоном задетой железки выравнивает равновесие. А вот Малецки подмечает чужое движение и уже перезаряжает пушку, заставляя эльфа хищно сощуриться, готовясь к начинающемуся пожару.       – Ну давай поиграем.

—

      – А? Это… Это что такое, чёрт возьми? – Лололошка задирает голову вверх от звука выстрела. Под потолком, на опорах Малецки не даёт Тадмавриэлю приблизиться, и ловко уворачивается от пролетевшей мимо трубы, брошенной как копьё. Та врезается в столб, расшатанный раствором и поднимающимся ветром. Вся конструкция начинает ходить ходуном, дрожать как лист, а крыша угрожающе трясётся, с треском падая вниз и заставляя каждого участника события отскочить в сторону.       В неразберихе и поднимающейся пыли штурмовик оглядывается с шумными вдохами и прикрывает тканью нос от едкой пыли. Малецки видит оранжевый скафандр, срываясь с места за ним. Бежит, наставив пистолет, и пытается сделать ещё один выстрел. Свист пули уносится в пыльную дымку, отражаясь искрами от одного из погнутых столбов. Вот он и поверить не мог, что всего двое могут оказать ТАКОЕ сопротивление!       Тадмавриэль пригибается от звука выстрела, проскальзывая с разбегу под металлоломом. Эльф стирает пыль с поверхности шлема, остановившись на секунду. Именно в этот момент из дымки вылетает полная его копия, откидывая в сторону с усилием как от слона.       “Ты идиот?!” – проносится вопрос в голове эльфа. Паника видимо совсем выбила из чужой головы остатки рассудка. На его глазах Лололошка схватил металлическую крышку, используя её как своеобразный щит. Он оглядывался вглубь завода, пригибаясь от очередного выстрела. Мироходец снова бросил взгляд на эльфа, кивнув ему. Стоп.       Только сейчас до него дошло, что убегающий мироходец перенял огонь на себя, заставляя штурмовика погнаться за собой, а не за ним.       Мужчина ругается под нос и срывается следом.       Буря взвывает, набирает силы, недовольная нахождением в ней нескольких фигур. Ноги постоянно сдувает с места от сильного сопротивления ветра, а дома сливаются в один лабиринт.       Тадмавриэль испытывает облегчение, когда сталкивается с чужим скафандром снова, набирая скорости у длинного ряда витрин. Мироходец, смотря прямо на него, выдыхает синхронно, и кажется полагается на соседа, находящегося рядом. Вместе они петляют между домов, и вооруженный “щитом” Лололошка кажется начинает терять заряд: эльф слышит, как меняется чужое дыхание, требующее теперь намного больше воздуха и минимальной передышки.       В один из переулков он ответно пихает Лололошку, как сделал с ним тот, пытаясь играть в героя киаф назад. Он был готов и убить Малецки ещё тогда, но отягчающий фактор в виде мироходца на фоне всё как всегда портил!       Буйный парень непонимающе стал отнекиваться и дергать руками. Норовился бежать дальше от бушующего в крови адреналина. И Тадмавриэль хотел назвать его идиотом снова.       Один шлем с глухим стуком ударился о второй. Он вжал его в стену. Обездвижил, прижавшись грудью к груди. И это до невозможности хорошо сработало на замершего мироходца. В шуме бури ему не хватало замереть, и Отец пытался того научить не двигаться, когда это требовалось, самым доступным сейчас языком — языком тела.       Через чужой шлем слышатся шумные вдохи со стороны мироходца. И он вдыхает не меньше, так же часто, непозволительно громко сейчас. Мужчина вырывает из чужой груди сдавленное “гм”, когда вдавливает чужое тело в стену сильнее, неохотно делясь своим ускоренным от бега сердцебиением.       Но чужое сердце, по сравнению с собственным, прыгает в груди как бешеный кузнечик, рвущийся на волю. Напряженный донельзя Лололошка, кажется, правильно истолковал его знаки, делая вдохи более длинными, но тихими.       Мимо пробежала тень Кацпера, оставляя за собой эхо шагов.       Тадмавриэль резко отрывается от чужого корпуса, когда основная цель выполнена, но чуть не роняет удивленно хмыканье, когда его берут за запястья, опиравшиеся до этого в стену по обе стороны от чужого тела.       – Ходить по улицам опасно из-за этого?       Эльф кивает, подтверждая чужую мысль.       – Ты знаешь, что скоро я тебя найду? – вопрос, заставивший молчаливую фигуру поднять бровь под маской. В голосе мироходца он слышал иронию и смех. Совсем не подходит для такой напряженной ситуации, как эта. И Тадмавриэль это показывает, вырывая руки из чужой хватки и хватая того за грудки.       Чего-чего, а того, что мироходец прильнёт ближе, положив ему голову на плечо, эльф не ожидал. Совсем. Нежный смех в парах сантиметров от уха уколол жаром, и отравил параличом.       – Спасибо.       Мироходец стал для него слишком непонятен. Слишком… благодарен. И он оставляет Лололошку в одиночестве снова, когда опасность миновала. Только бы успокоить пульс, который от бега странно одурел.

***

      Лололошка думал, что с установкой антенны его муки закончатся, и заходил в первый найденный бункер с предвкушением, что заставило колоться пальцы.       А выходить ему пришлось с 30 банками супа, что было маленьким плюсом, и одиночеством, что стало огромным разочарованием. Он разочаровался ещё на моменте когда в бункере костюм продолжал садиться, и изнеможденно вздыхал. Столько трудов, и всё ради… Игрушки панды, тридцати банок супа, и продолжающегося непонимания, где живёт его спаситель?       – Может, потрогаешь это? Куда так скоро уходить? – Джон смотрел на игрушку с явной иронией, скользящей в его хитром голоске.       – Что? Джон, у меня нет времени на эти игры. Я… я просто не понимаю, где он может быть, – и это было причиной разочарования. Да, Лололошка был бы рад найти ещё выживших, но они не помогали ему так же. И не хранили какие-то ужасные секреты, скрывая свою личность.       – Он – это твой дружок, да? – парень встрял на месте, широко и возмущенно уставившись на JDH, который наматывал шарф на руку, идя за тем следом.       – Джон, – сказал Лололошка с интонацией строгого отца, хотевшего пресечь разговор. Тон не из приятных, и клон буравит Лололошку нечитаемым взглядом из-под очков. Анализирует. Думает над новой подколкой.       – Ну что? Может это просто немое скопление космического газа, способное жить только в скафандре. И его миссия найти человека, чтобы его охранять, – он пожимает плечами, выравниваясь с парнем и поглядывая украдкой на его не вдохновенное лицо.       – Он меня не охраняет. Просто мы пересекаемся, потому что выживаем на одной территории, – парирует Лололошка, цепляясь за лестницу на выход.       – Ага… Тот, костюм которого выдерживает намного больше твоего случайно оказывается рядом с тобой в каждый момент опасности и помогает избежать проблем. А когда надо, может зажать у стены и спасти от пуль неизвестного убийцы, – Джон решает не замечать едкого, как кислота взгляда. Всё равно Лололошка в маске, всё равно он всего лишь шизофрения по чужой точке зрения, сейчас очень круто делающее колесо по апокалиптическим интерьерам.       И Лололошка хочет ему что-то сказать, но слышит скрип люка. Откуда? Почему? Неужели конструкция решила замуровать его внутри? А карты на выход у него и нет! Особенно если дверь просто захлопнется.       Наперегонки с люком он тянется к лестнице, перебирает ногами невозможно быстро, шепча как мантру “пожалуйста, не закрывайся, пока я внутри, боже, боже, боже”. И люк не закрывался. Но не на молитвах, а на ноге Т_001, толкнувшей люк в сторону. Очередной выброс адреналина. Очередная неимоверная радость и благодарность за молчаливую, но такую нужную поддержку заставляет долго вглядываться в чужой скафандр.       – Если что, я улыбаюсь, – говорит он чуть глупо, наивно, но правдиво.       И Тадмавриэль над ним скрещивает руки на груди, пытаясь хоть как-то скрыться от чужой, проникающей под рёбра благодарности. Он теперь сбегает раньше, чем мироходец схватит его снова.

***

      Лололошка собирается в музей. Не ради экскурсии, скорее по делу. Насколько он понял, целью сегодня является информация. Книга, что помогла его когда-то запечатать, и сейчас была выставлена людям напоказ. Всего лишь очередной цирк, книга не могла представлять для широкого зрителя большого интереса. Как же, они даже не знали древнего эльфийского, на котором она была написана, да и историю того времени сводили к дубинкам и осточертевшим “уга-буга”.       Он не сводит глаз с чужой спины, чтобы случайно не потерять из виду мироходца. И идя по пятам, Тадмавриэль замечает постепенные изменения в чужой походке. Лололошка… Хромал. В один момент его дыхание стало хриплым, и он сильно замедлился. Не успел мужчина осознать ситуацию, предположить симптомы, как парень вовсе рухнул на землю, как в тот первый раз. Неужели поломан датчик в чужом костюме? Или заряд резко упал?       Он подходит ближе и смотрит на валяющегося, медленно присаживаясь на корточки рядом. Откровенно не понятно. Мужчина тревожно размышляет об инсульте, вытягивая свои ладони к чужому костюму, положив одну к шее, чтобы проверить пульс.       Тадмавриэль издаёт испуганный, подавленный скафандром звук, когда руки мироходца резко оживают, берут его за ткань костюма и утягивают на себя. Эльф хватается за асфальт, чертыхнувшись, как кот, что не хочет попасть с чужих рук в ванну, пока не слышит с чужой стороны заливистый смех.       – Надо же, сработало! – восторг легко читается в голосе обманувшего его, очень преисполненного уверенности мальчишки, который сразу начал извиняться, чувствуя напряжение и злую ауру с чужой стороны, – Ладно, ладно, извини. Я просто подумал… вдруг ты появишься. И ты пришёл. Может, не будем ходить вокруг да около, и ты просто… заговоришь со мной?       Если покажет, и откроет своё лицо, насколько сильно это сломает мальчишку? Или насколько тот озлобится? Он ещё не достаточно к нему привязался. Но с другой стороны, будет ли у него ещё хоть кто-то в этой закрытой ветке, чтобы проводить с ним время?       Тадмавриэль размышлял настолько угрюмо, что чужие руки сразу же его отпустили. А Лололошка посмеялся скорее неловко, быстро выползая из-под нависшего над ним злого надсмотрщика. Почему-то он начал очень опасаться, думая, как его могут сейчас схватить за горло, или сделать что-то страшнее. Прижать с раскаленному солнцем асфальту, снова встретившись лбами. И заставить очень сильно паниковать в отместку.       Мироходец начинает более опасливо оборачиваться и смотреть на дорогу. В контраст с идущим рядом Т_001. В стекле окон они отражаются почти как полные копии друг друга. Но Т_001 немного выше, а костюм на мироходце кажется мешковатым. Он значительно похудел за время нахождения в бункере, чему Тадмавриэль, откровенно говоря, не был очень рад.       – Мне надо забрать кое-что из музея, – его знакомый просто встаёт у входа, кивая тому забирать. И Лололошка рассматривает как забавно пытается его “собеседник” опереться на стену, скрестив руки на груди, но никак это не комментирует и идёт вперед.

—

      Тадмавриэль, оставшийся один, вздыхает и качает головой с чужого поведения. Что-то в нём смущало. Наверно, мироходец был слишком счастлив получить компанию, но вёл себя отвратительно ребячески. И почему-то Тадмавриэль думал, что несколько потерял нить, где он до открытия своей личности будет вызывать уважение и восхищение без панибратства.       Оповещение на планшете заставляет заняться делом. Организация теперь пыталась выследить сразу двоих, и прикладывала в два раза больше усилий. И хотя Лололошка даже смог сам обнаружить ловушку в магазине игрушек на днях, и отказался от посещения бункера, избежав взрыва ламп на люстре, Тадмавриэль всё равно был рядом. Иначе мироходец ещё и подумает, что может делать всё самостоятельно. Кому это надо?       На глаза попалось новое извещение с информацией о них. И глаза жадно вчитались в текст:       “Объект 001 и новый объект 002 опасны, знают о покушениях третьих лиц на свою жизнь и избирательно посещают город. При встрече особенно остерегайтесь объекта 001. Он действует агрессивно, и силится защитить 002 в первую очередь, как цепная собака. Приоритетно вывести 001 раньше, чем заниматься 002, который показал слабые попытки сопротивления, и в основном слушает 001.”       Тадмавриэля от этого описания скручивает от омерзения.       “...цепная собака…”       Да чтобы о нём и так говорили. Да конечно. Он и чья-то собака?! Это вынужденная мера, когда никого больше нет! Что он будет делать иначе? Гнить в одиночестве? Наслаждаться жизнью в четырёх стенах, не видя свет? Он не собака, но просто ненавидит таких уебков, занимающихся стиранием веток во славу бюрократии, и подчищением оставшихся людей в их благо.       Было бы это благом, один цирк.       Даже он своим Очищением, давно провальным, но хорошим в начале, он пытался сохранить каждую жизнь, распространив свою волю. Контроля не надо бояться. Надо его принимать, если другому действительно лучше видится, как прервать круг рождения и смерти, и погрузиться в сияние вечного скинта. Да, он не отрицал, что тиран. Но через боль стремился доказать не одаренным мозгом путь.       В помещении раздаётся звук сигнализации, заставляя выйти из внутренней гневной тирады и задрать голову к окнам.

—

      Лололошка поспешил. Ощущал, что повёл себя как дурак, схватив со своего места книгу. И сейчас, держа её в руках, нервно смотрел на решетку, закрывшую ему путь к выходу. В голове было лишь одно успокоение – где-то недалеко ходит Т_001.       – Эй… ЭЙ, ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ? – шаги, за стеной точно были шаги! Лязганье рычагов, решетка поднимается вверх и Ло облегченно выдыхает, вылетая в сторону выхода. Но застывает, обнаруживая на пути девушку. Без скафандра, но в бело-синем костюме. Её лицо выглядит таким же ошарашенным, как и у мироходца, но удивление быстро сменяется недоверием, как и чувства мироходца.       И Лололошка хмурит брови в ответ. Он уже видел подобный костюм, на неизвестном преследователе с завода. Он осторожно делает шаг назад. И девушка дергается, подпрыгивает на месте, когда на её глазах парень разбивает одну из музейных витрин, хватая в руки копьё и поворачивая парой отточенных движений в сторону брюнетки.       – Ну-ка… Спокойно, вообще-то это я тебя освободила. Мог бы высказать мне немного больше уважения, – девушка поднимает руки, хмыкая от вида чужого оружия, будто не верит в его эффективность.       – Кто ты? Представься, – Лололошка не намерен говорить открыто, ведь ему уже есть, с кем. Есть тот, кто помогал ему избегать пистолета и видимо покушения на территории завода.       А беседа не приобретает доброго окраса, когда незнакомка фырчит, пожимая плечами.       – Ты первый, я сказала. Я всё ещё та, кто отключила сиг-на-ли-за-ци-ю. И если ты панически думаешь что для того, чтобы убить – это не так. Я не с организацией. А вот ты… Ты у них на мушке. И не один, – Лололошка поднимает бровь. Его враждебность с таких заявлений потухает, а фолиант в двух руках становится важнее брошенного под ноги копья.       – Извини. Я – Лололошка, – он не был искренен в извинении, всё ещё напряженный недавними событиями.       – Ничего, я понимаю. Предусмотрительность стоит всего в наше время. А теперь чао, – девушка покидает его так же резко, как и объявляется, оставив с тонной вопросов. Он ведь знал, что следят и охотятся. Но что за организация, и почему – другое дело. Разговор оставляет чувство недосказанности, злого исступления от загадок всех вокруг. Сколько с ним ещё будут молчать, только наблюдая, куда он пойдёт?

—

      Тадмавриэль всё же входит в помещение позже. Решетка уже поднята, а мироходец молчаливо запихивает в рюкзак книгу. Он поднимает голову на вошедшего, но уже по движениям тела понимает, что что-то не так.       – Всё…. всё в порядке. Пойдём обратно? – отвечает Лололошка даже не зная, насколько верно его понимает.       За эти дни он начал читать эмоции в чужом молчании.       За эти карасы Тадмавриэль же научился видеть выражение чужого лица через скафандр.       И сейчас читал странное раздражение, электричеством напитавшее комнату. Мироходец был раздражен и задумчив. Пытался что-то выяснить, только смотря на него. И кажется, он начал догадываться, что…       – Ты… Знаешь людей здесь, но не из организации? Что-то вроде… отступников?       Тадмавриэль рычит себе под нос и качает головой. Он знает сильно больше. Знает о бунте и госпоже Каталонес, но сейчас не хочет говорить, двигаясь на выход. Да и как скажет, приняв обет молчания рядом с парнем ради его безграничного, манящего доверия? Оно, как таинственный забытый фрукт, было слишком живительно и сладко, чтобы все портить сейчас.

***

      Лололошка все ещё полон вопросов, как ребенок, который все хочет их задать, но боится гнева родителя. И сейчас Тадмавриэлю чужая осторожность помогает найти пару минут, чтобы подышать, стоя на пороге музея вместе.       Если его нашла девчонка, то наверняка уцепится. Лололошка был слишком интересным инструментом, чтобы не пытаться взять его в руки, и воспользоваться. Она ещё и не из организации, а если и будет говорить с мироходцем, то наверняка будет иметь преимущество в отвлечении внимания с него на себя.       Злит. Рядом с Лололошкой ничего не идёт по планам. Он нарывается на проблему каждый ебанный раз. Тадмавриэль сжимает кулаки, поднимая на него полный злости взгляд. Почему с мироходцем получалась игра в горячо-холодно? И почему он сочетал в себе несочетаемые силу и характер, похожий на тряпку, пропитанную крайним дружелюбием.       ...если бы тот умел ценить только достойных…       Лололошка смотрел на него слишком долго. В чужом языке тела читалось… несвойственное замирание. И Тадмавриэль это прочувствовал, хмуря брови,       Но слишком поздно.       Он набрасывается на удивленного эльфа, хватает за плечи и вместе с мироходцем проезжается спиной по ступеням, чувствуя каждую замечательно, просто охуительно хорошо. В звуках падения проскальзывает нечто новое — выстрел.       Тадмавриэль берёт его за плечи в ответ, перекатившись наверх и окружая своим телом. И пока сработавший на импульсе парень осмыслял нападение дрона, Тадмавриэль уже схватил его за руку сам, утягивая за машины, как за укрытие.       Двое прячутся за ними, и панически мироходец вслух перебирает варианты, куда идти, бубнит под нос, тихо пискнув, когда его за плечо потащили дальше. Тадмавриэль был бы рад переместиться с тем в бункер, да хоть в свой, но нет, они просто убегут, и это будет лучший вариант.       Стекла у машин выбивает от череды выстрелов. Дрон и не хотел отставать, и патронов в чертовом аппарате было многовато.       – У меня есть план, не отставай от меня. Прошу, – услышать это от Лололошки, ещё и так уверенно, было для него открытием.       Мироходец выбегает из укрытия и машет руками, завлекая дрон на себя. Прямо как тогда, с Малецки. И Тадмавриэлю за биением пульса в ушах интересно, что тот сделает дальше. Лололошка ведёт Т_001 за собой по улочкам, рассматривая землю под ногами, будто боится споткнуться. Оно и понятно, тротуар был в выбоинах от начинавшего рушиться асфальта. И Тадмавриэль был готов ловить того, даже в погоне, если потребуется.       Мироходец валится к земле. Перед тем как эльф понимает, что происходит, Лололошка не спотыкается, а цепляет с земли рухнувший от врезавшейся машины дорожный знак. Они проходили мимо этого места, и парень его запомнил! Дрон, вылетая с угла, оказывается очень близко, неприятно заполняя гудением лопастей микрорайон. И в сумбуре событий, под взгляд Тадмавриэля Лололошка разворачивается, сжимая знак в руках так же, как однажды сжимал копьё, пытаясь совершить по нему финальную атаку тысячи лет назад.       За каплю он понимает, чего парень хотел.       Лололошка берёт разгон и прыгает на спину специально наклонившегося мужчины, с неё подлетает к снизившемуся для пальбы дрону и наотмашь бьёт так, что звон металла эхом отдаётся в квартале.       Эхом звук разносится по стеклам домов. Пробегает по многоэтажкам. И пропадает в небе без птиц.

—

      Лололошка стоял с балкой наперевес у разрушенной машины, не веря в то, что получилось. Союзник в битве поднимается следом и, манерно отряхиваясь, смотрит за дроном, с гордым хмыком. Парень видел в этом жесте что-то странно знакомое. Будто кто-то из прошлого сейчас стоял рядом, плечом к плечу после сложного боя.       Лололошка держит взгляд на нём и поднимает ладонь. Жест. Дружеский. Борясь со своим снобизмом, Тадмавриэль отбивает. И двое резко подпрыгивают на месте от последнего кряка дрона.

***

      Бункер наполняют звуки открывающихся дверей и двух переводящих дыхание. Лололошка проходит глубже в бункер и незамедлительно стягивает шлем, махнув непослушными кудрявыми волосами. Вдыхает резко и показывает ему своё счастливое, румяное лицо. Обнажая зубы, Лололошка срывается на хохоток, полный облегчения.       Невольно мужчина тоже издаёт смешок с чужой реакции, а затем ещё один, поддерживая это ощущения облегчения от череды тяжелых дней.       Но первичный смех быстро проходит.       Лололошка встал у стенки, скрещивая руки как его друг пару часов назад у музея, пока Тадмавриэль, не снимая скафандра, хозяйнически подходит к терминалу, активируя тот.       – Теперь мы сможем поговорить?       Тадмавриэль молчит, касаясь системы ввода команд. Включает особым кодом панельную строку, приводя мироходца в замешательство. И в голове Лололошки щелкает новый вопрос.       – Подожди, как ты… Как ты этим управляешь?       Он теряется в догадках, но многозначительный взгляд на экран и снова на Лололошку говорит всё за себя. Тадмавриэль видит на его лице задумчивость, нерешительное ощущение, что за ним тоже следили, только через панель, помогая во всём.       – Значит… Всё это время…       Парень знал. Знал, складывая 2+2, но просто не хотел думать об этом полноценно. И Тадмавриэль чувствует от этого бурю невообразимого восторга в голове. Ему так хочется смотреть на чужое лицо в замешательстве ещё дольше.       – Как… Как я могу тебя отблагодарить за всё, что ты сделал?       Свет в бункере отключается от пары команд, внесенных мужчиной на фоне. И мироходец издаёт дурашливо-глупый удивленный звук, начиная оглядываться.       Тадмавриэлю не нужна чужая благодарность. Ему нужно восхищение того ещё больше. Единственный союзник и враг, которому хочется показать, как он может нуждаться в Тадмавриэле и больше ни в ком.       Лололошка будто чувствует напряжение, и встаёт к стенке плотнее, а его волнение дарит новую волну немого наслаждения, прокатываемого по мужчине. Своими эльфийскими глазами он отлично видит в темноте, в отличие от Лололошки, который должен стоять во мраке, только ожидая вторжения в своё личное пространство под любым углом. И это тоже заставляет странно поддаваться озорству.       Специально шумно он подбирается к Лололошке и чувствует его вздрагивание.       – Всё, кроме бункера, конечн-       Парень не договаривает. Вспоминает сцену пряток от Малецки, когда мужчина встаёт почти так же, не давая пространства для манёвра. А Тадмавриэль кладёт его руку себе на бок.       Во-первых надо пояснить Лололошке, что его давний удар всё же был ошибкой.       Парень вздрагивает от действия, не до конца понимая первые секунды, что мужчина имеет в виду. А затем тянет руку сам, неожиданно для Тадмавриэля мягко оглаживая по его ребрам пальцами.       – Прости за ту отмычку. Я просто испугался. Но и ты схватил меня за горло и вывернул запястье! – уши эльфа невольно активно задергались после нежности, изменившейся колкостью, когда рука не просто проехалась по боку, а сжала пальцами, заставляя сдерживать скулёж. Он хотел отдать в чужие руки вину, и заставить покаяться, но парень не унимался, сопротивлялся и требовал этого же в ответ. Просил равных прав там, где не следует. Каждый раз. Разве он разрешал Лололошке что-то доказывать и вести себя на равных? Щенок не знал правил иерархии и подливал масла в огонь.       Он хватает мироходца за шею и тянет вверх по стенке. Тот хрипит и обращается к Тадмавриэлю с раздраженным “опять, блять-”, давясь воздухом.       Опять. Эльф держит пальцы близко к чужим щекам, которые почти растаяли за дни жизни в бункере. Знал бы Лололошка, какую большую ответственность за него Тадмавриэль брал. Как сильно рисковал своей шкурой, выходя каждый раз за мироходцем, который итак может умереть в любую каплю, будто смерть давно хочет сама забрать его в свои лапы.       – Ты не можешь сказать прямо? Написать, что угодно?! – Лололошка кряхтит, впившись в чужую хватку, а на его лице скользнула настоящая злость. Его достала эта буффонада, – Я забрал твой дом или нет?! Убил кого-то, кого ты любишь?! Мы КОМАНДА, а не враги. Я никому не выдавал тебя, я-       Нет, Лололошка. Ты выдал сам себя. Навесил сложности на своё существование. И обрек Тадмавриэля на жажду контроля, только бы было, как развлекаться. Он злился, действительно злился, понимая свою зависимость от мироходца в полной мере только сейчас. Всё существование в момент чужого появления окрасило мир в новые цвета, но без источника этого серотонина тот становился до невозможности бессмысленным, глухим и серым.       Тадмавриэль чувствовал себя схваченным, и сопротивлялся как только мог тоже.       Чужое лицо краснеет словно дрянные помидоры из теплицы. А ненависть, сочащаяся из эльфа, плавно сменяется рациональным холодом. С мироходца довольно, и он хочет ослабить хватку, но получает коленом в солнечное сплетение раньше. В темноте Лололошка решил пойти против видящего противника, и это уже поражало своей самонадеянностью.       Мироходец собирался с силами, набирая в легкие живительный воздух и бегая глазами по полу. Мужчина застыл, когда понял, что взгляд был обращен ровно на него, и кончики чуть заостренных ушек начали подрагивать, ловя звуки рядом. Полукровка. Точно.       Он был полукровкой. Эту деталь он снова не учёл.       Эта оплошность стоила подсечки, когда Лололошка вырвался вперёд, а не стал убегать. Будто специально, руками, которыми полчаса назад он сломал дрон, мироходец ударяет в бок эльфа. Ровно по затянувшейся ране, которая взрывается острой болью, как от ножевого ранения. Тадмавриэль бьёт мироходца по колену от этой тупой боли, вызывающей в нём волну дискомфорта. Но удержаться на ногах становится больно, так сильно его сейчас огрели. В темноте, больше ориентируясь на звуки, два хранителя эльфийской крови будто дрались за власть. Не было момента статики, когда чужие конечности прилетали то по груди, то пытались вдавить пальцы в чужую глотку. Тадмавриэль потерялся в моменте, когда парень сел ему на колени, так же властно, со знанием дела прижав его к полу. Его мерцающие искрой глаза смотрят на чужой шлем, и ладони быстро ухватывают тот у основания с желанием стянуть. Чёрт. Тадмавриэлю приходится держаться за свою маску, и положение дел сильно меняется.       – Если ты не будешь давать мне ответов, я получу их от других. Я устал от молчания. Очень устал, – эльф замирает, забыв о борьбе за каплю, – Но ты мне помогал. Видимо слышишь через терминал. Ты мне писал, преследовал. И я хочу отплатить тебе тем же добром. Я хочу поговорить. Пожалуйста. Дай мне хотя бы… Шанс, – неимоверных усилий стоит сдержать сейчас шлем на себе под чужим напором. Мироходец не отстает, наклоняясь ниже, и Тадмавриэль может разглядеть на чужом лице каждую морщинку.       Рывок, и эльф из всех сил врезается стеклом шлема в чужое лицо. С треском темное стекло летит на пол осколками от удара с чужим лбом.       Тадмавриэля встретило залитое кровавыми подтёками лицо мироходца, который сейчас смотрел в светло-сиреневые глаза напротив, замерев на месте. Он чувствовал, как пробрало мурашками Лололошку, ведь испытывал сам то же самое, что и тот, глядя через дыры от выпавших осколков в чужую душу. Контакт был обоюден и смертельно опасен, если его не порвать прямо сейчас.       И Лололошка сдаётся, когда его скидывают с себя. От утомления его должно было отключить ещё раньше.

***

      Он не может так привязаться к Лололошке. Они скованы одной цепью опасности, и связаны одной целью, но на этом их схожесть должна закончиться. Но что-то в паттерне чужого поведения заставляет увидеть себя и прикусить губу.       Он откидывает разбитый шлем на кровать. Займётся им позже, как и пострадавшим костюмом. Было время выдохнуть, отвлечься. Шорохи со стороны компьютера не должны его трогать. Нет. Это слишком опасная вещь, даже если Тадмавриэль установил камеры, но пока что не опробовал их.       Эльф смотрит в сторону экрана с такой же тягой, как Ева на яблоко.       Греховно. И неумолимо желанно.       В зоне терминала базового модуля никого не было. Теплицы… камера там отлично передавала несколько высаженных культур. Больше всего внимание привлекла клубника, заставляя хмыкнуть. Наверно, в мире остались герметичные банки с конфетами. Интересно, желал ли мироходец за это время снова попробовать что-то сладкое? Или алкоголь. Он знал, как легко смертные могут начать ментально умирать, питаясь одним и тем же изо дня в день.       Движение было зафиксировано только в ванной. Вот и славно, время отключать эфир, мироходец на месте. Пальцы замирают над кнопкой отключения в последнее мгновение.       Впервые он очень хорошо видел оголенную спину мироходца: множественные шрамы дополняла вереница синяков, но несмотря на это, спина напоминала шкуру тигра или звездное небо, полное отметин-звезд и полос, рассекающих плоть. Его руки под мешковатой одеждой выдавали постоянную работу, были жилистыми и в мозолях, в кожу на ногах впились следы сапог скафандра.

—

      Мироходец садится в ванну и ставит найденную на заводе утку на бортик. Маленький желтый объект в сине-белом интерьере дарил хоть какое-то ощущение обжитости. Возлагать большее Лололошка на утку не хотел, желая не фиксироваться на предметах, а только на своём состоянии сейчас. Теплая вода и пена помогают расслабиться? По идее, должны. На деле его крыша все больше съезжала с каждой минутой.       Парень поворачивает голову, как кажется, прямо на камеру, заставляя мужчину по ту сторону экрана нервно приподнять бровь. Однако центром внимания мироходца сейчас был не угол с вентиляцией, а Джон, вставший рядом совсем не вовремя.       – Я тебя не звал, – недружелюбно констатирует факт мироходец, сбрасывая ноги с бортика в воду и оставляя на поверхности только голову. Его взгляд неотрывно следит за другой версией, присевшей за неимением других возможностей на освободившийся край ванны.       – Невовремя? Понимаю. Хотелось посидеть наедине с собой и пострадать в самокопаниях? Ох, прошу прощения. Но спешу и обрадовать: у тебя есть я, и мой гениальный ум, готовый дать тебе дельный совет – если бы Джон был ощущаемым сейчас, Ло бы не задумываясь облил мыльной водой чужую наглую спину. Но сейчас он лишь пялился на JDH, будто это могло помочь тому почувствовать отсутствующую совесть и уйти.       – Если скажешь свой совет, то оставишь меня в покое?       – Надо же! А неделю назад ты бы за общение с кем-то убил! А теперь меня гонишь. Посмотри, какой прогресс! — тот сочился позитивной иронией из всех щелей, но делал это так хорошо, что это даже особо не злило.       Лололошка кладёт затылок на бортик, махнув рукой, будто сдался в споре:       – Что за совет?       – Знаешь, что помогает, когда факторов стресса для организма слишком много и твоя нервная система на грани?       – Удиви меня, – бубнит Ло, уставившись в потолок.       Своё собственное сознание видимо слишком хорошо рисует Джона. Правдиво, что он почти готов поверить в то, что тот присутствует с ним в одной комнате. Ситуация приобретает неожиданные нотки, когда Джон бесшумно приближается, говоря мироходцу на ухо свой секрет:       – Всё очень просто. Тебе нужна разрядка. Ты всегда был так занят делами, без времени на себя, что после своей мини-интрижки с Сайриссой я начал думать, что ты робот, но-о-о...       Слова чуть не заставили глотнуть пены. Сначала Лололошка не понял смысла «разрядки», но упомянутая в этом контексте Сайрисса наводила на совсем недетское продолжение мысли. Под этим пораженным взглядом Джон лишь тихо, слишком интимно выдохнул на чужое ухо, заставляя прилить к месту кровь.       – Брось. Это в норме человеческой природы: жить, чтобы размножаться, и размножаться, чтобы жить. А мы слишком разумные существа, чтобы не получать удовольствие просто так, – с его слов все было невероятно легко и обыденно, что Лололошка чуть не начал сомневаться в своей реакции. Он действительно казался другой версии иногда как робот?       – Я... Джон, я не заинтересован в этом. Не неси бред, пожалуйста, я кажется сейчас ещё и стану контуженным, – слабая попытка защититься заставила кареглазого посмеяться, но не остановиться.       – Так у тебя всегда так. С дамами. Ты ведь замечаешь, как они вьются около тебя хвостиком? Может, их привлекает то, что ты никак не отвечал? А запретный плод сладок, – Джон продолжает, пока Лололошка чувствует, как начинает задыхаться внутри с чужих слов. Он просто был вежлив. Он просто не был мужланом, и вёл себя с женщинами как с коллегами или знакомыми, не выделяя никого, – А Окетра? Ты обещал ей личное путешествие, как романтично. Но для тебя оно значит немного не то, что значит для неё.       – Я не понимаю.       Клон остановился, глядя на чужое лицо с выражением родителя, что в ночи учит математику с пятиклассником. Неожиданно для мироходца, он перекинул ноги в ванну, поднимаясь и нависая перед красным до невозможности парнем, вжавшимся в стенку как в спасительный круг. Он прокашлялся и говорил так, будто пережевывал каждое слово специально для Лололошки.       – Ты готов представить себя с Окетрой наедине? Да, именно так, как ты первым подумал. Это значение.       – Нет! – выпалил Лололошка не думая и закрываясь руками, только бы не видеть чужое лицо, сейчас пристальное вытягивающее из него ответы.       – А со мной?       – Что?! ДЖОН, – он задыхался, тяжело дыша от этого допроса. Присутствующее здесь только как галлюцинация в виде его копии заговорила тише.       – А что насчёт зажимания в подворотне? – горячий комок упал вниз живота, заставив вздрогнуть.       – …нет, – дыхание перехватило, и он отрекался с хрипотцой, поджимая вместе ноги.       – Я не люблю врать и тебе не советую.       – Джон, уйди пожалуйста, – он готов был провалиться со стыда на дно этой ванны и не выползать от разговора с чем-то подсознательным. Лицо горело, будто Джон поджег в нем не спичку, а целый спичечный коробок. Мироходец сделал скулящий вдох, закусив губу, ведь его член пульсировал и требовал срочной разрядки. Что сказать, мироходец чувствовал себя оголённым нервом в этих минутах тишины, скользя рукой под воду и с рваным выдохом обхватывая себя у основания. Пара механических движений не давала ни каплю наслаждения, да и он не любил заниматься подобным. Лололошка считал мастурбацию странным, стоящим слишком больших усилий источником получения быстрого удовлетворения. А иногда и пыткой, когда ворох мыслей заполнял голову, и долго не давал кончить, мучительно вбиваясь в свой кулак.       Но сейчас что-то было не совсем так. Напряженные мышцы живота отозвались почти сразу же от неспешной ласки. Рука скользнула по головке под воспоминания о недавних драках и стычке у стены. Мужчина, держащий его за горло, явно наслаждался, тихо рыча ему на ухо.       Парень всхлипнул и укусил себя за губу, ощущая пошедшую судорогу. Член напрягся сильнее, и в глазах на секунду потемнело, не то от жара воды, не то от перегрузки. Ещё немного, и он взорвётся от стресса, а не от разрядки, как завещал Джон. На головке выступила естественная смазка, которую он размазал по всей длине, начиная двигать рукой в такт с душащим желанием. Ло не узнавал свой голос, теперь кусая вторую ладонь и приподнимая таз под водой. Парень дрожит, смотря как капля смазки касается живота и оставляет скользкую ниточку между ним и головкой, издав сдавленный стон. Низкий, но полный наслаждения, которое дрочка никогда раньше не дарила. Он не срывался до этого, но сейчас думал о чужом опасном взгляде, смотрящим на себя, пока мироходец на нём сидел. О мужчине, черт возьми, молчаливом, но так шумно дышащем, находясь с ним слишком близко.       Он сжал зубы на пальце, слыша в ушах только шум крови и чувствуя жар. Новый стон, громче предыдущего, вырвался изо рта сам, вызвав паническую мысль, что его новый знакомый мог слышать. Слушал как он спит, готовый выйти на связь в любое время суток. «Тогда пусть поможет ему сейчас» — взвыло сознание, и это стало последней каплей.       Все тело сжалось от наступающего оргазма и мироходец почувствовал как горячее семя стекает каплями с живота. Животное чувство удовлетворения осело в легких с каждым вдохом. Джон был прав. Это помогло: сил на мысли у него просто не осталось.       Эльф по другую сторону захлопнул вкладку слишком поздно.