Точка начала

      – И что ты на это скажешь? – холодный взгляд Лайи режет лучше любого ножа, но слабо трогает вставшего в кухонном проходе мироходца.       Он не особо ощущал себя “здесь и сейчас”, чтобы раниться от чужого вопроса. Картинка перед глазами была не столько напряженной и вводящей в ступор, сколько удручающей: у него оставалось слишком мало сил, чтобы выдавать злость в ответ, дергаться или искать быстрые оправдания для Каталонес.       Вид собственной кухни не придавал ситуации красоты, даже наоборот: после бункера Тадмавриэля все вокруг резко потеряло в красоте. Взгляд цепляется за куски сломанного стола, составленные стопкой у холодильника, за газовые трубы с местами потёртыми сочленениями, выглядящие старыми и грязными. Лололошка кривится и смотрит себе под ноги, чувствуя ботинком неприятную липкость, держащую его на месте. Он даже не помнит, что успел пролить, но резко захотелось... начать уборку?       Чужой бункер – дом. Полы которого скрипят, как настоящий паркет, а лампы не бьют по глазам холодным белым потоком. Посещение этого “дома”, как кажется сейчас, было настоящей ошибкой: собственные стены стали облупленными, неряшливыми и убогими. Постыдными, а не уютными.       И с чего же ему было стыдно? Не он проектировал это помещение, только приносил материалы и делал все по инструкции.       По началу, оказавшись в гостях, Лололошка видел в эльфийском интерьере пафос, излишние детали и вычурность. Сейчас же понимал – это был тот самый люкс, к которому быстро привыкаешь со всеми его удобствами, и без которого сразу становится дискомфортно, будто после дорогого телефона тебе дали в руки кнопочную раскладушку. Звонить можно было с обоих, но функционал... Удобство и радость от этого были разные.       Вентиляция, кажется, уже замарана, пыль копится по углам, а пятна на столешнице бросаются в глаза. Следы у плиты, что казались естественными, сейчас вызывают отвращение, как и грубая кухня с фартуком из криво уложенной плитки. Он правда был таким неаккуратным? Конечно, он не видел в чужом бункере кухни, пока не увидел, но почему-то после гардероба представлял роскошный остров и навороченный холодильник, мраморный стол и дорогой резной буфет. И как же можно было увидеть проблемы у себя, если он мог сравнивать своё место только с удручающими кухнями в разрушенных домах?       Разве могло столькое в его обители за одну секунду стать таким... неприятным?       Лололошка чувствует резкий упадок сил, а вместе с тем растущее раздражение, напряженность, застрявшую в приподнятых плечах, и желание уйти обратно. Только вот кто его пустит? Он был гостем, от которого сейчас ожидали продолжения дела, а не соседом в чужом роскошном гнездышке.       Если он, конечно, не попросит хорошо...       Мироходец раскрывает шире глаза, понимая, что задумчиво кусает губы с минуту, и промаргивается от топота со стороны. Точно, Лайя же все ещё пилила его взглядом, дожидаясь реакции.       – ...Молчишь? Какого хрена ты присоединился к ним? – девушка указывает на злосчастный торт пальцем так, будто это был труп их взаимоотношений.       Джон смотрит на чужой вид с головы до ног, скептично изгибает бровь и ложится спиной прямо на вытянутую столешницу, поднимая ноги на стенку холодильника.       “Ты решил согласиться на план с веткой? Я следующий в очереди на пояснения, чтобы ты знал, просто решил тебя не отвлекать,” – его “голос разума” будто доливал масла в кипящую воду, при этом наигранно почесывая у себя за ухом. Личная шизофрения тянет миниатюрную поздравительную свечку и пытается вывернуться корпусом так, чтобы воткнуть в торт у себя за головой.       – Почему продолжаешь тут просто стоять? Торт! Тебе принесли сраный торт сюда! Поздравляют с приёмом, сейчас придут всем мед составом тебе отвязку проводить! Да скажи уже что-то! – Лайя сейчас изведётся от злости. Она стучит по дверце шкафа и та противно скрипит.       “Да, Ло, скажи что-то. Или язык опух?” – Джон свешивает голову со столешницы и хихикает, мотая пальцами под дивную мелодию хлопающей мебели.       Этот оркестр вынуждает Лололошку закрыть глаза, лишь бы этого всего не видеть. Он был не готов отвечать на вопросы всех и сразу. В его голове крутится такое, чёрт возьми, спокойное время в чужом бункере, похожее на редкий сейчас досуг, что становится до тихого скулежа грустно возвращаться в суровую действительность, где на него орут, всё ломается, а ему приходится крутиться как белка в колесе.       Только вот колесо крутилось само, и если Ло по нему не побежит – начнёт падать и ломать кости, став в итоге перебитым мешком мяса.       Малецки, по доброте душевной, просто попал с подарком не в то время и не в то место. Но теперь нужно объяснять свои сложные отношения с Организацией Лайе, что и так сидит на измене, готовая сорваться из-за личных травм, про которые он знает, но выдавать хоть что-то не должен, это же секрет, и при его озвучивании девушка, вероятно, совсем съедет с катушек. Малецки же ему тайно рассказал, как кое-кто участвовал в каком-то там бунте, и он подставит штурмовика, если упомянет чужие загоны! Голову пронзает болезненный приступ мигрени.       И, безусловно, нельзя упоминать во всём этом Тадмавриэля, заинтересованного в своём выгодном сматывании в другую ветку, что наверняка идёт вразрез со всеми возможными правилами не то что этой Организации, но и пространства и времени!       Как на десерт, в его голове был сосед, что видел абсолютно всё и не был тем человеком, что сделает скидку, а скорее добьёт. Джон стоял в очереди за ответами.       Внутри что-то трескается, не похожее на терпение, нет, его в Лололошке было ещё очень много. Усталость и стресс будто ломали что-то другое, заставляя его нутро покрыться паутиной трещин и начать принимать решения, исходя из выгоды для своего состояния.       Что-то в нём осознанно менялось.       Выловленная секунда тишины, когда у Лайи была передышка, стала точкой начала для плана мироходца по сглаживанию ситуации. Лололошка начал движение в её сторону, никак не отвечая.       Каталонес делает шаг назад, будто ждёт подвоха, и её взгляд внимательно следит за тем, как он берёт чайник, подносит к крану и открывает крышку.       Джон прищуривает карие глаза, смотря в этой паузе на то, как мироходец рядом с ним разжигает плиту и ставит чайник греться, закрывая носик колпачком.       Лицо Лололошки в этот момент было спокойным, как у мертвеца, и выполнял действия он чисто механически, экономя весь свой внутренний ресурс: ведь он не хотел провоцировать, не хотел эмоций, направленных на себя. И знал, что без реакции попытки вывести на них будут остановлены.       Да. Он пытался манипулировать ради себя сейчас.       – И что это значит? Предаёшь всё, да? – Лайя говорит уже тише, не переходя на крик, но всё равно очень нервно. Однако импульс, направленный на него, понемногу угасал. Значит, он правильно зацепился за тактику поведения.       Лололошка под чужой возмущённый вздох достаёт три кружки. Смотрит в сторону Джона на столешнице, что расплывается в ухмылке от чужого поведения. И одну из кружек убирает назад. Следом он вытягивает нож, примеряясь к кремовой надписи “добро пожаловать”, и делает новый шаг в этой игре.       – Что “всё”, Лайя? – нож легко погружается в десерт, и Ло чувствует, как ближе ко дну лезвие наталкивается на что-то очень плотное, – Что я предаю?       – ...Я не поняла? Нашу работу, чёрт возьми, я же сказала, что мне нужно больше времени! Не выдержал? Слишком весело с Малецки тусоваться? Уговорил тебя, да? И что ты делаешь сейчас, когда я хочу ответов?! – Лайя давится возмущением, пока мироходец складывает кусок на тарелку, пряча под взглядом Джона в рукав пластиковый квадратик, найденный прямо в десерте.       Стола больше не было. Поэтому перед гостьей Ло щёлкает пальцами, составив силой искры два стула у столешницы, чтобы подсесть к ней боком.       “Ты мог сам ручками это сделать”, – бурчит Джон, продолжая лежать на месте, и смотрит то в сторону Лололошки, садящегося на стул в позиции полного внешнего спокойствия, то в сторону Лайи, что испуганно подскакивает от магии, скрещивает руки на груди и отказывается присаживаться.       – Что я делаю? Я жду чай. К сладкому самое то, – мироходец складывает руки в замок, чувствуя усталость, и физически она даже немного приятная. Помогала держать лицо спокойным и контролировать поток эмоций, – Что мне оставалось делать, когда ко мне пришли, Лайя? Если твои планы ещё не готовы? – Каталонес упоминала, что ей нужно больше времени, а значит, волновалась по поводу сроков. И он словами трогает это волнение, начиная на него давить.       Лайя смотрит на стул, но остаётся стоять, наблюдая, как он сгребает вилкой пропитанный коржик и отправляет в рот. Этот десерт был просто божественным после всего, что Лололошке довелось тут есть. Сладкий, пропитанный, с приятным кремом и лёгкой кислинкой от, кажется, ягодной начинки. Он готов был сожрать торт за раз, вспомнив, что за день ничего не ел.       – Я тебе ничего не должна. Я ухожу. Нет... Пошёл ты в жопу, я ухожу, вот так, – Лайя подчёркивает свою злость, разворачиваясь на каблуках, а значит, он доводит её до высшей точки возмущения.       – Ты готова из-за своих предубеждений бросить план, который может всем помочь? – вопрос в накалённом воздухе звучит логично. Но Лололошка знает, что от удара чем-то тяжёлым его сейчас спасает только незнание Лайи о его осведомленности о бунтах. Она явно могла винить себя в некоторых вещах, её коллег, вероятно, наказали. И сейчас он нагло этим пользуется, от чего у самого всё внутри сводит, но остановиться на полпути он не может.       Джон присвистывает, наблюдая за этим, и присаживается на самый край, начиная мотать ногами.       Лайя хищно впивается в него взглядом. Лололошка слышит свист чайника и снимает его с плиты. Ему просто хочется съесть этот торт и развалиться на стуле, но он продолжает, пока девушка остаётся стоять на месте и не уходит, как заявляла раньше. Теперь градус беседы необходимо было понижать.       – Стал бы я дальше тусоваться в этом железном гробу ещё несколько дней, если бы согласился уйти с Организацией? – холодными глазами он обводит помещение, наливая кипяток в обе кружки, – Я не прошёл отвязку и не планирую. Но также я сражался за свои права и выбил время. У меня теперь есть отсрочка, Лайя. Всё равно бы к этому пришло, но теперь я смогу что-то сделать со своей стороны, например, во время своей "стажировки".       Лайя молчит, будто размышляет над этим вариантом, смотрит на чужие волосы, на чужую одежду, не замечая чего-то подозрительного для себя. Ло тянет в её сторону чашку, а сам разглядывает торт, пожимая плечами.       – Этот торт от Малецки. Он явно любит делать подарки и был рад, что я на контракте, пусть и таком странном. Ему нравится моя компания, видимо. Да, он хочет, чтобы я присоединился и пытается вербовать меня, это его работа, – с кряхтением он закидывает ногу на ногу и отпивает из своей кружки.       – Как ты уговорил дать тебе… Временное соглашение? Это вообще что такое? – Лайя присаживается, еле касаясь стула, и берёт чашку, повторяя чужое движение: чуть принюхивается и отпивает совсем немного.       Лололошка рад секундам спокойствия и тому, что всё сработало. Он прикрывает глаза и вдыхает этот момент триумфа под гордый взгляд Джона.       – Договорился языком. Позвал начальницу сюда, Луизу, кажется. С ней и договорился, – Лололошка цепляет ещё кусочек, с большим количеством крема, и чувствует, как тот тает на языке.       – Луизу?! Т-ты как... Как смог?! – Лайя подпрыгивает на стуле, и хватает чашку покрепче.       “Показал пару фокусов и нагло напиздел, Лайя,” – отвечает Джон вместо него, но Лололошка старается не обращать внимания, только дёргая глазом.       – Как-то смог. Она сама пришла, говорю же, и мы всё обсудили. Кстати, она была очень дружелюбна. Мне кажется, скажи она раньше, что у них такие торты, я бы вступил, – несмотря на прищуренный взгляд в свою сторону, он смеётся и поднимает вверх ладонь, когда Лайя всё же берёт тряпку для посуды и ударяет по нему. Но в этом хотя бы не чувствовалось угрозы для жизни.       – Как мне показалось, ай, я её чем-то впечатлил, ай! Поэтому мне и дали время, наверное, – мироходец хватается за тряпку, и по той проходят маленькие разряды, заставляя Каталонес быстро отпустить кусок ткани под заливистый смех Джона.       – Это пиздец подозрительно, ты знаешь? И не бей меня! – громко шепчет девушка, хватаясь за свой сжатый кулак второй ладонью.       – Ты права, но надо пользоваться, так ведь? И ты меня первая начала бить! Мне тоже страшно с тобой бывает, знаешь? – звучало не очень убедительно из-за их разницы в росте, но сейчас парень позволял себе искренность.       – Хорошо... Так, отставим весь этот цирк... Может, через какие-то связи нам удастся подорвать работу организации изнутри? Застопорить её и заставить... Что-то пересмотреть через работников, – мозг Лайи медленно перестраивается под новые данные, пытаясь найти верный путь.       – Может. Если я услышу дальнейшие шаги, – Лололошка тычет вилкой в сторону Лайи, и Джон его передразнивает, корча важную рожу.       – Ты мне выдаёшь такое сейчас, а теперь права качаешь?! – девушка хлопает по столешнице, аж Харрис подпрыгивает, – Тебя определили к Малецки, да? Значит, будешь штурмовиком, убивать жертв системы. Знаешь об этом?       Мироходец вспоминает о начале дня, о вылазке с Тадмавриэлем к мысу Хэтинтэпа и кивает. Возможно, тот и правда ужасно страдал, и смерть была неплохим вариантом?       – Знаю. Если это необходимо, то... – наверное, ради целей стоило с этим смириться? Особенно если чужая жизнь уже и не жизнь вовсе, а пытка. Тадмавриэль был весьма серьёзен, объясняя это ему, и объясняя не раз.       – Стой. Какое "необходимо"? Тебе и тут мозги промыли? – Лайя напряжённо сжимает руки в кулаки, цедя сквозь зубы, – Нет необходимости убивать, выкинь эту чушь из головы. Ты можешь попытаться им помочь!       Лололошка поднимает на неё тяжёлый взгляд, думая о том, что было в последние секунды жизни бога. Убийственная среда поглотила его разум и заставляла видеть и настоящее, и прошлое, проживая всё одновременно в постоянном цикле.       – Каким образом я мог бы помочь кому-то, подверженному влиянию времени? – воспоминание бьёт внутри сильнее, когда он задумывается о пуле, принесшей Хэтинтепу покой. Лололошке будто давят на грудь. Мог ли он помочь Хэтинтэпу, если бы добежал? Вопрос. Джон на его рассуждения отвечает пожиманием плечами, будто и сам не знает, даря больше неуверенности.       – Каким-то образом мог бы. Отвести к себе, например...       – Это бы ему помогло? – спрашивает Лололошка быстро, в желании убедиться хоть от кого-то, есть ли чёткий ответ на этот вопрос.       – Не всё так быстро! Я не могу быть уверена, но... Подожди, кому ему?       – Существу, Лайя. Это бы помогло ему? Или что бы ему могло помочь? – теперь Каталонес перед ним заминается, пытаясь собрать мысли, и выдаёт с ноткой отчаяния:       – Не знаю! Я не штаб, чтобы так быстро решать проблемы. Но ведь можно что-то сделать! Попытаться! – Лайя встаёт и ходит по комнате, хватаясь за голову.       – В твою голову не приходила мысль, что мы сделаем хуже? Или что единственная помощь, которую мы можем оказать, – это смерть? А если мы сделаем медвежью услугу? Заставим страдать дольше нужного? У тебя есть доказательства, данные, пример? – допытываясь, мироходец слышит со стороны шик.       “Лололошка, не дави так сильно. Ты много требуешь, это явно только теория, которую надо ещё доказать на опыте,” – и Джон прав. Он всегда прав, по крайней мере, Лололошка пытается так думать, замолкая, чтобы другая сторона высказалась.       А ведь действительно. Что бы он делал с Хэтинтэпом у себя? Можно ли было ему помочь? Или уже нет? Насколько правдиво Тадмавриэль говорил ему про то, что того было уже не спасти? Лололошку мучали вопросы о том, будет ли врать эльф просто так, или почему он принял чужие слова как правду в своей голове так интуитивно. Хэтинтэп в его бункере никак бы ему не навредил.       – Ты... – Лайя прищуривается, смотря на него. Кажется, ещё слово, и она запустит новую волну ругани, от того мироходец морщится и перебивает девушку на полуслове, высказывая новую мысль, подводящую предыдущие к общему выводу:       – Стоп-стоп-стоп. Я без плана не буду действовать. Мне нужны от тебя конкретные вещи. Не обвинения в предательстве, я не предатель, и доказываю это как могу, – как ему хотелось закончить разговор, или хотя бы сделать в нём паузу. Лололошка складывает ладони вместе, – Приходи ко мне с конкретными вещами, пожалуйста, я устал от неопределённости, Лайя. Я подожду, если нужно больше времени, у меня есть отсрочка. Нет – тогда я сам найду, что делать. Я хочу работать с уверенным партнёром, а не параноиком. Это делает наш союз слабее, ты тратишь время, подозревая меня, я зол, что ты меня обвиняешь, хотя я пытаюсь работать вместе.       “Вот был бы ты один, говорил бы совсем иначе. И радовался её появлениям. А теперь обзавёлся другом, и не страшно отказываться от менее выгодных предложений и ставить ультиматумы. Как же интересно,” – Джон мурлыкает на фоне.       Мироходец чувствует, как его сердце неприятно стучит. Ему хотелось помочь, помочь абсолютно всем, но может... Может, Тадмавриэль и был прав, что стоило в первую очередь помочь себе? Лишние нервы, непонятные схемы, ругань в его бункере – разве он об этом просил? Лололошка не знает, что сейчас правильно, терпеть или отвергать, от того выбирает середину.       –...Ладно. В твоих словах есть доля правды, – девушка напротив смотрит в свою кружку и осушает ту за раз, поставив на стол, – Будет тебе план. Но, – она привлекает внимание к последующим словам, говоря их тише, но чётче, – Я всё равно буду тебя изредка проверять. Это моё условие. Чтобы понимать, что мы ещё на одной “волне”.       – Хорошо, давай будет так, – Лололошка протягивает в её сторону руку, и Лайя тянет к ней пальцы, но встречается с ударом, схожим со статическим электричеством, усиленным раз в десять.       – Ты специально?! – девушка шипит, прижимая руку к себе.       Мироходец быстро одёргивает свою, бегая глазами по помещению, и кашляет, думая, что эффект от его недавнего приключения в чужом доме как-то подзатянулся.       – Я... Нет, просто...       – Не хочу знать, руку не пожимаю. Мы договорились на словах, идёт? – она чётко подводит черту, и Лололошка кивает.              – Идёт.

—

      – Я только одного не могу понять. Ты когда стал таким умным? Крадёшь эльфийские формулы общения?       –... Джон.       Лололошка отряхивает руки после мытья кружек. Наконец, оставшись в относительной тишине, он спокойно может поговорить с Харрисом, который, кажется, соскучился по тому, чтобы быть в центре внимания. Они вместе выходят из кухни и начинают идти по коридору. Джон выбегает чуть вперёд и разворачивается, широко расставив руки в стороны.       – Что “Джон”? Я шучу, конечно. Хотя, общий язык вы ой как хорошо находите. Необычно и-       – ХВАТИТ. Я не для того гнал Лайю быстрее отсюда, чтобы теперь с тобой обсуждать произошедшее. Я не готов, знаешь. Все эти шуточки, обсуждения как и что, просто нет! – Лололошка выдыхает с раздражением, и Джон правда останавливается, выслушивая его. Они оба без очков, и эта мысль не даёт покоя, ведь он тонет в возмущении чужих карих глаз, формой так похожих на его собственные.       – Ло. Я же тебе больше, чем какая-то там отступница из этой Организации. Или живучий сумасшедший дед. Я могу украсть немного времени и обсудить с тобой важные вопросы? – Харрис говорит медленно, будто разжёвывает ему слова, а мироходец обходит его, касаясь пальцами переключателя. Свет в бункере затухает.       Это очень удобно. В темноте вообще очень удобно. Сразу вспоминается, что Тадмавриэль сделал это для него, и не очень похоже, что для собственной выгоды. Хотя чёрт знает, для чего, но мысль не отпускает, и хочется за неё уцепиться. Лололошка сжимает губы в тонкую линию.       – Можешь. Завтра, например. Я хочу спать, я устал, ты должен это чувствовать, ты должен понимать, я хочу от-дох-нуть, а не сдох-нуть.       – Я молчал всё то время, что ты был у него в бункере, мотался с тобой по разным мирам и, извини конечно, но не мог упустить хит-парад совокуплений! И да, нам надо обсудить, что делать дальше, ты не можешь выделить мне пять минут? – в тоне Джона слышится возмущение, такое же, как у Лайи. И Лололошка с каждым мгновением всё больше хочет обратно в чужой бункер, ведь подтрунивания и разговоры эльфа пусть и нервируют его временами, но могут быть приятными. И он может побыть слушателем, а не отчитываться.       – Нет. Не могу. Я спать, – это было правдой, это было его желанием. Лололошка снова теряет окраску в эмоциях, пряча их внутри, и идёт в сторону медблока. Почему-то тот казался привлекательнее как место для сна.       Но это и не было удивительно после кошмаров, что ему снились на прошлом месте.       Джон отвечает хмыком, который он тоже игнорирует. Специально, но... ради себя и своего благополучия. Нет ничего плохого в том, чтобы отложить дела и поспать, ведь это полезнее, чем в ночи нервно обсуждать то, что может подождать утра.       Мироходец заваливается в постель и чувствует, как всё тело ломит от усталости. Он зарывается лицом в подушку и накрывает себя тяжёлым одеялом, вдыхая приятный запах свежей ткани и чего-то ещё.

***

      Лололошка не может вспомнить, зачем снова переместился в церковь, где совсем недавно так яростно отстаивал своё мнение. Люстра всё так же покоилась на полу, а рыцари стояли у стен, держась за свои копья. И кто ставит такую “охрану” в церкви? Архей иногда удивлял.       Лавки для прихожан пустовали, а общий бедлам делал некогда сакральное место больше похожим на руины. Задрав голову вверх, мироходец замечает в крыше дыру, а через неё кусочек звездного неба.       Стоило ли идти сюда так поздно? Со вздохом он хватает золотой подсвечник, стоящий на кафедре. А что? Разве это мародёрство?       Золото — хороший материал для микросхем, если он планирует продолжать улучшения своего бункера.       Мироходец тянется к рюкзаку, но чувствует лёгкость, ощупывая ткань на спине.       – Я его потерял? Где-то... где-то потерял... – он начинает озираться, совсем не радуясь возможности проебать вместе с рюкзаком ещё и дорогую бункерную обшивку, которую таскал пластами с собой, – Давно надо было её выложить, дурак, блин...       Церковь всё ещё пуста. А он бросает вещицу, которую только нашёл, пытаясь отыскать нужную ему сейчас сумку. Лололошка подходит к тяжёлым деревянным дверям, хватаясь за ручки, имитирующие движение лоз своей резьбой, и открывает путь на улицу.       За массивными скрипящими дверями мерцает сумеречное небо, обнажая перед глазами звёздный путь. Сияние, похожее на блеск жеоды изнутри, приковывает взгляд, но ненадолго. В лицо Лололошке ударил порыв ветра, прохладного, пусть и летнего, и он жадно вдохнул забытый аромат ночи, благоухающих цветов и влажной земли.       Протирая глаза, парень вглядывается сквозь пальцы в замок, что кажется невозможным: на огромной кристальной горе, будто полноценно состоящей из заражённого скинта, стоял дворец, напоминающий тот, в котором он однажды встречал первые дни в Древнем Архее. Здание поросло камнями, как мхом, но при этом казалось, внутри горел еле видимый свет.       Рассмотреть больше он не мог – слишком далеко была гора, находясь после высоких стен зелёного лабиринта, вниз по склону, за садами из кустов роз, тропами из гравия и фонтанами, в которых мирно купались чёрные вороны.       – Ясно. Да, действительно... Какой рюкзак, какая вылазка... Я ложился спать, – делает Лололошка вывод для себя сам и опускает взгляд на одежду. На нём не было скафандра, только наборный доспех, что забавно звенел от ходьбы. На своём поясе он замечает меч, так похожий на тот, которым он сражался с Тадмавриэлем в музее, но новей. Парень фырчит мыслям и смотрит на дол — среднюю часть лезвия, украшенную гравировкой в виде звёзд и надписью:

“Два солнца воюют, господи, пощади, Одно — наверху, другое — в мятежной груди.”

      – Красиво... – слова сами слетают с губ.       – Эй, ценитель прекрасного, подскажешь, где тут раздевалка? Я на косплей идти не хотел, – знакомый голос заставляет повернуть голову и увидеть фигуру Джона, облачённую в мантию цвета спелой тыквы. На его голове была ведьмовская шляпа, с высоким колпаком и длинными полями, а на носу красовались чёрные и, что удивительно, круглые очки.       – То есть не ты нам выбирал костюмы? – Лололошка заправляет меч в ножны, слыша хлопок книги в чужих руках. Джон был его умной версией. Можно сказать, волшебной, от того худощавей, чище от шрамов и будто чуть более молодым. Роль "волшебника" ему подходила больше.       – Эй. По сказочным снам у нас ты спец. Может, это твоё персональное видение Архея в подсознании? Хотя, по мрачноватости больше похоже на мой сон, – с хмыком Джон исполняет фирменную стойку на руках, и его мантия тяжёлым грузом валится вниз, обнажая белую рубашку с золотыми пуговицами и синие штаны с узорами слонов, – Ой.       Картина чужого “триумфа” заставляет Лололошку рассмеяться, подбегая ближе и хватаясь за чужой ботинок. Это сон, а значит, он мог тот легко сорвать, что и сделал, бряцая в броне по саду куда глаза глядят, за кусты шиповника и роз.       Он быстро выдыхается, будто бежит несколько часов, и не слышит шагов Джона за собой. Но видит, что местные цветы находятся в скинтовой фиолетовой росе.       Склоняясь над одной из заточенных роз, мироходец трогает ту пальцем и видит маленькую искорку. Та с сиянием освобождает растение от заражения и заставляет камни сиять золотом.       Цветок под этим жёлтым светом сияет, распускается до конца и так же быстро вянет, доживая цикл.       – Бу!       От взгляда за падающими у ног листьями отвлекает догнавший Джон, выползающий из веток и хватающий свой ботинок. Он надевает тот обратно, подпрыгивая на одной ноге и отряхивая носок от гальки.       – Я не знаю, где мы точно, но у меня странное чувство дежавю, – Лололошка замолкает, когда смотрит в сторону шелестящих вдалеке от ветра крон деревьев. Казалось, в лесу ходил кто-то огромный.       – Во-о-о-от. Твоя память — штука удивительная. В ней я плохо разобрался, но вполне похоже на слепок ранее виденного, – Джон разворачивается по тропкам и ведёт его между статуэток прекрасных эльфийских нимф, даря каждой из тех взгляд ценителя.       – Думаешь, подсознание мне что-то говорит? – они заворачивают к тропе, окружённой яблонями. Опустившие ветви к земле, те покрыты плодами, яркими и красными. Многие яблоки валятся на землю, когда Лололошка проходит под ними.       Он протягивает руку вверх, и в ту впадает золотое яблоко с фиолетовым переливом. Прокручивая то на ладони, мироходец в нестерпимом желании кусает золотой плод, оказавшийся таким сладким, что его покрывает лёгкая судорога от незабываемого вкуса.       – С тобой я слишком отупел, чтобы выдвигать гипотезы, но возможно... Твоя вспышка хочет тебе что-то сказать? Не думал в таком ключе? Она ведёт себя странно, – Харрис сходит с широкой дороги, на которой легко проедет карета, в сторону особо зелёной, дышащей жизнью травы.       – Да... Есть странности. Я... чувствую себя устало, но будто на фоне теперь. И Лайю, кажется, нечаянно ударил, – поднимая взгляд за чужой оранжевой мантией, задевающей траву, мироходец замирает.       Джон садится на пикниковую ткань, бело-красную, с расположенными на той корзинами с фруктами и статуями, в человеческий рост, что застыли позами в пике боли. В одной из них он узнаёт Окетру, с замершим на лице испугом, во второй — Джодаха, будто стремящегося схватить кого-то руками, а в третьей — Райю, склонившей голову вниз как отключённая машина. Жуткая картина вызывает учащённое сердцебиение. Лололошка не хотел садиться на этот пикник, но Джон хлопает по ткани, и хлопает настойчиво.       – Это всё сон. И если это будет кошмар, я просто проснусь, – шепчет Ло себе под нос, вспоминая слова Тадмавриэля про кошмары. Как же чертовски странно, но его совет давал решимости опуститься на колени, присоединяясь к этому пикнику.       – Что ты сказал? Я не расслышал. Поэтому давай перейдём к делу, – Джон вертит в руках розу, украденную с куста, задумчиво огибая пальцами её шипы, – Я молчал, потому что мне было интересно – что ты вытворяешь на этот раз и чем оно закончится.       – А, то есть мою просьбу оставить меня в покое ты игнорируешь и донимаешь меня, когда я уже во сне? – Лололошка морщится, отворачивая голову в сторону замка вдалеке, который хорошо видно со склона, как и тяжёлые облака, как в Мисре, с молниями.       – Что ты планируешь делать? Лайе нужно, чтобы ты влез в работу организации. Организации нужен ты как наёмник. А ещё ты очень нужен Тадмавриэлю, который решил лезть в другую ветку. Но спешу напомнить – ты о других ветках ничего не знаешь. И таких же “нас” там не будет, Лололошка, если ты, собственно, задумывался о побеге, – Джон вертит цветок в руках, кажется, уже дотрагиваясь его шипов.       Лололошка обдумывает всё и сидит в молчании, по ощущениям, несколько долгих минут. Харрис будто понимает, не отвлекая его. И берёт розу, заправив статуе Джодаха за ухо. Ухмыляясь своей проделке, но с тенью грусти, он поворачивается на Ло снова.       – Я не... Не хотел бы вас бросать. Нет. Сколько ты знаешь о ветках? – он поджимает к себе колени. Где-то вдалеке летит голубой дракон, блеснув своей чешуёй, и исчезает. У Лололошки болит голова. Мир кажется связанным и одновременно разорванным на куски, полный образами, что, как разбитый витраж, не могут сложиться друг с другом, и он пытается сделать свой.       – Не больше твоего, – Джон сидит спокойно, снимая очки.       – Это как? – мироходец оглядывается на лес вокруг. Их будто трогает солнце, которого больше нигде нет. В тишине леса из травы сияют голубые соцветия, в его глубинах ходят силуэты давно забытых людей, которых он не вспомнит даже под дулом пистолета.       – Я живу как часть тебя. Никуда не хожу. Знаю столько же, сколько ты сейчас. Я буквально ты. Но всё же немного другое. Я – это я. Сложно, да? – Джон откидывается на локти и берёт травинку в рот, смотря на небо.       – Если я попаду в организацию, я... Нет, не хочу туда попадать, наверное. Уничтожение веток ужасно. Но работники просто… помогают с последствиями?       Фигура Джона неожиданно становится огромной, но через секунду Лололошка понимает, что сам стал крохотным, размером с ладонь, и Харрис дует на него. Для мироходца чужое дуновение словно резкий шквал, и он закрывается рукой, а сердце начинает стучать ещё сильнее.       Всего лишь кошмар. Он уменьшился. Но это всего лишь кошмар.       – Хотя бы правдиво. Теперь давай по правде про Тадмавриэля.       Лололошка впивается удивлённым взглядом в такого огромного и довольно ухмыляющегося Джона, что встаёт в планку над его маленькой фигурой. Пока мироходец со своими размерами может наматывать круги на одном лишь квадратном лоскуте ткани, Джон может задавить его своей огромной головой.       – Что насчёт Тадмавриэля? Ха... ха-ха. Это... не то чтобы мой вариант. Но он может мне с чем-то... помогать? Пока я ищу варианты. Он полезен. Ужасно полезен, ха-ха. Без него я был бы... слаб? Я был бы ещё ничтожней в ситуации, знаешь же, – Ло сам не знает, почему смешок рвётся из груди. И начинает отшатываться назад, когда Харрис тычет его пальцем в железный нагрудник.       – Ты ищешь варианты или закапываешься в своей слабости и сидишь на чужой шее? – Джон хищно прищуривает карие глаза, и Лололошка прекрасно видит сузившиеся зрачки.       – Может... Через пустошь я смогу добежать до вас? Прямо сейчас? – подаёт надежду мироходец и получает ещё один тычок в грудь.       – Но найдёшь ли ты нас? Другой вопрос.       Джон усмехается и тянет пальцы к чужому телу. Он берёт Лололошку в ладонь, как игрушку, надавливая на нагрудник в последний раз. Тот скрипит, будто готов прогнуться под давлением.       – Я с тобой. Но всего лишь частью. Что с другой? Я не знаю. Я много чего не знаю, Ло. И ты тоже никак не помогаешь. Носишься, выживаешь, но будто начинаешь забывать изначальную цель! Я... Аргх, да о чём я говорю. Знаешь, не ты один в одиночестве сходишь с ума, когда с тобой не общаются!       Лололошка смотрит на того с болью в сердце, а не злостью, чётко поймав в этом тихую, завуалированную жалобу об одиночестве. Джон отрицал её, точно отрицал, но слова всё равно просачивались болезненной раной.       Он осторожно берёт тёплыми руками чужой палец и неспеша поглаживает, оставаясь в плену рук.       – Джон… Я не забываю. Просто не могу действовать иначе, мне... Мне хочется и самому быть немного счастливее в этом дурдоме, не знаю? – он снова нервно усмехается, понимая, что говорит так, будто слышит для себя это в первый раз, а не подводил мысль медленно, по кирпичикам, с чужим наставничеством.       Харрис резко распахивает глаза и смотрит на него, как раненый зверь, резко подкидывая в воздух, как мячик. И с криком Лололошка видит огромное, как две улицы, полотно скатерти, пока летит, корзины с фруктами размером со здания и исполинскую фигуру Джодаха. Быстро соображая, мироходец цепляется за перья у ушей последнего, повисая на них.       – Побуду твоей совестью! Только сегодня, только сейчас! Чтобы тебе было легче отвечать на вопросы. Ты ведь любишь, когда тебе помогают отвечать! – громогласный Джон падает на спину, убирая за голову руки.       – Джон, я понимаю, тебе тоже плохо здесь, но я не могу прыгнуть выше головы! Я делаю всё возможное! – Лололошка прыгает на плечо огромной статуи. Та проходится трещинами, и из глаз Джодаха скатываются крупные слёзы, начиная падать с подбородка.       – Ты. Сошёлся. С врагом. Убийцей, антагонистом нашей истории, тираном, психом. Называй как хочешь. Ты – работаешь вместе с ним, невзирая на прошлые грехи. Можешь ли ты так делать? – вопросы и бесконечные упрёки вызывают раздражение, как бы он ни пытался поговорить с Джоном и понять его. Последний хватает яблоко, делая укус, отрывающий от него половину.       – Нет!       Разбежавшись, мироходец прыгает с плеча одного своего друга на плечо другого. Он пытается держать равновесие на статуе Райи, расставив руки в стороны, и кричит гиганту внизу:       – Хотя... Да! Да, я работаю вместе с тем. Временно! Но работаю, Джон, да, мы вместе пытаемся что-то сделать, потому что...       Он не успевает договорить и прячется за каменными волосами от снарядов яблочных семечек, летящих в его сторону.       – Потому что что? Так удобнее? – Харрис внимательно наблюдает за тем, как осторожно пытается спуститься по рукам Райи минипут, цепляет трескающийся камень и скользит ниже, падая на колени напуганной статуе Окетры.       – Да, блять! Потому что я так могу выжить! Потому что у нас есть большее зло, и потому что я так не схожу с ума от ебучей ответственности на своих плечах! Мне не одиноко! – Лололошка падает на клетчатую ткань и оперативно встаёт на ноги, поправляя наплечники.       – Звучит как правда, хорошо. Но правда ещё и в том, что у тебя есть для разговоров и Лайя, и Малецки. И… неважно. Я говорил, что сотрудничать с ним и выманивать информацию – путь хороший, но ты ЯВНО перестарался! – Джон буравит злым взглядом тёмных глаз.       Лололошка останавливается рядом с чужой головой, хмуря свои брови в ответ, и выпаливая:       – Да потому что он лучший вариант для общения?       – Что, самый лучший? – переспрашивает его Джон, будто намекая на что-то. С шипением, с таким ядом, будто его сейчас предают.       – Да. Он появляется, когда мне нужна помощь.       Харрис цепляет Ло, как игрушку, и тянет к себе, с присущей злобой, что не выражалась на лице никогда – были лишь тёмные, цепляющие его глаза, и волосы, готовые встать дыбом. Гнев его был тихий, внутренний, но от того не менее страшный.       – Ты хочешь сказать, он тебе союзник лучше, чем я? – Джон сопит и выглядит действительно злым.       – Нет. Но в моей ситуации... Полезнее. И... Чёрт, – Ло закрывает ладонями голову, но вовремя замечает, как сильно его сжали, приближая к себе. Харрис будто пытается его сожрать или укусить, и в панике Лололошка пинает его по губе, пихает руками. Его собеседник резко ослабляет хватку, и мироходец падает на землю, поднимаясь на ноги и начиная отшатываться.       – Что за чёрт, Джон? Нет-нет-нет, иди нахер, если тебе обидно! Я не говорю, что кто-то лучше, это как сравнивать холодное со сладким, а ещё что это было? Я тебе не бутерброд, даже в кошмаре! – Лололошка на негнущихся ногах, оцепенев от произошедшего, начинает бежать на край ткани.       – Ну, я же побыл твоей совестью. А совесть обычно сжирает! Всё равно мы во сне. Не дашь мне это сделать? – Джон моргает, а потом щурится и оглядывается: – И где мои очки...       Ло же пользуется замешательством и прыгает в траву, начиная уходить дальше. Главное – подальше от своей “совести”. Хотя та и скандалила с постепенно удаляющегося из поля зрения пикника:       – Ну и хуй с тобой! Я в кошмар к тебе приду! Будет тебе сниться суд, я тебя засужу ой как! Молотком по голове постучу!

—

      Высокая трава, в которой он скрывался с головой, постепенно начинает прятать только колени, а самого рыцаря, пробирающегося через чащу, теперь закрывают от неба величавые кроны дубов. Он точно видит лето, позднюю его часть, когда листья уже начинают опадать.       Здесь, среди деревьев, достаточно тихо, хоть давно забытые люди в тёмных мантиях и ходят со своей паствой совсем вдалеке.       Возможно, быть сожранным Джоном – означало выйти из сна, где он застрял. Ведь даже болезненные щипки руки не помогали очнуться, хоть он и чувствовал лёгкую эфемерность и искусственность пространства рядом с собой. Среди леса тоже проскальзывают статуи, почти развалившиеся или являющиеся лишь отголоском прошлого.       Так, четырёхкрылый фараон почти ушёл под землю, но крепко сжимал регалии в своих каменных руках. Золотой единорог, видимый чуть дальше, покрылся мхом, будто медленно пожирался растениями.       Но больше всего зацепили двое неизвестных, стоящих на одной из опушек.       Под светом звёзд здесь была совсем старая, незнакомая статуя. На ней были две фигуры с размытыми лицами и потрескавшимися телами, вцепившиеся друг другу в горло. Одна из них стояла выше, а вторая – покоилась у её коленей, разбитая намного сильнее первой. Но в их телах читалось напряжение, а надпись внизу, еле читаемая, гласила:

“Как эти солнца, покой потеряв, Совет свой разрушат, силу собрав”.

      Мироходец поднимает из ножен меч, кажется, уже видя похожие надписи ранее. Этот странный текст был связан друг с другом, но размышления его обрываются от предупреждающего крика воронов. Где-то со стороны могучих дубов слышался треск, настолько сильный, что всё внутри невольно сжалось от страха.       Среди ветвей он видит фигуру гигантского, заражённого скинтом рыцаря, волочащего за собой меч в разы больше собственного. Под хрипение неопознанной твари из кошмаров, хруст плоти которой становился всё громче, Лололошка срывается с места и бежит всё дальше в лес.       Как ему кажется.       Корни деревьев мешают бежать, и ноги Лололошки то и дело застревают. В какой-то момент он не контролирует шаг, подгоняемый гулом, проходящим по земле, и начинает валиться, как зверь, через лозы и шипы, напоминая себе же дикого кабана.       Искры на его пальцах превращают зелёные плотные стены в труху и позволяют проваливаться через те, пихая плечами иссушенные ветви. Он был в лабиринте, понимал это, видя совсем рядом огромные стены замка, смешивающиеся с фиолетовыми кристаллами.       Куда бежать теперь?       Мироходец слышит скрип деревьев и звуки от поваленных дубов, сжимая сильнее губы в нервном ожидании неизбежного.       – Чёрт, быть прожёванным Джоном правда лучше. Джон был прав, – быстро шепчет себе под нос парень, прикрывая ладонями глаза.       – Долго будешь причитать? Лезь ко мне.       Он резко замирает и задирает голову на звук чужого голоса, видя наверху мужчину в одеянии, больше всего похожем на королевское, роскошное. Его многослойная одежда была украшена множеством драгоценных камней, и не хватало лишь короны, чтобы сделать образ… величественнее.       Лололошка хватается за стену, в своей нелёгкой броне начиная лезть и пытаться цепляться за выступы. Так же быстро он падает, не способный зацепиться за почти неприступную кристальную жилу прямо в стене.       – Здесь огромная стена! Мне не хватает сил карабкаться! – он складывает руки рупором и даже с расстояния видит скептическое выражение на эльфийском лице. Тадмавриэль смотрел на него с замка, явно потешаясь, пока рыцарю грозила серьёзная опасность.       – Ты же можешь просто пробежать. Ногами. Что тебе мешает?       – Действительно, если это сон, то что мне мешает? – вслух рассуждает мироходец, кивая плоду своих видений.       Под грохот приближающихся шагов Лололошка берёт фору для разбега, срывается вперёд, резко меняя угол побега вверх по стене. Он бежит по каменной кладке старых кирпичей, и по кристаллам, перепрыгивая трещины. Лишь в конце парень пугливо теряет равновесие, когда думает, как перескочить наверх.       Тут верх его нагрудника цепляет изящная рука, придерживая на весу такую тушу, одетую в железо, как корзинку с цветами.       – Видишь, не всё так плохо, – пожимая плечами, сообщает ему эльф, пока напуганный от высоты и положения в другой гравитационной плоскости мироходец вертит конечностями, как жук на спине.       – Пусти меня, пожалуйста, пусти! – сердце уходит в пятки и начинает биться в разы сильнее, когда он не ощущает себя способным долго верить, что сможет стоять на стене дальше.       – Разбиться? Без проблем…       – НЕТ!       Лололошка слышит бархатный, тихий смешок, пока хватается за чужие руки как за точку опоры. Тадмавриэль помогает тому забраться.       – Это чертовски странный и детальный сон, как по мне, – рассуждает Ло, оглядываясь и выгибая шею в сторону высоких башен с цветными витражами. Всё здесь отдаёт заброшенностью и ощущением жилого пространства одновременно. Просто жили тут... будто нелюди.       – Не по тебе, в том и дело. Слишком ты пугливый для таких снов. Слабый, никчёмный... Какие ещё есть синонимы? – Тадмавриэль щёлкает зубами, и парень поворачивает на того голову, продолжая делать шаги. Пытается наступить на чужую ногу.       – Довольно, меня все тут хотят или убить, или застыдить, или даже съесть. Можешь хоть немного отличиться? – Лололошка хмурит брови, пока их пара не посещает один из фрагментов больших залов, будто для балов, что сейчас пустовал.       За закрытыми дверями мужчина берёт того за плечи, в тишине шепча на ухо:       – Я отличаюсь, мне хочется сделать это с тобой одновременно. И я не нахожу выхода этому в твою сторону в должной мере.       – О-о-о, я тоже злюсь на тебя и думаю, как же мне от тебя избавиться, когда ты пережил даже конец времени, – мироходец делает шажок в сторону, но эльф ставит свою ногу, преграждая дальнейший побег. Плавно берёт того за лицо, заставив повернуть на себя.       – Я знаю, ты хочешь моей смерти. Но пока у тебя нет возможностей. Нет возможностей – нет конфетки, – Лололошка замирает, глядя на лицо Тадмавриэля, застывшего в редком типе злой, но искренней ухмылки. Чужая злоба тихая, игривая и сопровождается рукой на затылке.       – Пока. Я найду и покончу с этим... всем, блять, – волосы мироходца сжимают, и он не чувствует боли, но всё равно вздрагивает, схватившись за чужой пояс. Эльф начинает движение вбок. Так они и начинают кружиться по скрипучему залу.       – Если я не сожру тебя раньше. Не ожидал, что твой живой потенциал такой... бесконечно прекрасный, – Ло от чужого напора чувствует себя наэлектризованным, как и от слов, смотря в сторону и ощущая дыхание у уха.       – Ты ещё и каннибал? Неплохо в твой послужной список, – мироходец утыкается лбом Тадмавриэлю в шею и крепко держит за пояс. Будто решает, толкнуть от себя или сжать покрепче. В этой нерешительности, в противоположностях желаний, находящихся на золотой грани, он видит в мальчишке что-то... особенное, будто его партнёр вечно бросал монетки на ребро или танцевал по лезвию ножа.       – Нет, не каннибал. Мне никогда не хотелось съесть кого-то ещё. По крайней мере, так сильно, как тебя, – признаётся во сне мужчина открыто, повторяя вальсирующие движения как что-то, плотно осевшее на подкорке.       – Не говори так. Это паршиво звучит, – Лололошка вспоминал счёт вальса, по крайней мере, пытался, вышагивая за мужчиной, положившим ему руки на плечи.       – Неправильно? По-моему, нам неправильно делать что-либо вместе, кроме битвы или каннибализма, – Тадмавриэль отходит на шаг, поворачиваясь около партнёра по танцам и царапает тому нагрудник, пока обходит полукругом, снова потянув на себя.       – Так просто... получилось. Случайными обстоятельствами, – задумчиво мямлит мальчишка и осторожно протягивает пальцы к чужому лицу. Эльф реагирует любопытством, позволяя тому дотронуться на секунду, вскинув брови.       – Верно. Значит, другого выхода не остаётся, – искоса мужчина наблюдает, как чужие руки дрожат, а мироходец начинает дышать активнее, вызывая множество вопросов. Он не мог ощутить чужой спектр красочной бури внутри, но жадно за ней наблюдал.       – Я тебя боюсь. Но... ты мне нужен? – вот и зацепка. Мальчишка повисает у него на плече, утыкается и заставляет задрать голову вверх, задумчиво глядя в потолок зала, что от постоянного кружения стал похож на карусель.       – Ты такой дурак, чтобы доверять мне. Но тебе чертовски везёт. Я становлюсь подозрительно мягким... – в самоанализе он плох, не приходилось об этом задумываться, но только примером со своей стороны он мог поддержать разговор, где мальчишка закапывался в себе.       – Ты мне таким и нужен, – он ловит странный взгляд Лололошки, всего на секунду встретившийся с его глазами. И как хотелось встретить снова это пугливое, забавное выражение.       Эльф хватается за чужую руку и тянет лицо мироходца на себя, пока тот паникует от резкости чужих движений и мотает головой, пихая мужчину от себя рукой.       – Повтори.       Лололошка сопит и косит под дурачка, активно моргая. Его взгляд, как у сороки, цепляется за амулет на шее Тадмавриэля. Он хватает тот и подтягивает к себе, начиная читать:

"И оба стынут – срок истёк, что есть затмение - им невдомёк."

      – И оба стынут – срок истёк, что есть затмение - им невдомёк. Что это значит?       Мужчина отвлекается на чужое бормотание, потянув кулон на себя.       – Ты про что? Стихи?       Мальчишка моргает, сжав плечи, начиная оправдываться:       – Я… я не знаю, ты ответь! Я уже не первый раз пытаюсь разобраться в своём сне, и-       – Это мой сон, – прерывает его Тадмавриэль и ловит на себе удивленный взгляд.       Начинает светать, когда через витраж с трёхглавым драконом в помещение просачивается золотой свет. Он падает на фигуры обоих, но эльфа заставляет морщиться сильнее, закрывая глаза. Странный писк застревает в ушах и заставляет открыть глаза.

***

      Трубит сигнализация.       Он садится и слышит звон.       – Неужели что-то вышло из строя?       С хмыком Тадмавриэль смотрит на ночник. Он включает верхний свет вместо него и поднимается, хватаясь за ноющие виски. Чтобы у него что-то болело? Мужчине не нравится этот факт.       Он идёт в зал, откуда слышит свист, раздражаясь от звука, накатывающего, как от невыключенного будильника. И через несколько секунд оглядывания обстановки на глаза бросается ковёр.       Хозяин сгребает его ногой и видит чуть поцарапанный сейф, раздражённо фырча и поднимая бровь.       – Сраный ты осёл.       Писк вынуждает взять инструменты и заняться починкой дверцы, которую то ли пнули, то ли упали на неё всем весом? История чужого взлома умалчивала.       Та должна была выдержать хоть танк, но сломать систему оповещения было подлым ходом, на который у эльфа ответа не было. Надо же было ему так насолить?       Он пытается вспомнить сон, так похожий на что-то родное: величественный замок с гобеленами, изображавшими величие самого Отца, заражённые, огибающие его в коридорах как неприкосновенного. Витраж со свирепым драконом, запутавшимся в своих головах, и рыцарем, стоящим ему в противовес с копьём. Тяжело зацепиться за символику, когда во сне присутствовал Лололошка и даже там очень натурально давил на мозг. Читал стихи? Выводил из себя упёртое “я тебя убью, я же тебя убью”, от скуки которого хотелось закатить глаза.       – И надо было возвращаться к дурным снам... – мужчина хмыкает, встав рядом с кофемашиной. Он засыпает зёрна в отделённый для них отсек и садится на барный стул, расправив плечи.       Шея от потягивания странно перестала хрустеть, а ведь этого не хватало, чтобы окончательно проснуться, и Тадмавриэль задирает руки над головой, потягиваясь всем корпусом. Даже позвонки не захотели привычно щёлкать, оповещая о том, что ранее утро пройдёт не так, как всегда.       – Да что ж такое... – наедине с самим собой он мог поворчать, вглядываясь в вены на запястьях, и еле их видел, что вызывало некоторое сомнение. Эльф щёлкает пальцами, прекрасно ощущая прошедшие заражённые искры, и чувствуя новый поток сил, пришедших к нему. Эта сила была обжигающей, дарила приятное чувство контроля над ситуацией.       Тадмавриэль старается не задумываться об этом, пока отпивает горячий кофе из кружки и идёт в сторону спальни. Он слышит в чужом бункере подозрительное копошение через динамики, от того осторожно перемещается в местные коридоры, оглядываясь по сторонам.       В темноте и сраче – откровенно, другим словом это назвать было нельзя – бункер Лололошки выглядел почти заброшенным. Он наступает на разбросанные по полу гвозди и благодарен самому себе, что надел тапочки, мысленно ругаясь на мироходца.       Проходя по комнатам, Тадмавриэль чувствует холодок по спине, резко от того выгибаясь и оборачиваясь. В темноте на секунду блеснули две белые точки. Вероятно, блики от труб или разбросанных Первым-помойщиком деталей, но эльф, невзирая на холод, не чувствуя страха, идёт ближе к этой темноте, желая рассмотреть причину. Не хватало ещё наткнуться на новые камеры Организации...       – Я уверен, что проверял всё недавно... – размышления прерывает блеск из медблока, похожий на короткое замыкание в проводке. Он оборачивается на этот золотой свет и замечает чужую фигуру, спрятавшуюся под одеялом. Руки мироходца искрили, как гирлянда на ёлке, а тело сжалось в комок, просто огромный, конечно, но как-то ужимающийся на койке.       – Тебе бы нормальную постель, это раз, – шепчет себе мужчина под нос, подходя ближе. Искры с чужой руки жадно перебегают ему на пальцы, вызывая приятную дрожь. Мироходец будто стал оголённым проводом, пропускающим ток, и оторвать руку от чужого запястья становилось сложно – он еле боролся с искушением.       –... А во-вторых, чей-то магический поток сильно нарушен, – и он может быть тому причиной, пусть и частично. Что будет, если долго вытягивать из кого-то магию? Возможно, это можно было сравнить с кровоточащей раной, через которую искра нашла ток и не хотела останавливаться.       Он впитывает эту магию как губка и касается лба мальчишки, поставив колено на край койки. Горячий – почти жёг. Лололошка под холодной ладонью начинает вертеться и довольно быстро открывает глаза, панически оглядываясь спросонья. Он только привыкает к темноте, кривит нос от сильного аромата кофе и косится на кружку в чужой руке, а затем на самого эльфа, говоря скрипуче и хрипловато спросонья:       – Ты что тут делаешь?.. Ты мне кофе принёс?.. Спасибо, я не хоч-       – Это не тебе, а мне. Снова снились кошмары? – эльф отставляет кружку на тумбе, чтобы наклониться перед мироходцем, с интересом смотря за тем, как прячутся искорки на чужих пальцах.       – Да. Но... Нормально, всё нормально. Это всего лишь кошмары, – Лололошка роняет голову на подушку и смотрит за чужими глазами, что жутко подсвечивались в темноте. Он загружался так наглядно и медленно, что вызвал невольный смешок у мужчины.       – Ты уже думал, как будешь перемещаться в другую ветку? – задавая вопрос по делу, эльф смотрит на потерянность на лице только очнувшегося.       – Какую... Куда? Что я должен сейчас?.. – Лололошка начинает активно протирать глаза в попытке раздуплиться, бормочет вполголоса: – Через временную пустошь... Наверное, попрошу Смотрящего и...       – “Попрошу Смотрящего”? – эльф клонит голову вбок, и ухмылка становится шире, – Это другая ветка, бегать туда-сюда по времени – не вариант, – донимать с вопросами мироходца забавы ради приятно.       – Я знаю, знаю! – Ло смотрит в потолок, потом на стену, на свои ноги, вспоминая недавний сон, и хмурит брови сильнее. – ... я попробую. Точнее… смогу. Если силы позволят.       Он смотрит на свои руки. Его тело дрожит от холода, будто в помещении появился сквозняк, и зарывается в одеяло плотнее.       – Есть небольшая идея, – только слова эльфа отвлекают его от того, чтобы не уснуть снова.       – Да? – Лололошка приподнимает от подушки голову, моргая то одним, то другим глазом, чтобы ободриться.       – Используй маску для перемещения. Она позволяет экономить силы. Так ведь? – мужчина, как змея, кладёт локти на чужую грудь и задумчиво опирается.       – Но это не перемещение через реальности, или… – чужой вес давит, и Ло замолкает.       – А ты у нас сильно опытный? Вот и попробуешь.       Лололошка кивает снова и переводит взгляд на белый потолок, поморщившись.       – Сколько сейчас времени?       – Рано, – качнув головой, отвечает мужчина, чувствуя чужой вздох приподнимающейся грудью.       – А, точно. Ты же не спишь, – делает вывод мироходец.       – Сплю, просто не обязательно, – поправляет эльф, ткнув пальцем его в лоб.       – Так почему ты сейчас не спишь? – мальчишка выворачивает голову из-под пальца и усмехается своему же парированию.       А эльф на чужой кусачий нрав берёт в излюбленной манере мироходца за лицо, дразняще повертев.       – Ложись. Обо мне не беспокойся.       Лололошка настороженно кивает и молчит.       И Тадмавриэль не может удержаться от тихого “молодец”, потрепав его за щеку. Мироходец же шумно сопит, выходя из себя за секунду от обращения, будто сейчас же подорвётся.       Эльфа от этого пробивает на смешок, и он наклоняется, смазано повторяя в чужие губы “молодец” с последующим прикосновением. Мальчишка мычит и прогибается от касания, отвечая через каплю робким касанием в ответ. Лололошка расслабляется и чувствует наконец тепло, отвечая на поцелуй в это раннее утро, странный, с привкусом крепкого кофе.

***

      Сдерик всегда подходил ответственно к помощи, будь то что-то простое, из разряда “придержи мне, пожалуйста, этот бутерброд”, или же что-то на уровне “поможешь приготовить приветственный торт для новобранца?”, даже если в итоге Малецки нагрузят работой сверх всех допустимых норм, и делать его он будет один.       Шеф проверяет коржи, отмечая, что получились они достаточно мягкими и не похожими на хлеб, что очень радовало. На кухне было тихо, Алан стоял у кассы, а своё свободное время Сдерик осознанно тратил на этот “заказ”, набивая кремом кондитерские мешки.       Он заканчивает с приготовлениями, готовясь собирать конструкцию. Только вот, остался один элемент, необходимый для качественной работы.       Сдерик вытягивает из-под униформы клетчатый листок и ручку, сдирая зубами колпачок и задумчиво склоняясь над бумагой в процессе формулирования своих мыслей. Мозговой штурм прерывается стуком за спиной, и уставший шеф считает удары. Три уверенных и сильных. Два потише. Снова три. И снова два. На трёх последних стуках он бормочет:       – Заходи, сейчас чисто, – он тихо хмыкает и кусает колпачок, погружённый в свои мысли.       – Да не страшно, если пол грязный, или... Ого! Ты уже почти собрал, – на кухню довольно неловко заглядывает ящер, смотря себе под ноги, будто боится, что наследит, особенно после чужих слов.       Сдерик резко поднимается, и Олли читает в его глазах нервозность, будто он ждал кого-то другого, а не неуверенно стучащего в дверь Зарда. И от этого он прижимает хвост плотнее к себе, неловко прокашлявшись. Взгляд сам натыкается на бумагу и ручку в чужих руках.       – А... Олли. Да, я почти собрал торт, – собравшись, Сдерик выдаёт сдержанную улыбку, начиная комкать бумагу под пальцами. От этого жеста исследователь резко подбегает, останавливая чужие руки, читая между строк некоторые вещи для себя.       – Всё в порядке! Ты был с ним знаком, я понимаю, что ты хочешь сделать, – ящер быстро убирает руки от чужих, неловко поправляя очки и склоняя голову. Поспешные действия, кажется, нервировали Сдерика, даже если он давил из себя улыбку.       – Что ж... да, я хотел написать ему. Всё же, кто знает, как оно пойдёт, ха-ха...       Шеф резко теряет улыбку, смотря на пустой листок, и делает глубокий вдох, а Зарду становится ещё более неловко, будто он влез во что-то личное. Малецки просто просил проверить, как дела с десертом, пока бегал по миссиям в других ветках.       – Слушай, можно... Я тоже что-то напишу? Вроде приветствия? – любопытство брало верх над стыдом, побеждая в этой схватке. И Сдерик, задумавшись на секунду, одобрительно кивает, погружённый в сложный мыслительный процесс.       – Ну... Давай. Места должно хватить.

***

      Лололошка не смотрит на своё отражение, когда чистит зубы. И щётку не держит, а скорее жуёт, поднимая перед глазами пластиковый квадратик, найденный на дне торта.       Он вскрывает его, поддевая ногтём, и добирается до сложенной несколько раз, будто смятой ранее, бумажки, пробегаясь взглядом по тексту, который казалось, был написан очень кривым подчерком:

“ лоЛОлошка, привет, если ТЫ этО ЧитаЕшь, ты Нашёл моё тайное послание.

я сдерик, помнишЬ меня? я прекрасНо Узнал тебя по обсуЖдЕНиям.

малецки случайно проболтался, что тебя НАниМают.

очень рад, что ты жив, и скоро окажешься ЗДЕСЬ!

P.S.

приКрепЛЮ: малецки не знает о записке, не заставляй его уЧаствовать в теме, оКей?

напиши как СВОБОДно сможЕшь, и Вложи ПОслание ему в карман куртки.

я найДу возможность перехВАтить. пожаЛуйста, не спЕши.”

      Корявый, бегающий текст меняется аккуратным и убористым:

“Привет! Это Олли из исследовательского отдела.

Мы ещё не знакомы, но на этом клочке бумаги хватит места для того, чтобы это сделать, Лололожка!

Мне правда интересно будет с тобой поболтать.

Скажи, почему ты избегаешь отвязки? Тебя не устраивает что-то в политике организации?

Или есть неоконченные дела?”

      Мироходец переворачивает листок на обратную сторону, не веря своим глазам, и находит ещё подпись:

“ло, прости, мою тайную конспирацию обнаружили, поэтому я вынужден включить в текст олли.

если тебе нужна помощь – напиши. старайся смотреть между строк.”

      Сердце бешено стучит, когда он думает о ещё одном выжившем, пусть и отвязавшемся, друге. Мир не был полностью потерян, ведь замечательный строитель из песков его помнил и хотел встречи! Голубые глаза взволнованно бегут по строкам ещё раз, и мироходец тихо смеётся над кривоватым Сдериком, что расписался только под конец письма, и над непонятным исследователем, почему-то очень любопытствующем в их делах.       Кофейный привкус на языке заменяется ментолом зубной пасты, и в своих мыслях Лололошка прячет листок в носок в ящике с бельём, и весьма вовремя, потому что слышит стук в дверь бункера.       Он чистит зубы и избавляется от приятного вкуса кофе во рту у раковины. Открывает дверь на стук Малецки и попадает в обнимашки. Ло в пижаме встречает того довольно и обнимает. Хлопает по спине, ощущая физическое тепло и легкий запах выпечки.       – Ло, ну наконец! Ты где был? – Малецки на пороге обнимает его за пояс, плотно стискивая, и довольно мычит, пока мироходец похлопывает того по спине.       Вспоминая произошедшее недавно, он все больше берет у жизни курсы по быстрой лжи, проговаривая в бытовом тоне:       – Ходил на вылазку за едой. Знаешь, консерв в домах рядом осталось мало, поэтому каждый раз мои походы все длиннее и дольше, – и частично это было правдой… несмотря на свои теплицы. Лололошка приглашает Малецки пройти за собой в ванную, на что штурмовик соглашается, продолжая беседу незатейливо:       – Ты и вещей поднабрал, я посмотрю.       – Да, устал ходить в одном и том же. В вылазке я нашёл очень дорогой магазин.       Кацпер стоит чуть позади, когда Лололошка умывается, и смотрит на чужую пижаму, будто из премиальной ткани, что кажется очень комфортной. Взгляд бежит по чужой спине, к затылку, и гигантскому укусу на коже. Штурмовик медленно загружается, промаргиваясь.       – ... А я там себе что-нибудь найду?       Укус невозможно было поставить самому себе, даже если Ло и говорил, что имеет страсть себя же жевать. Так ни один человек, ни один мироходец, насколько он знал, сделать не мог, что наталкивало на единственный вопрос: а кто его тогда ТАК укусил?       – Не-а. Там нет детского отдела.       Малецки вспоминает об единственном контакте, который есть у Лололошки здесь, кроме него самого, но пытается не думать об этом сейчас, перед миссией, иначе станет не по себе.       – Эй! Ну-ка собирайся, и мы идем на миссию. Нам нужно в другую ветку, и я без понятия, как ты туда попадешь, поэтому с удовольствием посмотрю. Жду тебя у выхода из бункера, одетым!       Лучше отвлечься от мыслей о том, как Лололошка ему рассказывал про большие конфликты с Лайей. Вот что НАСКОЛЬКО большие – он не знал, но даже домыслить не мог, чтобы во время драк штурмовики друг друга кусали. Это же какое-то бешенство!       Кацпер отходит за дверь и рассматривает чужой бункер. Здесь всё ещё был срач, но в воздухе витал еле ощутимый аромат кофе и легкого парфюма. На стенах, ближе к выходу, проскальзывали легкие царапины. Может, тут случилась неприятная перепалка?       Штурмовик бьёт себя ладонью по виску, снова стараясь отвлечься от упорно лезущих в голову домыслов. Он кладёт руки на пояс, сопя, и дожидается мироходца. Последний берёт свой оранжевый костюм, который так и не сменил на крутой черный, что Малецки недавно видел. Он смотрит на стойки и не видит его вовсе. Может, он был крутой только снаружи, а оказался неэффективным?       – Ну... астронавт, давай попробуем, – тихо проговаривает Малецки и открывает планшет, пока Лололошка в своём скафандре вытягивает ему руку с большим пальцем.       Штурмовик исчезает, использовав телепортацию, а мироходец поворачивается к терминалу: – Как вернусь, если упаду – ты виноват.       Мироходец делает глубокий вдох, сосредотачиваясь на своей искре. По ощущениям она напоминала маленькую шаровую молнию, вырывающуюся из груди молниями. Внутренний поток сил он направляет на мысли о Малецки, пытаясь переместиться вслед за ним.       Ногами парень снова встаёт во Вневременной Пустоши, в этом темном пространстве смотря на бескрайние дали. Смотрящий стоял совсем рядом, и, обернувшись, Лололошка отпрыгивает со своего места, глядя на его немой взор с ноткой страха. И не зря:       Само время делает шаг навстречу, неестественно плавно. Из-под капюшона два белых глаза вглядываются ему в самую душу и пробирают до мурашек, когда Смотрящий начинает шептать:

– Мгзкчфсяи ривсысфи ищынэиуы чы шщчбфчлч 993. Чци цищьбсфи кън риучцд щимс кибнлч мсыз. Ынйн йьмны ъфчпцч мчкнъыс мнфч мч учцяи. Кчрехс фьць ъ ъчйчт.

      – Я... Нихуя не понимаю, извини за искренность, – Лололошка начинает вышагивать назад ошарашенно и видит, как взгляд исчезающего в дымке Смотрящего встревожен.       Кажется, помогать с перемещением в другую ветку он не стремился, отчего приходилось работать самому.       – Так... Одна часть выполнена. Давай... давай попробуем сделать вторую, – шепчет он себе под нос, выставив ладони перед собой. Магия просачивается даже через перчатки, несмотря на чёртов скинтонит в костюме.       Лололошка сосредотачивает поток мыслей на своей маске, жмурясь, и ощущает её на лице предельно хорошо даже под шлемом. От нервов и восторга он сам хохочет, думая, как нелепо быть и в маске, и в шлеме.       – Получилось! Я смог. Так... да, я смог, – он трогает стекло своего шлема и посмеивается, выпрямившись, после чего сжимает с хлопком руки вместе. Сосредоточиться на искре стало в разы легче, от практики ли или от маски, но Первый должен быть первым во всём.       Ло напрягает мысли снова, размышляя о задании и точке, отмеченной в чужом планшете. Его искра будто начинает расти, шар в груди заполняет импульсом всё тело и отдаётся на кончиках пальцев. Закрывая глаза, мироходец слышит лёгкий звон золотых огоньков и ощущает шестым чувством дорогу для себя.       Оборачиваясь, он видит ведущую вверх золотую дорожку, сделанную самому себе. Вспоминая сон, он даёт себе фору.       – Я всё могу. Разве нет? – шепчет себе под нос Ло и старается верить, что это действительно так. Парень начинает бежать в своём тяжёлом костюме, как бежал в латах, и касается ногами золотой дороги, перемещаясь строго вертикально.

—

      Малецки видит, как пространство рядом с ним на секунду сжимается и из него появляется залитый светом мироходец, по телу которого то и дело пробегают молнии. Его силуэт будто отдаёт внутренней силой, ведь он никогда не видел того, кто был бы способен на такое перемещение без отвязки и специальной техники.       – Ты... ты реально СМОГ! Это охуенно, Лололошка, как у тебя вышло? – Кацпер подбегает ближе, но останавливается в двух шагах, нервно сглатывая от вида остаточных молний, пробегающих по чужим рукам.       – Спасибо! Я... Я классный! – голос, раздавшийся из-под шлема, настолько низкий и искажённый, что штурмовик отпрыгивает в сторону, совсем не узнавая в нём Лололошку.       Тот понимает, что напугал Малецки, сосредотачиваясь на том, чтобы маска исчезла, и прокашливаясь.       – Кого нам надо устранить?       Малецки мотает головой, задумываясь о том, что уже слышал похожий голос. Он смотрит в планшет, иногда поглядывая на фигуру рядом одним глазком, и выдаёт по-деловому, пытаясь втянуться в задание:       – Багрянника. Особенно сильного.       Ло неоднозначно кивает, когда они продвигаются по красной долине, чем-то напоминавшей пустыню Мисра, но архитектура здесь была сильно иной: грубой и милитаризированной. Здания больше напоминали ульи из серого камня. Множество плит шли под ровными углами, образуя сетки нависающих, гнетущих домов, вырастающих и неприветливо смотрящих на только пришедших путников.       Малецки молчит долгое время, сверяясь с координатами и постройками. Он бросает взгляд на шпиль, уходящий в желтовато-розовое небо, и щурится от поднимающейся пыли. Ло даже был рад, что носил шлем, защищавший его от этого.       – Мы близко... Значит, слушай: цель не должна нас видеть. Сейчас ты просто будешь смотреть за моей работой, при надобности поможешь. Мы должны обеспечить этому существу быструю смерть, – начальник схлопает вместе руки, будто давит метафорическую жизнь между ними, и Лололошку от этого передёргивает, но он кивает.       – Понял. Ты раньше убивал… Багрянников? Есть ли специфика? – думать о своих знакомых из этой расы совсем не хотелось сейчас. Поверить, что кто-то из них выжил, он мог, ведь даже среди Первых был Багрянник, но Лололошка не был уверен, что его не охватят дурные воспоминания.       – Много кто был в послужных списках, я всё же начальник, – Малецки говорит уверенно и серьёзно, без лишних смешков над чужими жизнями, заставляя Ло его ещё немного больше уважать, – Было дело. Во многих случаях хватает специализированного оружия. Кстати, если покажешь себя хорошо, начну тебя учить им пользоваться. А ещё для цели может хватить и чего-то… хм. Тяжёлого. Да я даже с ноктирами разбирался.       После чужих слов в голове возникает болезненный импульс. Ох, ну конечно, он же переместился в другую ветку, и тело должно было начать сдавать прямо сейчас! Мироходец упирается ногами в землю чуть шире и щёлкает шеей, выдохнув от приятного быстрого хруста. Видимо, его тело теперь через этот хруст будет говорить как устало.       – Понял. Следую за вами, босс, – без тени иронии говорит мироходец, а Малецки все же позволяет себе гордый взгляд с тенью улыбки. Он подходит ближе к одной из стен и жестом показывает, чтобы крались за ним.

—

      Картина перед глазами ужасает: тело огромного багрянника выворачивало каждую секунду. В конвульсиях одна из его рук изгибалась под неестественным для гуманоида углом, а корпус приоткрывал странные жучиные сочленения. Кажется, в муках он оторвал себе вторую конечность, и та лежала рядом бог знает сколько времени, давно омертвев. Стёртые о землю крылья больше походили на рваную бумагу, согнутую в нескольких местах. И Лололошка с хмыком задумался о словах Лайи о том, что можно было сделать для существа, страдавшего настолько сильно, кроме как быстрого умерщвления.       Малецки начал оглядывать странный, пустующий город, не желая долго слышать хруст со стороны жертвы конца времен. Мироходец последовал его примеру и смотрел больше наверх, замечая выступающий бетонный балкон одной из конструкций. Молча он хлопнул Малецки по плечу, указывая пальцем на него.       – Слишком далеко.       Коротко поделился своим мнением Кацпер, мотнув отрицательно головой. Но, поворачиваясь, увидел лишь бегущего вперёд Лололошку, показывающего ему жестом знак “окей”.       – И куда ты, блять? – шепчет Малецки, еле успевая перебирать ногами, пока бежит за новобранцем в здание.       – Помогаю. Обвалим на него балкон, он дотянет, если мы его достаточно пнём! – уверенный в своих силах Ло выглядел, конечно, приятно, но перебегающий за ним Малецки недоверчиво задрал брови.       – Да не дотянется, я сказал же! Мы, конечно, друзья, но ты бы полегче с превышением полномочий!       Мироходец оглянулся на него, гордо задрав подбородок, и вновь произнёс низким, неприятным для Малецки голосом, смутно напоминающим чей-то другой:       – Я всё смогу, верь мне.       Штурмовик же цыкнул под нос и показал на балконный проём и крупную часть от основной постройки. Парень перед ним вышел на бетонную конструкцию и будто начал искриться сильнее. В воздухе ощущалось напряжение, непонятным для штурмовика свечением, когда набравшийся сил Лололошка резко сорвался с места, начиная бежать по стёклам вверх по стене, заставляя Кацпера закашляться.       Перед глазами Малецки мироходец резко развернулся и начал набирать скорость, с громким треском магии падая на плиту. Удар заставил треснуть окна рядом, и стекло градом полетело на землю, как и сорвавшаяся с места плита балкона, которой дал ускорение дополнительный удар мироходца.       Смотря на эту картину, Кацпер начал прекрасно понимать: Луиза кружилась рядом с этой вербовкой не просто так. Вторым, что он допускал в своей голове, была мысль о том, что сильной и независимой женщине вроде Лайи после бунтовщика могла понравиться только такая махина….       Кацпер сорвался к оконному проёму с выбитыми стёклами, наблюдая за тем, как упавшая плита стала для багрянника похоронной, размазав его в фарш из костей и мяса.       – И слава всему чему-то там... – шепчет под нос штурмовик, доставая планшет, но не спешит заполнять форму, когда видит внизу Лололошку, с интересом подбирающегося к чужому телу.       – Да ёптыжблять...

—

      – Ло, не трогай. Ты... охрененно справился, конечно, я не до конца понимаю, что это за магия. Но... Сука, бежишь вперёд без разрешения – получаешь пизды! – подбегая к оранжевому костюму, Малецки вытягивает руку и даёт мироходцу подзатыльник, но получает удар током, резко хватаясь за руку.       – АЙ, БЛЯТЬ!       Развернувшийся в ужасе мироходец, до этого рассматривавший тело под обломками, не сразу понимает, что произошло, но вскрикивает сам:       – БОЖЕ, ПРОСТИ, НО ЛУЧШЕ МЕНЯ НЕ ТРОГАТЬ, Я ЭТО НЕ КОНТРОЛИРУЮ!       – ПОНЯЛ.       – Больно?       – Ну, так, как от пальцев в розетке, наверное?!       Лололошка держит дистанцию с корчащимся Малецки, что со скулежом бьёт один из кирпичей и начинает прыгать на месте, держа свою руку. Ему безумно стыдно, ещё и адреналин заставляет сердце биться сильнее. На фарш вперемешку с арматурой и бетоном приходит посмотреть и Джон, и выглядит всё так же молчаливо и напряжённо, как и до этого, кидая на Ло неоднозначный взгляд, от которого становилось не по себе. Он старательно прячет взгляд, отворачиваясь на Малецки.       Кацпер же переживает удар, разве что его волосы становятся больше похожи на кудрявое нечто, будто сильно наэлектризовались. Его внешний вид вызывает смешок, правда, мироходец чувствует рвотный позыв, резко отшатываясь от места убийства. Он, к удивлению, чувствовал ещё и облегчение от выполненной миссии. Значило ли это, что он помог существу? Или дело было в том, что он не походил на человека, и фактор сострадания отключался сам по себе? Ло не знает, и он на грани неизбежной блевоты прямо в костюм.       – Мне нужна минутка. Я сейчас.       – Ох, Ло... Давай, я видел скамейку по пути, – шипит Малецки, сразу понимая, к чему идёт, и ведёт мироходца за собой.

—

      – Нет, ну такой штурмовик нам бы пригодился. Это же... Просто вау! И без отвязки... – Кацпер хочет протянуть бутылку воды парню, но осекается.       – Не захваливай... Тц. Меня скоро вырвет... – Мироходец откидывается назад спиной.       – Тих-тих. Крепись, старайся дышать. С зарядом всё нормально? – Кацпер обнимает колени. Задание было выполнено, но сидеть после миссии с мироходцем на лавочке он считал очень важным. Сможет ли тот сам переместиться обратно, ещё и в таком состоянии?       – Да... да, ещё хватит, – Ло скатывается на бок и ложится, сжавшись в позу эмбриона.       – Мда... Не бойся, я тебя тут не оставлю, продолжай дышать. Это похоже на наше привыкание к давлению.       – После отвязки у вас там тоже херовит?!       Малецки берёт планшет и пихает Ло по бедру им, хмыкнув.       – Лежи.       Размеренное битьё лежачего останавливает свечение телепортации, которое Малецки совсем не ожидал здесь увидеть. Его глаза сталкиваются с фигурой в деловом костюме с синим галстуком и ярко-красной кожей.       – Добрый день. Агент Малецки, – адской наружности мужчина с длинными рогами кивает штурмовику, переводя взгляд на скорченного мироходца, что будто отключился от обсуждения.       – Кхм... Лололошка. Лололошка? – Кацпер смотрит на парня, и выдыхает, когда тот приподнимает голову, молча смотря на нового для себя сотрудника.       – Да, я... Я, да, я Лололошка, – отвечает мироходец через паузу. Смотреть на это Малецки больно.       – Не видишь, ему плохо? Может, потом появишься? – шепчет он дьявольскому созданию, и брюнет приподнимает скептически бровь.       – Я тут по приказу верхов, Малецки. В моём задании написано быть прямо здесь и сейчас: договориться с Лололошкой о заработной плате. Моё имя Стилл Беннер, агент Лололошка, – Беннер был, как всегда, холоден и спокоен, заставляя Кацпера закатить глаза.       Лололошка же валит голову на лавку снова, делая долгий вдох через нос и выдох ртом, скрипя в ответ:       – Да, давайте договоримся о зарплате. В чём я могу попросить зарплату?       – Ло! Ну какая... – штурмовик кладёт руки в боки, но мироходец поднимает вверх ладонь, останавливая его заботу.       – Я могу предложить вам открыть синкоиновый счёт, чтобы при вербовке...       – Нет, – обрывает специальное предложение Ло, хлопнув по скамье может и грозно, но только для того, чтобы схватиться и подтянуться.       – Мы можем платить... в чём угодно? – клонит голову вбок мужчина, переглядываясь с Малецки. Взгляд Беннера выражал непонимание, что делать в этой ситуации, скрытое за слоями флегматизма. И Кацпер это прекрасно видел по его бегающим по фигуре в оранжевом костюме глазам.       Ответный взгляд Малецки выражал: “Да, я тоже в первый раз в такой ситуации, прорвёмся”.       Лололошка мычит и прислушивается к своей больной голове, думая, что ему нужно сейчас больше всего. На подкорке крутилась мысль об одной конкретной вещи, но он не знал, как её выразить, бормоча под нос:       – Нет, я не хочу есть. Да и еда в бункере есть...       – Ты готов работать за еду, блять?.. Хотя... – Малецки ощущает лёгкость своего кошелька и вспоминает, как однажды взял себе 9 Цезарей.       – Не перебивай, я сейчас здесь слягу, – шипит на Малецки Ло.       – Да ты уже слёг, – отвечает колко Кацпер, но затем сочувствующе сводит брови.       – Может, информация, мистер Лололошка? – предлагает свой вариант Беннер, продолжая стоять над двоими. Его хвост чуть мотался, заставляя Малецки вспомнить о любопытном Олли.       Информация? О нет, у него была информация дома. Которую нужно вытягивать комплиментами или клещами, но которая казалась ему невероятно ценной.       – Нет, не надо. Может... у вас будет что-то для мироходцев? – Ло ненавидел себя за невозможность правильно выразить мысль, что к нему прикрепилась.       Стилл же в задумчивости что-то вспоминает и через несколько секунд материализует в руках аккуратную чёрную коробку, протягивая в сторону мироходца.       – Меня попросили передать вам это. Сказали, что пригодится. Это то, что вам нужно? – Стилл открывает коробку, и Лололошка резко изворачивается, смотря на два крупных золотых кристалла в шоке. Моргает пару раз и тянет руки к скинту, резко прижав к своей груди, как настоящее сокровище.       – Это мне? Всё это?!       Малецки тупит, смотря на светящийся камень в чужих руках, и чешет затылок:       – Это уран?       – Нет! Но... Это очень хорошая вещь, – шепчет Лололошка и сразу садится, продолжая прижимать камень к себе, как лёд к ране.       И Беннер задорно хмыкает, смотря на такой ответ, явно довольный найденным, не без чужой помощи, ключом к желаниям человека.       – Тогда буду отправлять вам зарплату скинтом. Готовы подписать документы?       Малецки всё ещё непонимающе смотрит на этот скинт, но видит, как Лололошка уверенно берёт планшет из чужих рук и падает на живот на лавке. От восторга он даже машет ногами, проверяя документы и опирается грудью на коробку. Мироходец оживился, и штурмовику от этого радостно.       – Зарплата будет отправляться с дроном. Не стреляйте, а сначала посмотрите на то, есть груз или нет, хорошо? – Беннер не может не вставить комментарий, хмыкая, но Ло отвечает довольно, как кот перед сметаной.       – Понял-понял, хе-хе.       

      ***

             Мироходец с коробкой в руках первым делом оглядывает территорию собственного бункера. Здесь должно быть тихо, чтобы он, словно дракон со златом, мог пройти с коробкой в сторону исследовательского модуля.       Руками без перчаток трогать скинт в разы приятнее, и его тепло приятно коже. Он и до этого замечал, что прикосновение к скинту дарит приятные ощущения, но теперь они были в разы сильнее. Ло приближает один из камней размером с кулак ближе к глазам, с прищуром рассматривая его структуру.       – Неужели… правда скинт? – шепотом спрашивает он сам у себя и замечает на крышке коробки надпись. Наклоняясь, мироходец сосредоточенно читает:

“Cъешь меня.”

      Смешно. Это выражение, насколько он помнил, было в какой-то книге. Лололошка хмурит брови и смотрит на кристалл, задумчиво касаясь самого края зубами.       К удивлению, неприятного чувства твердости нет, и край откалывается, как что-то слоистое, вроде мела.       Он хочет уже выплюнуть кусок после пробы, но в голову приходит мысль, что ему просто могли подсунуть леденец. Тогда было бы очень неловко. Мироходец раскалывает осколок на куски поменьше, которые растворяются во рту. Может, и правда леденец?       Лололошка не чувствует вкуса, но по телу бегут приятные мурашки. Волосы на затылке встают дыбом, будто он сделал что-то ужасное. Руки сами тянутся к кристаллу. Он откусывает ещё, жуёт, прикрыв глаза, и слышит приятный хруст на зубах, прикрывая от удовольствия глаза. Металлический привкус не останавливает, хотя, появившись немного позже, должен был бы. Он поглощает кусок и не может остановиться, пока не слизывает крошки, только после шокированно отпрянув от коробки, где лежал второй кусок.       Мироходец моргает, и комната растворяется в золотых песках. Он видит перед собой ворота отправления в Мисре. Его что, переместило после использования? Он держит в руках маску. Ветер и буря бушуют на фоне, а его руками активируется отправление.       Лололошку резко выкидывает из воспоминания, и он закашливается, смотря на оставшийся камень в коробке. Захлопывает её и пытается отдышаться. Смотрит перед собой, не до конца понимая, что это было.       – Ты жрал скинт сейчас? – Джон смотрит на него сбоку, и на его лице редкая эмоция – удивление.       – Да... кажется... Ты это видел? – он не может не шептать, находясь в напряженном состоянии. Живот крутит, но мироходцу непривычно хорошо.       – Да я не знаю, я умный, а не всезнающий, Ло! Ты замер на месте, – отвечает раздраженно Джон.       – Я видел... Видение с Отправлением. И активацию врат.       – Так, и что это значит? – Джон чешет нос, а Ло смотрит на него исподлобья.       – У меня спрашиваешь? Я не знаю! – восклицает мироходец, но затем параноидально оглядывается и сжимает плечи.       – Ну и я тоже! Я тупею в тюрьме твоего тела! – Джон волен в том, чтобы покричать.       – Ты сам сказал, что я стал немного умнее, – бормочет Ло, подходя к Джону ближе, будто тот не услышит всех его мыслей, как часть сознания.       – Нет, я пошутил. А ещё твой ум по сравнению с моим – как мартышка и кандидат наук!       Ло закатывает глаза и смотрит на коробку, воровато схватив её, хоть она и так ему принадлежала. И Харрис начал отходить от того, смотря на неё с крайним подозрением:       – Ну-ка убери куда-то с глаз долой от искушения. Может, потом пригодится, но пока не трогай.       Лололошка смотрит на станки для переработки и подходит ближе к щитку подачи электричества, вскрывая его. После чего, встав на колени, прячет как можно дальше внутри механизма свой новый секрет.       – Вот молодец, – с наигранной нежностью хвалит его Джон, а Ло морщится неприязненно.       – От тебя это не звучит. Не хвали меня.       – Чего-чего, Лололошка? Ты охренел?

      ***

             – Понимаете, мне кажется, мы реально тратим на столовую очень много... следующая встреча чур в игровой, – Малецки тычет ложкой в желе в форме котика. То тряслось, канонично боясь быть съеденным.       – Ну, я зарплату получаю за то, что вы едите. Мне один профит, – подмечает в ответ Сдерик, считая выручку из кассы и размахивая толстой пачкой купюр, как веером, – Смотри, это за день. Через мои руки столько денег проходит... – он усмехается, приложив синие купюры к лицу, и делает страдальческий вид.       – Да, тебе-то удобно! – Кацпер кривит лицо, а сам задумчиво оглядывается. В эти метры в столовой достаточно тихо снова, что подтверждает теорию, что на столовую они правда тратят слишком много километров. С другой стороны, где, как не здесь, встречаться?       Сдерик стоял на работе, Малецки ел и рассуждал, рядом Олли ковырял горошек, а Аса пила чай и одновременно пыталась решить судоку на планшете.       – Как первое задание? – вопрос прилетает от Зарда, что наконец подхватил горошину вилкой.       – Знаешь, прямо... супер! Устраняли багрянника. Лололошка скинул на него балкон, – Кацпер отправляет в рот ложку под удивлённые взгляды обернувшихся знакомых.       – Я встретила Беннера. Он сказал, что Лололошка лежал полуживой на лавочке, – добавляет Аса, на сантиметр поднимая глаза в сторону краснеющего от стыда штурмовика.       – Э! Этот чёрт не видел, как он до этого работал. Это ему поплохело от... Ну, того самого. Магии его, – голова желейного кота была съедена. Малецки нравилось сначала убирать голову, чтобы, например, желейные мишки не мучались. Здесь тоже работало.       – Агент Беннер сказал, что из вас выходит забавный дуэт, – отмечает Браун и стучит новым маникюром по столу. Миндальные ногти пробегаются по поверхности с клацаньем в сторону чашки.       – Ты молодец, Кацпер, – отмечает и Олли, похлопав его по спине.       – Конечно! – посмеивается штурмовик в ответ и довольно потягивается.       Сдерик же тихо переводит взгляд на Олли, кивая в сторону Малецки и его кармана. Подсевший с нужной стороны Зард отрицательно мотает хвостом под столом, говоря тем самым, что ничего не нашёл.       Шеф мотает головой со вздохом и закрывает пустую кассу, оставляя только немного мелочи на следующую смену. Аллану будет не просто у кассы, это он понимал.       – Слушайте… А вот укус на шее, непонятные выходы из дома и бегающие глаза при расспросах... Хм, могут они что-то значить? – Малецки задумчиво хмурится, прикусив край ложки.       Аса неспешно опускает планшет, смотря на него серыми глазами пристально:       – Иногда совпадения случайны. Выйти погулять – не возбраняется, кто-то может гулять и нервничать сам по себе. Но если это повторяется два, три или более раз – это повод задуматься. Так что тебе нужно больше статистических данных.       Малецки принимает это как наставление, кивая очень серьёзно.       – Тогда пока только скажу, что мне кажется, что Ло не просто общается с Лайей...       Заинтересованный взгляды от всей тройки падают на него ещё быстрее, чем с рассказа о балконе, а ведь, по мнению Кацпера, это была история покруче.

***

      Эльф хорошо улавливает чужие шаги в зале, кося взглядом на дверь с кухни.       – Лололошка. Сюда.       Приглашение отзывается активным топотом и резко открывшейся дверью: мироходец, как всегда, не беспокоится. И конечно, этот олух осторожно прикрывает дверь, когда заходит, будто это спасёт ситуацию. У Тадмавриэля это вызывает смешок.       – Вау, какая у тебя кухня... – парень с интересом оглядывается, тянет руку к одному из ящиков, но не находит ручки. И тогда, подходя ближе, эльф нажимает на панель, и ящик отодвигается сам. Внутри красуются несколько коллекционных бутылок. Ло усмехается себе под нос и разворачивается к холодильнику, дёрнув за ручку. Бутылки были и внутри, отчего его любопытство поубавилось с детективным “всё ясно”.       – Я не разрешал тебе совать туда нос, сорока, – рука эльфа берётся за чужие волосы на затылке и плавно оттягивает мальчишку в сторону, – Лучше возьми и донеси парочку в руках, – мужчина кивает на две бутылки.       – Что это? – Лололошка недоверчиво смотрит на чуть различающееся стекло.       – Отметим твою первую вылазку на задание. От тебя же отстали? – косит бровь блондин, поправляя на себе чистую рубашку и расстёгивая одну из пуговиц.       – А... да, – Лололошка быстро прячет взгляд на алкоголе, хватая обе бутылки в руки, а затем наблюдает, как эльф тянет пару маленьких рюмок, собираясь взять с собой, – Мы из рюмок пить будем? Не маленькие?       – Поверь, тебе хватит. А ещё это стопки. У стопок нет ножки, и они более толстые. Отлично подходит для быстрого приёма чего-то крепкого, – Тадмавриэль стоял достаточно близко и пилил его взглядом, будто ожидая чего-то после своей лекции. И Лололошка не знал, чего именно, приподнимая вопросительно бровь.       – Э... Спасибо, буду знать.       Мироходец мнётся на месте и поднимается на носочки. Он встречает продолжающий пялиться на него взгляд и ощущает руку на локте, кашляя и активно моргая. Тадмавриэль точно чего-то ждал, и парень крутил в голове шестерёнки, панически додумывая, что тому нужно.       Эльф же не понимал, зачем Ло загородил ему проход, встав посередине, и пялился, всем своим видом контролируя, чтобы он не сдвинулся с места. И вот, Лололошка снова дёргается, когда он цепляет его за локоть, смотря так, будто ему отгрызут голову сейчас.       Терпение истекает с обеих сторон, Лололошка делает шаг навстречу, и Тадмавриэль вместе с тем. Оба синхронно разворачиваются, как в бальном танце в старом замке, разменявшись позициями.       – Помнишь, где комната с телевизором? – спрашивает мужчина, только и думая о странном куске сна, где на чужом теле была не чёрная футболка, а броня, но это не мешало мироходцу танцевать.       – Где ещё куча дисков и приставка? Конечно! – Лололошка сглатывает, вспоминая чужой образ в одежде из прошлого, и исчезновение Тадмавриэля из сна. Потом он превратился в полный кошмар, где он бегал от толпы заражённых. По телу прошёлся холодок.       – Я не разрешал тебе туда заходить, – бросает между делом мужчина, пока идёт через зал, бросая задумчивый взгляд на место с сейфом под ковром.       – Ну... Ты не запрещал? – Лололошка же смотрит в сторону трона, издав тихий смешок под нос.       – Сделаю заметку: запрещать тебе всё, чтобы потом отвоёвывал разрешение.       Мироходца прорывает на смешок, и он не знает, от чего именно. Кажется, после скинта силы восстановились, его не рвало, и дышать стало легче, но вместе с тем, пройдя в гостиную и располагая бутылки на столе, он чувствовал щекотку в груди, похожую на тревогу.       – Ты так любишь пить? – Лололошка смотрит на огромный диван и дразняще добавляет, – Ну-с, сюда садиться можно?       – Печень вечная, алкоголь расслабляет, лучше девяноста процентов собеседников, мне веселее. Достаточно назвал плюсов? – с невозмутимым лицом говорит эльф в ответ и падает на диван, легко закидывая ногу на ногу. На второй вопрос он наглядно раздумывает ответ и показывает указательным пальцем на место рядом.       Мироходец падает на другой конец весьма ощутимо, заставив дрогнуть подушки, и кивает на бутылки. Тадмавриэль, поднимая пульт, включает какой-то джазовый плейлист, после подхватывая одну из бутылок и легко открывая ту просто руками:       – Джин, лимон и базилик. Сыграем в быстрые факты?       Лололошка чувствует какой-то подвох, но не может его определить в названии. А ещё задумывается над игрой, разворачиваясь к эльфу и подгибая ноги под себя.       – Это как?       – Пять шотов мои, пять – твои. По очереди каждый называет за каплю быстрый факт о другом. Не оскорбление, а факт, подчеркну, – он тратит достаточно внимания, чтобы чужой перебегающий с темы на тему мозг сконцентрировался на конкретном правиле.       Мироходец кивает, но выглядит так, будто ни черта не понял. Его проблемы.       – Не укладываешься в каплю или называешь неправду – пьёшь. Понял?       Лололошка кивает снова, вызывая на лице Тадмавриэля ироничную улыбку. Ну конечно не понял. Всё ещё его проблемы.       – Пробный раунд? – спрашивает парень и жуёт губу.       – Нет, первый. Ты мироходец, – Тадмавриэль смотрит на него испытывающе, а Ло чуть не заикается. Он хмурится и выдаёт так быстро, как только может:       – Ты эльф, – и моргает.       Тад слышит самые глупые на свете вещи, но хотя бы не амёбное молчание.       – А ты полуэльф.       Лололошка пытается собраться и выдать что-то, но мозг плывёт. Как только он собирается, Тадмавриэль уже мотает головой:       – Капля прошла.       Первый проигрыш – и со стороны Первого, что иронично. Особенно если наблюдать, как парень кривится, будто ему налили не что-то премиальное, а теплое пиво. Его глаза бегают по стопке, и чересчур энергичный сегодня мироходец быстро проглатывает содержимое, замерев на секунду.       – Ладно, новый раунд, – он поворачивается к эльфу, выдыхая, и начинает, – Ты ценитель выпивки.       – Тебя унесёт с пары шотов, – мужчина видит замешательство от сказанного факта, но соигрок недовольно соглашается, придумывая свой.       – Тебе скучно пить одному, ты затягиваешь меня, – он еле уложился в каплю и начал загибать пальцы.       – Ты рад пить тут со мной, – Лололошка кусает себя за губу и принимает это.       Он задумывается, рад ли Тадмавриэль видеть его здесь. Панически смотрит на пальцы и проигрывает, шипя под нос.       – Пей.       Эльф тоскливо смотрит на стопки, доливая ещё, и скучающе касается виском спинки дивана, пока проигравший выполняет условие. Пока шоты шли как вода, но, как он сказал ранее, мальчишку наверняка скоро унесёт в царство опьянения. Он начинает третий раунд:       – Ты выполнил задание Организации, – факт легкий, но козыри у него припасены ближе к концу.       – У тебя... есть планшет. Явно со штурмовика... – выдаёт свою мысль мальчишка и ловит от мужчины заинтересованный взгляд, похожий на пчелиное жало и заставляющий жечь своей правдой: он не просто украл его.       – Ты любишь читать лекции о морали, – отвечает ему Тадмавриэль, вспоминая большую часть стычек.       Лололошка недовольно хмурит брови, чувствуя закольцованность в их разговорах, и делает для себя чёткий вывод:       – У тебя проблемы с эмпатией.       Тадмавриэль фырчит и берет шот, покручивая его в руках.       – Ты часто лицемеришь.       Лололошка теряется снова, и Тадмавриэль сводит брови, смотря на него и толкая в колено.       – Хватит проигрывать. Мне неинтересно, если ты лузер в ста процентах случаев.       И снова мироходец пьёт, отворачивая голову для выдоха. Тадмавриэль начал открывать вторую бутылку, хоть первая точно не была пуста, разливая новую партию опасного, красного цвета.       – Кислая брусника, водка, можжевельник и розмарин. Удачи тебе снова продуть, – кажется, Тадмавриэль звучит с ноткой огорчения.       – Я не продую! Ты знаешь игру лучше меня и, наверное, продумал свои вопросы! – Ло толкает того рукой в ответ, и Тадмавриэль чувствует приятный импульс, прошедший от кончиков пальцев, шепча тише:       – Не остри.       Ло хмурит лоб и начинает спустя маленькую паузу:       – Ты хочешь свою ветку.       – Ты продолжаешь бить искрой. Приятно, – последний комментарий заставляет мироходца шумно засопеть и чуть не проворонить свою очередь.       – А ты... единственный от этого не дергаешься, – своей рукой он тянется к чужой, и эльф вздрагивает от того, как целенаправленно его бьёт чужая искра, будто чужая рука состояла лишь из чистой энергии.       Его маленькое движение с поличным ловит мироходец, начинающий постепенно ловить весёлую атмосферу от алкоголя. И почему-то сейчас в эльфе пробуждается уверенность, что он также попытается его вывести на реакцию. Это была искусственная эмпатия, но он верил ей на все сто.       – О... капля прошла, – шепчет Ло, хмуря брови, и берёт со стола стопку, протягивая в чужие руки.       Эльф сосредоточенно переводит взгляд на стекло и делает один крупный глоток с приятным пряным привкусом на языке. Кажется, он начинает раунд.       – Ты клептоман.       Парень мычит, Тадмавриэль кивает, ставя в факте крупную точку, смотрит на того пристально, а Лололошка бегает глазами по сторонам, но всё же отвечает, тем самым признав правду:       – У тебя очень богатый бункер.       Тадмавриэль издаёт смешок от того, как тот нагло повернул предыдущий факт в то, что у него можно хорошо поживиться в доме.       – Ты оставил царапины на паркете.       Мироходец чувствует, как ладони стали влажными, и бегает глазами по спинке дивана.       – Ты игрой захотел меня отчитать?       Тадмавриэль открыто кивает, продолжая с прищуром:       – Ты скинул занавеску.       Собеседник давится слюной и думает, поспешно кашлянув.       – Не было такого... Э... Тебе нравится мода?       – Не совсем. Я просто слежу за собой, и мне нравится найти тебе одежду по размеру, а не мешок. Подчеркнуть что надо, знаешь.       Уши мироходца краснеют сильнее обычного, а мужчина довольно берёт свой второй шот, смотря на его реакцию.       Лололошка скрещивает руки на груди, которая вздымается от дыхания слишком активно.       – Тебе... нра... нравится выводить меня на эмоции, – говорит он, запинаясь.       – Ты вылил на свою голову треть моего шампуня, – отчитывание надо было довести до конца, отчего эльф довольно упирается поясницей о подлокотник, вытягивая в сторону мироходца ноги.       – Ты любишь фиолетовый цвет? – Ло до сих пор не понимает, почему тот шампунь был таким цветастым, и переводит взгляд на чужие ноги, вытянувшиеся в его сторону.       Тадмавриэль с натяжкой принимает ответ, но только бы продолжить:       – Ты ко мне ворвался и делаешь вид, что это нормально.       Мироходец сопит и закатывает глаза, но через секунду кладёт руку на чужое колено, будто ищет телесной поддержки, прежде чем извиниться.       – Ладно, это не нормально, прости... А ещё у тебя была собака с моим именем! Серьёзно?! – любая искренность таких извинений улетает в ноль, а эльф раздражённо дёргает бровью.       – Тебя возмущает собака сейчас больше, чем устранение штурмовика за планшет?       Ло от возмущения вдыхает глубже.       – Но... Но... Ты скачешь с темы на тему!       – А ты скоро продуешь.       – Не факт! – мироходец машет пальцем в чужую сторону.       Тадмавриэль протягивает руку к столу и осушает третий шот, прежде чем поднять носок, ткнув ногой в чужой живот. Кажется, их счёт сравнялся – 3:3.       – Ты ждёшь наказания за проделки.       – Ты питаешься моими нервами.       – Повторяешься, – эльф чувствует, как по его ноге пробегаются пальцами от щиколотки выше, прошипев факт: – Тебе ни капли не страшно за себя.       Мироходец пожимает плечами, даже не зная, что ответить на такой факт о себе. Его грубые пальцы лезут под низ штанины и ведут против роста волос. Эльф молчит, приложив пальцы к сжатой линии губ. Мальчишка так быстро пьянел.       – Тебе так нравится?       Вопрос заставляет эльфа замереть, тихо посмеявшись. Его глаза открываются шире, выражая смесь приятного удивления и потехи от такого тона разговора.       Только приходится выпить ещё раз, потому что капля проходит, а мироходец держит пальцы на коже, выводя огрубевшими подушечками круги.       – Вау... Вот это вопросы. Может, повторишь?       – Нет... Нет, подожди, мы ещё не доиграли, – Лололошка сопит и делает глубокий вдох. Он подсаживается немного ближе, прижимая колено к спинке дивана, чем вызывает у собеседника звук, схожий с мурлыканьем.       – У тебя есть классная машина, – начинает мироходец.       – У тебя ключи от моей классной машины, – Тадмавриэль самостоятельно берёт шот в руки, потому что непонятно, свалится эта махина на пол, если нечаянно перевесит с дивана, или ещё хуже – опрокинет стол.       – Ты любишь водить?       – А ты любишь быть ведомым, – вырывается поддёвка со стороны эльфа, и он уж больно довольно часто дёргает ушами, держа большой палец у губ.       – В каком смысл-       – Тебе же нравится быть снизу, – он ненавидел пояснять свои шутки, но не сейчас, смотря с ехидством на чужое потерянное, пьяное лицо, только начавшее осмыслять шутку.       – ...А не факт. Мне даже не дали попробовать другую позицию. Дисквалифицирую, – шепчет мироходец и ловит на себе скептичный взгляд. Он пробует четвёртый шот и кашляет, чувствуя жар у лица.       – А вот тебе факт обо мне: мне всё равно, с какой стороны быть, но у тебя духу не хватит, – Тадмавриэль смотрит на последний шот что со своей, что с чужой стороны. Решающий раунд начинает он, пока мироходец становится похож на помидор:       – Ты неопытный от слова совсем, – эльф указывает на парня пальцем и расплывается в ухмылке.       – А ты со мной ничего другого ещё не пробовал, – Лололошка сам не понимал, как у него сейчас хватало сил говорить такое. Язык будто развязало, и руки щипали ткань чужих брюк на коленях.       – Ты как-то не предлагал и ловил наслаждение где-то внизу, – специально иронизируя, проговаривает эльф и скалится.       – А сейчас у нас есть время попробовать? – Лололошка чувствует, что после этого вопроса чужие ноги напрягаются.       Эльф подтягивается вперёд, садясь и смотря на парня из-под полуприкрытых век, будто на чём-то поймал.       – "Нас" не по правилам игры, Лололошка, – Тадмавриэль щёлкает зубами, а внутри мироходца всё сводит.       – Вопрос был обращён к тебе, – он идёт на дурной шаг, когда сжимает ладони на чужих коленях и ведёт ими под те, подтягивая мужчину вплотную.       – Это был вопрос, не факт, – продолжает парировать мужчина, будто отстаивание своего для него важнее, чем то, что мироходец утыкается виском ему в ключицу.       – Это вопросительный факт. А ещё... Я хочу быть сверху.       Тадмавриэль смотрит за тем, как развязались чужие руки и язык всего с нескольких стопок, но отмечает, что сухие теплые касания для него кажутся особо приятными сейчас, даже немного больше, чем в прошлый раз. Конечно, неотёсанный щенок позволяет себе слишком много, но только потому, что любопытствует.       – А если я скажу "Нет, выметайся из моего дома?"       Парень останавливается, панически бегает глазами по чужому лицу, будто у него из-под ног выбили почву, и отвечает так, будто его мозг уже давно не работал. Кося взгляд ниже, мужчина понимает, что так и есть.       – Я... Не знаю, я, наверно, расстроюсь, и...       Мужчина берёт мямлящего пьяного за пояс, вызвав мык. Эльф толкает мироходца от себя, указывая глазами на чужие тесные брюки.       – Снимай, – Тадмавриэль быстро тянет к себе последний шот и берёт содержимое в рот.       –... Так ты соглашаешься?       Чужой вопрос был самым глупым на свете, но Тадмавриэль упускал возможность ответить остротой, потому что перебирался на чужие колени, беря мальчишку за щеки и утягивая на себя. В поцелуе он передаёт забытый мироходцем шот, и тот послушно глотает, сцепившись с мужчиной языками.       Губы жжёт от горячительного градуса, а кожу покалывает сотня маленьких искорок. Его идиот-партнёр очень отзывчиво и мягко пытается потрогать всё, до чего дотянется, пробираясь пальцами под рубашку эльфа вместо того, чтобы заняться своим ремнём.       – Я согласился, когда сказал тебе раздеваться. Ты уже настолько пьян? – мироходец стыдливо мыкает, итак весь алый от смущения. Его пальцы не отстают от бархатной кожи на пояснице, заставляя Тадмавриэля цокнуть, – Вот прилип. Я сказал снимать свою одежду.       Эльф тянет с того футболку, и неохотно парень задирает руки над головой. После широкие ладони того жадно берут Тадмавриэля за бедра, ведут к талии и ощутимо ту сжимают. Он издаёт шумный выдох, но позволяет продолжать, потому что мироходец хотя бы занялся ремнём, пусть не своим.       – У тебя красивая талия. Пиздец красивая и тонкая. Мне понравилось держать тебя в машине, – мальчишка активизируется, шепотом сообщая ему свои пьяные мысли, и заставляет фыркнуть. Хотя... они были как нельзя к месту.       Мироходец лезет под брюки, и его горячие пальцы пропускают новый заряд, специально, как кажется эльфу, который от удовольствия на секунду теряет связь с реальностью, вцепившись в чужое плечо и то сжав.       – Это что сейчас было? – спрашивает он на быстром вдохе, пиля взглядом парня, который смотрел на него с восторгом.       – Я... искрю немного. Ты же знаешь, – мальчишка будто отключает свой стыд, когда видит его уязвимость, и ведёт ладонью с зарядом своего нежного тока до лобка, заставляя уцепиться за его плечи уже двумя руками.       Тадмавриэль старается не думать о чужом поведении и странном всплеске энергии. Лололошка потянулся к нему, расстегивая пуговицы на груди зубами. Идиотски, что тот не хотел открывать рук, уже начиная дрочить ему, но так приятно, когда после каждой пуговицы его язык скользил по открывающимся по очереди участкам.       А ещё надо было попытаться вспомнить, где смазка.

—

      Лололошка пускает свои грубые пальцы внутрь, и это не очень приятно. Сидящий на чужих коленях мужчина не реагирует драматично резко, но кусает мироходца за шею, предупредив, чтобы тот не делал лишних движений.       Но Лололошка был рождён нарушать правила, погружая скользкие от смазки пальцы глубже и используя свои чёртовы искры в таком положении.       В судороге мужчина издаёт шумный вдох и охватывает чужой локоть, скользя к запястью и крепко то сжимая. От такой реакции парень останавливается, но не дольше, чем на каплю, опьяненный реакцией и полным молчанием с чужой стороны. Его пальцы растягивают больше, ощутимей, и задевают под нужным углом внутри, заставляя съежиться на секунду.       – Что-то не так? – спрашивает Ло шепотом.       – Если что-то будет не так – секс закончится, Лололошка. Руки, – мужчина сжимает его запястье до боли.       – Тебе точно хватит?       Чужие вопросы – последнее, что он сейчас хотел слышать. Лололошка пискнул, когда его толкнули в плечо, заставляя развалиться на диване спиной. Мужчина навис над ним и вместо ответа помог мироходцу устроиться удобнее, плавно и резко опускаясь своим весом. Шумный выдох сопровождается синхронным со стороны мироходца, жадно всматривающегося в каждую деталь чужого тела. Если до этого оно казалось изящным, сейчас ему хотелось вслух назвать его красивым, но он просто не мог себе этого позволить.       Руки эльфа скользят от плеч по чужим ключицам, хватают парня за грудь, сжимая и опираясь на ту. Тадмавриэль смотрит на чужое пораженное лицо с усмешкой, но та быстро слетает от того, как парень резко дёргает бёдрами вверх в нетерпении. Мужчина скользит ладонями выше и кладёт свои руки на чужую шею, сжимая её с содроганием. Мироходец предупреждено не двигается, хотя ему и сложно этого не делать, когда руки начинают его придушивать.       – Даже блять не думай шевелиться без разрешения, – Лололошка позволяет себе только сжать чужие бедра, пока мужчина на выдохе начинает двигать ими, снова и снова насаживаясь на член. Медленно, в собственном идеальном ритме.       – Понял, – действительно задушенно выдаёт мироходец и смотрит в потолок, пока мужчина на нём не выгибается спиной назад.       Мироходец чувствует, что смотрит на что-то запретное, когда эльф берётся за его согнутое колено как за опору, сжимает и двигается на нём быстрее, приподнимаясь и садясь на него снова и снова с пошлыми, полными удовольствия выдохами. Он ловит на себе чужой взгляд, шепча в ответ:       – Двигай бедрами в такт. Постарайся.       Лололошка поднимает на него взгляд, от которого все внутри хочет плясать. Мужчине невероятно нравится смотреть, как парень под ним сдерживается, слушая его слова и двигает синхронно с эльфом бедрами, откидывая голову для шумного выдоха.       Он выгибается на диване, упираясь затылком в обивку, и эльф нависает сверху, но на этот раз в его руках что-то позвякивает после звука магии.       – Ты молодец, – шепчет мужчина ему на ухо, а Ло рвано мычит, ощупывая грубыми пальцами чужую ягодицу, несдержанно двинув бедрами резче. Мужчина над ним рычит, прикусывая острый кончик чужого уха. Его руки протаскивают ремешок на шее, закрепляя с озорным смешком ошейник на месте. Тадмавриэль довольно смотрит на золотой именной медальон, а Ло бегает глазами вниз, снова вверх и видит в чужих руках поводок, говоря так потеряно, что вызывает у мужчины на нём довольный табун мурашек по спине.       – Это собачий ошейник?       Эльф довольно касается чужого лба своим, и оттягивает нижнюю губу мальчишки, нажав на неё пальцем.       – Хороший мальчик.       Лололошка дрожит и его руки ведут по выступающем косточкам таза, после чего он хватает мужчину за пояс, прокатывая на себе. Он снова срывается на грубость и мужчина вместо поцелуев наказывает, выпрямляясь и натягивая поводок. Парень скулит, приподнимаясь на локте и уже одной рукой придерживает тело эльфа на себе, пока он ведёт и задаёт ритм, начиная двигаться размашистее и откровенно его трахать.       Мироходец спускает руку к чужому члену самостоятельно, и закусывает губы сильнее, смотря за чужими фрикциями. Мужчина откидывается ещё немного назад, Ло ощущает, как тот держится спиной на его согнутых коленях, продолжая толкаться и кайфовать от его члена внутри и руки снаружи. И его от этого ведёт сильнее. Ему безумно хочется смотреть, да и вести самому, от чего парень, погруженный в свои горячие мысли, чувствует, что в его руку кончают. Ло не выдерживает вида чужого лица, красный как рак, и давно уже на грани, кончая следом, от чего мужчина на нём напрягается после секундной расслабленности.       – Я не разрешал, Лололошка. Никакой выдержки.       Тот сопит, откидываясь на спину снова, когда поводок чуть ослаб, и дышит через раз из-за душного ошейника. Мужчина на нём явно не доволен, что в него кончили, приподнимаясь с члена, но мироходец хватает его за таз крепче.       – Какая блять выдержка, – руки Ло сжимают чужой пояс сильнее.       – Дай мне слезть, – мужчина на нём дышит быстрее, ощущая в них искорки, проезжающие по низу живота вместе с большими пальцами.       Лололошка подтягивается, смотря в чужое лицо жадно, и опрокидывает мужчину на спину, заставляя снова уткнуться в подлокотник спиной. Тадмавриэль сверяет его заинтересованным взглядом, и парень наклоняется, шепча на чужое ухо так, будто просит деловой совет:       – Можно мне исправиться?       Эльф смотрит на того несколько секунд, будто оценивает, после чего только глазами говорит “попробуй”, раздвигая ноги шире.       От такого мироходца ведёт и он пачкает чужую шею цепочкой мокрых поцелуев, продолжая двигаться, будто одного раза не хватило. Теперь Тадмавриэль ощущает, как контроль частично перешёл в чужие толчки, жмурясь от ощущения, что в его до этого кончили. Это по пьяни он забыл о презервативах? Или... да плевать, когда он так хорошо ощущает движения, набирающие оборот, потому что мироходец наконец может себе позволить. Он упирается мускулистой рукой с напряженными мышцами в подлокотник дивана, а Тадмавриэль хватается свободной рукой за запястье.       Волосы растрёпаны сильнее прошлого, и эльф ощущает, что мироходец стянул с его прядей заколки, но только с одной стороны.       – Закончил с одной стороны с волосами, давай и с другой, – шепчет он парню, ощущая его ресницы на своей щеке, пока он покусывает так полюбившуюся мочку уха.       – Хорошо как скажешь, – шепчет горячо парень его в ухо, сипло, явно от наслаждения. И Тадмавриэлю становится так хорошо от мысли, что им сейчас так наслаждаются, что он подмахивает бедрами в ответ, поймав глухой стон и посмеявшись с хрипотцой.       Он натягивает поводок за чужой шрамированной спиной, когда тяжелые толчки, неловкие, но полные желания, превышают допустимую грубость.       Парень тихо рычит, как недовольная собака, когда им помыкают снова. Ему приходится отстать от чужой шеи, оттягивая голову назад от натяжения поводка. В битве за контроль он нагло делает ещё несколько резких быстрых движений бёдрами, от чего Тадмавриэля пробивает, и он скрещивает ноги на чужом поясе.       – Хватит... Хватит держать контроль постоянно. Я сейчас задохнусь, – шипит на него мироходец, пока его лицо становится пунцовым, и он покручивает тазом, вызывая со стороны эльфа низкий стон, что для него как красная тряпка для быка.       – Тогда веди себя как надо, – Тадмавриэль от толчков закатывает глаза от удовольствия, сжимая чужое запястье до посинения, так же натягивая поводок.       Терпение со стороны мироходца лопается, когда он видит с чужой стороны тонну наслаждения, но не может получить своё в должной мере. Тадмавриэля рывком тянут к себе, заставляя проехаться по подлокотнику лопатками и сползти ниже. Парень смотрит в чужое лицо как свирепый зверь, которому не дают то, что он хочет.       И Тадмавриэлю не нравится, что тот хочет этим показать, но все недовольства перебивает грубое вбивание его в диван с расставленными по обе стороны от его головы руками. Новые хаотичные движения так хороши, что эльфу становится тяжело дышать. Тело подрагивает в судорогах, особенно от вида не дышащего от натяжки ошейника мироходца. Он будто дорвался, и крепкая шея в один момент побеждает поводок, разорвавшийся на две отдельные части, когда парень наклонился, чтобы его укусить.       Тадмавриэль широко открывает глаза, чувствуя чужие зубы на коже, и что потерял на секунду контроль, особенно когда его бьют по нужной точке внутри с каждым следующим бешеным толчком, заставляя в оргазменной судороге выгнуться всем телом, кончая почти синхронно. От такой заполненности мужчина чувствует себя до жути грязно, а вместе с этим признаёт, что довольно, шумно выдыхая.       Лололошка с него не слезает, и эльфу приходится потянуть руку к чужим спутанным волосам, хотя и собственные, вероятно, выглядят как сплошной ужас. Он требовательно тянет того за затылок от себя, шепча:       – Ванна?       – Ванна, – следует ответ с вибрацией ему в кожу.

—

      В прошлый раз Лололошка сидел в ванной один, и она казалась просто огромной, но с эльфом с другой её стороны, потирающим сейчас укус на шее, она казалась даже немного тесной. Ло долго смотрел на чужой растрепанный вид, на светлые волосы, мокрые концы которых слипались; ещё сухая часть топорщилась кудрями в разные стороны. Какой-то особый вид придавало и то, что мужчина согласился зайти в воду с ним, и сейчас лениво облокотился на бортик, подпирая голову рукой.       Изначально Тадмавриэль был против идеи идти вместе, но, смотря на жалкие глазки, согласился, лишь бы псина не скулила.       Он опускает лицо под воду, выныривая обратно с прядями, прилипшими к коже, и замечает на себе испытующий взгляд. Лололошка начал слишком часто на него пялиться с какой-то задумчивостью. Надо было отвлечь.       – Это было неплохо, – его комментарий заставляет мироходца проморгаться и отвести взгляд от чужого лица.       – Спасибо? – глаза Лололошки теперь изучают бортик.       – Ты какой-то... искрящийся силами, знаешь? – эльф хмыкает, отводя свои глаза в сторону стенки.       Лололошка начинает нервничать, это можно понять и боковым зрением. Эльф тянет в его сторону открытую ладонь, и парень мнётся, но даёт ощупать свои шрамы, жмурясь от того, как изучающе его наглаживают.       – Я просто пьян. Был.       Тад принимает этот ответ, считая его удобоваримым. А затем останавливается на одном из шрамов, похожих на глубокий порез.       – Откуда этот? Похож на лезвие.       Мироходец начинает активно мотать головой, опровергая любые догадки, и тараторит быстро:       – Это... оно... В общем, от стекла, когда я прыгал из окна Евсея.       – Кого? – эльф приподнимает бровь скептично.       – А... неважно. Один мафиози. Схватил меня, подумав, что я кое-кто другой, и... Ахах, я очень много натерпелся, когда по дурости связался с бандитами. Хоть научился хорошо пользоваться револьвером, – рассказ выливается сам собой, особенно когда от него ждут ответа.       – У меня раньше было много тестов всякого характера... на своей коже. Царапины напомнили об этом. Я долго экспериментировал и с кровью матери, и со своей регенерацией. Сейчас ты этого не увидишь, но мои руки были похожи на поле для тестов всего, чего только можно, – Тадмавриэль ведёт выше по чужой коже, рассматривая ожоги на предплечье.       – Почему ты сейчас не... в камнях? – мироходец косит голову вбок и делает ещё один глубокий вдох, когда смотрит, как его мышцы ощупывают с каким-то научным интересом, и давят через кожу, чтобы ощутить волокна.       – Всё ушло, когда мои основные источники подпитки были уничтожены. Довольно... печально. Но с другой стороны – с одеждой стало полегче.       Ло смеётся, услышав этот факт, и приглаживает волосы назад мокрыми руками, от чего они больше не закрывают его лицо. Он прищуривается, добавляя к забавному факту:       – Ты сейчас так похож на обычного человека. Просто...       – Я не человек, я эльф, Лололошка. Это странный комментарий, – мужчина пожимает плечами, хмыкая, и погружается в воду по грудь, вытягивая длинную ногу в сторону чужого плеча. Мироходец не сопротивляется, когда берёт чужую конечность на своё плечо, и подплывает ближе, проводя пальцами от щиколотки к колену.       Парень гладит его вверх по ноге и целует у колена, вызвав у мужчины странные мурашки от чужой настойчивости. Мальчишка тянет его вторую ногу из-под воды и тоже кладёт себе на плечо, так неловко склоняясь нос к носу и спрашивая дальше:       – Можно я... снова..?       С таким вопросом мужчина, уже понявший чужой запрос, но не обладающий навыком эмпатии, берёт парня за загривок, сжимая его волосы, и спрашивает в ответ:       – А тебе не много?       Мироходец снова выглядит как жалкий щенок, заставляя закатить глаза. Такие трюки совсем не трогали мужчину, и стоило это понять. Пока парень ждёт разрешения, эльф скользит языком по его щеке с возросшим желанием укусить, особенно когда Лололошка слишком смущён, чтобы выдать что-то похожее на ответ.       – Слишком много для себя открыл за последнее время, чтобы останавливаться?       Парень бегает по нему голодным взглядом, питаясь эмоциями единственного вампира в этой ванной. Тадмавриэль довольно берёт чужую голову за подбородок и задирает её, довольствуясь чужим послушанием. В такой извращенной форме, но это… был гигантский прогресс по сравнению с первым знакомством и контролирующими поцелуями в чужом бункере.       Эльф приподнимается из воды, взявшись за чужую шею обеими руками. Как-то он подступился к этому щенку. Мироходец роняет голову, смотря за тем внимательно.       – Хочешь быть со мной сейчас?       Вопрос, повисший в воздухе, заставляет мироходца колебаться с ответом, но только потому, что он пытался подступиться наиболее подходящим способом. А у Тадмавриэля, чья память была в разы лучше на моменты, которые его злили, возникал перед глазами вид чужого лица и кинутых на ветер слов: “Ты жалок, Тадмавриэль. Если я не буду с тобой, у тебя никого не останется”.       – …Да?       Он тянет руку к чужому рту и прежде, чем нажмёт на губы, мальчишка перед ним открывает рот самостоятельно. Ой, а кто недавно рычал и плевался ему в лицо, лишь бы ни с чем не соглашаться? Внутри Тадмавриэль ликует, выражая на своём лице только ухмылку. Ему плевать, если он взял эту крепость тупой животной похотью, ведь на войне все способы хороши.       Особенно когда он может сказать этой щеке “Давай” и наблюдать, как парень дуреет от своих возможностей. Ему было приятно смотреть, как мироходец ищет поддержки, кидая на него вопросительные взгляды от каждого довольного звука.       Мужчине нравится говорить “молодец” каждый раз, когда тот задевает своим членом комок нервов внутри, и оставлять красные полосы на этой тигриной шкуре, полной шрамов. Ему не нужен ошейник, если он может взять парня за горло, контролируя темп и делясь ядом похоти с языка на язык.       И за всё это он платит лишь жаждой мальчишки сплести с ним пальцы, позволяя ненужный жест и давя подушечками на чужие костяшки, чтобы изголодавшийся по касаниям парень был доволен.

—

Лололошка проводит в ванной дополнительные минуты, пока стягивает следы потопа к сливу.

—

      Он заходит в зал, находя эльфа сидящим в халате на всё том же месте на диване. Ло задерживается на нём взглядом, но ровно до момента, пока не видит кино про мафию. Парень фырчит, разглядывая в силуэтах на экране Дона и его приближенных, прыгающих в свою машину, начиная погоню за главным героем. Кино Тадмавриэль выбрал как надо, то ли специально, то ли случайно, но мироходец отметил это у себя в голове, садясь рядом с ним.       Мужчина потягивается и раскидывает руки на спинке дивана, отмечая для себя, что у мироходца в его бункере нет не только телевизора, но и минутки спокойно почитать книжку. Наверняка за это время лопнула какая-нибудь труба или накрылась вентиляция.       – Что было на миссии?       Это надо было спросить в первую очередь, но как-то они отвлеклись. Лололошка машет ногой и становится более серьёзным, отвлекаясь от экрана.       – Устраняли первую цель вместе с Малецки. Это был багрянник. Жутко выглядел...       Мироходец смотрит ему в глаза со странным чувством, будто что-то не так, и Тадмавриэль его понимает. Это чувство диссонанса вызывает дежавю, заставляя нахмуриться.       На экране начинается перестрелка, выводящая из транса обоих. И эльф закидывает ногу на ногу, подтягивая к себе недопитую бутылку с кофейного столика.       – Что насчёт выдачи оружия?       – Не помню... – Ло ловит на себе хмурый взгляд и отвлекается от фильма, почёсывая влажный затылок, после чего подпрыгивает на месте, – А, точно. Малецки ещё говорил, что если себя хорошо покажу, меня начнут обучать обращению с оружием. Ну... Явно не с таким, но... Ты понял. Уже что-то.       Мироходца пугала мысль об общем задании, которое они могли провернуть в будущем.       ...Точнее о том, которое он проворачивать не будет, просто ему нужно было время на план, как этого не допустить!       – Кстати, Тадмавриэль, – добавляет Лололошка, полностью завладев чужим вниманием, – как ты всё-таки... Как ты будешь перемещаться через ветки? Я только и смог, что через... Пустошь. И то только потому, что Смотрящий не выгоняет… – бормочет он уже больше себе под нос.       Эльф же дёргает ухом и говорит с каменным серьёзным лицом в ответ:       – Пустошь? Смотрящий? Подожди, был ещё и Джон, который теперь не твоя копия, а какой-то призрак, с которым ты общаешься, медиум.       Мироходец морщится, упираясь в стену издевательства без ответа. Он точно чувствует, что ответ ещё придётся заслужить, недовольно цокая под нос. Да и сейчас было непонятно, говорит Тадмавриэль серьёзно или шутит.       – Что ты ощущаешь, когда у тебя искрятся руки? И насколько контролируешь? – продолжает мужчина, переходя на другую тему и указывая на чужие ладони.       – Я бью остальных искрой. Мне кажется, будто она просто... просачивается? И бьёт из меня? Но ты спокойно это переносишь, а остальные – нет, – парень вспоминает ещё об одной проблеме в своей жизни, хмуря брови и приподнимая ладонь, чтобы пустить по ней ток.       – Твоя скорлупка, держащая силу внутри, треснула. Поэтому ты и искришься от радости с данного события, – отвечает Тадмавриэль ему так прямо и чётко, что Ло сглатывает, показывая пальцем на себя и начинает нервно бегать глазами по своему телу.       – Что? Почему? Ты как-то виноват в этом?       Смотря за чужими чертыханиями, эльф хмыкает и прикусывает губу. Он не скажет о своей теории больше, смотря за нарастающей паникой, но точно знает – он что-то нарушил в чужой искре, когда использовал парня как подпитку для себя. Удивительно, как хорошо мироходец забывал информацию о том, как он заряжался в прошлом и как давал остальным почувствовать силу своего Очищения.       Лололошка же продолжал паниковать, указывая на себя и свои пальцы:       – Я умру? Из меня сила уходит? Оно всё вытечет куда-то?       Мироходец ощущает руку, хлопнувшую его по макушке. Тадмавриэль массировал ему волосы, и это действительно заставило выдохнуть, особенно когда мужчина тихо хохотнул.       – Ты дурак? Просто научишься это контролировать. А пока не научился – используй маску дальше, если помогло. Или сделай себе костюм, хранящий твою энергию. Не знаю.       На словах мироходец поднимает на него взгляд, полный надежды, сглатывая и кивая. Тадмавриэль отворачивает голову к экрану, довольный своей работой, пока не чувствует прижавшееся к плечу лицо, сопящее в его халат.       – Слишком нервничаешь, – шепчет мужчина, потянув руку, чтобы оторвать чужую голову от себя.       Мальчишка скользит макушкой к его груди и щекочет своей копной волос, заставляя остановиться.       – Как не бояться, когда каждый раз… Будто на волоске от смерти, но ты сбегаешь, а сейчас… Сейчас чувствуешь, будто это конец всего?       Тадмавриэль задирает голову вверх, обводя глазами потолок и проговаривает задумчиво, перестав смотреть фильм. Он слышит чужое напряженное дыхание и шорох ткани.       – Помнишь слова о кошмарах? Всё зависит от твоего отношения. Будешь думать, что скоро умрёшь – так и произойдёт. Избавься от мыслей о своих кошмарах.       “Легко сказать”, – говорит мужчина сам себе. Если бы ему дали такой совет, он бы даже разозлился, будь помоложе. Страх – часто неконтролируемая вещь, а советы разряда “верь в себя”, хоть и имеют смысл, не дают пути к ним. Но он не нанимался быть для парня нянькой и психологом одновременно. Да даже на одну из этих работ не претендовал.       От мыслей отвлекает вопрос мироходца, поднявшего на него нервный, полный каких-то переживаний взгляд.       – А если мне снишься ты в кошмарах?       Тадмавриэль с любопытством клонит голову вбок, пожимая плечами.       – Наверное, я польщён. Но в целом, – он берёт мироходца за шею, клоня его голову вбок, и ощущает, как для удобства парень ставит одно из колен по другую сторону от его тела, – Если я просто воюю там с тобой, без способов использовать тебя выгоднее – это не я, это какой-то дурак.       Мироходец давит смешок, ткнувшись лбом в чужое плечо. Все кошмары уходят в сторону, когда он может сбежать из своего бункера, сбежать от забот и вопросов, получая в ответ что-то запретное, но такое приятное. Чувство использованности вымещается, когда он думает о губах, тронувших его шею сейчас. Они спускаются по ключице, заставляя его снова желать близости, которая помогала отвлечься от дерьмовых дней. Его тело приятно дрожит, когда мужчина берёт его снова. Пока в фильме главный герой постоянно страдает, бегая от точки к точке, Лололошка скулит и прижимается к чужому телу, избавляя свою голову от тревог. Ей лучше быть пустой, когда его язык не занят разговорами, переплетаясь с чужим, а на коже появляются укусы и метки. Это его пиздецки вкусный торт на фоне скандалов, который он без раздумий сожрёт и тарелку оближет, с довольным стоном упираясь руками в чужие плечи, когда его нещадно прокатывают на себе.       – Доволен?       – Ещё как.       Хотя и неизвестно, хватит ли его на ближайшую миссию после таких марафонов. Эльф не оставляет ни одного участка без следов покушения, издевается даже над спиной, когда Ло уже мало что понимает в перемещениях, утыкаясь носом в многострадальную обивку.       – Как я покажусь Малецки, когда ты делаешь из меня леопарда? – говорить сложно, рот кажется ужасно сухим.       – Насколько я помню, скафандр закрывает и тело, и шею. Я не прав? – от поцелуев опухают губы. Ко всему прочему, мужчина не сдерживается от очередного укуса, заставляя мироходца схватиться за его затылок, сжав как можно больше светлых прядей с измученным стоном.       – Да, но-       Мужчина берёт мироходца за бёдра и тянет на себя под таким удачным углом, что тому только и остаётся принимать цепочку засосов, спускающихся между лопаток.

—

      – Есть вода? – кашляя, спрашивает мироходец, свешивая голову с края дивана. Он смотрит на бутылку джина, трогает онемевшие губы и морщится от розового следа на пальце, – Ты мог не прокусывать.       – Будешь ворчать – ни хрена не получишь, – кончики длинных волос эльфа, сидящего рядом полусогнутым, щекочут живот мироходцу, заставляя лениво, но быстро прикрыть его ладонью, – Из-под крана в ванной.       – Фу, – Ло не чувствует, что у него есть силы встать. Скорее наоборот – только лежать, смотря вверх ногами на титры боевика.       – Топай. Здесь бы, блин, убраться... – мужчина лезет руками под разбросанные подушки в поисках своих резинок для волос и находит только одну, заделывая себе низкий хвост, главное чтобы побыстрее, – Мне принеси минералки из холодильника.       – Э. А что ты сразу не сказал, что она у тебя есть? – мироходец ставит на пол руки и сползает, получая в лицо своим смятым халатом.       – Ты спрашивал про воду. Будь конкретнее.       – Хорошо. Я принесу воды, а мы за это сыграем у тебя на приставке?       Эльф смотрит на обнаглевшее лицо парня, что довольно приподнимается на носочках, когда встаёт с пола, но после его кивка убегает исполнять свою часть.       Он помнит, как следил за игровыми данными Дилана ещё в общежитии «Лаки Чармс», и искушение взять чужой ноутбук хоть раз было очень велико. Заселившись в дом молодых блогеров, он почти не имел возможности поиграть с ними на общей плазме, оттого задумчиво выбирал игру, сидя на коленях перед приставкой, как перед божественным идолом.       – О. Я хочу это...       Тадмавриэль смотрит на экран с симулятором фермы, поднимая бровь. Лололошка уже почти два месяца выживал в бункере, до этого бегал по Древнему Архею, и выбрал... ферму.       – Почему?       – Ну… Я был на факультете экологии и природопользования. А ещё тут в меню трактор, а я умею управлять трактором...       Лололошка скалится в улыбке и смеётся как гиена с эльфа, хлопнувшего себя по лицу, и подключает оба контроллера, под весёлую кантри-музыку из меню побежав на место.

***

      Лололошка чувствует себя зависимым и сейчас находится на стадии возвращения в паршивую реальность, когда первым делом после перемещения бежит в ванну, из которой льёт потоком холодная вода.       – Кто-то не спец по трубам, – колко сообщает Джон, опираясь на дверной косяк, пока мироходец кидает в его сторону хмурый взгляд и второй раз за день убирает воду с пола.       – Вот тебе лучше сейчас молчать, – шипит он больше себе под нос, чувствуя, как даже задранные штанины промокли. Чувство неприятного холода касается тела вместе с промозглой водой.       – Ты не первый раз меня затыкаешь, – продолжает Харрис, путешествуя по водной глади плитки без отражения, заворачивая и останавливаясь напротив мироходца с хмыком, – Прекрати походы туда, Лололошка.       – И с чего? – отвечает после непродолжительной паузы парень с раздражённым выдохом.       – Знаю, тебе там, конечно, круто и классно, но, – Джон будто специально делает акцент на том, что приносит ему хоть какое-то удовольствие в этом мире, – ты стопоришь свои же дела, твой бункер без тебя ломается, ты не даёшь себе отдыха, а ещё единственная твоя еда за двое суток – сраный тортик.       От такой тирады Лололошка открывает рот, но Джон качает указательным пальцем, настойчиво прерывая:       – И нет, ты не отмажешься тем, что дела делаются, Ло, ты мог написать ему об этом. А ещё всё время, пока тебя здесь нет, к тебе могла прийти Лайя. Или прийти Малецки с новым заданием, а нашего мироходца на месте нет. Вот незадача! – Джон наигранно разводит руки в стороны, пока его собеседник закусывает губу, испытывая странную, сильную злобу с желанием послать его к чёрту.       Но он пытается избавиться от эмоций сейчас, прикрывая глаза и делая глубокий вдох. Ведь как он будет реагировать, так и пойдёт ситуация?       Джон не оскорблял его, а в своей манере волновался, предупреждая о последствиях. Выкладывал действительно дельные факты, хотя и было в них что-то личное.       – Я тебя понимаю. И хотел заняться делами сейчас. У меня есть письмо от Сдерика, я хочу послать ему ответ. Он… послал мне его тайно. Как думаешь, если я напишу, что мне не нравится организация, он поймёт? Просто и по делу.       Джон смотрит на него своими карими глазами с прищуром, и очки с него тоже куда-то исчезли. Оттого его холодные, непробиваемые раньше взгляды стали будто ещё живее. Он присаживается на корточки, копируя мироходца, только без тряпки, и трёт подбородок задумчиво.       – Вот уж не думал, что он выжил. Удивительно. Но зная, что люди… и нелюди к тебе тайным образом примагничиваются, думаю, если ты сделаешь это деликатно, он всё поймёт. Да и слать письма таким образом – значит, что-то скрывать.       Харрис хлопает в ладони, и Лололошка облегчённо выдыхает, чувствуя, как его тон выровнялся до обычно насмешливого. Он бросает тряпку в раковину и тоже хлопает в ладони. Ведь только так они могли дать друг другу импровизированную “пять”.

—

      – Итак, садись, и пишем Сдерику сочинение “Как я провёл два месяца лета в бункере”, – Джон садится на край стола в исследовательской, довольно болтая ногами.       – Очень смешно, – отвечает мироходец, взяв листок бумаги почище, и сам думает, о чём написать. Мысли сами обретают форму, когда он начинает писать приветствие.

“Сдерик, я чертовски рад получить от тебя сообщение. У меня всё хорошо! Но я всё ещё думаю над вступлением в организацию, у меня есть несколько нерешённых вопросов.

Возможно, я рискую сейчас, пока пишу тебе, но надеюсь, всё останется в секрете между нами. Я хочу понять, почему ветки стираются. И я был бы рад, если бы мой наём растянулся на подольше. Не будет ли у тебя возможности устроить переполох?

P.S. Понимаю, что много прошу. Если дашь мне больше информации, что делать, я буду очень благодарен”.

      – Ну как, деликатно? – спрашивает Лололошка с листком в руках, разворачиваясь на стуле к Джону, бровь которого изгибается домиком так, будто сейчас треснет.       – Не буду врать, это очень открыто и глупо. Но... Сдерик точно поймёт, что это ты.       Такой ответ устраивает мироходца, и он кивает, складывая листок несколько раз, до мелкого квадратика. Вместе с тем в дверь раздаётся стук, от которого парень встаёт и чуть не путается в ногах, ковыляя в сторону коридора.       – Осторожнее, дурень, – шипит Джон на него, следуя рядом, и поднимает свой шарф, показывая на чужую шею, – ничего спрятать не хочешь? Леопард бункерный?       Ло под новый стук чертыхается, вздрагивая и ругая себя под нос. Он заруливает в медблок, где одна из коек стала его спальней, а вторая – заменой гардеробу.       – Ты такой подозрительный, я в восторге, – шепчет Джон вслед мироходцу, что прыгает, пытаясь получше влезть в вещь.       – Джон, либо совет получше, либо беззвучный режим!

—

      – Привет! Извини, я не услышал с первого раза, чинил трубы, ахах, – он встаёт на входе ровно в момент, когда Кацпер уже хотел телепортироваться через планшет сразу внутрь чужого пространства, и весьма вовремя, потому что штурмовик уже явно был недоволен ожиданием.       – Ты где вечно пропадаешь, Ло? – мычит Кацпер, притопнув ногой.       Штурмовик смотрит на чужие растрепавшиеся волосы и толстовку, тихо подмечая странно запыханный вид.       – На вылазках, конечно, – фыркнув, отвечает мироходец и опускает взгляд ещё к одной вещи в чужих руках – ящику янтарного, красивого пива. Малецки вытягивает ящик вверх почти сразу, когда ловит чужой взгляд:       – Это нам! Отметим твою первую миссию?       От вида алкоголя внутри Ло что-то скручивается. Как иначе, когда уже пил полдня, немного в другой компании. Парень неловко поджимает губы.       – Я... А давай после второй миссии? Я сейчас не могу, меня мутит, – и на этот раз правда в словах мироходца была. Правда, от которой Харрис на фоне хохотнул.       – Эх, ну... ну чё ты. Ладно, в другой раз. Придётся рубиться в аркады в Синклите. Эх, блин, ты столько упускаешь, наверно, соскучился по играм?       – Соскучился, – в голове мироходца проносится короткая мысль о позорном проигрыше в фермерской игре, где все его растения подохли, пока часть сада другого игрока сияла. Следующей игрой Тадмавриэль выбрал стратегию, и ему уже было страшно.       – Слушай. Это... немного личный вопрос. Но… как там Лайя? – вдруг спрашивает Малецки, продолжая неловко стучать ногой по полу. Пока Мироходец пытается найти ответ, он ставит ящик пива рядом с терминалом и опирается локтем на тот, смотря с искренним любопытством.       – Нормально? Вроде бы всё... Всё у неё неплохо, – сообщает Ло вполголоса, почёсывая руку. Под тканью зудели следы.       – А ваш конфликт? – Кацпер очень ждёт ответа, смотря за чужими движениями.       – Конфликт? – у мироходца глаза по пять копеек. Но после изумлённого взгляда Малецки, который будто его на чём-то подловил, и выплеска адреналина на ужасе от раскрытия лжи, мироходец продолжает быстро говорить: – Да мы давно его уладили, я уж и забыл. Всё решили.       Ло невероятно стыдно врать сейчас, вспоминая боулинг, где он прикрывался Лайей, спрашивая совета у Малецки по поводу совсем другой персоны. Лицо невольно краснеет, и он быстро его трёт.       – Ладно... Извини, что полез. Главное, что она счастлива, – пробрасывает Малецки так, будто ему самому стало неловко от допроса, и подходит поближе, оставляя терминал за собой, – Доклад расписал о нашей миссии. Луиза ну ОЧЕНЬ довольна. Скоро будет новая миссия. Решили, что тебе не нужно обучение с новичками, если будешь хорошо справляться с делами, – Малецки складывает пистолет из пальцев, довольно улыбнувшись.       – А скоро – это когда? – быстро спрашивает Лололошка.       – Когда... Это сейчас или потом... – повторяет философски слово Кацпер, хмуря брови с лицом самой задумчивой обезьяны в мире. И обоих хватает смешок от временной шутки.       – Ладно, я буду ждать тебя тут. Куда мне уходить, – Ло сосредотачивается и осторожно трогает чужой локоть.       Малецки вздрагивает, наученный горьким опытом чужих покалываний, но больше их не ощущает, довольно приобнимая мироходца. И Ло обнимает в ответ, осторожно подкладывая в чужой карман лишнюю бумагу.

***

      – Я уверен.       – На все сто процентов?       – На все.       Делает вывод Малецки, стоя у одного из автоматов в игровом вагоне. Мало кто любил раздел игр с числами, но Аса иногда приводила Кацпера сюда “для общего развития”, а потом сама брала новый рекорд по решению сложного уровня в сапёре.       – Агент Малецки, какие у тебя есть доказательства? Все факты на стол, – вот и сейчас, расспрашивая штурмовика, она прожимала поля на карте, четко ориентируясь между намеченными флажками бомб.       – Вы бы его видели. Весь потрёпанный, стоит в толстовке, запыхался, смотрит мне в глаза, пиздит, а на шее такое… такое, – Кацпер указывает на экран Асы, сосредоточенной на игре, показывая на зону с кучей бомб, от чего она усмехается.       – А когда зашла речь о Лайе, он чуть ли от красноты своей не светился. Всё с ним ясно! – Малецки всегда не нравилось, что ему врут. Хотя он частично и понимал, что тут особо никому не расскажешь. Да и Лайетана, как бывшая сотрудница, была проблемной точкой в разговорах.       Олли сидит рядом и от откровенностей аж икает, смотря за чужой игрой.       – Плохо. Очень плохо. Знаете, что это для нас значит? – новый рекорд в сорок секунд установлен, и Браун хлопает рукой об руку, поправляя перчатки.       –...Что она настраивает Ло... Лололошку против Организации? – делает предположение Олли, пока нервничать начинает Кацпер, хлопая себя по карманам.       Зард тянет к тому руку, приобнимая за плечо, на что Тактильный сотрудник радушно отвечает, стискивая ящера сильнее.       – Может быть. Лайетана – горячая чертовка, – от такого комментария даже Малецки поднимает бровь, смотря уже в сторону Асы, что невозмутимо продолжает, – по принципам самого простого манипулирования, использует постель как самый легкий способ завладеть чужим вниманием и захватывать чужие мысли.       От такого анализа Олли икает снова, а Кацпер смотрит в сторону других автоматов, чтобы как-то снять стресс.       – Я поговорю с ним. Всё же, уже виделись. Мне не составит труда предупредить мальчишку, как это бывает, – вздыхая, добавляет Браун, видя смятение на лице штурмовика.       – Ох, не знаю... Давай после миссии? А то вдруг что...

***

      Аллан, новый сотрудник кухни, уже стоял на своей первой смене и был занят отбиванием волны голодных сотрудников, долгом каждого из которых было спросить, готовил ли сегодняшний обед шеф.       Пока бедолагу окружают, Зард быстро проскальзывает под стойку, двигаясь в сторону кухни. Не дело было второй раз появляться в помещении без бахил и перчаток, но ведь он не будет трогать ничего лишнего?       Ящер двигается между чанами с кипящим бульоном и нечаянно задевает плечом висящие половники, резко пригнувшись. В отдалении, ближе к складским полкам с большим количеством продуктов, стоял Сдерик, всматриваясь в технологическую карту.       – О, как успехи? И осторожнее, – повар резко поворачивается на Зарда, будто напуганный, в миллиметре застыв настороженно, но затем опуская плечи и расплываясь в улыбке.       – Я... да, извини, – Олли перескакивает между коробками, лежащими на полу, и старается не наследить ботинками, да и не вляпаться в какую-нибудь лужу, после чего, как гонец, передаёт в чужие руки помятую бумагу, забранную у Кацпера во время объятий.       Сдерик перехватывает её двумя пальцами и кивает Зарду. Но не открывает, продолжая на того смотреть еще несколько секунд. Кашляет и кивает в сторону двери, стараясь сделать жест чуть мягче.       – Спасибо, Олли. Можешь идти, – только в этом читается: “Отстань, я получил, что хотел”, и Зард это отчетливо считывает, пробуя языком воздух.       – Я тебе помог, – факт, сказанный им, заставляет улыбку на лице Сдерика стать чуть менее искренней. Точно стенка, которую сейчас осаждают чужие упрёки.       – Я тебе заплачу, если надо, – такой ответ подливает масла на раскаленную сковороду терпения.       – Информацией. Я понимаю, вы были знакомы. Но вот так тайно пересылать ему что-то… Сдерик. Здесь что-то не так, я вижу, – Зард машет хвостом активнее, контролируя его, чтобы случайно ничего не уронить, но показывая недовольство.       Повар вздыхает, уводя взгляд в сторону морозильных камер, и Олли следит за тем следом, пока Сдерик не поворачивает лицо к нему снова. Он теперь улыбается совсем криво, будто должен сказать что-то паршивое и неуместное, потирая лоб.       – Олли. Это моё и Ло. Ты влез без разрешения. Тебя в этом быть… не должно. И общение наше только из-за того, что ты присосался, как комар. Свали.       Лицо Сдерика морщится, и ящер точно понимает, что тот может и умеет врать, но не умеет делать больно другим, отчего использует свой последний козырь, убирая руки за спину.       – М. Ясно. Но... Я увидел твоё тайное послание в тайном послании, – глаза ящера смотрят на напрягшуюся от его слов фигуру. Испугавшуюся так, что его обидная ложь становится прощена Зардом, что почесывает чешуйки на шее. – У меня много вопросов. Я не против тебя, Сдерик. И если ты расскажешь, зачем тебе Лололошка, моё любопытство будет утолено. И я так и быть, останусь.       Теперь его черед держать на иголках повара, в чьих руках он видел что-то блеснувшее. Олли нравится ощущение, что оставшись наедине, он видит не весельчака, а напряженного мужчину, от которого в моменте веет чем-то маниакальным или заговорщическим. И ему было надо в это погрузиться.       – Ты замечаешь общую напряженность в воздухе? Отделы активизировались. Директора не видно. Бунт… бунт подавили жестко, быстро и прямо в зачатке. Не понятно, как проглядели побег Лайи. И почему вокруг Лололошки так много... шума.       – Ты на что намекаешь? – Зард клонит голову в сторону, раскрывает глаза шире, а Сдерик кивает в сторону подсобки. Маленькое помещение еле поместит их вдвоем. Сдерик видит, как панически широко раскрылись глаза Олли и как он начинает паниковать. Ящер в момент срывается с места, начиная пятиться в сторону выхода, когда ему предложили пройти в тесное тихое помещение. Конечно, любой испугается.       – Ты, блять, либо сейчас с нами, либо я не знаю, что с тобой делать, – шеф начинает бежать за сорвавшимся ящером, хватая того за хвост и роняя на пол. Метлы, стоящие у стен, задевают переключатели, погружая комнату в темноту. И Сдерик ой как надеялся, что Зард не сбросит хвост, хватая того крепче прежнего и переползая выше по чужому телу.       – С нами? Ты о чём?! Отпусти! – Олли открывает рот, а ладонь повара его закрывает, отчего Зарду остаётся мотать головой, не до конца понимая, куда он попал.       – Олли. Я храню секреты ради дорогих мне людей. Пожалуйста, послушай: я ничего тебе не сделаю. Клянусь. Я скрывал это, чтобы не впутывать ни тебя, ни Малецки, ни Асу, никого другого. Ты меня понял?       Когда от рта Зарда отодвигают руку, он тихо пищит, медленно кивая. В темноте Сдерику плохо видно, но он представляет, какой наверно на чужом лице ужас, неловко вздыхая и снимая поварской колпак. Парень встаёт на ноги и тянет руки к Олли, подтягивая того за собой. После чего шаркает в потёмках к кладовой снова.       Зард идёт следом, внимательно наблюдая за тем, как Сдерик поднимает свою руку к стенке в подсобке. Три громких стука заменяются тремя тихими. Снова три, и снова их подпевка. Шеф стучит последний раз, и стена по четкому прямоугольному контуру отъезжает в сторону, показывая металлическую лестницу вниз. На другой её стороне вторая дверь – старая и ржавая, сделанная будто из меди, в рисунке с тремя звездами, соединенными треугольником. Всё, что он видит, кажется сюрреалистичным.       И в особенности тогда, когда ручка с другого конца дергается, как в фильмах ужасов. Дверь открывается, а перегруженный от увиденного Зард начинает валиться в обморок, и от падения с лестницы мордой вниз его спасает только матерящийся шеф.       – Блять... Вы могли смотреть не так сурово? – шипит он себе под нос, начиная спускаться с телом в руках.       – А кого ты нам привёл?       Сдерик фырчит, закрывая за собой дверь ногой.       – Нового друга, я думаю.

***

      Новый день у эльфа начинается с уборки. Стопки посуды отправлены в посудомойку, а пустые бутылки он складывает в отдельный пакет. Повесить не успевает, роняя пакет от громкого звука из собственной спальни, будто полка упала прямо на компьютер, или стол неожиданно сложился.       Широкими шагами он пересекает пространство, исчезает во вспышке и оказывается в спальне, смотря на нетронутую технику и экран, на котором высвечиваются новые сообщения.       Эльф подходит ближе, вчитываясь в первые из потока:       > У меня проблема.       > Ладно, я сам справлюсь. Просто искра начала вести себя странно       > Ладно, мне очень нужна помощь, я боюсь перемещаться       > Я подорвал один из костюмов. Прости.       Вместо чтения новых сообщений мужчина ругается себе под нос и телепортируется к Лололошке, сразу чувствуя невероятно напитанный магией воздух. Причиной тому – мальчишка, опирающийся на терминал и до сих пор печатающий текст. Тот почти светился, источая свою магию, и эльф, подойдя к нему, первым делом положил руки на чужие плечи. Поток быстро начал спадать, пока он чувствовал колкую силу на пальцах.       – Что я тебе говорил про нервы?       Мироходец разворачивается резко, и на лице его видны первые признаки подступающей истерики, от которой Тадмавриэль хлопает его по щеке, хлестко и быстро, потянув за подбородок на себя.       – Лололошка, стоп. Какой ритм у вальса?       Мироходец утыкается взглядом ему в грудь, тараторя достаточно быстро:       – 1-2-3, пауза, 1-2-3.       – Молодец. Повторяй у себя в голове. А мне скажи, в чём причина.       Парень сглатывает и держится за чужой локоть одной из своих рук, сжимая до болезненного.       – Искра... Зовёт меня, как было в Хэнфорте, и я не знаю, куда, я же ничего здесь не закончил. И если прошёл конец времени, я не знаю, что буду делать, если некому звать, куда мне...       – Всё. Перестань. Давай я схожу с тобой и мы посмотрим, куда тебя зовёт магия. Хорошо?       Парень чувствуется не таким напряженным в его руках. Конечно, ведь его магию сейчас нещадно забирали, лишая причины большей паники. Лололошка кивает и на мгновение испуганно замирает, когда эльф исчезает в пространстве, чтобы вернуться с костюмом под рукой и кивнуть мироходцу одеваться.       – О... как интересно, – Тадмавриэль стоит чуть в отдалении, когда видит врата Отправления. Сначала он мог подумать, что чужая сердобольная душа захотела снова на мыс, но в этих песках он видит знакомое и для себя место, оглядывая с каплей... дискомфорта.       Лололошка выходит вперёд, ведомый поубавившимся огнём искры, сосредотачивая силу в руках. Это всего третий раз, но под взглядом эльфа в спину он материализует маску.       Та блестит под ярким солнцем Мисра и мягко распадается в руках, чтобы собраться прямо на лице, как вторая кожа, к которой он, возможно, даже привыкнет.       Тадмавриэль встаёт на побитых ступенях из песчаника, наблюдая за чужой магией, и краем глаза замечает ещё один темный силуэт поодаль, от которого по телу идёт холодок. Всего одна капля, и фиолетовый портал открывается, сосредотачиваясь в середине большого круга Отправления. Из его центра прямо в ноги сосредоточенно держащему магический поток Лололошке падает фигура с белой пеленой у глаз. Недолго вглядываясь в черты рослого мужчины без растительности на голове, но со знакомыми полосками шрамов на лбу, оба произносят одновременно: – Вальдхар. – Вальдхар?! В Мисре начинает подниматься песчаная буря.