Ты–единственный луч света в моей жизни

Ночь тёмным полотном спустилась на крыши усталого города, приятным грузом ложась на плечи усталых горожан. На улице было необычайно тихо, даже привычных смеха и криков подростков, доносившихся из-за побитых окон заброшенных зданий или давно опустевших детских площадок, не было слышно. Лишь прохладный ветер окатил бледную кожу мурашками, играл с прядями светлых блондинистых волос, то ласково заправляя их за ухо, то вновь растрёпывая их в хаотичном беспорядке, щекоча нос и залезая в глаза. Но Голдену это даже нравилось. Нравилось чувствовать, как ветер играл в его волосах, нежно переплетая пряди друг с другом. Вокруг было тихо, спокойно, без лишнего шума и суеты, но главное без гнетущего чувства скованности и одиночества, без звона в ушах, прошибающего всё тело насквозь холодом и паникой былых лет. Словно мнимая тишина улицы составляла ему своеобразную компанию, стала невидимым слушателем его мыслей. Он прикрыл глаза, медленно вдыхая через нос свежесть вечерней прохлады. Он уже забыл какого это. Просто сесть и расслабиться, почувствовать свободу, а не давление сырых стен и запаха осыпавшейся штукатурки, вперемешку с гниющей плотью. И этот холод, охватывающий каждый сантиметр тела, не казался таким режущим и болезненным, словно он не пытался заморозить, а наоборот, молча говорил ему: ты выжил. Фредбер обнаружил это место совершенно случайно. Вернее, он и раньше знал о существовании этого небольшого уголка на крыше, который он, ещё в 80 годы, скромно обустроил вместе со Спрингтрапом, когда Винсента не было рядом. Тогда ещё не было такой тотальной слежки и контроля над их действиями, и парни могли себе позволить что-то подобное: просто посидеть и расслабиться, обсуждая прошедший день, с банкой газировки и ещё какой-нибудь гадостью по типу чипсов, пока Винсент не знал об этом. Но спустя почти тридцать лет с того дня, когда их мир, как казалось тогда, навсегда погряз в пучине тьмы и холода, был разрушен и теперь неумело и сомнительно собран обратно, Фредбер успел забыть про те тёплые вечера, начинающиеся здесь, про яркий свет утреннего солнца, мягко оглаживающий их щёки на этой крыше каждое утро, про то время, когда мир казался ярче и добрее, когда детский смех был праздником, даже в самый дождливый день, когда в воздухе витали не комки серой пыли, а частички солнечных лучей, пропитывающие помещение светом и теплом. Может на подкорке мозга всё ещё жила память о том, как проходили их тёплые, немного усталые и сонные, совместные вечера на этой крыше, однако где-то там же он осознавал, что скорее всего этот небольшой райский уголок, который был чем-то большим, чем просто крышей здания, который был частью их самих, их жизни и истории, где можно было расслабиться и просто насладиться тишиной, красотой природы и её вечерним закатом, позолотившим верхушки соседних елей и далёких зданий, обнаружили и снесли во время капитального ремонта, или, возможно, уничтожила безжалостная природная стихия. Но нет. Хотя место и было заметно изношенно: небольшой коврик, постеленный там когда-то давно, облысел и уже почти врос в крышу, а краска местами слезла, деревянные опоры были местами трестнуты, местами словно погрызаны– тем не менее место осталось не тронуто человеческими руками, что не могло не задеть старые, тёплые чувства и воспоминания, которые так долго пылились где-то глубоко внутри все эти годы, в истерзанной душе Голдена, и которые теперь так мирно тлели на сердце. Конечно, если бы не Спринг, который первым обнаружил, что когда-то оставленное ими место, сохранилось таким, каким было в тот день, (лишь бутылки с шампанским, которые они спрятали где-то в углу, чтобы отметить день рождения Кэссиди, сына Винсента, были растасканы, скорее всего, рабочими, во время капитального ремонта) Фредбер никогда бы и не задумался о том, что сейчас здесь творится. Но теперь, когда у него вновь появилось это место, затрагивающее самые тонкие струны его душевной организации, он чувствовал большую благодарность брату. Ведь здесь, в тишине вечернего города, под едва слышный гул, проезжающих где-то далеко-далеко, автомобилей, он мог опустить плечи и отдаться себе и своим мыслям, без боязни что кто-то ему помешает. Просто быть собой, без тени ненависти и маски высокомерия, прилипшей к коже за все те долгие годы гниения в смеси ненависти и чёрствости. Но, раз ему так нравится просто сидеть на крыше, чувствовать свободу, но по сути оставаться прикованным "одной ногой" к зданию. Какого было бы стать по-настоящему свободным? Свободным от времени, людей и обстоятельств. Свободным от прошлого и настоящего. Просто уйти куда-нибудь далеко далеко, где нет ни ненависти, ни гнитущих мыслей, где нет воспоминаний, разрушавших всё вокруг, где есть только он и большой, неизведанный наружный мир. Но тишина, а вместе с ней и мысли, обвившие эту самую тишину плотным полотном, вдруг обрываются, когда Фредбер слышит скрип люка за своей спиной. Он не дёргается, позволяя себе расслабиться: сгорбить спину, опустить плечи, ведь знает, что это Спринг. Кроме него здесь никого быть и не может. –Голди? –слышится знакомый голос, выбивший из груди Фредбера весь холодный воздух. Он оборачивается на Фредди, стоящего чуть сбоку, ожидающий, пока Фредбер даст ему разрешение расположиться рядом. Лицо блондина расслабленно, хотя внутри он и чувствует странную смесь эмоций: негодование, удивление, что-то вроде смущения. Он всё-таки кивает и чуть двигается в сторону, как бы нехотя позволяя остаться тут, после чего отворачивается обратно в сторону густых зарослей елей. –"Боже мой, даже тут достал. Он что, следит за ним что-ли? Ещё стоит такой невинный, на жалость давит. "– проносится быстрая мысль в голове парня. Он каждый раз удивлялся, насколько часто он пересекается с Фредди, в то время как все остальные жалуются, что вообще его не видят. Особого приглашения Фредди не понадобилось. В следующее мгновение он уже устроился рядом с блондином. –Ты как узнал, что я здесь? –вдруг спрашивает Голден уставшим, чуть хриплым голосом– Сам догадался, или кто помог? –Я пошёл искать тебя, но нигде не нашёл. Пришлось спросить у Спринга. –Кратко отвечает шатен. Ну, конечно, Спринг, как иначе. Блондин подавляет в себе зарождающееся желание съезвить по этому поводу. Он помнит слова брата "Ты думаешь я просто так общаюсь с Фредди? Мне нужно, чтобы он доверился нам, чтобы мы получили от него всю нужную информацию. Он же ближе всех общается с Винсентом". И только эти слова были для него балластом в последнее время. Как какое-то заклинание он из раза в раз проворачивал их у себя в голове, словно боясь вдруг забыть, сорваться и выплеснуть наружу всё то кипящее месиво, что отравляло всё внутри и заставляло кишки выворачиваться наизнанку, подобно раненной гадюке. –М.– Низко протягивает Голден– И зачем искал? Соскучился что-ли? Хмыкает парень, всё ещё не поворачивая головы на Фредди. Голубоглазый тихо, немного нервно, усмехается и поджимает колени к груди. На его губах расцветает мягкая, чуть глупая, неловкая улыбка. –Нет, я.. Просто хотел поговорить с тобой. Фредди отворачивается, положив подбородок на сложенные на коленях руки. Он выглядит более нервным, чем обычно, словно переживает или стыдится чего-то. То есть, он и до этого всегда, иногда даже черезчур, мягко общался с Голденом, сколько бы последний не слал его нахуй, Фредди словно не замечал этой групости, продолжая из раза в раз обжигаться острым холодом чужих слов, но продолжая закрывать на всё глаза, прощать. Но сегодня в его привычном тоне мелькала нотка напряжения. Голден замечает это, но ничего не говорит, лишь чуть оборачивает голову в сторону Фредди, скрывая свой настоящий интерес за маской безразличия и отстранённости. –Поговорить? Ну-ка, о чём же? –Он разворачивается корпусом в сторону Фредди, сгиная одну ногу в колене и кладя на неё локоть. Фредди поднимает взгляд на Федбера, холод пробрался под толстовку– теперь он переживал куда больше прежнего. –Ты заходил ко мне вчера? –Неуверенно начинает шатен, чуть нервно сжимая край рубашки. Он чувствует себя максимально глупо, особенно под пристальным взглядом уставших карих глаз. Голден тихо усмехается. От чего-то ему было забавно видеть такого ,непривычно растерянного, Фредди. Словно ребёнок, который хочет попросить у мамы новую игрушку, но не знает, как подступиться. – Ты поэтому на завтраке глаз с меня не сводил? Ну заходил. Но не обольщайся. Меня Чика попросила. –Тихо хмыкает Фредбер, кратко махнув запястьем.– Ты же вчера сбежал с ужина. Она, бедная, вся испереживалась. Попросила зайти за тобой. Пришёл, а ты дрыхнешь. – на губах блондина расцветает ухмылка. Ему хотелось подколоть Фредди, мол "Всё жалуешься, что времени нет, а тут раньше всех спать улёгся". Но подколоть не получилось. Фредди мягко улыбнулся. Непринуждённый тон блондина заставил плечи парня чуть расслабленно опуститься. Пожалуй, это был их первый разговор, который не начался с оскорблений Фредбера в его сторону и первый раз, когда Голден улыбнулся, находясь рядом с ним. –Вау, и когда это ты так стал переживать о Чике? – парень наконец повернул голову на Фредбера, положив подбородок на плечо. –Неужто нравится? Федбер удивлённо вскидывает брови кверху. Этот вопрос был последним, который он вообще ожидал услышать от шатена. С какой стати он вообще решил, что ему хоть кто-то может нравиться из их мерзкой, меркантильные шайки, от которой несло гнилым душком ещё на расстоянии вытянутой руки? Тем более эта чокнутая женщина. Блондин фыркает и закатывает глаза, отворачивается от Фредди в противоположную сторону. –Ну и спизданул. Нравится, ага. –он вновь возвращает свой взгляд на Фредди, на сей раз он не узлучал той игривости и колкости, что до этого, казался серьёзным и хмурым, чётко говоря "я сейчас серьёзно". Впрочем, стандартный взгляд, немного уставшего Голдена. –Я потащился за тобой, только потому что не хотел вновь слушать какой я лицемерный ублюдок примерно полтора часа. И не хотел потом на протяжении всей оставшейся жизни ловить косые взгляды, которые будут говорить мне: " ты чмо". Эти слова заставили Фредди рассмеяться. Тихо, но так уютно, словно звон маленького колокольчика, его смех переливался причудливыми нотками, которые словно осветили его болезненно бледное лицо в сгущающейся вечерней темноте. Федбер застыл, вслушиваясь в его тёплый смех, даже не заметив, как сам почти перестал дышать, словно боясь заглушить смех шатена своим дыханием и пропустить хоть одно мгновение этого момента. Мир вокруг словно остановился, он уже не слышал шелеста ветвей, покачиваемых ветром, не слышал уханья совы где-то вдалеке. Всё в один момент сжалось до невозможного масштаба, оставляя в поле его зрения лишь сжавшегося от вечернего холода комочек. –Не правда. Чика добрая, она просто.. Переживает за всех, вот иногда и злится. Никакого злого умысла она не несёт. Голден фыркает, поднимает взгляд на темнеющее синее небо над головой. Огни вечернего города затмевают холодное мерцание далёких звёзд, но свет бледной Луны, выглядывающей из под плотных облаков всё равно освещает собой округу, мягко падает на лицо, придавая ему сказочный полупрозрачный серебрянный оттенок. –Не знаю, несёт или нет. Но рука у неё тяжёлая. Получать пиздюлей лишний раз желанием не горю. А то если эта закроет где-нибудь, то хер кто потом откроет. Фредди смотрит на Фредбера, всё ещё мягко улыбаясь. Блондин кожей чувствует его взгляд, его интерес, даже не оборачиваясь на самого голубоглазого. Фредди сидит тихо, притаился, набирается смелости, чтобы наконец, спустя долгое время наконец спросить про этот злосчастный подвал, который делал ему мозги с того самого дня. Который мучал его каждую ночь, вокруг которого постоянно крутилась тонна вопросов, ответы на которые он мог узнать лишь от этих двух, закрывшихся от всего мира, парней. Пока есть такой момент, пока Голден не сбежал от ответа, нужно было что-то спросить, как-бы ненароком подцепить эту тему. Однако Фредбер, словно почувствовав намерения Фредди, прерывает воцарившуюся тишину первым. –Так, к чему ты всё это? Фазбер на мгновение потерялся, только сейчас вспомнив, для чего он вообще пришёл сюда. Шатен переводит взгляд на бледные пальцы, свисающие вниз, пару раз чуть нервно сжимает ладони в кулаки, словно собирая все силы и волю в кулак. –Да, так.. Просто.. – парень пытался подобрать слова. Ему вновь стало неловко говорить это, но в то же время он понимал, что без этого разговора его весьма напряжённые отношения с Голденом так и останутся такими же холодными, режущими. Конечно, он не рассчитывал, что после Голден вдруг, как по команде, поменяет своё отношение к нему, и всё-таки говоря с человеком один на один, в непринуждённой обстановке, всё казалось легче. Все вопросы решались быстрее и компромисс не заставлял себя долго ждать, вот только как подвести к этой душевной светской беседе, прежде не сгорев со стыда и не заикнувшись на первом же слове? И более того не быть посланым нахуй, не успев сказать даже первое предлежание. –Знаешь, было приятно проснуться и увидеть, что о тебе помнят. Может из под палки, и всё-таки. –Фредди на мгновение останавливается, чтобы проглотить ком, мешающий говорить ему чётко и хотя бы чуть громче, но особого результата это не принесло и тогда парень продолжил, – Вчера голова болела от всех этих мыслей: надо сделать то, надо сделать сё, там подкрасить, тут подделать, там заштукатурить, тому отписаться, доложить, спланировать этому рассказать и так далее. И в конечном итоге сдулся, уснул. Но, когда проснулся и увидел, что и бумажки с отчётностью о выполненной работе, и коммуналка были заполнены я так.. Удивился. То есть, нет, я понимаю, что это не чудо, и не произошло по взмаху волшебной палочки какой-нибудь доброй феи. Но.. Я понимаю, что это сделал ты. И я безумно тебе благодарен, ты даже не представляешь насколько ты помог мне, насколько это всё.. Но я не понимаю, для чего ты это сделал? То есть. Я ,безусловно, благодарен, но, разве не ты говорил, что.. – его голос становится ещё более тихим– что всё это обычная фигня и я просто ною. Что это в состоянии сделать даже ребёнок, а я просто.. Ну. Фредди запнулся, не зная, что ещё сказать так, чтобы не соврать, но одновременно с тем избавиться от всё нарастающего кома в горле. Он чуть нервно перебирал бледными пальцами, то ковыряя их, то просто нервно потирая, в попытках выплеснуть всё волнение на себя. Голден сидит тихо, слушая внимательно и не сводя взгляда с, раскрывшего душу, Фредди. Он никогда не видел, чтобы тот так открыто говорил о своих проблемах, чтобы он признавал свою усталость перед ним. Это было даже мило. –С чего ты вообще взял, что это я? –вскидывает брови Федбер, пытаясь ввести Фредди в заблуждение– может ты лунатик просто? Я за просто так никому не помогаю. Фредди выдыхает через нос, специально громче, чтобы Фредбер понял: он серьёзен в своих убеждениях. Может быть слова Фредбера и смогли бы прорастить в его разуме семя сомнения, однако после разговора с Чикой, поддержки с её стороны, он получил какой-то стержень что-ли? Словно сбежав от этого разговора он подведёт подругу, которая была уверена в нём. Этого он хотел меньше всего. Он уже разочаровал Винсента, из раза в раз спорил с Фокси, который уже давно не верил в его возможности. Потерять её уверенность в себе он просто не мог. –Да ладно, Фред, не прикалывайся. Из всех возможных только ты знаешь как оформлять документы. Ты сам сказал, что раньше занимался этим. Фредбер тихо усмехается. Его забавляет стремление парня заставить его признаться в содеянном, словно это имело большое значение. Хотя. Может оно действительно было так. –Упёртый, засранец– тихо усмехается Голден, чуть прикрывая глаза и покачивая головой. – Ну, может и я. –он кратко, как бы невзначай, пожимает плечами– Параша всё это, твои документы. Столько ненужной информации, столько воды. Парень откидывается спиной на стенку электрической будки позади себя, по позвоночнику пробегает холод, моментально окутавший шею и плечи, но подниматься обратно парень не спешил. –Столько всякой херни, которая не несёт в себе никакого смысла, никакой полезной информации, только умственную нагрузку, чёрт ногу сломает. Понятное дело, что у тебя мозги кипят. Я вчера даже психанул, пока читал, словно не для людей пишут. Фредди улыбается, чуть наклоняясь вперёд, чтобы лучше увидеть выражение лица блондина. –Вот как? То есть ты только что поддержал меня? Или может переживаешь? –второе было явно сказано, чтобы поддназнить блондина, Голден, возможно, и понимал это, однако всё-равно среагировал. –Чё? – Фредбер открывает глаза и отлипает от холодной стены, под футболкой молнееносно пробегают мурашки, на лицо вновь сползло холодное, безразличное выражение лица, словно переключили. –Пф. Не мечтай. Я ведь всё-равно всё сделал, пока ты дрых. Но Фредди всё ещё улыбается, словно слова, сказанные Голденом ранее уже успели растопить что-то внутри. Фредбер уже было набрал воздух в лёгкие, хотел что-то сказать, но люк за их спинами вновь открывается. Оба как по команде оборачиваются, разница лишь в том, что Фредбер уже знает кто это. Из-под темноты люка торчит лишь рука, придерживающая тяжёлую, металлическую плиту. А за рукой из пучины тьмы выныривает и лохматая зелёная макушка. –Чё вы тут, голубки? –слышится привычный, чуть хриплый голос Спрингтрапа. Напряжённые плечи Фредди опустились вниз. "Доверился", подмечает Фредбер. Зря. Спрингтрап был последним ублюдком в этой сраной дыре, которому можно было довериться, и это ещё если говорить любя. Ведь Фредбер знал, на что способен его брат, и знал, что он без капли сожаления растерзает того, кому улыбался каждое утро, стоит лишь золотистому солнечному свету скрыться за каскадами крыш. – Ширинки застёгивайте и давайте обратно, жопы отморозите. –Тц. Кретин.– хмыкает блондин, рывком поднимаясь с места, и проходит к люку, не дожидаясь Фредди. За спиной слышно, как шатен мягко усмехается, прежде чем последовать примеру недавнего собеседника. – Переживаешь? –Ревную– усмехается в ответ зеленоволосый, после чего Голден небрежно толкает его обратно вниз, заставляя тёмную макушку вновь утонуть в темноте. Тот недовольно матерится под нос, попытался схватить Голдена за руку и утащить за собой, но блондин отбился ногой, пихая брата обратно, и когда наконец удостоверился, что проход чист, спустился вниз. Было забавно наблюдать за небольшой перепалкой братьев, интересно, какими они были до всего того, что случилось? Им многое пришлось пережить вместе, и несмотря на некоторую вражду, как казалось в самом начале, каждый из них заботился и переживал друг о друге. Это было не так заметно со стороны, но главное ведь не то, что видят люди. Ведь люди видят лишь оболочку, твёрдый панцирь, закрывающий от всех невзгод внешнего мира, ленясь заглянуть под эту броню, узнать человека лучше, тем самым люди совершают свою главную ошибку в жизни. Уже будучи внизу, тепло защипало щёки, а по спине пробежали приятные мурашки. От промёрзжей кожи всё ещё исходил еле ощутимый холод, тающий на расстоянии десяти сантиметров. Фредди чуть смущённо трёт шею, всё ещё мягко улыбаясь. От вида его такого милого, по-домашнему расслабленного, без всей той суеты и спешки, что была обычно, Голден задержал дыхание, словно боялся случайно сдуть это выражение лица, эти чуть розовые щёки, покрасневшие от тепла помещения, эти длинные, чуть опущенные ресницы, розовые покусанные губы. –Ну, тогда. До завтра. Доброй ночи– Проронил наконец Фредди, кратко махнув рукой перед тем, как развернуться в сторону своей комнаты. Ему не хотелось уходить. Он хотел подольше поговорить с Голденом, узнать у него куда больше, но время позднее, а завтра рабочий день. –Доброй ночи, Фредди. Надеюсь тебе будут сниться сладкие сны. Я, например. – Усмехается Спрингтрап, энергично махая рукой на прощание Фредди. Шатен улыбнулся и кратко обернулся, но взгляд задержался не на Спринге, после чего его силуэт скрылся где-то в темноте коридора, вне зоны досягаемости света мигающей лампочки. Внутри что-то сжалось, этот взгляд выбил землю из под ног. Что за херня с ним творится? Это новая стадия отвращения? Отвращения от чувства, как легко и непринуждённо общается с ним Фредди? С какой вообще стати? Будто он ему подружка какая-то. Как бы тот ни старался, он никогда не станет ему близким человеком. Ну или роботом, без разницы, даже если им придётся за ручки ходить– он избавится от этого мелкого шкета, как только заставит Винсента страдать и молить Бога сдохнуть как можно быстрее. А Фредбер будет долго смеяться, медленно вытягивая с него кишки и заставляя сожрать их снова. Парень скращивает руки на груди, возвращая своё непринуждённое, чуть хмурое, выражение лица, вновь настраиваясь на прежнюю волну ненависти и желания отомстить всему миру. Нельзя слишком сильно забываться. У них есть конкретная цель и какая-то сопливая малявка не должна её сорвать. Никаким образом. Ни своим милым личиком, ни своим упорством молчать обо всём и уходить от ответа. От внутренней дискуссии с своими же тараканами Фредбера отвлекает тяжесть, сжимающая его плечо, подобно плоскогубцам. Обернувшись он видит, как Спринг кивает головой в сторону, призывая возвращаться к себе. Фредбер не спеша кивает и вот они уже вдовём разрезают тишину длинных, пустых коридоров своими шаркающими шагами. Они идут медленно, просто чертовски медленно. Каждый их шаг подобен метроному, чёткому, тянущемуся. Словно каждый раз, наступая на холодную плитку пола, их подошва проваливалась в топкое болото, выбраться из которого с каждым шагом становилось всё более сложно. Нужно было быть дураком, или просто не знать Спринга, чтобы не понять– тот хочет поговорить. Поговорить о нём. Для Голдена это стало понятно ещё на крыше, когда из шахты люка торчала лишь бледная конечность Спринга. Не будь у него определённых намерений, он бы даже не соизволил явиться. –Чего хорошего от Фредди узнал? –наконец слышится вопрос со стороны зеленоволосого, когда они доходят до самого отдалённого коридора. Он нарошно пошёл по самому длинному пути, обходя вокруг все помещения складов и технических помещений, в которых точно было пусто в ночное время. Фредбер не сопротивлялся. –А что я должен был у него узнать? – Дурацкий вопрос и Фредбер знает об этом. Но он терпеть не может, когда ему пытаются намекнуть, вместо того, чтобы просто сказать напрямую. –Блять, Фред, не тупи. – Спрингу хочется повысить голос на брата, это было слышно в его напряжённых связках, однако шуметь сейчас– самоубийство, ну или просто конченное решение. Спринг это понимает как никто другой. Слишком умный чёрт. – Про уёбка этого. Винсента. – Мы о другом разговаривали. –Отвечает Фредбер, не поворачивая головы в сторону брата. Он знал, что тот сейчас будет злиться, но Фредбер просто не умел общаться с людьми так, как Спринг. Он не был красноречивым, в отличие от брата, не умел поддерживать разговор, больше слушал, нежели рассказывал. Да и эмоции он выражать не умел, не то чтобы симулировать, чем обычно занимался этот хитрожопый чёрт по имени Спрингтрап. –Начать разговор про Винсента ни с того, ни с сего, было бы странно. Чтобы я не говорил про него, Фредди не совсем идиот, раз уж Винсент оставил его в руководстве, хоть и бегает за ним как послушный пёсик. "Как послушный пёсик". После этих слов Фредбер на мгновение задумался. Запёкшаяся кровь на виске Фредди. Он забыл спросить про него. Да и Фредди сел таким образом, чтобы раны не было видно, может действительно скрывает? А если скрывает, может ли это быть связанно с Винсентом или ещё чем важным? Если удастся поймать его в следующий раз, нужно будет зацепить эту тему. " –Вот как? То есть ты только что поддержал меня? Или может переживаешь? ", та тёплая улыбка на его губах в этот момент. Может, если заставить Фредди верить в свою некую.. Заботу, если ему так нравится думать, то он действительно расскажет то, что им нужно? На словах звучит красиво и гениально, но как, сука, тяжело на деле. Фредбер был уверен, что испортит всё только своим недовольным выражением лица, или очередной вспышкой гнева, как только Фредди попробует с ним заговорить. –Ай, ну да, конечно– недовольно ворчит Спрингтрап, вдруг останавливаясь и тем самым сбивая Фредбера с толку. Не успел тот и рот открыть, как зеленоволосый взял его за подбородок, повернув к себе– он не любил, когда разговаривают со стеной, а не с ним. – Мне бы твою симпатичную мордашку, я бы не только про Винсента узнал. В тоне Спрингтрапа не слышится злости или напряжения. Наоборот, в его голосе играет привычная, даже отчасти тёплая усмешка. Фредбер расслабялсяется, но лицо его всё ещё остаётся хмурым и беспристрастным. – Если бы ты не припёрся, может и узнал бы, а пришлось уйти. Зная тебя, ты начнёшь нести всякую хуйню. Первый вопрос был бы чем-то вроде "а какого цвета у тебя трусы? ". Перекатил глазами блондин, тихо фыркая под нос и скрещивая руки на груди. Губы Спринга расплываются в довольной ухмылке, выглядя достаточно самодовольным. Он закидывает руки за голову, непринуждённо отводя взгляд куда-то в сторону, и пожимает одним плечом. –Кто знает, может быть.. Хотя.. –нарочно тянет Спрингтрап, хитро поглядывая в сторону брата, подобно лису. Фредбер кривится, уже представляя, что сейчас скажет его братец. Отвращение прошибает все внутренние органы, заставляя парня передёрнуться. –Ой, всё, заткнись. – Поморщился блондин, а затем по пространству пустых коридоров разносится низкий смех младшего. Фредбер устало потёр переносицу, тихо вздыхая. Этого парня ничто не спасёт. –Ладно, ладно, оставлю свои причудливые идеи на потом. – делает одолжение зеленоволосый, после чего кратко кладёт ладонь на плечо брата. –Пошли уже спать. Тихо усмехается тот, после чего уходит вперёд по коридору, чуть лениво потягиваясь и громко зевая, так, чтобы наверняка поиграть на нервах спящих вокруг. "Засранец" проносится где-то в мыслях у Фреда, что заставляет его непроизвольно прыснуть. Постояв у стены ещё пару минут, блондин всё-таки срывается с места, догоняя активно удаляющегося брата.