Точка начала

В чём-то Джон был прав.

      По крайней мере, стало спокойнее. Бункер, давящий шумом вентиляций, сейчас поддерживал разливающееся по телу спокойствие, и конкретизировал мысли о том, что делать дальше.       Лололошка нашёл в этой нестройной работе вентиляций и труб особый ритм, конфликтовавший с его мозгом вначале, но без которого было невозможно сейчас.       Тишина казалась страшнее, чем мирное мигание ламп, отдаленный звук холодильника, гудение энергоэлемента, который он в панике менял много дней назад.       К нестройной композиции добавился глухой звук ремонта. Мироходец сидел среди строительного бедлама и пытался собрать кухонный шкафчик. Не первый, последний, от того силы уже покидали, и руки, как казалось, уже теряли связь с мозгом.       Для поддержки спина парня упиралась в стену, ноги максимально растянулись по полу, будто он играл в игру “зацепи больше поверхности”. Он не отрицал и что пол перед ним превратился в минное поле от разбросанного по нему хлама. И вовсе не жалел об этом, ведь увидеть упавшего Смотрящего было бы забавно.       А больше и некому тут спотыкаться.       Парень скатывается набок, медленно сползает и падает на плечо, вытягивая перед собой дверцу и её крепление к ящику. Последнее ходило ходуном, и всё не хотело фиксироваться как надо, а Лололошка пытался разобраться, что было не так, и почему именно на последнем ящике всё пошло не как надо.       Бытовуха не всегда убивала. Иногда поддерживала моральных дух.       – Не пили меня взглядом. Я справляюсь как могу, – Смотрящий появился, и к сожалению в самом чистом от хлама месте – в углу.       Мироходец подтянул ноги на стену, пока лопатки коснулись пола. Теперь он совершил оборот телом на 180 градусов, как часовая стрелка под взглядом божества времени. По правде он вертелся по всем поверхностям и готов был на стенку лезть, настолько пространство бункера казалось изученным до каждого винтика и болтика, дырки в решетке и царапины на потолке.       Смотрящий морозил взглядом, невзирая на нелепость позы мироходца, заставляя угомониться и сесть как обычный человек. Только сейчас Лололошка заметил, как много грязи собрал рукавами, раздраженно переводя взгляд с заляпанной одежды на наблюдателя, что всё не думал уходить.       – Я же сказал. Стараюсь как могу, чего ты от меня хочешь? Мне нужна кухня, я устал есть сплошные консервы. Вот я и строю, ну, – он не знал, почему господин время продолжал смотреть. И сопел под его белыми глазами ещё сильнее, не получая ответа, – …а потом займусь… ещё чем-то! Я НЕ знаю, чем именно, потому что предложений особо не поступает!       Смотрящий продолжил пялиться взглядом, что ничего не выражал. Мироходец качнул головой, ощущая лишь спокойное недоумение. А ещё усталость от выяснения причин.       От того в Смотрящего полетела горка наспех собранных с пола шурупов. И, конечно, тот исчез в пыльной дымке.       Мысль том, что он делает последние модули, немного радовала. Оказалось, всё не так сложно, как ощущалось в первые дни. Ресурсы, планировка, постройка – всё меркло в сложности перед желанием выжить пока сигнализация оповещает тебя о поломке.       Последним делом он тащил внутрь плиту. Лололошка не делал сложные бытовые приборы, только выбирал лучшее из домов рядом. Ведь, кажется, в них не появятся жители. А если и появятся, то ему очень жаль, но владельцы квартир рядом остались без ванны, фена, холодильника, стиралки и плиты, которые ему сейчас нужнее.       Мироходец закручивал новую вещь в кухонном модуле с чувством гордости за свои приобретенные ранее навыки.       Посмотреть со стороны – он выполнял множество работ разного уровня сложности, и мог быть механиком, инженером, водителем, мужем на час. Кто знает, может и собрать ядерку было не так сложно. Только вот он плохо помнил, что вообще такое эта “ядерка”.       Зато хорошо было думать о теплой еде, и не просто подогретых консервах, а хотя бы овощах на сковородке, салате, теплом рисе. В животе начинала подниматься волна голодного урчания.

—

      Мироходец бежит по коридорам базы, расставив руки в стороны, прыгает через поле разбросанных гаек, и залетает в теплицу, пока Смотрящий продолжает мелькать на фоне, словно играет с ним в догонялки. Лололошка не обращает внимания, когда под светом теплых желтых ламп вырывает из податливой почвы первый урожай моркови. Рыжие корнеплоды приходится отбивать от земли, но невероятный запах уже сводит все мысли в одно русло – как бы это сожрать.       Почему он делает кухню предпоследней? Ладно погода, и модуль определения осадков. Но он так скучал по обычной еде, и так себя от неё отделял всё это время, снова забивая на здоровье. Он всегда так на себя плюёт?       Лололошка старается не думать об этом. А ещё кинуть камешек из почвы в Смотрящего так, чтобы попало не напрямую, а рикошетом. Похоже, тот догадывался о плане, скрывшись за секунду до встречи со снарядом.

—

      Первый приём пищи за такое долгое время должен был проходить особым образом, и у мироходца уже сформировался план: чистота, готовка и собеседник.

—Чистота—

      Первый пункт отдалял его от кухни, уводя в сторону душа. В ванной особо задерживаться не хотелось. Место вдруг стало запретным, закрытым на время, особенно от новых ярких воспоминаний. Но донельзя испачкавшись, вспотев от сборки целого модуля, он не мог оставаться в неприятно липнувшей, влажной толстовке, что приклеилась к спине.       Душ прохладнее, чем ванна. Лололошка может гадать, от погоды снаружи ли, вентиляций, качающих холодный воздух, или Смотрящего, что не мог по договоренности входить в ванну, но мог стоять за дверью.       Мироходец снова игнорирует проблему, просто выкручивая поток в горячий, на грани обжигающего. Ему хотелось согреться хотя бы этим… вечером? Получается что так, исходя из того, сколько времени он потратил на стройку кухни.       Смотрящий, весь день шатающийся рядом, не давал расслабиться полностью. Эта ситуация дарила ощущение, что Лололошка что-то забывает, или же не делает. Но он делал всё, что было в его силах, и часто даже шел на риск, заходя в самую задницу.       Шампунь лезет в глаза, заставляет болезненно зажмуриться от щиплющего мыла. В слабом свете, под шумом воды, мысли продолжали сводиться к одному: если Смотрящий преследовал, значит случилось что-то плохое. Или случится скоро.       Невольно закрадываются мысли о госте, вчера так невинно объявившем о наблюдении и помощи через терминал.       Догадывался ли Лололошка, что с ним говорит не машина? И да, и нет. Иногда текст казался невероятно подходящим к ситуации, официальным, но таким включенным в события. Иногда становился бездушным и механическим, будто любой намёк на человеческое стирался.       Да, он мог догадаться, что совпадения рядом с ним не случайны. Но в какой бы ситуации Лололошка ни был, боялся.       Боялся, что положившись на эту случайность, попадёт в беду больше и страшнее, положив решения всех проблем на удачу.

—Готовка—

      Морковь под лезвием ножа быстро превращается в тонкие ломтики, помидоры мазали соком рукава, как бы он не старался быть аккуратным. Вскрывать мясные консервы пришлось ножом, и он на долю секунды ощутил себя маньяком, пока с руганью пытался выгнуть острый край крышки в нужную сторону.       Жир шипел на сковородке, пока скинутые внутрь овощи не начали его всасывать как губка под задумчивым взглядом парня. Тот положил на столешницу локоть, поворачиваясь к ней спиной.       Кем был Т_001? Судя по глазам – не человеком. Но рост и телосложение исключали множество рас. Шатен вспоминает светло-сиреневый цвет, в котором тонули черные точки зрачков, делая для себя интуитивно быстрый вывод: эльф.       Может быть немного высокомерный эльф. Много жестокий эльф. Но всё равно помогающий, и помогающий достаточно много.       Будто контролирующий чужие действия в соответствии с внутренним порядком, который остальные не должны нарушать.       Вспоминалась ситуация с дорожным знаком и помощью мужчины в спасении от дрона. В этот момент он видел не опасного врага, а настоящего союзника. Искренне понимающего его взгляд и читающего его мысли.       Интересно, как тщательно этот эльф понимает чужие мысли. И насколько далеко может зайти с помощью.       Лололошка кусает себя за костяшку, когда кипящее масло попадает на кожу, и отшатывается от сковородки.

—Собеседник—

      Может, у его нового знакомого были какие-то претензии к Лололошке?       Он тянет через голову с себя майку. Та отправляется следом за толстовкой и штанами в стиральную машину.       В искаженном отражении стекла дверцы парень видит своё тело, неловко мыкнув.       Снова ребра проступают решеткой под натянутой бледной кожей. Поворачиваясь боком, он трогает впалый живот, наклоняется и щупает палки-ноги, качнув головой. – Боже, дай мне год в мире, состоящем из еды. Вредной. Жирной. Сладкой, – осталось добавить “аминь” и можно молиться. Интересно, изменилась ли вера в Архее за это время, и стоит ли просить Отца? Лололошка фыркает, повернувшись к стиральной машине, набирающей обороты, боком.       Взгляд падает через плечо на созвездие красно-фиолетовых следов, цветущих рядом с выступающими позвонками. Красные, фиолетовые и желтые,синяки созревают и уходят, пересекаются и возникают в неожиданным местах. В голове мелькают стычки с Т_001, и пятно на шее напоминает о чужом любимом приёме: душить.       Пальцы касаются темной метки. Давят на ту, и внутренним ухом Лололошка ощущает хруст ткани, будто пятно лишь было подкожным скоплением кристаллов. Он прикусывает губу, отрывая от шеи руки. И отвлекаясь от рассматривания себя накидыванием на плечи рубашки.       Лапша быстрого приготовления, банка мясных консерв и овощи, выращенные в теплице стали лучшим ужином за последний месяц, одним из вкуснейших в принципе.       Он пододвинул стул к терминалу, забравшись на тот с босыми ногами. Ледяные стопы стали греться под весом тела, на них насевшего, чтобы не терять тепло после душа.       Первый приём пищи вызывает у него легкие слезы. Пытаясь балансировать с тарелкой, Лололошка сгорбился, не желая отпускать свой ужин на поверхность компьютера. Тот был местом чистым, особенным. Сейчас он лишь пытался разбавить своё чавканье печатаньем чистой рукой:       > Привет.       Ответом последовал скрипт утки, но парень пытался смотреть сквозь него. Механический ответ был лишь “стуком”, разносящимся от его удара в “дверь” их диалога. Он просто верил, что с другой стороны сейчас на его вопрос смотрят сиреневые глаза, и ждут продолжения. Возможно.       > Ты в безопасности?       Молчание. Лололошка чувствует себя немного глупо, будто пишет в поддержку по вопросу, на который ему бот не сможет ответить. Интересно, позовёт ли он оператора. Пальцы стучат по панели рядом с клавиатурой. И опустив глаза, он поднимает очки наверх, концентрируя внимание на кнопках.       > Я не знаю, как часто ты связываешься с этой системой.       > Но ответь, как сможешь.       Мироходец замолкает, уставившись в экран. Раздумывая, он добавляет через секунду:       > Пожалуйста.       И почему-то становится стыдно. Ему никогда не было стыдно просить помощи у кого угодно, и не было стыдно благодарить технику, даже зная, что она не ответит. Но сейчас от этого “пожалуйста” что-то неприятно крутилось внутри. Он опустил одну из ног к полу, коснувшись того пальцами с нервным ожиданием. Но ничего не менялось.       > Ты знаешь, что такое организация?       Вопрос, который хотелось давно задать. Его спасали так, будто до этого выслеживали. Ну, или не совсем. Наверно, неправильное слово. Лололошке стоило назвать это “присмотром”, потому что не тянуло уже на случайные встречи. Он ёжится, чувствуя пробежавшие по спине мурашки, когда вспоминает слова Джона о том, что за ним намеренно следили, а ещё и о последующих предложениях. Мироходец кладёт горячую тарелку на ногу, а сам ставит на терминал локти, держа себя за голову.       > Т_001, ты ведь читаешь?       Или слушает… Вероятность была. Отголоском ужаса проносится сцена с красной сигнализацией и собственным ступором в критической ситуации. Чужими словами, поддержки на экране.       > Ты можешь прийти ко мне?       Лололошка старается не думать о написанном. Под гудение вентиляций кладёт щеку на терминал, сползает всё ниже, смотря на ответы У.Т.К.Э.Р. как на пустоту.       > Организация выживших?       Он подпрыгивает, разлепляя глаза, когда ответ приходит, новый, точно новый, уставившись в экран прищуренными кротовьими глазами:       SYS> Организовать ремонтные работы?       – Да какие ремонтные работы? Аргх, – Лололошка вздыхает и трет переносицу, откидываясь на стуле. Чуть не падает назад, но хватается ногой за терминал напугано. Выдыхает и печатает от скуки и томительного ожидания:       > Жопжопажопажопа       SYS > У вас есть вариант ответа более высокого качества?       Мироходец осекается, улавливая в ответе еле заметное изменение. Тон. Насмешливый, высокомерный. Или он придаёт тексту слишком много окраса, а создатель всего лишь вкладывал в это вопрос для пользователя, пишущего ерунду? Лололошка косит глаза на свои руки, затем снова в экран. И отвечает односложно, но с желанием, что проедало мозг весь день:       > Пожалуйста, давай поговорим.       Ответа не приходит, и с сопением он встаёт с места. На грани агрессивного отшагивает от терминала, открывает дверцу стиральной машинки и рывком тянет выстиранные штаны, резко те тряхнув.       – Тогда я сейчас пойду на улицу, и там я буду орать тебя, – ответа не приходит. Лололошка убирает с лица вьющиеся после душа кудри и тянет ногу в штанину, но одергивается.       – …Когда высохнет одежда.

***

      Выход на улицу в ночное время даровал странное чувство, будто за каждым темным поворотом таилась опасность.       Город не был собранием сплошной тьмы, на улицах горели фонари, а в редких домах мелькали настольные лампы. Он размышлял об этих источниках света. Вероятно, жизнь остановилась внезапно, и много ламп так и остались работать, пока не истечёт их срок, или срок проводки. Питание ещё работало, шло из общей сети, где-то далеко-далеко. Ну, по крайней мере, Лололошка надеялся, что источник энергии для города был очень очень далеко, был тепловой станцией, или ГЭС, но никак не каким-то другим источником, без контроля со стороны способным уничтожить всё вокруг.       От земли, нагретой аномально жарким сегодня днём солнцем, не спеша шёл пар, превращаюшийся в рассеянный туман. Это дарило пустому городу ещё более зловещую ауру, как и зона гаражей, к которой он приближался. Пройти дальше – начнется промышленный район, в который он не хотел соваться. Пройти в сторону – вышка. Воспоминания о ней заставляли подрагивать ноги.       Мироходец, остановленный нерешительностью поздней прогулки, совсем замер, слыша треск со стороны длинных рядов гаражной цепи.       Мысли вернулись к знакомому образу в оранжевом костюме, стали волнительными, и честности ради, счастливыми, когда он вытянул шею, говоря достаточно громко:       – Эй? Эй, я не намерен тебя ловить по кустам. Выходи давай, – удовольствие, смешанное с чертовым волнением. Смесь, от которой хотелось легко смеяться и отступать, шаг за шагом, будто сейчас начнутся догонялки. Он унимает дыхание, слыша за ближайшим гаражом шаги. Лололошка скрещивает руки на груди и опирается лопатками на угол. Такая поза давала хоть немного уверенности, пока он слышал приближающиеся шаги.       Его дыхание замирает, на углу появляется нога в бело-синей униформе. Инстинкты и страх работают быстрее, чем мысли, когда он делает кому-то из группы организованных головорезов подножку, вырываясь вперёд и толкая в грудь.       За поворотом на него смотрела Лайя, с глазами полными недоумения, и мироходец в замедленном мгновении только и успел схватить её за плечо.       Получив в ответ по щеке.

—

      – Хорошая… реакция. Но ты идиот! – Лайя терла костяшки, будто это она получила по лицу, а не упала на задницу.       – А ты зачем подкралась? – отвечает Лололошка, растирая скулу так, чтобы красный след не сделал из него косплей баклажана в будущем.       – А ТЫ зачем поджидаешь за углом?! Маньяк?! Или хочешь стать как решето? – Лайя недовольно рыкнула, тряхнув головой, и в череде вопросов сложила руки на бока. Её претензия была в целом весомей, и парню оставалось только согласиться.       – Нет. Извини. Я просто искал, – он осекся, продолжая быстро, – … тебя, – и всё равно, несмотря на чужую правоту сейчас, Лайя вызывала у него двойственное чувство: точно не была врагом, но говорила с таким тоном, что хотелось огрызнуться.       – Ты орёшь на весь район. Дроны на тебя слетятся, хочешь? – она изучает взглядом чужой шлем недоверчиво. Потому что не видит его лицо, и не может определить эмоции. Лололошка понимает это довольно поздно, когда пилит укоризненным взглядом, но безрезультатно.       – Не услышат. Слишком громко жужжат, чтобы что-то разобрать со стороны, – отнекивается парень, поднимая указательный палец.       – Хорошо… в чём-то ты подкован. Друг рассказал? – девушка напротив него видит в ответе сюрприз. Явно не ожидала такой сообразительности, и сейчас у неё будто выбили почву для подколов из-под ног.       Лололошка ещё во время побега от дрона с Т_001 заметил, как его крики в сторону союзника летающей машиной смерти игнорировались, пока он не выходил на рассматриваемую площадку. Гудение систем, поднимающих его в воздух, должно было исключить звук.       – Сам заметил. Когда сбил, – взгляд Лайи становится ещё растерянней. Она несколько неверяще изгибает бровь.       – Воу. И чем же сбиваете? Камнем? – мироходец, не ожидая того для себя, рыкнул, вызвав у незнакомки легкую усмешку.       – Не важно. Сколько ты и Организация знают о мне, и чего хотят? – бесполезно, с ней не стоило делиться этим. Как и упоминать Союзника. Почему-то он чувствовал ответственность за его голову, ограждая “подвиги” только собой.       – Парень… ничего от тебя не хотят? Стандартная процедура ликвидации всего живого в линии, поэтому существуй тихо и не высовывайся, – девушка пожимает плечами, но взгляд её бегает по стенам гаража, не трогая чужое лицо.       – Не могу. Мне нужно выбраться отсюда. И не только, – “не только мне” он проглатывает, сжимая руки в кулаки.       – Ну-ну. Удачи, – ответ девушки раздражает его ещё сильнее прошлых. Лололошка сделал шаг навстречу, говоря на тон громче.       – Мне нужна информация от тебя, – она явно не ожидала выпада, делая резкий вдох и шаг назад. Опасение – вот, что он видел на чужом лице от своих поспешных действий.       – У дружка своего спроси, – обороняется незнакомка, совсем уводя от него взгляд. Кажется, она сомневалась, стоило ли начать говорить вовсе. Но Лололошка уже был здесь. Он уже стоял напротив, и был достаточно быстр для рывка ближе, хватая её за запястья. Он чувствовал себя раздраженным. Упоминание Т_001 сделало его взволнованней предыдущего.       – Я его ищу, – признался он честно, угрюмо и тише предыдущего. Девушка вырвала руки из хватки мироходца, смотря на него как на бешеного, начиная делать более поспешные шаги назад – решила держать дистанцию.       – О-о-о, потерял? А я думала, вы уже сцепились и вместе отвоёвываетесь. У меня кстати много вопросов и к тому, как из одного выжившего тут резко стало два, – она продолжала давить.       И он заметил в этом странную закономерность: будто чувствуя чужую агрессию, девушка не думала останавливаться, а продолжала жать дальше, провоцировать. Чего она добивалась – понять было сложно. Но работало это прекрасно, потому что мироходец продолжал идти на неё, играя в эти догонялки.       – Если интересно это, то ответь на мои вопросы сначала, – ставит условие парень.       – М…не сейчас. Я тебе не доверяю, – собеседница похожа на кошку, которая впилась в него взглядом хитрых глаз, ожидая щенячьего скулежа.       – ИЗВИНИТЕ, а как нам тогда быть? Сколько мне ещё ждать? М? Завтра, послезавтра, через месяц?! – но терпеть он не хотел, переходя на крик вполне осознанно. Крик девушке не нравился, мог привлечь внимание ещё кого-то со стороны. Кого? Он не знал, но смотрел, как она дергается, оглядываясь, и нервно трогает предмет, похожий на планшет, под своей униформой.       – Ну и чушь ты говоришь. Надеюсь, не увидимся. Хотя чего это я, – на её лице было недоверие, смешанное с опасением, но не отказ продолжить. Явно позже она ещё может с ним встретиться, – Ты слишком везучий, чтобы с тобой не увидеться. Скажи, где твой бункер?       Лололошка сдерживает с дыханием своё раздражение.       – Как тебя зовут? – задаёт вопрос он в ответ.       – Лайя.       – Лайя, я не говорю людям в форме организации где мой бункер.       Лицо Лайи немного вытягивается, но она быстро начинает испаряться в свете телепортации.

***

      Т_001 так и не нашёлся. Ни в эту ночь скитаний по городу, ни позже. Никаких следов, только редкое жужжание дронов в ночном небе и молчание природы. Лололошка бы порадовался даже сверчкам в траве, или намеку на чужие следы на дороге.       Ни следов, ни ответов. Разговор с Лайей оставил в нём смазанное ощущение недосказанности, и породил злость, причин которой он не до конца понимал.       Тем не менее, ему было, на что отвлечься – в руках прокручивался барабан прототипного револьвера. Зачем оружие в городе, где нет людей? Сбивать машины, конечно. И не просто машины, а летающие, мелкие, и с лазерной указкой, что тоже в него стреляют!       Он размахивает револьвером в стенах бункера. Оружие хорошо лежит в руке, а три пули, вкладываемые в барабан, должны хорошо послужить. Правда, конструкцию заедает, когда он пытается вставить барабан на место.       Парень шипит и с силой тянет тот на место. Раздаётся оглушительный хлопок пороха внутри револьвера. Шальная пуля летит в обшивку бункера, и рикошетит в вентиляционную трубу.       Трясущийся от неожиданного выстрела мироходец переводит взгляд на поломку и довольно быстро опускает плечи, думая, что перед испытанием потратит ещё полчаса на починку.       – Я идиот.

***

      Перед глазами здание школы. Добираться до него было нелегко. Он бежит, еле перебирая ноги, когда одна постоянно отстаёт, оставляя кровавый след.       Он залепил дыру от выстрела с помощью скотча, и заряд скафандра не падал, но кровь хлестала из ранения, вынуждая найти укрытие в учебном заведении.       Перепрыгивая через турникеты, мироходец делает несколько шагов за столбы раздевалки и оседает на пол с глубоким вдохом.       Ноги казались ватными, одну из них жгло, будто та налилась свинцом. От нагрузки кровь не переставала течь, сквозь синий скотч окрашивая скафандр ярко-красным. Это неприятное, липкое чувство окрашивает всё внутри страхом.       Револьвер показал себя очень хорошо в испытании. Две пули – и дрона нет. Как бы он не старался прицелиться в лопасти, конструкция дронов позволяла им существовать без одного из пропеллеров. И хотя один из дронов был сбит, для подлетевшего второго у Лололошки не осталось пуль. А у дрона для него был мощный выстрел.       В осмыслении патовости ситуации, в которой он находился, парень слышит шаги: тяжелые и медленные. Они пришли на смену гудению дронов, что кажется, перестали кружить рядом со школой, хищной стайкой рассеиваясь по территории рядом.       Мироходец замолкает, резко сжав пустой револьвер в двух руках. Вдруг за ним выслали ещё кого? Или Лайя всё время обманывала и просто налаживала контакт, чтобы потом убить?       Мысли лихорадочно бьются в голове. Он же спрятан за колонной? Его не видно? Но кровавый, широкий след ведёт прямо в его сторону. Но дыхание, от боли шумное, прорывается даже через шлем. Но он… в ловушке?       Парень сжимает челюсти. И держит пушку у груди, смотря за приближающейся тенью.       Из-за камня колонны появляется черный силуэт, вызывающий в первые секунды ужас. Высокий, тонкий. Прямая спина показывала его элегантность, а взгляд из-под темного стекла надменное превосходство в ситуации.       В другом скафандре, переделанном, выглядящем намного наворочаннее, но всё такой же внутри.       Т_001 его изучает. И затем подходит ближе и хватает за руку, направляя дуло револьвера от его груди вверх. Лололошка слишком долго рассматривал чужой образ, слишком погрузился в ощущение облегчения, щемящей радости, чувства защищенности.       Он был слишком счастлив, чтобы помнить о пушке в руках, от чего его пальцы разжимаются, бросают оружие и он как ребенок тянется к чужим рукам, пусть и получает привычное пренебрежительное отмахивание. Но сколько же в нём было привычного, почти родного.       Его друг отошёл, и сейчас начал блуждать по протяженному коридору, смотря на таблички на дверях. Не долго думая, он юркнул в директорскую, заставляя мироходца ерзать на полу и пытаться подняться. Нога будто онемела, не давая это сделать.       – Вот где ты пропадал! Делал новый костюм, да? Ох, мне очень жаль за прошлый, – лоб начинает садить от воспоминаний, как и от памяти о вчерашнем ударе. На фоне чужих скитаний от директорской к учительской он прячет пушку на пояс и облегченно выдыхает, откинув голову к потолку.       Черная, теперь чем-то смахивающая на Смотрящего фигура продолжает переходить от помещения к помещению, будто в поисках чего-то, но даже так он был безумно рад поговорить, пусть и приходилось докрикиваться до скрывающегося за дверьми мужчины.       – Ты не очень любишь отвечать на терминале. Но... может согласуем, как нам общаться? И когда. Или ты покажешь, где живёшь? – силы покидают, он падает обратно на пол, расслабившись окончательно. Если бы не чужое присутствие, возможно мироходец бы уже собрался, поднялся на ноги и поковылял к дому. Но нахождение союзника рядом делало его мягким, как жвачка.       А может, он потерял много крови? Хотя место на ноге уже не жгло, оно просто и приятно похолодело от плитки под ним.       Мироходец смотрит на помпезную люстру, и под звуки чужих шагов ему начинает безумно хотеться спать. Пусть делать такое вроде и нельзя, он прикрывает на секунду глаза.       В темноте он слышит громкие шаги, приближающиеся очень быстро, звук падение на колени. Чувствует, как чужая рука хватает его за рану и резко дергает скотч. Костюм начинает пищать о резкой потери заряда, и Лололошка дергается, резко распахнув глаза.       Перед ним уже был наклонившийся Т_001. И он держал край дырки его костюма, абсолютно открытый к этой среде. Рана выглядела жутко, как огнестрельная. Запеченная кровь не могла перекрыть поток алой, постоянно прорывающейся наружу яркими брызгами.       Паника окатила волной, от холодных ног к голове, которую жгло сейчас от прошибающего разряда. Он тянет руку к ранению, пытаясь прикрыть его ладонью и не выпускать из костюма много чистого воздуха, но его руку жестко перехватывает ладонь знакомого, сжимая пальцы и заставляя напрячь свои.       – Заряд уходит! Что ты делаешь? Я не продержусь долго, не трогай! – голос парня срывается, и он замирает, смотря в черное стекло Т_001. Не слушая его, мужчина тянет руку к появившейся рядом непонятно откуда аптечке, доставая бинт. Было удивительно видеть, какие “неровности” присутствовали сейчас в действиях его знакомого. Лололошка мог бы назвать это даже волнением и спешкой, но наблюдать долго не было возможности. Т_001 берёт его за бедра и тянет к себе, заставив удивленно громко вдохнуть.       Т_001 замирает на секунду, пока Лололошка прикладывает руки к шлему, будто сделал что-то плохое.       Но мужчина отмирает так же быстро, как выливает на чужую конечность перекись, от чего мироходец сгибается чуть ли не пополам, взвыв. Он подтягивается ближе и хватает мужчину за плечо, смотря вниз со смесью боли и облегчения во взгляде, когда чужие руки наматывают бинт на место очень плотным слоем.       – Так лучше… Но не надо лить перекись так, ты мог… Неважно! И заряда у меня почти нет, как добраться до дома… – от возмущения со стороны Лололошки фигура над ним напрягается, и мироходец это чувствует. Резким толчком его прижимают к полу, заставляя снова рвано вдохнуть.       Лололошка готовился к чему угодно, но не черной капсуле, которой ткнули в его грудь. Прищурившийся, только отходящий от чувства жжения парень вытягивает на свет перед собой черную вещицу, цвета как шлем мужчины в несколько сантиметрах. Он прокручивает устройство и понимает – это зарядка. Портативное зарядное устройство, которое ему сейчас дали в ответ на панический бубнёж.       –... Спасибо, – он молчит несколько долгих секунд, прежде чем выдать задыхающуюся благодарность. А его компаньон поднимается на ноги и молчаливо протягивает ему руку. На секунду в чужих действиях прослеживается все та же неидеальность: сбитое дыхание, мелкие подергивания, заторможенность. Или ему просто начинает казаться? Лололошка вкладывает свою ладонь в чужую, сжимает крепко, и улыбается, подтягиваясь на ноги.       Только встав на обе конечности, он чуть не падает, хватаясь за чужое плечо. Под вопросительный взгляд парень лишь шепчет:       – Мне нужно время… э-э… Расходиться?       Союзник толкает его от себя локтём, но когда Лололошка цепляется крепче, просто начинает идти вперёд с грузом на плече.

—

      Они проходят вместе по классам.       Как Лололошка замечает, Т_001 просто садится на учительское место, как только они заходят в любое помещение, закинув ноги прямо на стол, и смотрит на него неотрывно, пока парень вскрывает ящики. Когда тот достаёт ещё один аккумулятор, наблюдатель поднимает вверх руку.       – Что? Что-то не так? – мироходец смотрит, как чужая кисть изгибается, и Т_001 показывает пальцем на вещицу в его руках. А затем, подумав, кидает капсулу с зарядом тому в руки, смотря на крайне одобрительные кивки.       Отворачиваясь к ящикам снова, Лололошка чуть не выдирает тумбу из стены, когда ему свистят. Его знакомый показывает три пальца, загибая плавно один и оставляя два.       А ведь он только начал собирать запас для себя.       – … У тебя костюм навороченный. Мне нужнее, – Лололошка идёт в ещё одну аудиторию, точнее хромает, пока черная тень идёт следом за ним. Резкое движение – его пытаются схватить.       – Хера с два, у меня всё равно тридцать с чем-то процентов, мне НУЖНЕЕ, – он дергается вперёд и бежит меж парт, встав у доски. Открывает судорожно ящик и с озорством достаёт из учительского стола повербанк, покрутив им перед носом Т_001. За что тот пытается взять парня в захват. В ходе шуточного сражения с шипящим “а у тебя спина белая, зараза”, Лололошка берёт две губки для мела с доски, и бьёт друг об друга в мутное облако. Осев, оно делает чужой костюм серым, заставив мироходца гаденько посмеяться.

—

      – А там должна быть лаборатория. Класс химии, или что-то вроде того. У вас же тут должны обучать химии в школе?       Они вместе доходят до подвалов.       Т_001 никак не отвечает на вопрос, и скорее спрашивает взглядом сам, когда Лололошка приседает у закрытой двери на колено, и всовывает в скважину отмычки собственного производства.       – Не смотри на меня так. Да, я умею стрелять и взламывать, но я не плохой человек, – бурчит парень и дергается от максимального громкого фырчания за своей спиной.       Впереди комната, похожая на зал. Скрипучий пол под ногами выдавал старый ремонт, или экономию на том. Через шлем всё казалось максимально размытым: стулья, собранные друг на друге, какая-то трибуна и занавески, видавшие всю школьную жизнь нескольких поколений учащихся.       Наконец, в полутьме руки парня нащупали в повисшей тишине рубильник.       С щелчком появился свет, яркий, белый. Щурясть, парень увидел два слова, что обрабатывались мозгом несколько секунд.

“ОЧИЩЕНИЕ НАСТУПИТ”

      В голове Лололошки кружилось множество мыслей, но все они зажигались и меркли, когда на фоне статуей стоял черный силуэт. Иногда ему казалось, что рядом с тем думается хуже.       Хочется засыпать вопросами и просто ждать чего-то от молчаливого друга.       – Ты что-то про это знаешь? Очищение? Отца?       Т_001 не отвечал. Смотрел на него как-то нечитаемо.       Неуютно. И мироходец понимал: видимо такое явление, как очищение, сейчас было подобно секте. Велось в каком-то подвале, было пересказом баек, особенно на фоне того, что он видел в музее.       – И не надо. Слушай… Да, не надо. Это… Да и не важно, что это, – он подбирается к сцене, забирается на ту прыжком со здоровой ноги и смотрит на картины. Изображения кристаллов скинта, и… бородатого мужика со злыми бровями, никак не похожего на отца, вызывали странную усмешку.       Больше внимания привлекла дверца за сценой, и наконец отмеревший Т_001 удивительно быстро пошёл за ним, да так, что за ручку они схватились вместе. Однако Лололошку пнули зайти в тесную каморку первым.       И не зря.       – Смотри, это скинт! – он не может сдержать своего шока, хватая с полки кусок камня… что в руках совсем не светился теплом, только убивал стеклянной бездушностью. Безделушка в виде камня была скинута на пол.       Взглядом все более хмурый мироходец прошёлся по страницам, открытой книги, видя…       – Список тех кто… пожертвовал спарки во благо церкви? – валюта откликнулась в голове сразу с вороньей, тянущейся “р-р-р”, и это больно обожгло. Лололошка укусил себя за губу, потянувшись к страницам, но его схватили за локоть.       Знакомый не хотел, чтобы он продолжал смотреть в эту книгу. И Лололошка, смотря на неё, не горел сильным желанием.       Он кивает, отрывая руку от чьего-то дневника и оборачиваясь рассматривать комнату дальше.       – Это место… знаешь, оно такое глупое, – самого тянет на нервный смешок. Лололошка фырчит, прямо как его друг пару минут назад, при входе в подвал. Взгляд мечется от весов, тех, с которыми заключали Тадмавриэля под завесу, переходит на книги по воспитанию подростков и ткань под витриной.       – Ага, “Лукий, сын Отца”, эта половая тряпка явно часть твоего костюма, – его слова сочатся ядом. Ядом горечи за историю, что не смогла выстоять. Стерлась, как старый город, под гнетом времени и неправильных пересказов. Под жаждой наживы и людской нелепостью.       – Прости. Мне просто… это все очень близко. Знаешь, эта часть истории, которая… – он осекается, увидев сквозь маску тяжесть чужого взгляда, повергающую не то в уныние, не то в тяжелое, мрачное варево. Лололошка замолкает, мотает головой и поворачивается к выходу, шепча на прощание лишь тихое:       – Доволен тем, во что превратилась твоя вера?       Т_001 закрыл дверь за его спиной очень громко. И так же громко уходит, оставляя после себя оглушающую тишину.

***

      Он готов материться, но почему-то даже в тишине бункера этого делать не особо хочется.       С неровным дыханием мироходец медленно убирает с ноги бинт, завязанный наспех, криво, и так плотно, будто ему хотели перекрыть кровоток в ногу вовсе. Его знакомый не умеет лечить, и ничего об этом не знает, но в крайней ситуации всё равно смог помочь. А значит, здесь его можно только поблагодарить.       В медицинском модуле находится и чистая вода, которой он промывает рану, и ожог, оставшийся на месте кровавого пятна. В голове возникает образ, как его ноги развели, чтобы удобнее было обматывать одну.       Воспоминание о неловком вдохе, который он издал от удивления.       И чужое удивление в ответ, читающееся в языке тела. Руки, блуждающие по оранжевому скафандру. А иногда и внутри костюма, когда этот эльф хотел проверить, жив ли он, и делал это очень тактильно.       Он падает на спину, стыдливо ткнувшись носом в своё же плечо, и сопит под нос возбужденно. Кажется, одиночество слишком на него морально давит, а организм снова просит быстрой разрядки и путей к легкому удовольствию.       Рука скользит по майке, под неё, трогает живот и уходит под резинку трусов.

—

      Он снова сидит у стиральной машинки, пока на фоне расхаживает JDH, ухмыляясь и наматывая на палец повисшую толстовку.       – Что я вижу? Наш Лололошка открыл путь к удовольствию. Но его мозг настолько мал, что ему приходится стирать свои вещи второй раз за сутки! Вау! – в парня летит ботинок.       – Я знал! Просто… задумался. Джон! – и второй ботинок, когда красный со стыда шатен закрывает ладонями лицо, трёт его и мычит что-то протяжное и отчаянное, дергая самыми кончиками ушей.       – Ладно, ладно. Ты делаешь успехи. Значит не так безнадежен, Лололошка, – его версия из параллельной вселенной убирает руки за спину, повернув голову на крутящийся барабан. Джон следил за его оборотами, крутя головой в такт.       В стиральной машине он видит только своё отражение, и то мельком. Не хочется думать, что подсознание может играть с ним такую злую шутку.       Хочется верить, что Джон, что стоит рядом и посмеивается, смотря на него лукаво – Джон, а не его фантазия.

***

      Зачем выходить в город под вечер?       Он считал, что полагающиеся на зрение дроны станут отличной мишенью, если ты их видишь, а они тебя – почти нет. Да и сидеть несколько дней с раненой ногой в бункере может и было неплохо, но быстро сажало рассудок.       На днях в полный ступор Лололошку ввели тарелки. Их было много, от того и загвоздка – он пользовался одной. Никто не сидел напротив, не рассказывал истории о своём дне, или не слушал с упоением его байки. Нужно было это исправлять. Особенно если терминал так и продолжал молчать, несмотря на все попытки достучаться до человека по ту сторону. Он будто специально отдалялся, либо делал что-то, чтобы было важнее, чем их общение.       Лололошка исследовал почти весь район. Поэтому, вступая в бурьян неподалёку, не ждал ничего интересного за ним. Скорее всего, газон давно никто не стриг, место заросло, но когда-то было проходным пунктом, способом сократить путь.       Вероятно, его оранжевый костюм тоже мог привлекать дронов. Он задумывался о том, чтобы починить зеленый, или белый… Но последний вызывал в нём какие-то неприятные ощущения. Он сам ходил в бело-голубом, видел бело-синий на Лайе, и на том убийце, что следовал за ними с Т_001. Слишком много белого мозолило глаза.       Парень преодолевает кусты, находясь в вареве своих мыслей, и находит себя на футбольной старой площадке. За ржавыми воротами поле, без намёка на разметку, и пара пластиковых стульев по границам. А в середине, на небольшом кусочке, залитом красным светом солнца, стоит Лайя.       Она же и вздрагивает, когда парень выходит из бурьяна высокой осоки и амаранта, отряхивается, предупреждая о своём появлении как медведь гризли. Приближаясь к линии солнца, его костюм горит как светоотражающий элемент.       – Опять ты? – слова Лайи не окрашены во враждебность. В них все ещё упрёк, но и ожидание.       – Да, я. Надумала о том, чтобы мне доверять? – и он отвечает тем же, встав под солнцем. Его лучи грели даже сквозь костюм.       – Вот ещё. Но… Если ты мне поможешь, я помогу тебе. Взаимовыгодный обмен. Что думаешь? – она терпеливее и спокойнее сейчас, будто обдумала у себя в голове некоторый план, а предложение это подтверждало.       – Хм, – и это было похоже на знак мира после прошлого разговора. Лололошка тоже не ощущает того раздражения. Возможно, мирный вечер играл на пользу. А может они все были подвержены влиянию солнца, в котором глаза Лайи сейчас смешивали синеву и оранжевые лучи в глубокий серый, а черты лица делали мягче, – Подожди немного.       Мироходец идёт с поля, подходя к одному из стульев.       – Эй? Тебе так не нравится сотрудничество? Ты вроде хотел узнать побольше? И зачем вообще сюда влез, чтобы уходить? – она провожает его фигуру взглядом, полным непонимания, и клонит голову вбок.       Девушка идёт следом, и замечает в руках Лололошки потёртый футбольный мяч. Тот падает из рук, и мидороходец ударяет по нему ботинком, отправляя прямо к ней. Не проходит и сантиметра, как Лайя перенимает инициативу и ставит ногу на мяч, хмыкая.       – Что ты хочешь? – вопрос открытый и искренний. Ей нравится, как парень задаёт беседе новый тон.       – Укрытие. Мне нужно место, где я смогу тихо переждать… это всё. И заняться своими делами. Против некоторых вещей в организации, – Лайе явно легче. Она ведёт мяч с собой и бежит к воротам за чужой спиной, делает точный, быстрый удар – мяч пролетает за чужие ворота, прямо в бурьян.       Пронесшийся ветерок заставляет кусты шелестеть, будто аплодируя этой победе. И смотрящий посередине поля Лололошка резко оживает, побежав к кустам.       – Смогу. Есть идея, где ты будешь в безопасности, – он вытягивает мяч и снова запускает в игру, делая девушке пас.       – Отлично, тогда буду ждать. Теперь действительно можешь назвать мне место, где твой бункер находится, – Лайя принимает мяч и подбрасывает пару раз в ногах, прежде чем кинуть парню, что очень долго пребывает в самокопаниях каждый их разговор. Несмотря на сомнения, он называет свои координаты, и бежит с мячом к её воротам. Красная линия солнечного света падает на поле между многоэтажек, и скоро потухнет. Пока этого не произошло, Лололошка будет цепляться за эту еле греющую, горящую красным идею сотрудничества с кем-то, кто вроде как предал организацию. И ведя мяч в опускающуюся тень, он видит выбежавший на защиту ворот силуэт соперницы, живой и дышащей в этом убийственном воздухе.       –… Кстати. Тот третий. Я видела вас в школе, – начинает Лайя, не отвлекаясь от мяча, – Не сообщай ему о “нас”. Не давай ему… возможностей. Не говори обо мне, – Лололошка хмурит брови, и пинает мяч в её сторону. Та молниеносно отбивает обратно в мироходца, а значит, их игра не заканчивается.       – Понял, – сообщает он коротко, больше сосредотачиваясь на дыхании. Надо успеть забить, пока заряд костюма не кончится.       В его голове снова начала копиться тревога.

***

      Его пустотное измерение наконец сможет быть полезным.       Ещё на поле, смотря на то, как спокойно Лайя дышала этим воздухом, бегала без скафандра и была живее всех живых, он понял – это место для неё.       Довольно долго Лололошке самому пришлось обставлять пространство, что иногда пугало тем, что можно было ходить по сплошной пустоте. Вот наступишь на черный-черный пол – и вздрогнешь от страха. А девушке придётся здесь жить.       Из соседних домов он тащил всё, что мог: начиная с кровати и заканчивая полками, которые пришлось… вбивать в стены, которые… были? Дни он работал грузчиком, или, по крайней мере, себя таковым ощущал. Без машины, без зарплаты, и не понятно с какой ещё реакцией на его интерьер.       Солнце последующие дни не выходило. Сколько бы он не ходил по городу, небо стояло хмурое, дождливое и неприветливое. Это наводило на мысли о грозе, что вот вот должна была начаться.       И парень надеялся, что это просто гроза, а не какой-то торнадо или вечер с призраками.       В его руках светильник, чем-то напоминающий луну.       Маленький и желтый, он намного больше похож на скинт, чем тот стеклянный кристалл, который он видел в подвале школы. В круглой форме для этого камня Лололошка ощущал что-то комфортное. Он был бы и рад, если бы скинт был маленькой сферой света в его руках, греющей всех вокруг.       Прекрасная концепция, имеющая право на жизнь, пока не имела людей, которым могла бы помочь. Но ничего.       Скоро всё будет лучше. Скоро появится Лайя, уже второй человек здесь. А Т_001 наконец снимет маску, и окажется очень, очень отдаленным потомком Сайриссы и Джона, что поможет отсюда выбраться. Или Лололошка сам найдёт путь во вневременную пустошь, ворвавшись к своим друзьям и обняв каждого до потери пульса.       Маленький желтый шарик моргает в руках. Мироходец стягивает шлем, чтобы слезы, сейчас показывавшие его слабость, не пачкали экран. Будет глупо, если скафандр ещё сломается от этого.       Делая вдох удушливого, пропускаемого через железо вентиляций воздух, он замечает маленькие желтые осколки света, спадающие с рук. Искра показывала себя здесь очень плохо всё это время, но хотя бы жила. Он не знал, связано ли это как-то с воздухом, но после любого забега в костюме чувствовал себя непривычно слабо. Сияние пропало с рук как светлячки на рассвете, оставляя его с вопросом.       За маленьким кусочком света в руках из его коридоров появляется фигура в черном. Т_001 будто был сейчас частью его фантазии, как Джон: рассматривал стены, встречаясь с ним взглядом так, будто ожидал прихода Лололошки в бункер, а не наоборот.       Но от Джона его отличали шаги. Еле слышимые, тихие. Всегда осторожные, но при этом оповещающие о своём присутствии отчетливым единичным цоканьем. Джон ходил тихо, без звука. А этот эльф реально присутствовал здесь, и пугал своим появлением каждый раз.       В мерцающем свете он подходит навстречу Т_001, до конца убеждаясь, что фигура перед ним реальна только с помощью руки, касающейся чужой груди. Он быстро отрывает пальцы от чужого костюма под вопросительным взглядом, и сводит брови в неловкой улыбке. Шлем поворачивается на ночник в руках, и Лололошка говорит легко и, возможно, очень глупо:       – Это немного похоже на скинт. Помнишь, мы видели камень в школе? Он должен был быть таким… светящимся, теплым, – он задерживает взгляд на фигуре, добавляя через паузу, – красивым.       Черная рука перехватывает свет, и в этом жесте на секунду он заметил столько… оценки, будто перед ним был эксперт. Фигура Т_001 парадоксально виделась сейчас двойственно. Будто возьмёт шар из его рук и разобьёт на сотни блеклых кусочков. Или будет держать сферу в руках, ничего не делая. Ему хотелось посмотреть на оба варианта в моменте, приковывая голубые глаза к чужому лицу за толщей черного стекла.       В фигуре напротив было что-то величественное, знакомое. Будто проходящее сквозь время, но полное невысказанной злобы. Как у зараженного, что застыл в своём теле, но разумом постоянно дрался с агонией и чужой волей.       Лололошка резко перекидывает светильник в чужие руки, когда за спиной раздаётся стук в дверь. Звук, который здесь ещё никто не делал, повторяется ещё через несколько секунд, заставляя сжаться изнутри и развернуть голову на вход. Почему именно сейчас две линии его общения сталкиваются, хоть и не должны?       Парень закусывает губу и надевает обратно шлем, замечая со стороны на себе взгляд, что буквально резал воздух своей претензией. Лололошке от такого становится сложно дышать, и он сглатывает ком в горле, желая хоть как-то ответить.       К его удивлению Т_001 не задаёт вопросов. Делает шаг назад, и начинает прокручивать шар в руках, уходя в коридоры бункера, будто ничего не случилось.       “Потом спросит” – проносится мысль в голове, и от неё сердце делает удар сильнее, падает ниже.

—

      – М-да, ветер такой, что даже под крышей дождь задувает. Так ты тут живёшь? Ладно, не важно. Дай мне координаты укрытия как можно скорее, – Лайя заваливается внутрь, отпихнув мироходца, нерешительно застывшего в проходе. И как всегда, начинала с сути дела.       Она смотрит на стены укрытия очень скептично. Скользит взглядом по терминалу, костюмам и доске с расследованием, поворачивая ожидающий взгляд на мироходца.       Тот через черное стекло смотрит только на темную фигуру, что совершает круг по его базе, мельком появляясь в проходе и бросая в сторону двух легкий ожидающий взгляд.       – Эй, я с тобой разговариваю. Где укрытие? Даже если не готово, я хочу увидеть место.       Он чувствует укол от нервного ожидания непонятно чего, и перехватывает запястье Лайи. Это однозначно привлекает её внимание, и в повисшей тишине он говорит вполголоса:       – Повторяй за мной. Prunus.       Лайя появляется в обставленном пространстве, полном мягкой мебели и света чуть позже него самого. И несмотря на все недоверие и закрытость, выдаёт тихий восхищенный вдох.       – Это… Это отлично подходит, да. Обещаешь, что сюда больше никто не сможет зайти?       – Клянусь, только я. Ты тут в полнейшей безопасности. Это моё личное измерение. А точнее кусок в пустоте, который мне подарили…       Лайя действительно хочет дослушать, это читается во взгляде, но мироходец лишь кивает, будто обрывая тему. Он подсаживается за стол, смотрит на свои колени, и мысли не покидает второй источник его интереса, оставшийся дома.       И давно он, кстати, начал называть бункер домом?       – Теперь мои вопросы, – мироходец собирает руки в замок, смыкает очень крепко, не готовый отпускать инициативу добиться своего, – Что я могу сделать, чтобы это решить?       – Что решить? Просто старайтесь не умирать. Остальное не ваше дело.       Мироходец отрицательно мотает головой и стучит по столу, привлекая внимание ставшим серьёзным голосом.       – Ты мне обязана, Лайя.       Девушка от его слов поджимает губы, и только после Лололошка понимает, что формулировка крайне неправильная.       – Произошёл конец света. А Организация зачищает всё, что осталось, – отчеканила она, хмыкнув, прямо в лицо потерянному парню.       – Чт… Хорошо, ладно, я понял. А почему ты не с ними? – он поднимает руку, будто закрывается от слов, переводя внимание на другой вопрос.       Лайя кривится снова и выставляет перед Лололошкой три пальца, вызывая у него дикое чувство дежавю. Где-то он такое уже видел.       – Три вопроса. Отвечу сейчас на три вопроса, а потом уйду. Мне нужно заняться своими делами, – ставит она ультиматум.       – Какими делами?! – возмущенно выкрикивает парень в ответ, хватаясь за край стола.       – Первый вопрос. Ответ: личными делами, которые тебя не касаются, – Лайя явно зла из-за неправильно начавшегося разговора. Но и ведёт себя сама как последняя… Так, что не хочется ничего выяснять.       –...Хорошо. Расскажи, что у тебя произошло с Организацией.       – Организация занимается зачисткой веток. Я уже об этом говорила. Зачисткой тебя. Других оставшихся тут. Они уже уничтожили многих, потому что считают, что после конца света живых тоже не должно остаться, – девушка закидывает ногу на ногу, занимаясь рассматриванием окружающего её пространства.       – Это нелогично!       …и Лайя вздрагивает от его крика, начиная тереть ухо.       – Так и есть, только не ори, – девушка шикает, и встречает на себе взгляд из-под шлема. Сжимаясь, снова отворачивает от него свою голову.       Лололошка не отстал, привстав с места. Подбираясь всё ближе к девушке, постучал пальцами по столу, выводя ту на продолжение.       – Да, я была с ними. Да, убивала в этих ветках страдающих выживших! Не смотри на меня, это было в прошлом. Организация везде заставляла меня это делать, – она не хочет продолжать, обнимая себя за плечи. Седая прядь выбивается из хвоста и падает ей на лицо.       Видимо, время третьего вопроса.       – Я остался здесь. Ещё и Он…       – Ты его имени не знаешь?       –...нет. Он… Не говорит. Совсем. Но тем не менее-       Лайя цокает языком, прерывая его, и поднимает указательный палец:       – Если тебе не говорят имя, кто я такая, чтобы в это лезть. Но скажу, что это очень хитрый жук. Будь осторожнее, он и без тебя удачно выживает, – девушка с прищуром смотрит на чужие подрагивающие плечи.       – Почему? Нет, я понимаю, тайна личности, но… но ты то знаешь! А я не наврежу, я его друг! – под удар о грудную клетку мироходца Лайя посмеивается.       – Много вопросов. Как тебя зовут?       – Лололошка, я же говорил. Ты меня вообще слушаешь?       – Лололошка. Скажи, а как отсюда выходить? – как всегда, Лайя не очень хотела общаться, задавая вопросы и курс действий как ей было нужно.       – Malus.       В главном модуле тихо после его перемещения. Мироходец озирается по сторонам и ждёт появления девушки, топая ногой. Последний вопрос ввел его в ещё большее волнение. Лайя второй раз намекала, что он общается не с тем, с кем нужно? Легко ей говорить! Не она сидит в бункере в одиночестве уже… Месяц? Или больше!       Расхаживая по кругу, мироходец вздрагивает от прошедшего по коридорам, словно акула, черного силуэта. Он все ещё был тут, будто его дожидался, заставляя парня кусать губу.       Он проверяет измерение ещё раз, и уже не видит в нём девушки. Та каким-то способом быстро от него сбежала, но этого от Лайи, видимо, и следовало ожидать.

—

      Горло будто першило, с непривычки наверно может быть и не такое. Счастлив ли он поговорить? Конечно. Только результаты этого разговора с Лайей ввели в ещё большее заблуждение.       А шум в бункере со стороны исследовательского модуля, звук шагов и лязг металла вызвали такой ужас, будто с ним в доме маньяк.       Действительно, кем был Т_001, что Лайя назвала его хитрым, так о нём отзывалась? Предупреждала, как о серьезной опасности?       Кто в истории Архея мог предусмотреть всё, и конец света тоже?       Лололошка заворачивает за угол исследовательского модуля и видит дуло револьвера, выставленное к его лбу.       – Бам, – в чужой маске он видит своё побелевшее от страха лицо. Слышит щелчок незаряженного оружия у лица и морщится, отпрыгнув назад и сделав рваный вдох. Адреналин скачет по венам, заставляет отвлечься от всего на свете, и уставить злой взгляд на знакомого. Тот даже что-то сказал, не отпечатавшееся на подкорке ошарашенного мироходца, он потерял его голос в шуме собственной крови.       Лололошка начал замечать, как все больше его манили намёками на голос. Свистели и фырчали, так и сообщая: “я могу говорить. Просто не хочу”.       Т_001 уводит пушку ему за плечо и кивает в сторону входа. Мироходец же прекрасно знает, о чём тот хочет поговорить, но пытается сначала отдышаться.       – Это Лайя. Она не из “них”. Ну, теперь, – Лололошка тянет руку к пушке, и берётся пальцами за ствол, потянув тот вниз. Попытка примирения оказалась провальной, когда дуло вновь уставили ему на лицо. И хотя оба знали, что пушка не заряжена, это была угроза другого уровня. Это была претензия, недоверие и агрессия, смешанная в одном флаконе. А ещё это непонимание злило, как и ответы Лайи. Как и голос, показавшийся смутно знакомым. Как и собственные догадки, которые он пытался спрятать где-то в темном углу сознания.       – Она не знает о нашем общении. И помогает мне. Я могу рассказать тебе всё, что тебя заинтересует, – парень говорит тише под чужим взглядом.       Ага, конечно, ему так и скажут, что именно от него нужно.       Никогда не говорили.       Черная фигура подходит вплотную. Револьвер касается лба мироходца под его вздрагивание. Дуло ведёт к щеке, единоразово в ту ткнувшись под чужой шик. Мироходца эта игра злит, как и напряжение, от которого невозможно было избавиться. Будто дурная атмосфера, оно заполняло легкие, когда его собеседник ткнул огнестрелом ему в грудь, начиная давить всё сильнее.       – Сердце? Я… не до конца понимаю. Если ты о верности, то… – кажется, его действительно спрашивали, на чьей он стороне. Лололошка мог легко ответить у себя в голове “на своей”, но на деле думал, как успокоить злую статую перед ним, шепча в ответ, – Мы с тобой одни такие. И я всё ещё хочу помочь нам обоим. Мне бы больше информации. И я всё для нас сделаю.       Пушка отклеилась от его груди, и мироходец вдохнул на полную, будто ему дали одобрение. Поднимая взгляд с груди на мужчину, он продолжил, успокаивая не то его, не то себя:       – Лайя может мне помочь. Я найду подход. И мы сможем выбраться отсюда. Я тебе обещаю. Я не твой враг. Я – твоя помощь, – под внимательным взглядом он кусает край перчатки и тянет ту с руки. Снимает часть костюма и преподносит ему теплую ладонь, начиная нетерпеливо дергать пальцами.       Его ладонь Т_001 хватает своей. Пусть через перчатку, но он отчетливо чувствует чужие длинные пальцы, обхватившие его руку. Своими он сжимает чужую плоть, ощущая под кожей пульс.       – Ты все же первый, кто мне здесь помогает. Я буду рад найти с тобой ещё союзников, но-       Погода в общении резко меняется. Ло обрывается на полуслове, когда видит с чужой стороны микроскопическое движение, напоминающее ошеломление. Которое очень быстро сменяется злобой, и её быстрее всего ощущает шея, к которой мужчина потянул руку.       – Да что опять, блин блинский?! – он мог остановить чужое касание, оно стало довольно предсказуемым. Но излюбленное удушение достигает его шеи, и мироходец стоит, не двигаясь, будто ждёт, что будет дальше, недовольно морщась. Фигура напротив же ведёт по шее пальцами через несколько мгновений, когда он не сопротивляется.       Одно мироходец в этом хорошо заметил: его не душили. Держали плотно, но давали дышать, когда он не дергался. Он ощущает себя в болоте, стоя на самом краю, где дна ещё можно было коснуться носками и продолжать дышать, но уже поглощало…       Т_001 ведёт по шее ниже, ослабляет касание и мироходец делает вдох. Лёгкий, тихий. После чёрные пальцы надавливают на кадык, заставляя парня внутренне сдаться и задержать дыхание.       Лололошка бросает на мучителя взгляд, но в ярком освещении бункера видит только свое лицо в отражении стекла шлема, полное не злости, а оторопения, от которого почему-то становится ещё и стыдно, до прикушенной губы. И зачем он с любопытством ждёт, что будет дальше?       Его сейчас держали, властно, неприятно. Унижающе спутник давал делать вдохи и заставлял замирать при надавливании на горло. К ужасу, от этих касаний его вело, в чем было страшно признаться. Пульс отдавал в виски, шёл и вниз по груди, заставив на очередном выдохе промычать.       Чужой взгляд не вовремя идёт ниже, и панически парень дергает ногами, впивается в чужое запястье, похлопав по тому пальцами.       — Отпусти. Достал меня так хватать. Кто тебе давал право?       К удивлению (и счастью) мужчина правда поднимает взгляд, и отпускает, делая шаг назад. Лололошка чувствует, что был на грани величайшего позора. Стараясь не смотреть вниз, он делает шаг к стене, ищет в холодном металле спасение, упираясь в него боком. Как хорошо, что на нём костюм. Как хорошо, что мужчина, обладающий излишней тактильностью, не замечает его отбитого поведения. На его месте парень бы уже ударил себя кирпичом.       Силуэт напарника вытягивает Лололошке что-то блестящее. Холодные блики переливаются на пальцах, пока вещица не летит прямо в мальчишку. Тот поднимает руку, смотря в пустоту, совсем не соображая, что он ловит, и провожает взглядом удаляющегося мужчину.       Сердце стучит как бешеное, когда в ладони он видит маленький ключ, который кое-как поймал. К чужому бункеру, или доверию — предстоит выяснить.

***

      Лайя и Т_001 больше не пересекались. Более того, они не появлялись ещё несколько дней. Вот так всегда: либо ты никому не нужен, либо нужен всем.       С Лайей все было понятно — Лололошка заходил в её новое укрытие и видел, как постепенно то менялось. Появлялись новые коробки, плед резко стал дополнительным ковром, а на столе появились резинки, фен и палетка с плохо смывающимися тенями. Откуда он знал? Не важно. Но перчатка в блестках однажды должна была самостоятельно отмыться, верно?       Помимо непонятно куда исчезнувшего ночника все было замечательно. Возможно, девушке тот не понравился и она его просто вынесла? Потому что парень помнил, как заносил его в бункер с намерением поставить где-нибудь.       С Т_001 ситуация была сложнее. Подаренный ему ключ Лололошка от греха подальше повесил на молнию скафандра. Лучше так, чем где-то забыть. Да и не знаешь, вдруг скоро понадобится? Он не нашёл в бункере ни одного замка, скрытого и открытого, который бы подходил вещице. Не нашёл и рядом с укрытием, от чего все больше подозревал, что это связано с чужим местом обитания.       Стараясь не тухнуть от скуки под взглядом Смотрящего, эти дни мироходец провел за созданием новых пуль для револьвера.       Порох был страшным оружием, особенно обрамленный в свинец. Особенно в барабане револьвера, что теперь был заряжен на полную, в руках мироходца, выходящего под шторм на улицу.       Погода в городе стояла отвратительная, как он и накаркал. Циклон никуда не уходил, шторм бил по окнам домов, и молнии решетили небо, предупреждая о том, что они рядом.       В таких условиях попасть под удар было легче легкого. Но и быть замеченным прицелом дрона – сложнее. Если в этом месте и есть работники Организации, что пытаются вести охоту, то сейчас он будет стрелять под рокот неба, маскируя под электричество своё нападение.       Вот, среди давно огибаемых улочек он видит одну из машин организации, что летит достаточно низко и славно для выстрела.       Прицел – палец, вдавивший курок – попадание. Машину начинает кренить вбок, а парень бежит на другую точку, за какой-то грузовик, следя взглядом за траекторией и готовясь добить.       Этот выстрел может не только напакостить. Возможно, он покажет, что даже две оставшиеся в мире точки сдаваться не хотят и не будут. Хотя, утверждение, что их всего двое – в корни не верное. Лололошка сможет переместиться, как-нибудь, каким-то способом, о котором ещё не знает, и снова встретить тех, кого хотел.       Выстрел, дрон ударился о капот машины, включившей сигнализацию. Вой той врезался в уши, и мешал соображать.       Лололошке крайне не нравились звуки, схожие с сигнализацией в бункере. Он не мог нормально спать неделю после случая с поломкой энергоблока, а потом вздрагивал и бежал к терминалу на каждое оповещение о поломке поменьше. Было ли ему страшно?       Новая цель. Он присаживается за мусорным баком на корточки, и выстрел ломает дрону хвостовую часть, от чего тот прижимается к стенке многоэтажного дома и разбивает в итоге окно.       Ему хватало сил признать, как на самом деле было страшно. Как было одиноко, и как он цеплялся за единственного, загадочного друга, несмотря на его характер.       Дрон влетел в чью-то квартиру, и достать его оттуда было проблематично. Оставляя взрыв брызгов от луж, мироходец бежит по аллее, найдя по переулкам ещё парочку целей.       Он просто хотел вернуться назад во времени. Быть рядом с теми, кто любит его, и кого любил он. Эти чувства ведь были взаимны? Посидеть под ночным небом бесконечных лесов и степей, строя себе корявый дом, наблюдать за движением солнца. Зимой и летом.       Бороться сразу с двумя “птичками” стало проблематичней. Дыхание сбивается, а протереть запотевшее стекло изнутри нельзя. Зря, его волосы уже липли к стеклу, мешались.       Металлический привкус крови во рту выводил на панику, хоть и был просто от бега. Мироходец перезаряжается, вздохнув.       Сейчас он мог только мечтать о мире. Но что ждало его потом? Отказываться от всего на благо очередной великой цели?       Он старается закрыться от этой мысли, выходя на поле погорелой техники. Несколько дронов лежали разбитыми в хлам, и их внутренности омывала дождевая вода. Будто рыбы, выброшенные штормом на каменистый берег, они жутко дергались со вскрытым пузом.       Заряд начинал стремительно садиться. Лололошка находит из разбросанных точек интереса тот самый, неуклюжий дрон, приземлившийся на кем-то брошенный плесневелый матрас. Его падение было самым удачным, а вот вскрытие быстрым от воды, злополучно пытающейся попасть внутрь.       Навигация? Он выкинет всё, что было похоже на систему отслеживания. Вырвет ножом ненужные внутренности, и схватит ещё теплую машину под бок, убегая в бункер. Пора было изучить, что такое Организация, если ответов ему не спешили давать.

***

      Волосы начинали бесить, особенно мокрые, липнущие к лицу. Оставаясь в перчатках, он зализывает мешающие пряди, и вдыхает приятный сухой воздух бункера.       Дрон на его импровизированном исследовательском столе дал ничтожно мало информации, кроме уже имевшейся. Это была техника, на порядок выше всего, что имелось в Архее с его уровнем развития сейчас. Будто пришедшая из другого, сверх-технологичного мира, и направленная точно для убийства всего, что движется в пределах её видимости.       Но этого оставалось… недостаточно! И мироходец со злости пнул стул рядом, тут же жалея, что это сделал. Парень схватился за ногу, прикрывая болящий мизинец и подскакивая на месте.       – Что ты тут д-... Какого черта?! Быстро сломай это! – голос за спиной заставил подскочить и обернуться. Лайя стояла в его бункере, и смотря то на дрон, то на Лололошку, отпрыгнула назад, указывая на технику пальцем. С приходящим пониманием ситуации парень хватает технику и крутится с ней, в панике бегая глазами по квадратной комнате.       – К…К-куда?! Что мне с ним делать?!       – ЛОМАЙ, кому я сказала! Бей его лазер, тебя… Тебя наверно ещё и засняли! Аргх, живо!       – Сама не хочешь?!       – Я не тупая, чтобы попадаться ему на камеру! Да сделай ты с ним что-нибудь!

—

      – То есть, ты решил лично разобраться? – девушка смотрит на груду хлама, сваленную в коробку из-под, кажется, холодильника.       – Ага, – мироходец трёт колено. Он не придумал ничего лучше, чем сломать дрон об то, а сейчас усиленно стирал салфеткой следы машинного масла.       – Ты… Да что тебе объяснять, боже. Свалить ты теперь должен, – он был рад, что девушка пропустила слова укора, и оставила только суть.       Но не был рад объяснениям, что теперь его будут искать во всех бункерах, что здесь только есть.       – Навсегда? – он сжимает скрещенные на груди руки, видя чужой кивок. Как можно было покинуть единственное место, в котором он выживал?       – Ну… нет. Не знаю. Но и другие убежища тебе не помогут, они же теперь будут осматривать всё! Тебе бы где-то залечь, а потом смотреть по ситуации, – Лайя пожала плечами, так спокойно, будто это всего лишь маленькая неприятность.       – Тебе все ещё легко говорить! Я без вентиляций дышать не смогу нормально. ДЫШАТЬ, Лайя!       – Ну да, я знаю. Как тебе идейка разобрать систему и посмотреть, как ты вообще дышишь? Или, не знаю, найти того второго и… Короче, ты сам виноват, сам вляпался – сам расхлебывай.       Липучая паника давит на легкие. Оседает в них пылью. Силуэт Смотрящего за спиной девушки, что наотрез не хотела вникать в его проблему, выражал всё тот же безразличный холод.       Что делать?       Лайя начинает что-то говорить на фоне, трёт свои ладони, жалуясь на температуру, но Лололошка не слышит, погруженный в океан своих мыслей. Мгновение, и в этой темной водной пучине блестит металлический крючок.       Он сжимает в ладони ключ, данный Т_001.       Лололошка поворачивает голову в сторону девушки, наконец фокусируя взгляд на её лице. И кивает, ничего не объясняя.       – Ладно. Не забудь выбросить дрона где-то подальше. И угораздило же… – брюнетка лишь поправляет хвост и скрещивает руки на груди.       – ...А ты зачем сюда вышла? – вопрос был брошен скорее из-за затянувшейся паузы.       – Любопытно было, чем ты занимаешься, – Лайя пожимает плечами с халатом в руке.       – Подожди, это что, мой халат?...       Под возмущенный взгляд парня девушка разворачивается на носках, быстро удаляясь в коридор.       – Не важно, решай свои проблемы!

***

      > Организация скоро догадается о моём месте.       > Мне придётся уйти, я не знаю, куда.       > Пожалуйста, прости. Они могут проверять все бункеры, которые знают. Может, и твой. Я хотел предупредить.       > Мне нужна помощь. Но я пойму, если сделал для тебя проблему.       > Т_001. Скажи, для чего ключи?       > Пожалуйста.       Сообщения одиноко горели на терминале зеленым, пока он, сдерживая нервы, снимал со стойки новый костюм. Не работающий, розовый, приглянувшийся первым из-за своего забавного цвета.       Лайя была в чём-то права. Хотя бы в необходимости изучить систему фильтрации, и понять, чем он вообще дышит.       Сломанный фильтр раскрывается в руках, но от находки внутри у мироходца скручивает кишечник. Содержимое его системы фильтрации было не углём, но таким же черным, зловещим, и вызывавшим тихий ужас, прокатывающийся по телу.       – Значит в этот раз я не просто носил антискинт, а ещё и дышал им? – шепот переходит в отчаянный смешок. Лололошка хватается за пряди, скинув кристалл на пол. Поднимается на ноги, отчетливо вспоминая эту вещицу, что сейчас поблескивала на полу в свете бункера.       Глаза боялись, но руки нехотя, дрожа, подтянули в перчатках антискинт к себе. Какой бы яд он сейчас не сжимал в ладони, он продолжал жить даже с ним в своём скафандре. На зло этой силе, перемещался, дышал и выживал. Какая бы эта вещь не была зловещая, она сейчас ему помогала, потому что обстоятельства изменились. Значит нельзя было её терять.       Взгляд от кристалла метнулся к экрану с новым сообщением.       SYS> Ключ в твоих руках.       Лололошка сжимает ключ на молнии снова, бегает глазами по строчке, пока на новой не появятся координаты, за которые он зацепился.

***

      Ночь давно вступила в свои права, он бы мог сказать, что сейчас приблизительно три часа. Удивительно было следовать за фонарями, что до сих пор работали в это время, по своему расписанию, установленному исчезнувшими людьми. Дождь бил прямо по стенке коробки с вещами, которые он наспех забрал с собой, не считая набитый провиантом и водой рюкзак. Сильный ветер выл, заставляя согнуть спину, чтобы хоть как-то сохранить в сухости пожитки, ведь до точки ему ещё нужно дойти, и он надеялся, что заряда хватит.       В такую погоду даже дроны не будут летать, ветром их смоет, как волной цунами. Ветви некоторых деревьев падали на провода, начиная отсоединять улочки от электричества. Природа понемногу забирала своё.       Приходилось протирать стекло время от времени, пока поток воды на шлеме не стал привычным, а видимость не села до расстояния вытянутой руки. Нужно ли было двигаться в такую погоду, или ожидать чего-то лучше через пару часов?       Ждёт ли его это “лучше”, или неизвестные в белых костюмах, готовые прострелить голову, как только он вернётся?       Впереди горело яркое, бело-красное пятно. Сейчас его удалось рассмотреть только впритык, задрав голову. Мироходец смог точно сказать, что это не торговый центр и не забегаловка, а заправка. Некоторые машины так и остались на той, а топливный серый бак выделял место ещё больше. Судя по данным координатам, ему нужно было сюда.       Построить бункер в таком взрывоопасном месте? Нет, дело должно было быть в чём-то другом. Парень нашёл помещение с панорамными окнами, и дернул дверную ручку, сейчас оказавшуюся закрытой. Ткнулся шлемом в дверь, тихо рыча.       – Можно было быть немного гостеприимнее…       Приходилось думать. Может, ему сейчас сюда и не нужно? Дождь барабанил по крыше, стучал в висках. Лололошка ждал подсказки, хоть малейшей, вглядываясь в улицу рядом, дома и машины. На последних снова остановился взгляд.       Точно.       Машина. Т_001 заказывал герметичную машину.       Беглый взгляд заприметил под светом вывески красный пикап. Длинная грузовая панель и малая кабина для водителя и максимум четырёх пассажиров внутри, вентиляция, прикрепленная к крыше, затененные окна, и очень, очень герметичный вид.       Машина – гениальное изобретение, малый мобильный бункер, который мог стать спасением для обоих в случае рейда. Лололошка закусывает губу, сам того не осознав: настолько сильно он был сейчас рад и обескуражен гениальностью решения, что ему дали.       – Я готов простить тебе абсолютно всё, Т_001, абсолютно всё, – как мальчишка он срывается с места, побежав по лужам, хватается за дверцу и залезает внутрь, захлопывая за собой и оглядываясь.       У пикапа была высокая посадка, заставлявшая подтянуться внутрь, хватаясь за кресло сбоку. Но салон дарил сухость и тепло. Шурша в темноте, ощупывая все поверхности перчатками, Лололошка находит замок зажигания и за пару попыток заводит двигатель.       С жужжанием и легкой дрожью машина оживает, а выдохнувший парень хлопает машину по приборной панели, будто благодаря за работу. Поднимая голову вверх, мироходец замечает системы, забирающие воздух, и видит, что заряд остался на одной отметке. От того снимает шлем, осторожно положив у ног. Машина дарила невероятный уют уже фактом своего существования, но сейчас для полного счастья он искал выключатель, чтобы осветить салон изнутри.       Рука нежно ведёт по шершавому потолку, оголенная кисть исследует покрытие с вентиляционными системами, ощущая на коже легкий холодок, что смешивается с касанием к чужой кисти. Чужие пальцы, чуть прохладные, ведут дальше и щелкают переключателем. В салоне появляется свет, а парень не двигается, зависает, пока сердце начинает колоть. Это чувство испуга он постепенно начинает ненавидеть.       Сиденья скрипят и проминаются от того, что с заднего ряда на соседнее с водительским местом лезет сам владелец машины, довольно усаживаясь с характерным взрослым кряхтением. И вместо смешка у Лололошки это вызывает новую тихую волну нервов, будто он чего-то сильно не хочет.       Мужчина, усевшийся рядом, спокойно раскинул ноги, и посмотрел на него расслабленно, насколько мироходец мог судить по чужим движениям. Только Лололошка с натянутой улыбкой не мог расслабиться, начиная мелко дрожать: что-то было не так?       Фигура сказала ему выезжать с помощью жеста, ткнув в стекло. Лололошка взялся за рычаг коробки передач, и дернул, надавив на педаль газа. Машина дрогнула, как он сам, выезжая с парковки на городские дороги.       Маневрировать между машин, оставленных на дороге, было трудно. Если все исчезли… исчезли прямо на пути…. Лололошка сглатывает, стараясь не думать, когда видит раскуроченную машину, встретившуюся со стеной на полном ходу.       Фонари остаются вдалеке, а он включает дальний свет при выходе на шоссе. Теперь осталось огибать редкие машины. Дождь не унимался, но с такими фарами он мог различать дорогу, и не боялся аварии из-за других водителей.       Т_001 оставался тихим после своего жуткого появления. Лишь изредко задирал указательный палец, и предупреждал поворачивать за пару десятков метров до самого поворота.       Без перчатки. Его ладони выдавали возраст, но Лололошка упорно старался это игнорировать. Чего же он так сильно не хотел, смотря на чужую фигуру?       Кажется, они покидали город.       Вскоре показался длинный туннель в “Блумколь”, как гласила надпись. Видимо какой-то город впереди, или пригород, рекламируемый как чудесное место отдыха.       – Хорошо ты придумал с машиной. Это же… круто, свой личный бункер на колесах, – он всё же начинает разговор, смотря на дорогу. Нельзя было уводить взгляд при такой погоде, даже если хотелось читать любые действия со стороны.       – У меня есть предложение для тебя, – этот голос, раздавшийся с сиденья рядом, низкий и такой знакомый, чуть не заставил мироходца повернуть в руль в стену.       Кажется, в момент Лололошка понял, чего так не хотел и избегал всё это время.       Чужая личность была как паззл, который его любопытство и память складывали неохотно. Иногда его кусочки давала Лайя, даже если он не стремился угадывать картинку по уже существующим частям.       Всё дело было в том, что картинка была до боли мерзкой, и смотреть на неё он не хотел.       Лололошка неверяще перевёл глаза на мужчину рядом. Белые от напряжения пальцы мертвой хваткой держали руль, и он сглатывал, тихо, но сосредоточенно, не отвечая на чужой голос.       – Я могу помочь тебе. Но ты должен принять мои условия, Лололошка. Мироходец от волнения начал жать на тормоз. Машина резко сбавила ход на выезде из тоннеля. Перед ними была стена воды, темнота внутри от перегоревшей лампы и редкие вспышки молний, проходящих по небу. А в салоне от отсутствия дождя стало убийственно тихо, если не считать его дыхание, громче вентиляции над их головой.       – Какие, – Лололошка делает паузу, выдохнув, смотря на собеседника, пока тот незатейливо смотрел за своё стекло. Черный шлем плавно переводят на мироходца через пару секунд, Т_001 покачивает ногой и наклоняется к нему, положив руку на колено – …какие условия?       – Ты должен пойти со мной.       Лололошка был бы рад, будь это розыгрыш. Будь это под костюмом кто-то, кого он потерял в этом времени, кто-то, кого он знает. Может злой на него за то, что Лололошка исчез, но кто угодно, хоть автоматон. Да, автоматон как Дилан, переживший конец света, разбирающийся в технике, любящий черный цвет, на характер чёрт, пусть внутри и золотой. Даже если он в другой реальности, он бы молился, что это была бы просто другая версия. Или эльф, нескончаемо долго живущий эльф, или передающий от предков легенду о его деяниях в прошлом, потомок Сайрисы и Джона. Кто угодно. Кто угодно, но не Он.       Молния заставляет его придти в себя, сфокусировать взгляд на бледных руках, тронувших черный шлем. Его собеседник щелкает замками, и тянет тот с себя.       – Пойти с тобой… Подожди, это предложение. Не условие. Какое условие? – нет, он не верит. Что-то в этой формулировке он точно не хотел принимать.       – Условие – пойти со мной, – собеседник подчеркивает. И в миг становится таким далёким и неизвестным. Будто вся связь, построенная за это время, вытягивается на неопределенное расстояние, на лопающиеся нити прошлого доверия.       Лололошка с замиранием смотрит на чужую шею с проступающими из-под тонкой кожи фиолетовыми венками.       Мужчина с легкой щетиной под тяжелый громкий вдох отвернувшегося Лололошки берёт белые пряди, лезущие в лицо, и затягивает в тугой хвост. Парень не смотрит, но видит в отражении неестественно сиреневые глаза, пилящие его затылок, характерно длинные уши и чуть нахмуренные брови. Хочется закрыть глаза и больше не открывать от вида чужого лица.       – Нет, – отвечает он быстро, а скорее мямлит, будто по инерции, – нет-нет-нет, – чужое дыхание раздаётся в салоне намного ощутимей, и Ло поздно осознаёт, что на его колено снова ложится рука, сжимая его сильнее.       Внутри него всё сжимается в одну маленькую точку.       Тадмавриэль наклоняется с кресла к нему, опирается на колено, буравя давящим взглядом. Парень весь вжимается с испугом в место между сиденьем и дверцей, ощущая себя в ловушке. Он бы открыл дверь или сломал сейчас окно, но это означало одно – встретиться с тем грязным воздухом без шлема. Как назло, чужие слова не дают изображать мумию и дальше.       – Я не люблю молчание. Ты пойдёшь со мной? – этот тон, надменный, и вопрос, звучащий скорее как требование пробуждают в мироходце и шок от осознания ситуации, и злость, что сопровождает следом. Мужчина рядом поднимает бровь, раздраженно той дергает, и стучит по чужому колену. Ситуации хуже не придумаешь. Он видит чужое лицо боковым зрением, уставившись на колено, с которого не уходила рука эльфа.       Ему страшно, неприятно, а главное… Становится так мерзко от себя и всего этого знакомства… Мужчина скользит ладонью выше и парень ерзает, делая глубокий вдох. Ему буквально не дают уйти обратно в мысли, каждым касанием вызывая ощущение, что на коже бегает скорпион и вот вот выпустит ему под кожу яд.       Краем глаза он видит чужое лицо совсем рядом, и чувствует дыхание, а ещё белые пряди, противно щекотящие кожу на грани личных границ. Хотя о каких границах можно было говорить, когда его колено Тадмавриэль обхватывает, ухмыляясь. Кровь разгоняется по телу, и он не знает, что хочет сделать первым – врезать по чужой роже или плюнуть в лицо.       Мерзко. Мерзко, хочется отмыться. Хочется стереть недавние мысли. Хочется не думать.       Органы внутри переворачивает, будто его сейчас стошнит.       – Нет, не можешь же это быть… Ты. Здесь что-то не сходится, – Лололошка ощущает себя в ступоре, как олень, вставший на дороге.       Обжигающий удар по щеке заставляет его вновь собраться, и с ненавистью повернуться к эльфу. Он ещё никогда не был так зол в моменте, от чего захотел прямо сейчас вцепиться во второго человека в машине и сделать с ним что-то ужасное за весь этот обман и розыгрыш.       Парень так и хочет, занося руку для удара, но эльф перекидывает колено между его ногами и дверцей. Он хватает замершего мироходца за грудки и тянет в центр сиденья, и в чужом взгляде Лололошка отлично читает раздражение, смешанное с весельем. Этот ублюдок конкретно наслаждался его злобой, а ещё держал за кулак, давя попытку удара.       – Ты же догадывался, Лололошка, – говорит мужчина так, будто это вина его невнимательности. Такая постановка предложения выбивает от возмущения воздух из легких, и парень дергает кулаком снова.       – Почему молчишь? Решил поиграть в друзей, так давай играть до конца, – эльф хмыкает, когда парень пытается увести взгляд, будто сейчас лопнет от злости. Его бледные пальцы берут его за подбородок, поворачивая голову обратно и приковывая взгляд к себе.       Лололошка смотрел на него с восхитительной смесью злости, отчанья и стыда. И последнее тянуло того ещё ниже на дно, даря Отцу настоящее шоу человеческой драмы. Ради продолжения ему хотелось добавить масла в огонь, даже если это могло привести к драке. Один момент, который он наблюдал ранее, думая, как сможет этим воспользоваться.       – Или даже не друзей… Представить не могу, как стыдно осознавать, что тебе нравится это, – нависающий над парнем эльф нарочито издевательски потянул вниз молнию своего костюма, намекая на своё тело в защитном скафандре.       Мироходец под его лукавым взглядом замотал головой, задыхаясь и краснея слишком быстро. Чужое лицо сейчас нужно было видеть. Но Тадмавриэль никому это не хотел показывать. Это его персональная победа, и чужое унижение на игре с эмоциями мальчишки. Грязное, физическое, но ему и подобного сейчас хватало. Хотелось выместить хоть каплю накопившейся злобы.       Парень хочет что-то ответить, но слушать чужой бубнёж и оскорбления эльф не хотел. Он сжимает чужой подбородок, и встречается со злым взглядом голубых глаз. Цокает, видя как Лололошка открывает свой поганый рот, и издевательски скользит большим пальцем за край зубов, давя на язык.       Опешивший мироходец широко распахивает глаза, и смыкает на его пальце зубы. Больно, но в этой борьбе он не уступит. Под возмущенное мычание мужчина толкает фалангу дальше, давя на основание чужого языка, вызывая у парня рвотный позыв, добавляя к тому россыпь неприятных слов.       – Какой ты мерзкий. Недоносок, тебе наверно ещё и такое нравится? – Тадмавриэль морщит лицо, глядя на чужое, не выражающее ничего позитивного. Мироходец начинает брыкаться, несмотря на то, что его схватили за морду, как щенка.       Возможно, эльф немного недооценивает чужую конскую силу снова. Парень под ним как бык, пытающийся с себя скинуть, подбрасывает эльфа вверх, пользуется ограничением потолка снова. На этот раз мужчина хватается за тот рукой и смягчает удар.       Может рот мироходца и заткнули, держа за нижнюю челюсть, но тот не оставляет попыток дернуться снова, толкая его бедрами.       – Полегче, сопляк, сейчас откроешь дверь, и конец нам обоим, – мужчина цокает на чужое сопротивление, но видит лишь злой взгляд, отвечая на тот клыкастой ухмылкой. Мироходца это не устраивает снова, и от чужого сопротивления по телу разливается восторг в ожидании, что с ним попытается сделать злой щенок.       Лололошка дергается вперёд со всем весом чужого тела, что с сопротивлением село на его бедра, прижимаясь вплотную. Эти ощущения чужой близости вызывают у мальчишки капли пота на лице от ненависти, бурлящей внутри. Он приподнимается, хватаясь за панель по обе стороны от руля, заставляя эльфа упереться в тот поясницей.       Мерзкий гудок как сигнализация бьёт по ушам, вместе с мужским резким выдохом, показавшимся отвратительно странным и смущающим.       В машине ужасно тесно, особенно сейчас, когда руки переплетаются у двоих. Лололошка хватается за чужой бок, помня про давнюю рану, но Тадмавриэль никак не реагирует, схватив его за волосы на загривке. Осознание, что перед ним хорошо регенерирующая собака дарит разочарование… и одновременную радость, что мужчине можно будет много раз разбить нос.       – Я тебе столько помогал… И это твоя благодарность? – эльф впился в него как клещ, сжал ногами за бока, вырвав шумный выдох раздражения.       Тадмавриэль в омерзении дергает ушами от похабного звука с чужой стороны.       – Заткнись, подонок. Заткнись. Ты не мог сдохнуть пораньше? – парень сочится ненавистью, ударив своим лбом о чужой. Слабо, будто шок не позволял концентрироваться на ударах. Щекотящее желание подчинить мироходца заставляет мужчину промычать, пробежавшись по затылку парня выше в шевелюру. Сжать волосы у макушки.       Парень от этого выглядит жалко, когда сводит брови, еле слышно заскулив и попытавшись откинуться назад.       – Тогда бы сходил с ума здесь один. А сходишь со мной. Нравится? – Мужчина хочет больше. Больше реакции. Выбить ещё один вдох. Ещё один звук, признающий его победу. Он берёт шатена за запястья, прижав к креслу, и проезжается по бедрам мальчишки своими быстрее и резче.       Мироходец содрогается, ткнувшись лбом его в плечо, но вместо звуков кусает Тадмавриэля за плечо через костюм. Его клыки впиваются в кожу под испепеляющим взглядом сиреневых глаз.       – Перестань. Ты ведёшь себя глупо. Или и такое нравится? – спрашивает мужчина, не сдаваясь. Он ни за что не будет пересекать линию и трогать парня хоть где-то ещё кроме его злого лица. Разве что в перчатках, и то теоретически. Одна мысль об этом заставляла покрыться мурашками от отвращения. Но ради унижения эльф продолжает ритмично двигать бедрами, задевая чужой вставший член через плотную ткань.       Мерзко, но это того стоило : мироходец издал такой звук, который и передать было нельзя, настолько сдерживался от стона, смотря на него черными, полными ненависти глазами.       – Ты должен быть послушной букашкой. И тогда я продолжу помогать тебе. А если не будешь… – Лололошка отворачивает голову на предложение. И мужчина тихо рычит, остановившись. Распаленное тело под ним тяжело дышит, и кудрявые пряди прилипают к лицу, будто после забега.       – Ты такой гандон, – оповещает его парень, заливаясь краской.       Эльф хмыкает, закатывая глаза и наказывая тем, что не двигается вовсе. Мироходец под ним откидывает голову на сиденье, загнанный в ловушку. На его лице проскальзывает и тупая злоба, и крайняя неудовлетворенность, что заставляет эльфа испытать новый укол удовольствия.       – Тш. Попроси, и я продолжу. Ты же любишь говорить “пожалуйста”, так почему бы не-       Мироходец резко дергает Тадмавриэля за бедра на себя, вырвав удивлённый ох. Парень, пока мужчина не понял, машинально взял того за бедра, двигаясь в ответ, и прижимая тело непозволительно близко, по-тупому прямо, быстро и сильно, вырывая из эльфа громкое сопение.       – Ты что делаешь? – Тадмавриэль схватился за сиденье, содрогаясь от нового толчка и сжимая челюсти.       – Я могу и сам, – бросает парень, смотря на него черными глазами и с пародирующей усмешкой откидывает голову назад, на одном из толчков самозабвенно промычав громче предыдущего.       Мироходец продолжал двигаться, уже сбиваясь с ритма. Тяжело, когда на тебе вес, сравнимый с твоим. Тадмавриэль рычит вместо стонов, утробно, усилием воли сейчас не хватаясь за чужие запястья, чтобы сломать те к чертям. Однако как козырь в рукаве кладёт руку на чужой пах, вырывая свистящий выдох. Парень пытается ухватиться за его талию, но эльф шипит и дергает руки ниже, давит на костюм того, до болезненного сжимая пальцы.       – Лололошка, ты больной извращенец, – Тадмавриэль дергает головой, когда его пытаются ухватить за кончик уха.       – Сам… сам такой. Под скафандром у тебя та ряса? – на вопрос мироходца эльф отвечает скептичным взглядом. Парень плавно поднимает чужие бедра и ведёт по ним своими, заставляя оголившего лицо эльфа то быстро отвернуть и поддаться.       От температуры в салоне стекла запотели. Рука Тадмавриэля собирает конденсат, опираться на стекло было удобнее всего. Они находят лучшую позу, двигаясь неритмично, быстро и отвратительно горячо, каждый стараясь выжать из мерзкой ситуации кусочек удовольствия для себя.       Машина снова гудит, когда поясница мужчины упирается в руль, когда тот выгибается, кусая свои губы с глухим мыком. Мироходец под ним впивается в чужие ноги до синяков, и его потрясывает от оргазма и темноты перед глазами.       Кончики пальцев дрожат и будто пускают импульсы, когда мироходец скользит по чужим ногам, а мужчина шипит, начиная дергать коленом.       – Отпусти, – приказывает Тадмавриэль, чувствуя, как напряжение сменяется чертовски странной усталостью. Резко на всё сейчас становится плевать. И мироходцу, кажется, тоже.       – Пошёл в жопу, – отвечает тот на выдохе, переводя дыхание.       – Так ты идёшь со мной или будешь вести себя как идиот? – эльф упирается локтём назад, с хмыком смотря на мутное окно, все ещё ровняя своё дыхание.       – Буду идиотом, – по-ослиному решительно кивает Лололошка, лениво, но уверенно отнекиваясь.       – Тогда пиши на терминал, когда начнёшь пускать сопли и слезы, – под вопросительным взглядом мужчина хлопает по радио.       – Ты и сюда свою подслушку установил?! – Лололошка рычит, стискивая зубы, и брыкается, дернув мужчину на своих коленях. Тот подпрыгивает, и голова со стуком врезается в потолок машины. Опять.       Тадмавриэль впивается в чужое горло резким движением и придушивает, цедя парню в лицо: – Ты щенок. Пользовавшийся моей помощью слишком долго. Теперь не играй из себя неженку или обиженку. Я приду за тобой. Потому что здесь у тебя просто нет другого выбора. А если будешь сильно сопротивляться – я подумаю, что сделать с госпожой Лайетаной, у которой ты отчаянно просишь ответы.       Укол за уколом, и парень под ним осунулся и стал угрюмо пялиться из-под кудрявых прядей.       С фиолетовыми искрами прищурившийся эльф исчезает. Рокот грома заполняет салон, а искра чужой магии заставляет неработающую в тоннеле лампочку снова загореться.        В свете софитов мироходец ударяется о руль лбом, вызывая третий гудок в этом сраном тоннеле.

***

      – Аса, хочешь шутку про донос? – Малецки уселся за столик к женщине, которую не решался трогать никто. И под переглядки сотрудников даже стащил с её подноса мармеладку, не вызвав даже намёка на раздражение.       Женщина с седыми волосами, заделанными в пучок, медленно приподняла бровь, поворачивая на него голову и вопросительно хмыкая.       – Тебе нечем заняться в перерыв, Кацпер? Мне есть, чем тебя нагрузить. Кстати о доносах. Его я и пишу, – парень рядом сразу затих, втянув голову в плечи. Остальные работники, подслушавшие диалог ранее, быстро отвернули свои головы, начиная перешептываться об услышанном.       – И… на кого же? – шепотом спросил начальник штурмовиков, стуча по столу пальцами. Несмотря на ужас, вызываемый в Организации, при взгляде в карие детские глаза она смягчилась, протягивая бумагу.       – Техник Джо. Сделал десять дронов и взбесился от заказа на ещё двадцать. Да так, что врезал коллеге. Правда не знаю, куда их столько уходит, – Аса пожимает плечами, задумчиво накалывая вилкой блинчик, и смотрит в сторону шеф-повара. Сдерик, завидев её взгляд, лишь белеет, быстро юркнув на кухню и оставив своего помощника-неуча стоять у прилавка.       – М-да… Я, кажется, знаю. Помянем… – сглатывая, мямлит Малецки, думая о том, что ситуация как-то выходит из ряда вон. И быстро юркает под стол под подпрыгивание возмущенной Браун, когда видит Луизу, снизошедшую до столовой по его душу.