Укради мне звёзды...

      В тот же день ответ не заставил себя ждать.       Армин около часа провёл в каюте, продумывая, что и кому стоит сказать обо всей сложившейся ситуации и какие вызовы теперь стоит ждать от Эрена. В итоге по поводу Йегера он пришёл лишь к одной мысли — предполагать что-либо было бы бесполезно, потому что он теперь не знал Эрена и не мог сказать, что у него в голове. Медик только подумал, что скорее всего тот будет действовать грубо.       Что ж, ничего, к чему бы он не привык.       Что по поводу остальной команды, то в свои намерения Арлерт планировал посвятить всех в некой… игровой манере. Как Леви, Армин бы не хотел сеять беспокойство раньше времени, а потому гораздо эффективнее будет рассказать всё в форме большого интерактивного развлечения. Как сплетня, чтобы развеять скуку на время полёта. Только часть с наблюдением за эскортом и глупой войнушкой с Эреном, не больше, не меньше.       Информация, информация, информация…       Необходимо выяснить, связан ли электрический ожог руки Пик с возможным саботажем и в курсе ли этого Йегер… И если в курсе, то принимал ли он участие в планировании… Какую роль может играть…       Армин тяжело вздохнул и стал рыться в ящиках в поисках мелких камер, отданных ему Леви на всякий случай. Из всего экипажа он мог бы доверить их только Арлерту и Аккерман, так как он точно знал, что они не станут с ними дурачиться и использовать не по назначению.       Пару лет назад Армин подумал, что это просто абсурдный подарок, но сейчас он был благодарен за него.       В момент, когда длинные пальцы открывали небольшой ящик с самого дна шкафа, в каюту активно постучались. Металлическое эхо разнеслось практически по всему кораблю от интенсивности ударов, и мужчина тяжело вздохнул, убирая коробку на кровать и подходя к двери. Короткое нажатие на панель — и вот он встретился лицом к лицу с гостем.       Ханджи практически влетела в помещение — её растрёпанные волосы были взъерошены ещё сильнее, а в глазах горел огонь.       Андроид сделала два быстрых шага внутрь, заставляя медика отступить назад. Она резким движением ударила по входной панели, чтобы закрыть дверь, после чего схватила Армина за грудки и подтянула к себе, с маниакальной улыбкой спрашивая:       - Ты правда собираешься это делать?! - взбудоражено прокричала она мужчине в лицо и кусая губы от неуёмной энергии. Казалось, ещё немного, и андроид начнёт искрить. - Леви сказал, что ты, Армин Арлерт, мистер-самый-рассудительный-и-миролюбивый, собираешься играть в пранк-понг с чёртовым Эреном Йегером ради раскрытия возможного саботажа?! Никогда бы от тебя не ожидала, и всё же только ты мог придумать такое, хаха!       Майор издала горловой смех и резко отпустила стиснувшего зубы от воплей Армина. Она всплеснула руками и прижала ладонь к подбородку, усмехаясь с нотками восторженного безумия:       - Люди не перестают меня удивлять..!       Медик коротко прокашлялся и поправил воротник чёрной армейской футболки:       - Майор, я хотел бы попросить вас об услуге…       - Спрашивай что угодно, сладкий! - Ханджи сложила руки на груди и ухмыльнулась. Армин прищурился, но не стал затягивать с просьбой и узнавать, по какой такой причине андроида так обрадовала мысль о жутком нарушении устава и дисциплины на корабле. Не то, что бы устав и дисциплина играли для этого существа такую уж важную роль… Особенно когда на горизонте такие забавные и увлекательные человеческие игрища.       - Мне нужна ваша помощь в махинациях с искусственной гравитацией в отдельных отсеках корабля.       Армину показалось, что блеск очков Ханджи можно было сравнить со взрывами сверхновой. Андроид растянула губы в ещё более широкой ухмылке и слегка поправила оправу.       - Хочешь устроить малышу-Эрену весёлую вечеринку в невесомости? Как это увлекательно… Я могла бы проверить его реакцию, как лётчика-испытателя, а ещё-       - Майор?       - М? Ах да, прости. Конечно я тебе помогу, дорогой! - андроид убрала руку от лица и поспешила вырваться из своего взбудораженного транса. Она наконец мельком оглядела каюту, словно вспомнив, что находится в чужом личном пространстве, а после поинтересовалась при виде нескольких раскиданных вещей и полуоткрытой коробки на кровати, - что ты делаешь?       Арлерт вернулся к постели и взял коробку, а после открыл её. Майор подошла и заглянула внутрь, увидев множество крошечных глазков.       - Подарок Леви. - коротко прокомментировал медик, и Ханджи хихикнула:       - Никогда не знаешь, что может пригодиться… - она подняла взгляд и окинула взглядом вид Армина. На пару секунд замолчав, андроид сказала, - Кстати, Леви просил тебя вернуться к службе. Можешь не проводить всё время в медотсеке, как ты обычно делаешь — в конце концов, у тебя сейчас есть дела поважнее, но… Всё же сделай видимость выполнения своих функций, сладкий. Как минимум накинь халат.       Армин вздохнул и кивнул. Он взял несколько маленьких камер и положил их в набедренный карман армейских штанов, а после схватил со спинки стула халат.       - Хочешь отключить гравитацию сейчас? - поинтересовалась Ханджи, когда медик направился к выходу из каюты. Она последовала за ним.       - С мостика. Я хочу видеть это. - парень на ходу просунул руки в рукава халата. Тот показался каким-то тесным в плечах, и медик нахмурился. Он приготовился согнуть плечи, чтобы поудобнее расправить халат — наверняка где-то замялась складка.       Андроид ухмыльнулась, слегка обгоняя врача и идя впереди него:       - Я и не думала, что ты такой маленький… - послышался смачный треск ткани, и майор запнулась. Армин с Ханджи остановились, и лишь через несколько секунд оглушительной тишины андроид закончила предложение, - ...садист.       Она повернулась к медику и вскинула брови:       - Что это было?       Армин, казалось, окаменел, и взгляд его был направлен в пустоту. Он медленно раскрыл рот и прикусил верхнюю губу, а после также неспешно начал снимать халат. Одним слитным движением парень обхватил плечи одеяния и расправил его перед собой, и, о, опасения подтвердились.       Дырка между лопаток была поистине внушительной, рваная из-за следов креплений и не оставляющая шанса на незаметный ремонт. Видимо, кто-то скрепил скобами область на лопатках, и как только врач надел халат и натянул его на плечах, то… ...Сука.       Армин ощутил что-то среднее между бешенством и досадливым недоумением, потому что, во-первых, это был его единственный халат, а во-вторых… Как эта скотина пробралась в его каюту без кода или биометрии? Нет, как Эрен вообще узнал, где его каюта?!       То, что творец сей подставы именно Йегер, сомневаться не приходилось.       Медик не осознал, что из его горла вырвался короткий сиплый рык, пока рядом не расхохоталась Ханджи:       - Этот мальчик мне нравится всё больше и больше! Он так заставляет тебя реагировать, я просто в восторге! - андроид утёрла воображаемые слёзы, не отрывая глаз от дырки на спине халата.       Армин зло фыркнул и одним движением сложил халат, оставив его в руках — надевать всё равно было бы просто позором.       «Вот куда ты сбежал после обеда, зараза...»       - Идём. - сказал Арлерт и ещё более быстрым шагом направился в сторону мостика, не желая оставлять подобное без ответа. Это не просто шутка — это оскорбление его профессионального образа!       Ханджи продолжила смеяться и последовала за медиком.       По пути они встретились с драющими коридор Жаном и Имир. Армину было жаль идти по только что вымытому полу, но жажда ответить колкостью на колкость была сильнее сочувствия к чужому труду.       Заметив друга, Жан опёрся обеими руками о кончик швабры и с дразнящим оттенком улыбнулся подходящему ближе врачу:       - Гуляешь?       Имир тоже обратила внимание на Арлерта с андроидом, но в отличие от Кирштайна промолчала. Она лишь прищурилась, и задиристая смешинка мелькнула в её глазах при виде практически пышущего негодованием Армина — это могло быть почти незаметно для окружающих, но Йегер провела достаточно времени с Арлертами, чтобы понять их схожие схемы гнева. Оба очень мило или очень горячо злились. По крайней мере, пока это не переходило порог ярости…       Армин вскинул ладонь и отрезал, проходя мимо товарищей:       - Не сейчас.       Жан растерянно вскинул брови и переглянулся с фыркнувшей от смеха Имир. Пилот непонимающе уставился вслед стремительно удаляющемуся другу и спросил вдогонку, видя, как странно тот держит халат в одной руке:       - А что с халатом? Эй!       - Не сейчас! - ещё раз повторил Армин, на этот раз громче, и скрылся за поворотом. Кирштайн с ярким вопросом махнул ладонью Ханджи, идущей за медиком. Андроид лишь заговорщически ухмыльнулась и отмахнулась, оставляя Кирштайна без ответов.       Жан в полном недоумении всплеснул в направлении ушедших товарищей рукой и посмотрел на Имир, как бы спрашивая: «что это, чёрт подери, было?».       Имир наконец позволила себе заржать и тоже не ответила, продолжив оттирать пол в коридоре. Оставлять Жана в дураках ей нравилось больше, чем объяснять такие простые вещи, как споры друзей детства.       Тем временем Армин с Ханджи практически достигли мостика. Леви, находящийся там, встретил их лишь коротким взглядом, а после вернулся к электронной схеме корабля.       Медик подошёл к панели с системами оповещения корабля, а именно — к микрофону. Он бросил испорченный халат на спинку ближайшего сидения, после чего повернулся к Ханджи:       - Майор, не могли бы вы-       - Конечно. - мгновенно согласилась Ханджи, даже не дав закончить предложение. Она сложила руки за спиной и перевела взгляд чуть в сторону от парня, выведя изображения с имеющихся на корабле камер. Их было не очень много — издержки базовой безопасности. В обзор попадали исключительно коридоры, основные помещения и шлюзы — в личных каютах, тренажёрном зале и кухне соблюдалась приватность экипажа и пассажиров. Впрочем, не то, чтобы это было проблемой для андроида, который буквально чувствовал каждый дюйм корабля…       Было видно почти каждого члена экипажа и эскорта. Многие спокойно и равномерно занимались своим делом, а некоторые отвлекались и валяли дурака. Если точнее, то Саша и Конни, пуляющие друг в друга тряпками. Слышался гул бесед.       Армин за одну секунду нашёл камеру помещения, в котором находился Эрен. Это был один из пустых грузовых отсеков, освобождённых после их предыдущего полёта. Медик прищурился, глядя на то, как мужчина размеренно чистит щёткой пол. Ханджи рядом с любопытным блеском в глазах наклонилась к Арлерту, ожидая его слов.       Парень выждал несколько секунд, а после коротко сказал:       - Давайте.       В ту же секунду через камеру послышался едва ощутимый щелчок и стихающий гул. Выключилась система искусственной гравитации.       Было видно, как Эрен мгновенно замер в напряжении, а после медленно начал отрываться от пола. Каштановые прядки стали плавать в воздухе, и Йегер в недоумении выпустил щётку из рук, позволив полететь в известном лишь ей направлении.       Мужчине понадобилось несколько секунд свободного плавания в пространстве, чтобы начать пытаться схватиться за что-нибудь рядом с собой и вернуть контроль над собственным перемещением — ах, как жаль, что в пустом грузовом отсеке есть только стены, пол и потолок. Так что потуги зацепиться за какой-нибудь выступ или ведро казались просто жалкими, и Армин с мрачным удовлетворением дёрнул уголком губ.       - Блять. - тихо послышалось из динамиков.       В какой-то момент стало очевидно, что раздражение Эрена граничит с дискомфортом, и мужчина искал взглядом хоть что-нибудь, чтобы избавить себя от глупого положения. Взгляд Йегера наткнулся на камеру.       Армин наклонился к микрофону и ледяным тоном сообщил:       - Ещё раз сунешься в мои вещи, и я сунусь в твои.       Эрен вскинул голову в направлении звука, и на его лице отразилось досадливое раздражение. Он громко фыркнул, выдав что-то вроде «да пошёл ты», и показал в камеру средний палец. Тогда Армин хмыкнул и добавил:       - Развлекайся. - а после отстранился от микрофона и направился к выходу с мостика, так и не дав Ханджи знак закончить издевательство.       Эрен продолжил шипеть ругательства и в конце концов нашёл способ перевернуться. Оттолкнувшись самыми кончиками ботинок от пола, до которого он ещё доставал, мужчина долетел до потолка и уже оттуда ещё сильнее оттолкнулся в сторону выхода из грузового отсека — в конце концов, если он правильно понял, то гравитация не работает только у него.       Оказавшись в коридоре, Эрен чуть не упал, но всё же с достоинством выбрался из обескураживающей и унизительной ситуации, снова гордо встав на ноги.       Наблюдающая за этим Ханджи довольно прищурилась.       Ей определённо нравилось смотреть на происходящее.       Где-то в стороне презрительно фыркнул Леви. ---       На этом, разумеется, ничего не закончилось.       Эрен принял чужие слова за вызов и следующей его жертвой снова стали личные вещи.       У Армина была несколько специфичная реакция на цитрусовые. Вернее, на один конкретный — лимон.       Парень просто не выносил его запах. Вряд ли это можно было считать аллергией, но боже, стоило понюхать лимон, и сразу тянуло чихать от его резкости и кислящей насыщенности. Долго и неумолимо, практически беспрерывно, пока источник цитрусовой вони не исчезнет. Увы, в детстве это выяснилось опытным и крайне наглядным путём — прямо на кухне у Йегеров, где тётя Карла пекла лимонный пирог. Запах стоял вкусный и очень стойкий, и мальчик отреагировал так сильно, что пришлось отложить нахождение в гостях до тех пор, пока не выветрится любое присутствие лимона. Почему именно лимон — загадка, потому что остальные цитрусы вроде мандарина или грейпфрута такой мощной реакции не вызывали.       Впрочем, что есть, то есть.       Армин очень не любил этот нюанс, потому что чихать на грани сумасшествия — не самое приятное и стерильное занятие, а лимонные ароматизаторы довольно распространенные.       И какая же волна отвращения окатила его, когда через некоторое время после выходки с гравитацией медик вернулся в свою каюту и почувствовал это.       Одной секунды насыщенного лимонного запаха было достаточно, чтобы зажать нос и практически отшатнуться в ужасе. Вся каюта была надушена «освежающим» ароматизатором, не слишком ярким для обычного человека, но просто невыносимым для Армина. Парень подавился цитрусовой вонью и даже несмотря на закрытое лицо ощутил, как мерзко и знакомо защекотало в носу.       О, нет…       Прошло ровно четыре секунды, прежде чем носоглотку охватила судорога и началась непрерывная череда чиханий. Оглушительных, смачных и ритмичных.       Армин согнулся в три погибели и ударил рукой по входной панели, чтобы лимонная «свежесть» не распространилась по всему коридору и, как следствие, кораблю.       А вдруг она разнесётся по вентиляции..?       Медик быстрым шагом направился как можно дальше от своей каюты, будто там металась бешеная чумная крыса. Лицо и глаза покраснели, воздуха не хватало, и медик был готов поклясться что вот-вот слёзы брызнут из глаз.       Вот же сволочь!       Задыхаясь от чиханий и всё ещё зажимая рукой нижнюю часть лица, Армин остервенело постучался в каюту к Хистории. Слава богу, она была внутри.       За дверью послышались торопливые шаги, и девушка открыла практически моментально. На её лице играло слегка обеспокоенное выражение ожидания — остервенелый стук явно вызвал впечатление, что что-то происходит.       При виде чихающего и шмыгающего Армина брови Хистории поползли вверх, и она практически втянула брата в каюту:       - Что случилось?!       Девушка усадила медика на кровать и устроилась рядом с ним, дожидаясь, когда приступ безумного чиха сойдёт на нет.       Как только это произошло, Армин ударил кулаком по одеялу и просипел:       - Скотина!       Хистория вылупилась:       - Кто?       - Эрен, кто же ещё! Надушить мою каюту лимонным освежителем — это просто подло! Как я туда теперь попаду вообще?! - медик зарылся пальцами в волосы и глубоко вздохнул, наконец с облегчением понимая, что приступ закончился, и цитрусовая вонь больше не закладывает нос.       Да, скотина, но стоит признать — хороший ход…       Хистория сочувствующе похлопала брата по плечу, однако парень осознал, что что-то не так. Девушка мелко подрагивала, кусая губы, а после… рассмеялась. Сначала легко, но после — громче, прикрывая пальцами рот и откидываясь назад. Это был беззлобный, искренний смех, и всё же Армин кисло уставился на сестру:       - Очень смешно. - что-то ему это напомнило…       Хистория фыркнула от смеха и с чувством кивнула:       - Ты не представляешь, хахаха! - она снова рассмеялась, но на этот раз ненадолго, уже выдохшись. Через пару секунд девушка шмыгнула и попыталась отдышаться, при этом улыбаясь. Лицо разрумянилось, и даже выпала прядка из причёски. Хистория в последний раз хихикнула и сделала долгий выдох сквозь плотно сжатые губы, попутно убрав прядку.       Она посмотрела на брата полными веселья и теплоты светло-синими глазами:       - Вы как два дурачка терроризируете друг друга, прости, но это правда смешно! В тебе давно не было столько прыти…       Армин фыркнул и отвернулся, не желая признавать лёгкий румянец. Хистория наклонилась, пытаясь заглянуть ему в лицо:       - Тебе же нужно было отдохнуть, с чего вдруг ты начал отвечать Эрену на вызовы?       - Да так… - медик моргнул и понял, что ему выпал удобный шанс посвятить Хисторию в это дело в нужном ключе. А через неё и всю команду. Парень повернулся к ожидающей сестре и упёрся локтями в колени. - Тут такое дело…       Хистория мгновенно прищурилась, услышав аккуратный тон брата, и тому понадобилось всё его актёрское мастерство и вся усталость, чтобы не дрогнуть. Он невозмутимо продолжил:       - Капитан нашёл это забавным и безобидным способом развлечься команде и эскорту. В конце концов, Эрен единственный идёт на какой-то контакт, пусть и… такой. Так что это можно назвать возможностью отвести душу после стольких лет.       Установилась тишина. Короткая и тем не менее красноречивая.       Хистория с прищуром смотрела на Армина, Армин с прищуром смотрел на Хисторию, прежде чем девушка с сомнением сказала:       - Ты что-то недоговариваешь.       Армин попытался изобразить искреннее недоумение, но он знал, что вышло плохо:       - Я?       Девушка прищурилась ещё сильнее и наклонилась практически вплотную к брату:       - Да, ты. Не забывай, кто из нас психолог. - она вернулась в нормальное положение и в ожидании сложила руки на груди. - Говори.       Медик быстро прикинул, что лучше Хистория будет всё знать и сумеет умолчать нужные детали так, чтобы никто ничего не заподозрил, чем если она начнёт позже докапываться сама и заодно подключит к этому экипаж. В конце концов он тихо вздохнул и вкратце рассказал обо всей ситуации.       К концу повествования девушка лишилась искорок веселья, так как ситуация оказалась серьёзнее простых игр двух обиженных друзей детства. Хистория смотрела в пол каюты, чуть хмурясь и обдумывая сказанное.       - И ты не хочешь, чтобы остальные знали? - в итоге спросила она, не поднимая взгляда.       - Да.       - Потому что не доверяешь им такую тонкую игру? - с едва уловимой ноткой грусти сказала девушка.       Армин замолчал на несколько мгновений, размышляя над этим. С одной стороны, он знал, что чем меньше людей знают тайну, тем меньше вероятность, что кто-то что-то выдаст. Спектакль будет выглядеть искренним и не вызывать подозрений, и так будет проще расслабить эскорт, но…       - Нет. - тихо ответил врач, тоже глядя перед собой. - Просто я хочу, чтобы они тоже поверили в это. Повеселились и отдохнули…       - И ты бы никому-никому не рассказал?       - Скорее всего нет. В крайней случае тебе или Жану.       - Даже Микасе?       Армин поджал губы:       - Особенно Микасе. Она… она бы не вынесла мысли, что Эрен может быть саботажником. Даже конфликт с ним уже расстраивает её, так что…       Хистория понимающе промычала, а после вздохнула, проведя рукой по спине брата:       - Хорошо, я расскажу ребятам, чтобы они повнимательнее отнеслись к эскорту и в случае чего были готовы помочь тебе.       Армин слегка расслабился и с облегчением улыбнулся:       - Спасибо…       Прошло несколько секунд в уютной тишине, а после медик посмотрел на сестру и заговорщически к ней приблизился:       - Кстати, у тебя ещё осталась краска для волос..? ---       После случая на спарринге Жан избегал прямого контакта с Армином ещё где-то три недели. В какой-то мере Арлерт был и горд, и растерян — он опасался, что перегнул палку. Но едва ли его попытки подойти к Кирштайну имели результат — тот, как побитый щенок, не давался в руки, и Марко просто порекомендовал оставить его в покое на какое-то время.       За весь этот период Армин сблизился с веснушчатым мальчиком ещё больше.       Марко был не просто… добрым приятелем, какими казались Конни и Саша, или молчаливым неофициальным товарищем, в роли которого выступала Имир. Нет. Желание действительно подружиться воспринималось и Армином, и Марко абсолютно серьёзно. По крайней мере настолько, насколько можно было в возрасте 14 лет, с подростковыми заморочками и всеми из них вытекающими последствиями. Армия армией, а дети есть дети…       Марко оказался преданным и чутким слушателем, приятным собеседником, молчаливой и не очень поддержкой в суровых тренировках. Казалось, он умел разговаривать — правильно, доходчиво и нужными словами.       Этот человек был слишком добр для этого мира…       Армин всеми силами пытался отвечать тем же, но у него было ощущение, что Бодт просто впустую тратит свои силы на него. Мальчик раскрывался робко и осторожно, словно едва раскрывающийся молодой бутон. Он не ощущал, что заслуживает этой доброты, этой мягкости, заботы…       Эрен — единственный человек во всём мире, знающий его практически всю жизнь, обещавший ему безграничные миры, всю свою любовь и доверие… Ушёл от него. Сбежал.       Тогда почему кто-то другой должен остаться? Полюбить его? Принять?       Армин очень хотел глотать чужую дружбу, как сладкий освежающий напиток, но попросту боялся. Он был в ужасе от мысли, что крадёт что-то, что ему не полагается. Марко, он ведь… такой светлый, такой добрый, такой отзывчивый, будто соткан из самых ярких и нежных звёзд… Как его вообще занесло в армию? Как он здесь выживет?       И чем хрупкий, слабый, трусливый и весьма нескладный Армин может ответить ему на его протянутую руку? Ничем, кроме своей печали и развороченной мечты, на замену которой остаётся лишь её искорёженная и изувеченная версия.       И всё же Армин старался.       За эти три недели Марко старался утешить Арлерта и поддержать его. Можно сказать, пригреть. Он не скупился потратить на нового друга столько времени, сколько понадобится, и всячески показывал, что ему приятна чужая компания. Его медово-карие глаза с теплотой смотрели на робкого блондина, и невольно Армин начинал ощущать себя действительно желанным собеседником.       Через пять дней Марко познакомился с Микасой, и девушка впервые за долгое время покраснела от смущения.       Через неделю они стали сидеть за одним столом на завтраке — обед и ужин Бодт делил с Жаном.       Через полторы недели Армин ощущал себя немного свободнее и находил смелость самостоятельно подходить по всяческим вопросам.       Тренировки были всё такими же тяжёлыми для его слабого и тщедушного тела, инструкторы и андроиды не проявляли жалости, а тоска по Эрену не оставляла мальчика ни на секунду, но в какой-то момент Армин почувствовал этот тёплый и трепещущий как крохотная бабочка комочек — ощущение, что у него появился друг.       Сначала робко, но после всё крепче и крепче оно обосновывалось в его груди…       Микаса с осторожной радостью смотрела на это и прятала лицо в красном шарфе, чувствуя, что наконец в их выбранном неверном пути появляется что-то хорошее. Действительно хорошее…       Это осознание окончательно укрепилось к тому моменту, когда Трост окутала сезонная буря. Она была непохожа на родные дожди Сигансины — проливные, едкие после войны, и всё же относительно спокойные. Нет, в Тросте буря означала штормовые ледяные ветры, жуткие ливни из насыщенной углекислым газом воды и мощнейшие грозы. Чистого неба из-за чёрных туч не было видно неделями. Из-за скалистой местности зачастую происходили оползни.       Разумеется, в подобную погоду просто обязаны проводиться тренировки…       Их было не так много, как обычно, и длительные походы на улицу значительно сокращались — с недели до двух дней прогулки под штормом. Обычно с одной группой шёл один наблюдатель, чаще всего Шадис, но при подобных погодных условиях количество увеличивалось до двух или трёх на дюжину кадетов. Чаще всего это были старшие офицеры, помогающие Киту.       Не то, чтобы это сильно помогало, когда даже собственных ног почти не видно…       Армин и до этого с трудом справлялся с нагрузкой, но приход бурь превратил его существование в сущий ад.       Земля под ногами сделалась вязкой, практически жидкой и скользкой, став рыхлыми комьями грязи и глины. Жёлтого цвета лужи пенились из-за бесчисленных шагов кадетов и ударов капель, углекислый газ шипел в воде и на одежде. Ветер так безжалостно менял направление дождя, что тот намочил всё, что не было наглухо скрыто под защитным плащом — в какой-то момент Арлерт уверился, что по возвращении в казармы его лицо будет шелушиться и болеть, а волосы станут сухими и ломкими.       Ноги ужасно болели, будто налитые расплавленным металлом, а сиплое тяжёлое дыхание лишь заставляло голову кружиться из-за влажности в воздухе. Спина была готова вот-вот треснуть от закостенелого ощущения тяжести рюкзака. Армин практически не видел, куда наступал, не слышал никого вокруг.       Каждый шаг трусцой казался пыткой, из-за которой мальчик вот-вот попросту упадёт замертво.       Он задыхался.       Он разваливался.       Он терялся в бесконечном нытье собственного тела, вечно подводившего его и оставляющего позади всех…       И всё же Армин продолжал бежать, рассекая ботинками кипящие лужи и буйный ливень.       Подросток не мог сказать, видел ли он серые плащи своих сокурсников впереди себя, или у него просто плыло перед глазами. Он был уверен, что Микаса с другой группой уже достигли временного прибежища и ждут их. Армин заставил себя думать о тёмно-серых обеспокоенных глазах, с тревогой смотрящих в окно небольшой постройки. Ему нельзя задерживаться — Микаса не должна беспокоиться о нём больше обычного…       Практически зарычав себе под нос, мальчик прибавил ходу и пробился в середину своей группы, а после — практически в начало.       Буря усиливалась.       Через двадцать минут они достигли временного прибежища. Небольшая железобетонная постройка, рассчитанная максимум на тридцать человек, выступала из скалы, чтобы в случае чего не уплыть вниз из-за подмывания грунта. Сверху над ней виднелся забор, защищающий вход от возможных оползней.       Всего на мгновение Армин засомневался в его надёжности, но что он мог сделать?       Горячее, практически отчаянное облегчение окатило внутренности от близости долгожданного отдыха. Когда мальчик оказался внутри едва ли тёплого, и всё же сухого помещения, он рухнул на четвереньки и обессиленно выдохнул — тело было чуть ли не в огне от усталости. Другие члены его группы также падали рядом, наконец получив возможность отдышаться. Раздался гул усталых стонов и шорох стягиваемых плащей, промокших насквозь.       Армин услышал шаги и убедился, что был прав — Микаса с другой группой уже пришли сюда и немного отдохнули во второй части постройки, расположенной непосредственно в скале. Их одежда и волосы подсохли, и они не казались на грани обморока.       Аккерман торопливо подошла к другу и присела рядом, оценивая его состояние. Мальчик лишь едва отмахнулся, просипев:       - Я в порядке…       Микаса поджала губы и помогла стянуть рюкзак и мокрый плащ, а после протянула небольшое полотенце. Армин благодарно кивнул и попытался подсушить спутавшиеся волосы, чувствуя, как его немного потряхивает от холода. Ещё пару секунд спустя подошёл Марко с двумя алюминиевыми кружками, из которых шёл пар. Он мягко улыбнулся и с кряхтением опустился на корточки, предлагая горячую жидкость:       - Это горячий тоник, на каждого по кружке.       Армин неровно выдохнул и слабо улыбнулся, принимая окоченевшими пальцами алюминиевую посуду. Жар покалыванием растёкся по замёрзшей коже.       - Спасибо. - поблагодарил Арлерт и поднял взгляд на друга. Он заметил, что у того вопреки мягкости на лице присутствует тень боли. Мальчик взволнованно нахмурился. - Что с тобой?       Бодт лишь пожал плечами и неловко посмеялся:       - Подвернул ногу неудачно. Несильно, но неприятно.       - Здесь должны быть аптечки. Найди кого-нибудь из наблюдателей и попроси лёд или мазь. - обеспокоенно предложил Армин, и Марко с нежностью улыбнулся. Веснушчатый мальчик бегло провёл ладонью по влажным светлым волосам в приятельском жесте, а после поднялся. В его руках оставалась ещё одна кружка.       - Конечно, не переживай. Чуть позже. Пока пойду и предложу Жану тоник. - хихикнул Марко и направился в другой конец группы, где Арлерт распознал пепельно-русую шевелюру Кирштайна. Армин нахмурился чуть сильнее, но помахал рукой на прощание.       Микаса тем временем встала на ноги, а после помогла встать и ему:       - Пойдём найдём место получше. - обосновала она, не желая, чтобы мальчик простудился у входа на полу. Аккерман взяла чужой рюкзак и направилась к койкам. Армин беззлобно фыркнул и последовал за девушкой, захватив с собой плащ. Обе группы проведут здесь ночь, а после выдвинутся для продолжения тренировки.       В прибежище было только тусклое освещение настенных ламп и некоторых личных фонариков кадетов. Время от времени в парочке небольших окон сверкали молнии, и через полимеры слышался приглушённый гром. Свистел штормовой ветер. Кадетам раздавали сухпайки и кружки с тоником, после чего большинство подростков находило себе койку и устраивалось спать. Тренировки в непогоду были одними из самых жестоких и выматывающих, и никому не хотелось уменьшать своё время отдыха. После адской пробежки сон казался чем-то сродни благословению…       Армин устроился на нижней койке, Микаса — над ним. Спустя полгода снова спать с ней рядом казалось приятным уколом ностальгии. Мальчик скучал по ней по ночам, по её успокаивающему присутствию…       Пара часов прошли в умиротворяющем усталом оцепенении.       В течение получаса после прибытия практически все кадеты улеглись: слышались только сопение, редкий шорох простыней и буря снаружи. Мокрые плащи и форма сушились ближе ко входу, рюкзаки лежали под койками, развороченные в поисках личных вещей на смену влажной одежде.       Вопреки шуму за окнами, казалось, в какой-то момент всё затихло на несколько секунд.       Несколько неестественно тихих, неуютных секунд, которых никто не засёк во сне, прежде чем раздалось это.       Оглушительный треск ударившей совсем рядом молнии, и последовавший за этим чудовищный грохот, от которого подскочили практически все в прибежище. Гулкая вибрация пронеслась по железобетонной постройке, заставив её затрястись. Кадеты настороженно зароптали и стали переглядываться.       Микаса свесилась со своей койки, чтобы коротко оглядеть Армина, а после настороженно уставилась в никуда. Её сведённые брови лишали лицо привычного спокойствия, и одного лишь взгляда на девушку хватило, чтобы понять — её инстинкты шепчут об угрозе. Севший на своём месте взъерошенный Армин бегло огляделся, прежде чем раздалось нечто ещё более громкое.       Грохот, лязг, скрежет и пронзительное, звенящее металлическое эхо. Оползень прорвал забор и накрыл их прибежище.       Но самым страшным было не это.       Армин пригляделся к металлической двери в постройку и обнаружил, что она погнулась. В искорёженные щели начала грязными ручейками течь вода.       Понадобилось несколько секунд, чтобы кадеты начали вскакивать со своих мест. Послышались крики «вода!», между койками пробежало несколько старших офицеров, чтобы разбудить ещё не проснувшихся подростков. Инструктор Шадис приказал одеваться и брать вещи. Остальные мужчины достигли покорёженной двери и попытались открыть её, чтобы выпустить кадетов.       Погнутое железо не поддавалось, и стало ясно — оползень завалил вход.       Бурный поток проникающей воды заглушал испуганный ропот кадетов, и через несколько минут после начала хаоса влага уже хлюпала под ногами.       Армин оцепенел, глядя на растерянных кадетов и бессмысленно пыхтящих у дверей инструкторов. Он понял — пройдёт всего несколько мгновений, прежде чем все поймут, что они замурованы.       В ушах тяжело забился пульс, и мальчик понял, что с трудом вспоминает о необходимости дышать. Ледяная дрожь страха пробежалась по загривку, и подросток до боли закусил губу, чтобы отрезвить себя.       Нельзя поддаваться панике. Включи мозг. Ищи выход.       Армин несколько раз глубоко вздохнул и наконец прогнал мушки перед глазами, быстро оглядывая помещение. Мрак рассеяли личные фонарики некоторых кадетов, и их белый свет мелькал на стенах. В голоса кадетов начал прокрадываться страх, и инструктор Шадис был занят тем, чтобы зелёные мальцы не разрушили дисциплину и не вогнали друг друга в панику. Дети проучились всего чуть больше полугода, и им действительно стало страшно.       Рядом с мальчиком спрыгнула с койки Микаса. Она настороженно окликнула его и схватила за плечо, но Армин лишь отмахнулся от неё — он искал. В голове шумели непрерывные мысли, предположения, надежды и их разрушение.       В какой-то момент взгляд синих глаз застыл на полимерном окне, одном из двух.       Снизу был довольно крутой склон из-за подмываемой почвы и скалистой местности, и всё же… И всё же, чёрт подери, сейчас это был единственный выход. К тому же можно было попытаться залезть на невысокую плоскую крышу.       Сбросив руку Микасы с плеча, Армин подбежал к Киту Шадису и схватил его за рукав, привлекая внимание:       - Инструктор Шадис! - получив короткий взгляд мужчины, отвлёкшегося от организации кадетов, подросток не стал размениваться на формальности. - Можно вывести всех через окно! Залезть на крышу или прыгнуть, склон не так далеко!       В глазах инструктора всего на мгновение промелькнуло недоверчивое изумление, прежде чем мужчина стиснул челюсти и направился через уже достигающую щиколоток воду к окну. Открыв его через электронную панель, Шадис рявкнул всем кадетам, чтобы они успокоились и начали лезть в окно и дальше либо на крышу, либо вниз по склону.       Армин неровно выдохнул в робкой надежде и нервозности, прежде чем он понял — скорее всего, проснулись не все, потому что оставалась внутренняя часть прибежища. Кого-то мог разбудить шум, но возможно не всех. При беглом осмотре присутствующих мальчик понял, что людей меньше положенного. Он нигде не видел Марко или Жана…       Инструктор и офицеры были слишком заняты, чтобы пересчитывать всех, и вряд ли кто-то подумает об этом в ближайшие несколько минут. Это время могло оказаться решающим, нельзя упускать его…       Судорожно вздохнув, Арлерт бросился к двери во вторую часть корпуса. Микаса окликнула его с долей страха, но подросток лишь крикнул ей, чтобы она эвакуировалась со всеми. Армин с хлопком раскрыл дверь и крикнул, да так, что заболело горло:       - Срочно подъём, эвакуация!       Большинство уже не спали к этому моменту и лишь настороженно прислушивались к возне за дверью, однако после команды они в готовности вскочили с коек. Армин остался, придерживая дверь и пытаясь высмотреть фигуру Марко или Жана. В полумраке было сложно что-то разглядеть, и всё в какой-то момент мальчик уловил знакомый долговязый образ, подгоняющий кого-то.       Армин подбежал к Жану и увидел, что тот кричит на стискивающего ногу Марко. Сквозь яркую агрессию прослеживалось волнение, и было видно, что подросток ругается как разъярённая мамаша не без причины. На лице Бодта играла боль, и Армин понял — тот проигнорировал предложение Арлерта обработать ногу. Очевидно, думал, что несерьёзно и за ночь пройдёт.       Ледяное чувство прокатилось по внутренностям, но мальчик приказал себе сохранять спокойствие. Он присел перед Марко и закатал его штанину, осматривая распухшую лодыжку. Очевидно, до этого адреналин смягчил ощущения, и Бодт не понял, насколько серьёзна травма.       «Чёрт…» - пронеслось в голове, и Арлерт схватил с койки простыню. Жан что-то кричал над ухом, подсвечивая кадету область действий фонариком, и Армин резко сказал:       - Замолчи пожалуйста!       Жан оборвался на полуслове, и Армин продолжил:       - Сейчас идёт эвакуация из окна, двери завалило. Марко, - он обратился к другу и посмотрел ему в напуганные медово-карие глаза. - ты не можешь прыгать в таком состоянии, поэтому тебе нужно, чтобы кто-то с крыши помог тебе залезть. Иначе никак.       - Я могу! - порывисто вызвался Жан, и Армин кивнул. Он оценил получившиеся лоскуты из простыни, а после туго обмотал ими чужую лодыжку. Марко болезненно простонал сквозь стиснутые зубы.       В помещении кроме них троих никого не осталось, и из-за открытой двери почти не слышалось шума. Только бурно текущая вода, уже достигшая середины голени. Перевязывая чужую ногу, Армин практически сидел в грязно-серой луже.       Рывком закончив перевязку и опустив штанину обратно, Арлерт поднялся и посмотрел на Жана:       - Несём его.       Кирштайн кивнул, и они помогли Марко подняться. Бодт шептал извинения за опрометчивость, но его заткнули. Жан с Армином подхватили его под руки и повели к выходу.       Как и ожидалось, в помещении уже никого не осталось. Вероятно, подумали, что все эвакуировались — в большой куче пропажа трёх человек обнаружится не сразу.       Расплёскивая воду, мальчики добрались до окна.       Жан полез первым. Он бегло обернулся, окидывая взглядом Армина с Марко. Хлещущий дождь мгновенно намочил его волосы и одежду, заставляя их свисать мокрыми сосульками. Арлерт жестом указал ему двигаться:       - Я подтолкну его к тебе, иди!       Казалось, они впервые забыли о том, кем были друг для друга всё это время. Армин не думал о том, как ему стыдно перед Жаном, или как его задевали чужие издёвки. Жан впервые за три недели посмотрел на мальчика, и, более того, беспрекословно послушался его.       Долговязый подросток схватился за верхний выступ над окном и одним движением подтянулся, зацепившись за край крыши. Ещё одно движение — и только его ноги болтались на виду, а спустя ещё секунду мальчик и вовсе исчез с глаз.       Армин слегка толкнул Марко в плечо, говоря:       - Твоя очередь.       Марко тяжело выдохнул и кое-как залез на мокрый подоконник, с поддержкой Армина. Он высунул голову, глядя наверх, и увидел протянутую руку Жана. Схватившись за неё, Бодт зажмурился и оттолкнулся от подоконника, подтягиваясь. Армин как мог подталкивал друга наверх, обхватив его ноги и скрежеща зубами. Когда Марко оказался наверху, подросток чуть не выпал из окна, но быстро вернулся назад.       Армин смахнул с лица кислую воду, спеша отдышаться и подготовить себя к собственной попытке забраться наверх.       Он только начал забираться на подоконник, как сверху начала литься вода — мощный поток, очевидно, слегка сменил направление, и теперь тёк над окном. От неожиданности мальчик отшатнулся назад, расплескав грязную воду, доходящую ему практически до бёдер. Не было ни единого шанса, что слабого мальчика не смоет вниз от такого мощного течения.       Марко с Жаном всё ещё были наверху, так что Армин мог предположить, что они избежали этой участи.       Облегчённо и вместе с этим немного напугано выдохнув, мальчик снова подошёл к окну с намерением посмотреть вниз на склон и прыгнуть, как вдруг электронная панель заискрилась от новой порции воды. Арлерт вскрикнул, закрывшись руками, и в следующее мгновение полимерное окно с грохотом закрылось из-за сбоя. Панель на секунду вспыхнула, а после потухла.       Прошло несколько секунд, прежде чем ужас пробежался мурашками по загривку, а дыхание замерло где-то в горле.       Нет…       Армин широко раскрытыми глазами уставился на закрытое окно, а после куда-то вниз, осознавая, в каком положении оказался. Замурованный в бетонной коробке, с ограниченным запасом воздуха и времени… Со стремительно прибывающей водой, для которой теперь нет выхода.       Он умрёт…       Колющее удушливое ощущение оплело грудь, и Армин отчаянно всхлипнул, подходя к окну и в тщетной попытке пытаясь разбить его ударами. Прочный полимер, очевидно, не поддался.       Нет, нет, нет-нет-нет…       Как же так..?       В полузатопленном прибежище установилась тишина, рассекаемая только журчанием неумолимо текущей грязной воды и дыханием мальчика. Его редкие движения сопровождались всплесками. От холода, сырости и ужаса колотила холодная дрожь, и Армин схватился за голову, ероша волосы. Где-то остался один кадетский фонарик, и подросток мог разглядеть свою будущую могилу — грязно-глиняный бассейн с редкими плавающими вещами, железобетонный гроб, из которого ему не было спасения.       Армин снова всхлипнул, стискивая зубы и судорожно ища какой-нибудь выход. Руки разгребали серо-жёлтую воду по пути ко второму окну, хотя подросток знал, что это бесполезно — его не открыть без кода. Мысли проносились одна быстрее другой, и грудь разрывало от боли при предположении, что это будут его последние размышления.       Ему не стоило поступать в армию…       Он никогда не был для этого пригоден, и это знали все. Его слабохарактерность никогда не пригодилась бы в этой беспощадной структуре, в которой нет места жалости или добродушию. Здесь царит сила и дисциплина, и Армин так заблуждался, когда думал, что есть что-то, что может укротить это…       Жизнь просто отсеивает всех, кто не способен подчиниться или подчинить.       Этот мир так любезно прост...       Эрен, как же ты был прав…       Армин всхлипнул ещё горше при мысли об Эрене. Дыхание было поверхностным и прерывистым. Подросток отчаянно хотел бы отправиться в те времена, когда мог чувствовать родное греющее тело и не бояться окружающей реальности. Хотел бы ощутить объятия жилистых рук и услышать неумелый утешающий шёпот, абсурдные рассуждения по поводу ватрушек и неловкие слова привязанности.       Он так скучал…       И вот, теперь ему предстоит умереть здесь, в яме, к которой привели его многочисленные ошибки. Так и не найдя любимого человека на просторах Вселенной и став жертвой собственных поисков…       Был ли у него какой-либо другой путь..? Или за его жалкое существование ему с самого начала полагалась такая же бесславная, грязная смерть, как собаке в канаве?       Армин попытался открыть второе окно, но, ожидаемо, безуспешно. Вода уже достигала пояса. Мальчик обнял себя руками, пытаясь вызвать хотя бы призрак любимого тепла.       Прости, Хистория...       Прости, Микаса…       Прости, Марко…       Прости, Эрен… Пожалуйста, пожалуйста, прости... Живи, где бы ты ни был, ради чего бы то ни было…       Послышался лязг, и вода практически забурлила от нового потока сверху.       - Армин!       Мальчик рвано всхлипнул и поднял взгляд, видя, как не пойми откуда появилась дырка наверху. Люк..?       Из неё свешивался Жан, его брови были сведены к переносице, а выражение лица граничило между страхом, облегчением и яростным напряжением. Кто-то держал долговязого мальчика сверху, позволяя ему наклониться как можно ниже и протянуть руки Арлерту. Он практически свисал, рассчитывая только на людей сверху.       Кирштайн интенсивно замахал руками, призывая сокурсника направиться к нему:       - Давай уже, чёрт подери!       Армин на мгновение остолбенел, не веря своим глазам, но после очередного агрессивного жеста он быстро дёрнулся в сторону Жана. Из-за открывшегося люка уровень воды стал подниматься ещё быстрее, практически доходя до груди, но Арлерту стало на это наплевать ровно в тот миг, когда горячая широкая ладонь схватила его собственную.       Жан наклонился как можно ниже и, рывком подтянув к себе Армина, обхватил его под руками за грудную клетку. Блондин вцепился в чужую спину, и их вдвоём начали поднимать наверх.       На крыше царил хаос из воды, ветра, сверкающих молний и грязи. И всё же Армин был практически готов плакать от горячего, всеобъемлющего облегчения, приходящего на смену недоверию.       Они с Жаном рухнули на крышу, покрытую шипящей водой, и подростки вокруг них выдохнули от радости. Арлерт коротко поднял взгляд и различил как минимум четыре фигуры помимо него и Кирштайна: Микасу, Имир, Конни и Марко. Первые трое, очевидно, держали Жана, чтобы тот мог спуститься за тонущим мальчиком. Микаса отпустила серую форму долговязого подростка и неровно выдохнула, цепляясь за руку Армина. Её хватка была крепкой, практически судорожной, холодной. Бедная, наверное, она так перепугалась… Имир, откинувшись назад, провела ладонью по лбу, словно смахивая пот. Хоть это и было бессмысленно под проливным ливнем…       - Фух, Арлерт, я думала ты кони двинешь. - девушка пихнула его в плечо с напускным агрессивным недовольством. - Как бы я Хистории это объяснила? Всё, давай больше без подобных фокусов…       Армин слабо усмехнулся и потёр ушибленное плечо.       Конни старался отдышаться, уперев руки в колени и поглядывая на спасённого товарища. Как оказалось, рядом ещё была Саша — она махала рукой и громко звала остальных на помощь. Девушка на мгновение обернулась, оценивая ситуацию своим карими оленьими глазами, а после ещё пуще закричала, прикладывая руку ко рту в качестве рупора. Очевидно, спасательную операцию организовали быстро и самостоятельно, без содействия инструктора или офицеров… Нашли сверху люк?       Марко поджал губы и бросился к Армину, обнимая его за шею. Армин практически ощущал, как тот шепчет ему слова извинений — если бы не он, то другие два мальчика не задержались бы так надолго в прибежище. Их всех колотила мелкая дрожь от холода, и всё же казалось, что Бодта трясёт от эмоций.       Армин зажмурился и обнял Марко в ответ одной рукой, уткнувшись носом ему в плечо.       - Ты не виноват… - едва слышно пробормотал он, а после, когда Марко отстранился, посмотрел в сторону Кирштайна. Тот сидел, сложив локти на коленях и мрачно сверля взглядом пространство перед собой. Весь мокрый, с облепившими лицо волосами и прилипшей к телу формой. Где-то в стороне слышались крики инструктора, и к ним явно приближались другие офицеры с намерением выяснить, что у них тут происходит.       Под аккомпанемент выкриков, всплесков и топота, Армин спросил его:       - Почему..?       Почему он полез за ним? Почему изначально доверился, почему после решил всё же помочь, хотя явно не питал к нему хоть сколько-нибудь симпатии? Почему выглядел таким обеспокоенным, будто его действительно волновала судьба неприятного ему тщедушного слабака…       Жан фыркнул и спустя несколько мгновений перевёл взгляд на Армина.       - Не знаю. Просто… - он снова посмотрел куда-то себе под ноги, теребя пальцами кожу у ногтей. В сочетании с насыщенным углекислым газом дождём это наверняка приведёт к воспалению в дальнейшем, но едва ли сейчас это волновало подростка. - …я не хотел, чтобы ты погиб. И… я подумал, что на самом деле, может быть, ты… неплохой парень. Пусть и дохляк, но… ты помог мне. Помог нам.       Кирштайн поджал губы и сказал уже тише:       - Я не мог позволить тебе умереть из-за этого…       Если бы не буря, ливень, общее состояние и сама ситуация в целом, Армин бы счёл это милым. От чужих слов в груди зародилось какое-то крохотное, точечное тепло, и мальчик сам не заметил, как улыбнулся.       Глядя на людей вокруг, рискнувших ради него, заботящихся о нём и верящих в его успех даже больше самого подростка… Людей, с которыми он уже разделил какую-то часть своей жизни и будет делить её дальше…       Именно здесь и сейчас, с одновременно замёрзшим и горящим от углекислого газа в воде телом, дрожащим от дождя, после ужаса близкой смерти и в состоянии полной развалины, Армин слабо рассмеялся. Потому что у него есть семья… Странная и несуразная, но она заботится о нём. Почему-то, но заботится, пусть даже он жалкий слабак и рохля… Подросток отчаянно захотел, чтобы Хистория сейчас была рядом с ним и ощутила эту волну трепещущей нежности, окатившей его. Познакомилась с этими чудаковатыми, но потрясающими людьми…       И в этот момент Армин испытал прилив любви ко всем и каждому, кто сидел рядом с ним. Даже к Жану. Он заглянул в настороженные карие глаза Кирштайна и беззаботно улыбнулся, чуть передвигая ногу и прижимаясь коленом к колену — тепло чужого тела через ткань опалило собственную холодную конечность. Кислая вода лилась по его красному от жжения лицу, путалась в прилипших к коже волосах, а плечи сгорбились от ледяного ливня, и всё же его голос был полон искренней теплоты:       - Спасибо. ---       С помощью той же Хистории — спасибо её положению бортпроводника и осведомлённости о расположении пассажиров — Армин теперь тоже знал, где каюты Эрена и остальных членов эскорта.       Во имя своей миссии парень решил пропустить ужин и воспользоваться полномочиями Ханджи на вход в любую часть корабля. На этот раз её присутствие не понадобилось, и медик в одиночестве проник в чужую каюту. Члены команды, которых младшая Арлерт успела посвятить в положение дел, пообещали помочь отвлечь пассажиров, если те решат уйти с ужина раньше положенного.       Армин испытал короткую волну нервозности перед дверьми чужой каюты. Это было… странно. Странно волнующе. Всё это время на корабле Эрен будто просто был, брался из ниоткуда и уходил в никуда. Любопытное чувство, которое не исчезает, пока ты не приходишь в обитель чужого личного пространства.       Было странно понимать, что здесь временно живёт его друг детства и ныне неприятель.       Армин поджал губы и, после короткого вдоха, поднёс к панели ключ-карту. Дверь открылась.       Световые панели были настроены на более тусклое освещение, чем обычно. Армин неосознанно втянул носом запах — сквозь стерильность, присущую гостевым каютам, прослеживалась нотка чужого одеколона, пороха с оружейным маслом и чего-то чистого, но старого. Книг или, может быть, одежды… Кровать неидеально, но заправлена, на прикроватной тумбе стоял источник зловония в каюте врача — освежитель с лимонным запахом. Армин с презрением окинул его взглядом. На стуле висела форменная куртка. У кровати лежала сумка, на столе — планшет, чёрный пистолет и несколько карт. Приблизившись, Армин понял, что это удостоверения: удостоверение личности и дополнительный экземпляр, в котором указана специализация лётчика-испытателя. Рядом с картами стояла баночка из-под таблеток. Пустая.       Плохо, но что поделать…       Прежде чем приступать к выполнению подготовки к «пранку» - Арлерта всё ещё корежило подобное название — медик достал из кармана несколько крохотных камер, оставленных там накануне. Мужчина ни за что не пошёл бы сейчас в свою каюту за ними, так что ему повезло, что он решил взять их раньше.       С одной стороны он не любил неэтичное вмешательство в чужое личное пространство, с другой… в своей жизни ему пришлось проявить немало лицемерия. Необходимость есть необходимость, выводить Эрена из себя имеет смысл только если он в итоге что-то выдаст. И вряд ли это произойдёт вне каюты…       Для надёжности Армин собирался оставить хотя бы по одной камере в каютах остального эскорта.       Медик хрустнул шеей и стал оглядывать места, наиболее неприкасаемые со стороны Эрена — меньше всего парню хотелось, чтобы тот в один прекрасный момент наткнулся на глазок камеры. Он осторожно оглядел ящички с прорезями на предмет использования, полки, углы и выступающие части световых панелей. Там, где ничего не было и не осталось следов стирания пыли, Армин аккуратно расставил пару камер. У него особо не было возможности проверить, передают ли они сигнал, но Арлерт чувствовал некое подобие уверенности — Леви не подарит плохую или легко убиваемую вещь.       Как только камеры были расставлены, парень направился в небольшую гостевую душевую — одна из привилегий пассажиров. Его интересовал шампунь.       Вопреки надеждам, ванная оказалась практически пустой, без каких-либо органайзеров или бутыльков. Только бритва, пена для бритья и зубная щётка с пастой. Армин прищурился, глядя на баллончик с пеной для бритья, но потом вздохнул и сделал шаг из ванной:       - Ладно, ты в другой раз…       Оставался один вариант — шампунь был явно в сумке.       Медик вновь ощутил волну дискомфорта, ещё более сильного, чем перед дверью. И всё же он помедлил не более, чем на пять секунд — парень не мог разбрасываться такой драгоценностью, как время.       Армин сел на корточки рядом с сумкой и аккуратно расстегнул её.       Первой на глаза попалась небольшая стопка гражданской одежды: серая и белая футболки, чёрная кофта на молнии и спортивные чёрные штаны, несколько пар носков с бельём. Ничего примечательного. Ещё глубже лежала парадная форма, и это было немного удивительно — разве Эрен отправился в путешествие в один конец, чтобы брать с собой даже парадное одеяние? Руки по мере проникновения дальше и дальше мимолётно ощутили характерную форму оружия и некоторых чехлов.       Парню очень не хотелось действительно рыться в чужих вещах, хоть он и пригрозил этим Йегеру. Поэтому Арлерт обрадовался, когда нужное нашлось практически сразу — бутылка шампуня краешком выглядывала из внутреннего кармана, когда удалось отодвинуть стопку одежды.       Армин потянулся к ней и наполовину достал, когда что-то привлекло его внимание.       Медик нахмурился и едва отогнул уголок одежды — в глубине сумки лежала книга. Старая и действительно потрёпанная: её светлая обложка выцвела и посерела, краешки разодрались и где-то порвались, в правом нижнем углу даже было странного вида пятно. И всё же было видно, что книгу берегли.       Армин сразу её узнал.       Потому что когда-то очень дорожил ей.       На несколько долгих мгновений руки ослабели, и парень просто бестолково смотрел на бледно-жёлтую обложку. Старая, очень старая научная фантастика, которая в их время считалась уже раритетом. И всё же Армин любил эту книгу. Потому что речь там была не о фантастике, ныне неактуальной, а о людях… О хороших, о плохих, о глупых и о коварных…       Армин немного читал её вслух Эрену, но не до конца. Эрену вообще было сложно сосредотачивать внимание надолго, и чтение казалось явно не его стезёй…       Однако после исчезновения Йегера мальчик не мог найти эту книгу и предположил, что она потерялась. Такое редко, но бывает даже с ним.       И вот, спустя почти десятилетие, Армин узнаёт, что она всё это время была у Эрена…       Медик, почти не дыша, взял книгу в руки и осторожно провёл пальцами по сложенным страницам. Шершавые выступы, матовая гибкая обложка, бархатистые потрёпанности… Армин медленно открыл на титульном листе и потерял дыхание во второй раз, увидев небольшую фотографию тёти Карлы. Она была такой же старой и потасканной, как и книга, и всё же… Казалось, парень больше никогда не увидит её лица , и всё же она здесь. Болезненная нежность невольно окатила грудную клетку, и Армин провёл подушечкой пальца по изображению. Какая же была ласковая и добросердечная женщина…       Неровно вздохнув, медик бережно закрыл книгу и положил её на место. У него было ощущение, что он нашёл чего-то, что не должен был, и всё же… И всё же…       Нечто одновременно болезненное и нежеланно трепетное играло в груди — граница между прошлым Эреном и этим медленно истончалась. Только в эту секунду Армин не хотел думать об этом и в очередной раз злиться на себя — он просто… коротко окунулся в застарелую и практически забытую нежность прошлого, её слабый призрак, отпечатанный на небольшом клочке бумаги.       Мотнув головой, Армин заставил себя прийти в чувство и вернуть внимание бутыльку шампуня. Открытие одновременно заставило потеряться и успокоиться, пусть парень и не мог сказать, почему… Будто он… помолодел. Шаловливая улыбка мелькнула на губах, когда Арлерт отвинчивал крышечку.       Завтра утром кое-кого ждёт сюрприз… ---       После проникновения в каюту Эрена Армин также посетил каюты остальных членов эскорта, чтобы оставить там по камере.       Никто кроме Флока толком не обжил свою каюту, и медику пришлось проявить осторожность. По внешнему виду помещений он едва ли мог что-то сказать об этих людях — изначальный медицинский осмотр и то дал больше информации.       Словом… Армин просто надеялся, что это даст какой-то результат.       На следующее утро Армин понял что Эрен пришёл раньше, чем увидел его.       Просто в какой-то момент Жан напротив него практически поперхнулся завтраком, а Имир бесстыдно расхохоталась, хищно скаля зубы. Хистория прикрыла рот рукой, но было видно, как она сдерживает смех. Конни с Микасой обернулись, желая выяснить, что же вызвало такую реакцию.       Армину не нужно было оборачиваться, чтобы понять, и всё же он сделал это.       Эрен медленно зашёл в столовую. Его лицо было абсолютно каменным, а взгляд сосредоточен лишь на дороге вперёд. Он спокойной походкой достиг своего стола и медленно-медленно сел на скамью, игнорируя ржач экипажа. Эскорт в абсолютном изумлении и недоумении уставился на него, а если точнее, то на его прелестного глубоко-розового оттенка волосы.       Армин закусил губу, но всё же не смог скрыть самодовольной ухмылки, когда Эрен поднял взгляд прямо на него и уставился в обещании неминуемой мести. Медик практически мог слышать скрип чужих зубов.       Ничего… На любую проделку Йегера он найдёт достойный ответ.       О порванном халате парень думать не хотел.       Армин скосил взгляд на заржавшего Конни, а после поймал искреннюю улыбку Микасы. Девушка качала головой, как делала это в детстве, когда два мальчика вели себя как идиоты. И всё же медик мог заметить, как даже на её щеках растёкся румянец веселья. Уже как минимум это стоило всех нервов, потраченных на войнушку с Эреном.       Армин спрятал свою улыбку за ободком кружки и просто наслаждался произведённым эффектом.       В итоге по истечении недели эти двое сыграли на нервах друг друга так, как не играл никто и никогда. Это было похоже на гибрид детских, абсолютно безобидных розыгрышей и кровавой беспощадной бойни.       Армин играл грязно, но изящно — ему нравилось так или иначе выставлять Эрена дураком. Чего стоили розовые волосы… Оттенок на тёмных каштановых волосах конечно получился не таким ярким, как он хотел бы, и всё же очень даже узнаваемым. Эрен два дня ходил с розовой головой, и экипаж ухахатывался, подкалывая Йегера. В особенности к этому пристрастился Жан — он ловил каждый шанс, который ему дарил Армин, чтобы поиздеваться над презренным оппонентом. Казалось, в какой-то момент это могло дойти до драки — как минимум с ярым сторонником Йегера, Флоком, которого пранки над товарищем злили едва ли не больше самого объекта пранков. Эрен, однако, явно был занят более насущными проблемами, а если точнее, то ответным ударом. Замена чистящих средств на клей, ядерная перцовая добавка в пену для бритья, абсолютная ахинея вместо инструкции к трансформатору, который Йегера попросила починить Ханджи — всё это только раззадоривало лётчика. Злило, в какой-то степени, наверное, веселило и дарило азарт, подбивающий на ответные действия. Заставляло ухищряться и делать собственные ходы в абсурдной игре. Армин получал удовольствие от того, как Эрен терялся и забывал про свою каменную маску в этих приступах задора, растерянности или откровенного недоумения.       Эрен играл, может, несколько жёстко, но вместе с тем более прямолинейно. Наверное, в детстве ему бы не хватило терпения на коварные трюки, однако сейчас мужчина умел вести долгую игру. Если Армин стремился поглумиться над собранным и хладнокровным образом Йегера - причём чем больше наблюдателей, тем лучше - то в ответ лётчик давил на беспокойство Армина и его излишнюю тягу к размышлениям, физическую слабость. Эрен заставлял медика нервничать из-за каких-то мелких проблем и загвоздок вроде перетасованного списка лекарств в планшете, сломанного незначительного оборудования или внезапного закрытия в каком-либо отсеке на некоторое время, как в школьном шкафчике. Он злил его мелочами, на которые обычный человек обратил бы меньше внимания, чем параноидальный и беспокойный Армин, к тому же недавно переживший нервный срыв. Эрен знал, куда давить, и это снова находило сладко-горький отклик в груди медика.       Однако, даже несмотря на всё это, Армин давно не чувствовал себя настолько живым.       Для команды и даже части эскорта — не будем показывать пальцем на одного бородача и любопытствующую девушку — вся эта войнушка оказалась поистине интересным развлечением. Вопреки тому, что Зик был командиром группы, он не спешил вмешиваться в это вопиющее отклонение от всех норм дисциплины и как-то урезонивать Эрена, о, нет. Он просто смотрел и, вероятно, время от времени посмеивался себе под нос.       Казалось, единственным, кого действительно бесило положение дел, был Флок.       Первоначальное пренебрежение Форстера в адрес Арлерта переросло в откровенную неприязнь, и в какой-то момент полные злобы взгляды переросли в оскорбительные слова. Редко, но они всё же слетали с чужого языка. Снайпер не просто злился на Армина за то, что тот в каком-то смысле издевается над его товарищем… Он смотрел на медика, словно на какого-то грязного и неблагодарного еретика, не понимающего своего счастья в виде дара божьего. Это была ярость, недоумение и даже нотка зависти, хотя Армин искренне не понимал, чему мог завидовать Флок.       Арлерт старался избегать общества Форстера или же всячески его игнорировать — ему хватало Эрена. ---       За продумыванием тактики прошла практически неделя, и приближался момент прибытия в Либерио. Чтобы полностью не теряться в этом новообретённом — или просто забытом? - ощущении погружения, Армин поделился с Леви и Ханджи доступом к камерам для продвижения их расследования. В какой-то момент медик планово сменил повязку на руке Пик и на сей раз внимательнее к ней пригляделся — электрический ожог занимал практически всю ладонь, но не спалил плоть до углей или слезания кожи. Он был слабым, почти без волдырей, как если бы человек контактировал с током крайне непродолжительное время: влез и вылез. Мог ли человек получить такой ожог, судорожно держась за панель в поисках опоры..?       Армин также поделился этим с капитаном и майором, но решил обойтись без категоричных заявлений и выводов. И всё же подозрения постепенно обрастали мясом…       Он как раз возвращался с мостика, погружённый в размышления, когда остановился при виде фигуры у своей каюты. Брови подлетели вверх при виде гостя — это был Зик Йегер.       Мужчина стоял, оперевшись о стену плечом и задумчиво жуя незажженную сигарету. Его взгляд был направлен куда-то под ноги, но с появлением Арлерта серые глаза поднялись и уставились на него. Прошло несколько мучительно-напряжённых секунд тишины, прежде чем Йегер оторвался от стены и убрал сигарету в карман.       - Можно с тобой поговорить? - вежливо спросил он, протянув руку в вопросительном жесте. Армин несколько мгновений оценивал ситуацию, прежде чем моргнуть и сказать:       - ...Конечно.       Медик обошёл гостя и открыл свою каюту, молча разрешая проследовать за собой внутрь. К счастью, лимонного запаха после пранка Эрена не осталось. Как только инженер оказался в помещении, парень закрыл дверь и указал на кровать:       - Присаживайтесь.       Сам он выдвинул из-за стола стул и сел на него напротив Зика. В голове кишели обрывки мыслей, полные опасения, и всё же мозг не мог сформулировать чётких слов. Это был просто… тревожный шум.       Йегер медленно сел на чужую постель, неспеша и не слишком скрытно оглядывая убранство каюты. Он казался задумавшимся над чем-то…       Несколько минут прошло в тишине, полной неловкого ожидания со стороны Армина. Парень сидел спокойно, не ёрзая и не проявляя особых признаков нервозности, и всё же его взгляд не отрывался от мужчины перед ним.       Что ему хотели сказать?       О чём-то спросить?       Или что-то поведать?       Йегер старший понял, что за эскортом следят, и собирался сказать немедленно прекратить это под угрозой военного скандала? Вплоть до трибунала…       Или он хотел узнать что-то об их старых отношениях с Эреном? Или, быть может, с Леви?       Или-       - Я давно не видел его таким оживлённым. - неожиданно прервал молчание Зик, снова достав сигарету из кармана и бестолково крутя её в пальцах. Мужчина не смотрел на Армина, будто обращался больше со своими мыслями, чем с медиком, но Армин знал лучше — за его реакцией следят.       Врач моргнул и выгнул бровь. Тогда Зик вздохнул и продолжил:       - Эрен не так уж много рассказывал мне о своей жизни в Сигансине. Знаешь ли, он очень неохотно раскрывал информацию о вас с этой девушкой, Микасой, кажется… И всё же первое время ему было трудно усидеть на месте, будто он постоянно оглядывался назад. Не знаю, о чём Эрен думал, но после первых увольнительных его будто подменили, и он совсем замолк. Я уж было подумал, что от того энергичного и злого мальчика совсем ничего не осталось… - Йегер поднёс сигарету ко рту, зажал её между губами и бросил вопрошающий взгляд на Армина. Тот не сразу ответил на него, поскольку сидел в лёгком ступоре. Только через несколько мгновений он вернулся в настоящее и, бегло уловив вопрос в чужих глазах, дал разрешение. Зик зажёг сигарету и затянулся.       - И вот, спустя столько времени, он снова напоминает мне того мальчика. Уж не знаю, почему, но ты что-то сделал… Я хотел сказать спасибо.       Армин практически онемел, глядя куда-то перед собой. Что ему ответить на это? Как реагировать? Захотелось найти Эрена и трясти его за грудки, пока он не объяснит ему всё, но парень знал, что это лишь мимолётное импульсивное желание.       Врач опустил голову и провёл ладонью по волосам, в итоге выдавив из себя:       - Понятия не имею, за что…       Зик лишь хмыкнул и затянулся табачным дымом. Он дал собеседнику время на обдумывание. Вдруг Армин раскрыл шире глаза, будто в какой-то догадке.       - Так это вы позвали его в Марли… - тихо сказал медик, и ему в ответ кивнули:       - Да.       - Зачем?       Зик вытянул перед собой ноги:       - Я наконец нашёл своего сводного младшего брата и хотел кое-что ему рассказать. Мы начали переписываться, и я позвал его к себе.       Эрен никогда не говорил им с Микасой, что он начал общаться с неким родственником. Армин снова ощутил укол боли от осознания того, что мальчик скрыл от них нечто важное. Не доверился…       Медик выдохнул и в конце концов поднял взгляд на мужчину:       - Рассказать что?       - Семейные дела. - пожал плечами Йегер. Арлерт прищурился.       Семейные..? Карла родилась и выросла в Сигансине, у неё не могло быть детей в Марли. Тогда что-то, связанное с Гришей..?       Но что?       Гриша… из Марли..?       Вдруг Зик шумно вздохнул и откинул голову назад:       - А я так посмотрю, старина Леви всё ещё меня на дух не переносит.       Резкая смена темы дала медику понять, что разговор об Эрене закончен. Зик сказал своё «спасибо» и даже больше, так что тема, очевидно, закрыта.       Армин вскинул брови от неожиданности, но всё же кивнул.       - Вы знакомы? - вот уж откуда он не ожидал получить эту информацию, так это от противоположной стороны некоего конфликта, нежели от Леви. Зик хмыкнул и затянулся сигаретой:       - Что-то вроде того. Он не рассказывал?       Армин отрицательно покачал головой:       - Никак нет.       Йегер фыркнул с долей иронического смеха:       - Ещё бы, не самые счастливые воспоминания для него… Когда мы с ним пересеклись, Марли ещё не встала под единый флаг и воевала с Парадизом. Он и я оказались на противоположных сторонах баррикад…       Зик отвёл взгляд куда-то в сторону, глядя на стопки книг Армина.       - В том бою я был одним из командующих и как раз разработал прототип нового биооружия… - Армин ощутил мерзкую леденящую дрожь от догадок, куда всё это сейчас пойдёт. Мужчина тем временем продолжал, поглощённый воспоминаниями. - Тестовым полигоном стало поле битвы. Я предложил. С помощью частичного проникновения диверсантов была получена возможность атаковать системы вентиляций, к тому же это биооружие имело свои… особенности, облегчающие нападение. К сожалению, жертвами оказалось также большинство марлийцев, но отряды врага пали целиком и полностью. Или практически полностью… не знаю, как Леви сумел выжить. Наверняка ему предстояла долгая и мучительная реабилитация. А ещё поиск новой команды для опустевшего корабля. Его командир, Эрвин Смит, задал мне хорошую трёпку — если бы не он, Марли бы одержала победу без единой жертвы.       Мужчина в последний раз втянул дым, смакуя его горечь на языке, а после потушил сигарету о подошву ботинка. Бычок он засунул в карман.       Армин сидел, широко раскрыв глаза и глядя куда-то перед собой. Внутри поселилась тянущая, горькая тяжесть, а вместе с ней и налёт ужаса — не казалось, что человек, сидящий перед ним, раскаивается в своих действиях. Зик рассказывал обо всей этой ситуации, как о лёгкой истории на ночь, может, неудачном, но очень увлекательном эксперименте… Парень практически ощутил тошноту при мысли о том, как бесчеловечно и беспощадно биологическое оружие забирало и продолжает забирать жизни людей. А офицер, находящийся напротив, создавал его собственными руками и настаивал на его использовании…       Армин чётко осознал, в какой момент всё это происходило — незадолго до того, как Эрен исчез, а он сам с Микасой отправились в училище на его поиски. Это был тот самый полёт Леви, растянувшийся больше чем на полтора года и обернувшийся потерей его экипажа, который даже они, дети, мельком видели. Благородный и статный Эрвин, мягкая и добрая Петра, профессиональные и находчивые Гюнтер и Джин, высокомерный, но ставящий капитана в абсолют Оруо… Даже Ханджи, на тот момент просто заводская модель с лёгкими, но практически неощутимыми прибабахами…       Всё то время, что Армин и Микаса рушили собственные жизни, Леви цеплялся за свою и проходил курс реабилитации.       - Забавно, что это стало последней битвой перед тем, как Марли встала под единый флаг. - добавил Зик, и Армин, стиснув пальцами штанины, едва удержал себя в руках.       Вся реакция Леви на Зика стала абсолютно понятной, и парень стиснул зубы.       - Спасибо, что рассказали. - сухо произнёс он, а после, втянув носом воздух и поморщившись от табачной вони, указал на выход, - полагаю, на этом всё?       Зик моргнул и будто вернулся в настоящее. Он пожал плечами и поднялся с постели, засунув руки в карманы штанов:       - Можно сказать, что да…       Йегер, казалось, направился к выходу, но вдруг он подошёл к медику и навис над ним. Наклонился, внимательно разглядывая, словно какого-то экспериментального зверька, и окатывая свежим сигаретным запахом. Армину понадобилась выдержка, чтобы не отшатнуться и лишь слегка отпрянуть в рамках приличия.       Зик несколько секунд смотрел в синие настороженные глаза, после чего тихо сказал:       - Нравственность и эмпатия… Мир был бы лучше, обладай ими люди, м?       Долгая секунда удушливого молчания, и мужчина выпрямился, зашагав к выходу из каюты.       «Кто бы это говорил» - машинально пронеслось в ответ у Армина, и всё же его язык будто прирос к нёбу.       Весь последующий вечер медика не отпускало отвратительное зябкое ощущение, которое не могли разбавить даже пранки Эрена или шутки экипажа. ---       До прибытия в Либерио оставалось меньше двух суток. Армин шёл в медотсек мимо открытого тренажёрного зала, когда его взгляд зацепился за кого-то. Медик невольно замедлился, а после и вовсе остановился, приглядываясь.       «Кем-то» оказался Эрен, тянущий штангу из положения лёжа. Он не обращал внимания ни на что вокруг, сосредоточенно сведя брови к переносице и планомерно, с ритмичными вдохами и выдохами сквозь плотно сжатые губы работая со штангой. Пот выступил на загорелой коже, частично пропитав чёрную армейскую обтягивающую футболку с высоким горлом и короткими рукавами.       Тренировочные снаряды в основном лежали на своих местах, но было видно, что к некоторым подходили для работы. Сейчас Йегер был единственным в тренажёрном зале — возможно, избегал нахождения с враждебно настроенной командой и выкроил время, когда все заняты, а может, это просто домыслы и так уж сложились обстоятельства. Чем больше Армин находился рядом с Эреном, тем больше он думал, что тому нет дела до чужого мнения или других людей в целом. Ну, с парочкой исключений, разумеется… Раньше Йегер бы дал в нос любому, кто скажет хоть слово против.       Армин подумал несколько секунд, а после сделал несколько шагов к залу и остановился в дверном проёме. Опёрся о него плечом. На нём был его белый халат, пусть уже и не такой безупречный, как раньше — Хистория с Микасой помогли кое-как зашить дырку на спине, но это было далеко от идеала. Каждый брошенный на кривой шов взгляд причинял почти что физическую боль…       - Выздоровела рука? - прохладно поинтересовался медик, сложив руки на груди. Эрен метнул на него короткий взгляд, но не прервался, продолжая упражнение. Дыхание сбилось лишь на долю секунды, после чего вернулось в ритм.       Спустя практически минуту Йегер закончил и с тяжёлым металлическим лязгом поставил штангу на место. Мужчина шумно выдохнул, плавным движением поднявшись на ноги. Слегка растрёпанный и глубоко дышащий, с покрасневшей кожей, он уставился на Армина в дверном проёме.       - Да. - сухо сказал Эрен, а после прищурился, и в его глазах мелькнула ехидная искорка. - Беспокоишься?       - Не хочу переводить медикаменты на безрассудного пациента. - парировал Армин, и в его голос проникла ответная язвительность. Они оба знали, что в каком-то смысле наслаждаются этим — иначе никто из них не вёл бы этот разговор. Врач бы прошёл мимо, а лётчик не ответил бы и проигнорировал незваного гостя.       Эрен неприятно и с вызовом хмыкнул:       - Не переживай, я не слабак, как ты.       Пару мгновений стояла практически убийственная тишина.       Йегер смотрел на медика, словно истязая того — он ждал реакции. Отклика. Будто проверял, остался ли Армин самим собой…       Армин застыл на несколько мучительных секунд, глядя в пытливые искрящиеся зелёные радужки. Всё внутри замерло от давнего и болезненного «имени» - сколько оно преследовало его из чужих уст, из собственных… Несколько лет Арлерт не слышал его, так как его окружала преданная и заботливая команда, но вот это слово вновь въелось в барабанные перепонки.       Однако вместо того, чтобы болезненно съежиться, как Армин съежился бы несколько лет назад, он слабо улыбнулся:       - Хочешь проверить?       Глаза Эрена на мгновение расширились, а после мужчина криво ухмыльнулся.       Он отступил на несколько шагов в центр помещения, свободный от снарядов и установок. Место для спаррингов. Йегер расставил ноги на ширине плеч и в нахальном ожидании сложил руки на груди.       С тихим вздохом Армин подошёл к ближайшему тренажёру и снял с себя халат. Он неспешно сложил его пополам и повесил на перекладину штанги. Ленивая размеренность сквозила практически в каждом движении — будто медик был уверен в себе.       Честно?       Он был уверен, но не в успехе.       Не нужно быть гением, чтобы понять, что у него нет и шанса против Эрена в рукопашном бою. Довольно худой, изначально не очень хорошо сложенный и давно не тренировавшийся Армин явно не противник находящемуся в хорошей форме Эрену — чего стоило его досье. К тому же мужчина возвышался над ним на полголовы как минимум. Вот только у Эрена не было возможности оценить, насколько натренировался Армин — Йегер не знал, изменились ли его способности с детства, преуспел ли тот в кадетском училище и как он компенсирует свой низкий рост или жилистость. Нельзя недооценивать противника, даже если противник — тщедушная зубочистка.       Эрен не знал, что Армин действительно слабак, и именно это и нужно было.       Медик для вида размял кисти и направился к зоне для спарринга, остановившись в паре метров от противника. Лётчик тут же разомкнул руки и, слегка поведя плечами, встал в стойку. Сжатые в кулаки руки подняты, ноги согнуты в коленях. Армин глубоко вздохнул и отзеркалил чужую позу.       Микаса пыталась подтянуть его по боевым дисциплинам, правда пыталась. Она подключала всё своё мастерство в попытках улучшить навыки друга и, в какой-то степени, это помогло — Арлерт сдал, пусть и крайне близко к минимальной планке. Но не более. Ещё в кадетстве Армин просто напросто дрожал, не зная, куда деть руки, как координировать их с ногами и уж тем более как атаковать противника, который больше него раза в два: в отряде равных по габаритам соперников практически не было.       В итоге со временем стало немного лучше, и после выпуска экипаж время от времени встряхивал и заставлял его тренироваться, но…       Глядя сейчас на Эрена, готового к чужим действиям, Армин понял, что ему придётся очень постараться, чтобы не упасть в грязь лицом в первые несколько секунд. Ему нужно было чуточку побольше…       Сердце начало гулко стучать в груди, пальцы похолодели, и всё же медик был собран.       Потому что не в его правилах отступать.       Армин бесшумно выдохнул сквозь губы и сделал пробный выпад.       Эрен отпрянул в изящном, практически танцевальном жесте. Его взгляд ни на секунду не сместился с туловища Армина на его мелькнувшую руку. Только цель, только общая картина. Никакой рассредоточенности, присущей ему раньше. Мгновение спустя Эрен сам начал щупать почву, пробуя коснуться противника кулаком сбоку или подловить на ногах. Армин, пусть и не так грациозно, но ускользнул назад, держа дистанцию и кружа по условному рингу.       Послышались торопливые шаги, практически бег, и в дверной проём просунулись головы команды. Жан с Конни сначала шокировано, а после взбудоражено перекидывались фразами, тут же пройдя внутрь к стенам для наблюдения, в то время как девушки остались в дверях. Хистория прижимала кулак к груди, наблюдая со смесью опасения и ярого азарта, подобно футбольному болельщику, Микаса за её спиной оценивающе щурилась. Спустя ещё несколько секунд присоединились Имир с Сашей, а после, как ни странно, члены эскорта. Наверняка Ханджи растрепала — уж она была в курсе всего на корабле.       Флок практически отпихнул стоящую на проходе Имир, смотря на происходящее с разинутым ртом, пока Зик и Пик остались позади всех.       Имир злобно посмотрела на Форстера, но не более секунды — её внимание было полностью уделено шурину и его противнику. Она закинула руку на плечи Хистории и, прижав ладонь к лицу в качестве рупора, крикнула:       - Уделай его, Армин!       Тут же понеслась серия подбадривающий криков — Жан с Конни, хватая друг друга за рукава одежды, подстрекали надрать Йегеру зад, в то время как расположившаяся рядом с ними Саша вскинула кулаки в воздух и выдала:       - Давай! Если победишь, я сделаю для тебя шашлык из лучшей баранины, которую найду!       - Эрен, скрути этого дохлика! - послышался голос Флока.       Пока неожиданный кружок болельщиков кидался словами, Армин умудрялся кругами избегать чужих метких и хлёстких ударов. В них не было силы, и всё же они таили угрозу. Эрен преследовал медика, осторожно, но быстро переставляя ноги и практически игриво рассекая руками воздух. Его кулаки разжались, и он пытался для начала попасть раскрытой или полураскрытой ладонью по защитному блоку соперника.       Армин понимал, что вот-вот Йегер осознает его некомпетентность, поэтому он коротко выдохнул и всё же попытался ответить. Быстрый удар попал в чужую руку и был мгновенно отражён, но это, казалось, раззадорило Эрена. Не обращая внимания на вопли собравшихся, мужчина полностью погрузился в поединок. Его лицо было бесстрастным, но глаза сияли полным и безраздельным вниманием.       Глядя на это, на несколько бесконечных мгновений Армин забыл о том, что не умеет драться. Ему хотелось большего.       Он стиснул зубы и снова ударил, на этот раз ногой, едва-едва задев чужую голень в пробном лоу-кике. А после, спустя ровно секунду, решил тут же атаковать во второй раз, но с другой стороны во вторую ногу. Эрен успел смягчить удар и нацелился на корпус, пока внимание противника было сосредоточено внизу. Армин с трудом, но отбил предплечьем подобное посягательство и в тот же миг вновь начал кружить по рингу.       Впрочем, Эрену надоело ждать, и он не стал всё также легко и танцующе гоняться за медиком. Лётчик одним быстрым рывком приблизился к противнику и, пока тот пытался отступить, подхватил под колено и за руку, развернулся и перебросил через бедро. Послышался глухой стук о татами — меньше чем через секунду Армин оказался на спине, с захваченной рукой. Ещё мгновение спустя Эрен зажал его кисть сел сверху, прижимая локоть к шее и тем самым обездвиживая его. Медик ощутил практически весь вес солдата на себе, и слабый хрип вырвался из его горла.       Кружок болельщиков замолк ровно на мгновение, после чего раздался гул досады, сквозь который всё ещё слышались ободряющие оклики Саши с Хисторией и радостный свист Флока.       Эрен посмотрел в глаза тяжело дышащего Армина и коротко ухмыльнулся — маска хладнокровия дала трещину. В отличие от медика, Эрен практически не запыхался, и всё же Армин чувствовал жар бегущей под кожей крови, своей и чужой. Зелёные глаза блестели победоносным удовлетворением. Армин прищурился, стараясь не заострять внимание на том, как прижимается кожа к коже.       То, что нужно.       Медик вытянул указательный и большой палец единственной свободной руки, а после метко ткнул под чужие рёбра и начал щекотать.       Эрен от неожиданности издал совсем не мужественный вскрик и выгнулся в сторону от болезненно-щекотного прикосновения. Пленённая кисть оказалась на свободе, и Армин уже обеими руками стал терроризировать чужие рёбра.       О, он прекрасно помнил, что в периодических шутливых потасовках единственным его оружием против Эрена была щекотка, потому что тот боялся её просто до смерти. Йегер мгновенно перехватил вражеские руки и зажал их над чужой головой, коротко пытаясь отдышаться от приступа паники. Он широко распахнутыми глазами смотрел на Армина, тот — в ответ.       Вокруг установилась тишина, которую нарушила только пара растерянных смешков.       Армин видел, как неумолимо, хоть и несильно покраснели щёки Эрена — потому что это чёртов позор. Или не только из-за этого..?       ...И всё же первое время ему было трудно усидеть на месте, будто он постоянно оглядывался назад. Не знаю, о чём Эрен думал, но после первых увольнительных его будто подменили, и он совсем замолк…       Уж не знаю, почему, но ты что-то сделал…       - Что вы тут устроили? - раздался холодный голос Леви, и весь экипаж мгновенно вытянулся по струнке. Флок по какой-то причине тоже, хоть он и не был подчинённым капитана — может, это просто инстинкт по отношению к Аккерману. Можно ли его винить?       Эрен моргнул и в следующую секунду оказался на ногах. Он сделал несколько шагов назад, возвращая нормальную дистанцию.       Армину мужчина руку не протянул.       Медик перевернулся и поднялся с пола, опираясь руками о пол. Запястья всё ещё жгло от чужой хватки, но Арлерт сомневался, что останутся синяки.       - Спарринг. - ответил Армин, как только встал. Девушки и часть эскорта отошли от дверного проёма, чтобы пропустить мрачного капитана — тот сделал пару шагов к Йегеру и Арлерту. На чужие слова он выгнул бровь, но больше ничего не сказал.       Вместо этого он развернулся и уставился на толпу незадачливых болельщиков:       - Разошлись по постам и вернулись к работе — прилёт в Либерио через двадцать четыре часа. Арлерт — зайдёшь ко мне через три часа. - тон Аккермана был ровен, и всё же полон мрачного недовольства. Казалось, его волновало не то, что эти двое решили устроить бой, а то, что какого-то чёрта весь остальной корабль сбежался на это. В конце концов, спарринги были разрешены и поощрялись, а вот отлынивание от работы перед важным событием — нет.       Однако помимо этого, Армину казалось, что мужчина ещё чем-то обеспокоен…       - Да, капитан. - ответил парень, и Леви, ещё раз коротко глянув на него с Эреном, ушёл вместе с рассосавшейся толпой. Жан напоследок метнул руку вверх и потряс поднятым большим пальцем, Конни просто ржал себе под нос, пока Саша что-то ему активно говорила с сопутствующей жестикуляцией. Имир со смесью гордости и досады фыркнула, кивнула и покинула тренировочный зал. Зик и Пик как будто растворились — Армин не заметил, как они исчезли. Последними ушли Микаса и Хистория.       Хистория подошла к брату и бегло обняла его, хлопнув по спине:       - Молодец. - шепнула она ему на ухо, прекрасно зная о том, как у него плохо с рукопашкой. Как только девушка отстранилась, она повернула голову к безмолвно стоящему Эрену и впилась странным взглядом. В нём не было искрящейся защитной ярости, которая виднелась в начале их полёта. Казалось, она пытливо изучала его — не лишённая предвзятой агрессии из-за брата, Хистория будто старалась всё-таки понять этого человека… Увидеть то, чего не видели другие.       Впрочем, не сказав ни слова, младшая Арлерт ещё раз погладила брата по плечу и ушла, по пути дёрнув Микасу за рукав.       Та же ещё несколько секунд стояла в проходе, сложив руки на груди и сверля глазами Йегера. Армин мельком посмотрел на того, и увидел, что мужчина не отвечает на этого взгляд. Более того — он его избегает.       Ощущение живости исчезло, и Эрен вновь стал напоминать того человека, которого они встретили спустя девять лет — равнодушного и бессердечного. Его зелёные радужки потухли в задумчивости, и любой намёк на недавний азарт растворился.       Армин старался не обращать внимание на то, как в груди кольнуло ощущение потери.       Микаса убрала руки с груди и ушла, так ничего и не сказав. Ещё несколько мгновений спустя ушёл и Эрен.       Армин провёл подушечками пальцев по запястьям. ---       Осталось полчаса до визита к Леви, и Армин сидел в медотсеке. Не то, чтобы это было веской необходимостью, просто врач подумал, что было бы неплохо навести порядок в документах и попутно ещё раз покопаться в досье эскорта. К тому же привычная, практически родная обстановка успокаивала — из-за близости прибытия атмосфера на корабле несколько накалилась, ведь Либерио был их единственным шансом на починку корабля и, как следствие, выживание.       Было ли это замыслом возможного саботажника? И был ли вообще этот саботажник?       Армин уверен, что именно об этом и будет разговор с Леви, ведь именно капитан с Ханджи работали над получаемой информацией, пока медик был занят раззадориванием Эрена. Получили ли они какие-то результаты? Пришли ли к каким-нибудь выводам?       Оказалась ли угроза реальной в итоге..?       Парень в какой-то мере испытывал стыд, что практически с головой ушёл в войнушку с Эреном просто потому что это ему понравилось. Даже несмотря на частую усталость из-за отсутствия толкового восстановления, Армин чувствовал себя непривычно… ярко.       И всё же сейчас он сидел, подперев кулаком подбородок и смотря в документы. Состояние, граничащее с задумчиво-усталым трансом.       В отсеке царила тишина, позволяя полностью погрузиться в мысли…       Скорее всего одним из тех, кто полетит на шаттле, будет он из-за навыков переводчика. Да и в случае чего врач не помешает тому, кто полетит с ним — заместо Арлерта на корабле останется запасной вариант, а именно Ханджи. В конце концов, она андроид, к тому же компаньон корабля — в её функции входит внушительная медицинская база. Она сможет заменить Армина.       Кто будет вторым пассажиром — более сложный вопрос. Это должен быть человек, который разбирается в технике и сможет в случае запрета на стыковку добыть нужные материалы самостоятельно, да к тому же и управлять самим шаттлом, ведь на том не было автопилота. Жан вряд ли покинет корабль, в конце концов, он его пилот, Микаса хороша в пилотировании, но она не механик, как и Имир…       Армин медленно моргнул и в поражении смежил веки, поняв, что вариант остался только один.       Конечно, ну конечно это должен был быть Эрен.       А так ли уж он этому был не рад..?       Не успел медик начать препарировать эту едва мелькнувшую мысль, как послышался слабый стук.       «Открыто же...» - удивлённо, даже с долей недоумения подумал медик и поднялся с кресла. Он подошёл к дверям медотсека и нажал на панель, открывая их.       Ещё до того, как дверь полностью поднялась, в нос ударил железный запах крови. Вторым же в глаза бросились глубоко-багровые пятна, расползающиеся практически по всей одежде и даже части лица. Армин остолбенел на секунду и только потом заметил уставившиеся на него холодные зелёные глаза.       О Боже…       Эрен стоял, как вкопанный, практически весь в крови. Она стекала по половине его лица, капая со слипшихся волос и впитываясь в форму, источая запах, который медик знал слишком хорошо.       - Господи, Эрен…       Армин резко выдохнул, а после что-то щёлкнуло — что-то профессиональное, что в нём всегда ценили его товарищи и однокурсники, а позже и сослуживцы. Он схватил Йегера за липкую руку и потащил к койке:       - Что случилось, где ты ранен, что болит? - начал он задавать вопросы, мгновенно усаживая лётчика и доставая перчатки с марлей, антисептиком и бинтами. Пусть голос и вибрировал от напряжения, движения врача были точными и уверенными. Эрен не ответил, и это ещё больше взволновало парня — изменение сознания? Не понимает его из-за кровопотери? Удара? Боли?       Половина лица практически истекала кровью, и пустой медово-карий взгляд был направлен куда-то сквозь него…       Нацепив латекс и бросив материалы для перевязки на поднос у кушетки, Армин мгновенно оглядел места предположительных травм. Сначала — голову, с которой капала кровь. Эрен был податливым в его руках, но всё ещё не отвечал. Обтянутые перчатками пальцы осторожно, но выверено прошлись по коже головы в поисках повреждений…       ...и ничего не обнаружили.       Армин недоуменно нахмурился, ощущая, как страх вкупе с непониманием начинает зудеть в голове. Он приложил руку к чужой артерии на шее и ощутил абсолютно нормальный сильный пульс, посветил в глаза вытащенным из кармана фонариком — зрачки реагировали нормально.       ...Это не его кровь..?       Он… ранил кого-то? Убил? Или…       Армин практически выронил фонарик из рук, когда до него дошло.       Эрен просто проверял его. Провоцировал. Нервировал.       Словно в подтверждение этой теории, Йегер наконец посмотрел на него и издал короткое фырканье, чуть ли не смешок. Очевидно, его позабавило, насколько серьёзно к возможной травме столь ненавистного пассажира отнёсся медик.       Очередной пранк…       Вот только Армину было не смешно.       Чёрные разметавшиеся волосы, запах серы старых снарядов и пистолетного пороха прямо перед носом — мальчик никогда не забудет отдачи от того выстрела…       Белая ткань смялась и пошла складками, красный на ней смотрелся до боли знакомо, и всё же неестественно…       Медик ощутил, как учащается дыхание и шумит в ушах прилившая кровь. Руки задрожали, и он всё-таки выронил фонарик. Отшатнулся, прижимая трясущуюся руку к заболевшей груди.       Воздуха не хватало, сколько бы он ни старался дышать. Гипервентиляция заставляла голову кружиться.       Вопли окружающих, стоны недобитых и собственный горловой плач, который вырвался из него только через пару часов…       Перед глазами поплыло, и Армин не понял, в какой момент Эрен поднялся с койки и остановился перед ним, неожиданно взволнованно заглядывая в его лицо. На плечи легли тёплые руки, и парень почувствовал лёгкую тряску, однако это не вырвало его из болота.       Вспышки обеспокоенных зелёных глаз, так похожих на те, которые он потерял девять лет назад, были поглощены видениями запачканной копотью травы и белых простыней…       Отключился он в итоге или просто настолько глубоко погрузился в себя — Армин не мог сказать, но последним, что он услышал, оказалось его имя из чужих уст. Его прижали к горячему телу и стали растирать спину ладонью, и мир стёрся, сменившись размытыми красками прошлого…       Алое на белом… ---       Было печальным и ироничным то, что сразу после выпуска 104-й кадетский корпус попал в горячую точку непосредственно на Тросте. За время обучения Трост как колония начал восстание, вспыхнувшее в момент выпуска кадетов.       Большинство только что ставших солдатами подростков родились и выросли здесь. Теперь их отправили на битву с собственным домом…       Армин не мог представить, какого это, и всё же он видел осунувшиеся лица своих товарищей. Особенно это сказалось на Жане, когда выяснилось, что его мама стала одной из жертв в стычках.       В тот момент он замолчал, а после при первой же возможности вышел из небольшого опорного помещения на линии фронта. Армин нашёл его через десять минут на каменистом поле, среди пучками росших полевых цветов и опалённых взрывами кратеров. Тёплый сухой ветер гулял и раскачивал красивые синие бутоны… Кирштайн сидел на земле, сгорбившись и смотря куда-то вдаль, не дрожа и не замечая, как капают с подбородка слёзы. Его мокрые покрасневшие глаза были направлены куда-то за горизонт, словно бы там была та единственная тропинка домой, к матери, которую он больше никогда не увидит… И хоть в мужчине уже было почти два метра роста, сейчас он казался крохотным, беззащитным и готовым вот-вот развалиться.       Армин молча сел рядом, прижавшись бок к боку, колено к колену. Его тонкая рука мягко приобняла друга за плечи, и вот тогда с чужих губ сорвался первый всхлип.       - Она обещала приготовить мне любимый омлет, когда я вернусь… - раздался сиплый голос, и Кирштайн потерял контроль над дыханием.       Это были уродливые и глубокие, нарастающие рыдания, сотрясающие всё тело в бесконтрольной боли. Подвывания, сравнимые только с мечущимся в агонии зверем… Жан поджал к груди колени и закрыл уши руками в детской уязвимой привычке, неровно дыша и плача, пока Армин прижался виском к чужому подскакивающему плечу и в утешающем жесте слегка поглаживал напряжённую в судороге спину.       Чуть позже присоединился Марко, и они втроём просидели больше часа на пустынном поле, где раскачивались на перерытой взрывами земле цветы…       Не счесть, сколько кадетов потеряли своих родственников в этих сражениях. Многие из их семей были членами бунта, и собственные дети так или иначе забирали их жизни. А после рыдали, вырывая волосы на голове.       На фоне этого какой-то процент бывших кадетов начал дезертировать...       Можно ли было винить их в этом?       Армин так и не сумел ответить на этот вопрос… Он мог бесчисленное количество раз смотреть в ночное небо, чтобы дать себе сил пережить следующий день, и всё же звёзды больше не дарили ни утешения, ни надежды…       Арлерт выучился на военного врача, и теперь, вне зависимости от того, кто был прав, а кто — виноват, его обязанностью стало спасение жизни. Для него не было врагов, хоть высшее руководство и говорило, что они есть. Кого они хотели убедить? Детей этих самых «врагов»? Подростков, которых они сделали своим инструментом для подавления мятежей?       То, что когда-то давно отняло жизнь семьи самого Армина, вернулось. Вот только теперь он стоял с другой стороны этой чудовищной мясорубки…       Единственным его отличием от товарищей было то, что парень спасал жизни, а не забирал их. И даже так он чувствовал, как с каждым проведённым в битве с обычными людьми днём в нём нарастает отторжение… Хлипкая вера во что-то хорошее отчаянно цеплялась за внутренности, шепча, что Армин должен оставаться сильным и делать то немногое, что в его силах, чтобы хоть что-то светлое сопутствовало его товарищам.       Мальчик всё ещё верил, что на добро ответят добром…       Ведь так..?       Руки погружались в кровь по локоть, но это была кровь жизни, а не смерти. Армин вкладывался в эту мысль и работал, работал, работал… Он оперировал всех подряд, даже некоторых близких друзей — чудовищная рана на плече у Саши была зашита его собственными руками, переломы и пулевые ранения Микасы лечились под его наблюдением.       Марко, также выучившийся на военного врача, делил с ним мучительные смены и волны страха за друзей, пока те шли в наступление… Время от времени они просто сидели рядом, измотанные, по локоть в крови и гное, и слушали дыхание друг друга.       Армин больше не выходил смотреть на рассвет — тот всё равно заволокло дымом…       Порой появлялось желание начать курить — Конни много раз предлагал ему самокрутки, слегка поддразнивая и дёргая за полухвост светлых выгоревших волос. И всё же медик отказывался от этой идеи, потому что чёрта с два он позволит стрессу от никотиновой зависимости отвлечь его во время операций. Парень лишь проводил рукой по обратной стороне шеи в нервном жесте, тоже дёргал хвостик и возвращался к делам, чувствуя, как раскалывается от недосыпа голова.       «Представь, что ты с похмелья» - с сиплым смешком сказал как-то Жан.       Весь корпус поржал, но всё же взял на заметку.       За практически полгода этот совет пригодился не единожды. Полгода борьбы с людьми, отчаянно воюющими за собственное право на хорошую жизнь, против участи рабочих лошадей, дохнущих на пахоте…              За время обучения Армин сблизился со своими товарищами так тесно, что казалось, уже и не отодрать. Кожа к коже, сердце к сердцу… Они небольшой кучкой цеплялись друг за друга в этом кровавом хаосе, и парень время от времени думал, что его родители с дедушкой были бы за него рады.       Через практически полтора года после начала учёбы в училище Леви вернулся с дальних рубежей, ставших частью единой территории. В какой-то момент к Армину с Микасой просто пришёл комендант и сказал, что им поступил подпространственный звонок.       Аккерман звонил из Сигансины, из их некогда общей квартиры и практически орал - мальчик никогда не видел его таким разъярённым и огорчённым одновременно. Леви выглядел уставшим, растрескавшимся и всё же полным облегчения от того, что нерадивые приёмыши нашлись. Он был просто в шоке от того, что его вроде как разумные дети сделали такой глупый поступок, и всё же мужчина уже ничего не мог с этим сделать. Он смотрел на них, одетых в серую форму, и понимал, как же облажался…       Армин знал, что так произойдёт, но всё равно его по-новой окатила волна стыда и вины.       Они проговорили больше получаса, пока свободное время не закончилось, и кадетов не заставили вернуться к тренировкам. Из разговора Арлерт и Аккерман узнали, что в плавании, из которого вернулся Леви, погибла вся команда, а очкарику-андроиду видимо все шестерёнки переклинило… Что именно произошло, мужчина не объяснил, но разве можно было упрекать его в этом?       В итоге капитан сказал, что в скором времени прилетит на Трост и на этот раз не спустит глаз с маленьких идиотов.       Обещание было выполнено, и уже через месяц Аккерман стал частью офицеров, помогающих в обучении, а вместе с ним прицепом явилась и Ханджи. Андроид, который стал одним из единиц, получивших разрешение на официальную карьеру по воинским званиям и исследовательскую деятельность - её поведение выходило за рамки нормы андроида, но вписывалось в границы человеческих наклонностей без потери машинных функций. Прецедент, который в итоге кошмарил всё кадетское училище…       Леви с Ханджи стали одними из самых уважаемых и вместе с тем внушающих ужас тренеров. Иногда Армин думал, что их с Микасой проклянут сокурсники за такой “подарочек”.       Крылья Свободы оказались в ангаре до лучших времён. Пока капитан не станет готов вернуться на корабль…              После выпуска, когда началась служба в горячей точке, Леви предложил после конца операции стать частью нового экипажа.       Возможно, он хотел уберечь своих детей и новообретённых подобрышей из корпуса, к которым сам не заметил, как привязался; а может он просто хотел вернуться на корабль и убежать от заново разгоревшегося пламени. Так или иначе, Армин был практически уверен, что в тот уязвимый миг Аккерманом двигала боль…              Когда Армин рассказывал об этом Хистории, он чувствовал одновременно прилив надежды и ужаса. Потому что никто не мог сказать, доживут ли они все до этого момента…       Парню было страшно, и в первые ночи боевых действий он с тихо капающими слезами писал сестре письма, словно бы те были последними.       В одну из таких ночей к нему пришла Имир и молча обняла за плечи, слегка встряхивая в панибратском жесте. Она стала выше, чем раньше, и её отросшие каштановые волосы теперь были убраны заколкой. Дикая дерзкая девочка выросла в не менее дерзкую, и всё же очень хорошую девушку… Стала ли она такой просто потому, что таково взросление? Или бесчисленные письма Хистории смягчили её характер чем-то нежным и глубоким, проникающим в сердца даже самых чёрствых людей? Любовью…       Имир тогда сказала ему: “ты тот, кто дал мне возможность прикоснуться к этому, и я буду обязана тебе до конца своей жизни и даже после неё…”. Она признала его своей роднёй…       Наверняка ей рассказала волнующаяся Хистория, и всё же… Армин был благодарен за каждую каплю тепла, которое ему дарили друзья.       Он с робкой, но неумолимой надеждой ждал мгновения, когда сможет познакомить с ними сестру.       В конце концов, Крылья Свободы обещали стать домом, ведь Хистория тоже попросилась на борт. Леви не отказал.              Это стало их негласной целью.       Выжить, чтобы после устремиться к звёздам…       Во всей Вселенной некому было позаботится о них, кроме друг друга.       В какой-то момент, глядя на зелёную траву на фоне дыма, Армин почти забыл об изумрудных глаза Эрена. Спустя столько лет это всё равно бесполезно…       Проведя рукой по сухому лицу, врач вздохнул и отпрянул от подоконника небольшого госпиталя. Ничего особо выдающегося, просто железобетонная некогда заброшенная коробка, и всё же здесь они спасли множество жизней. Главный зал помещал практически двадцать кушеток, некоторые были отгорожены ширмами, некоторые — нет. В стенах виднелись двери в другие помещения: часть была операционными, часть — отдельными секциями для инфекционных или особо тяжёлых пациентов. Также была столовая, пусть в основном пациенты и ели у себя в кушетках. Не все могли встать, чтобы пройти в другой конец здания…       На Арлерте был плотно застёгнутый белый халат с фартуком, отягощённым некоторыми инструментами, с которыми он не расставался. Сканер, плазменный скальпель для грубой, но экстренной работы и пара порций транквилизаторов и обезболивающих. В карманах халата лежали несколько пар перчаток, под халатом на бедре была скрыта кобура с пистолетом.       Что-то под черепом зудело от усталости, и Армин подумал, что после обхода он всё-таки возьмёт своё право на отдых и пойдёт спать. Сейчас было затишье, и в ближайшее время он вряд ли экстренно понадобится.       Врач устало махнул рукой проходящей мимо Мине, улыбнувшейся ему. Медсестра несла стопку постельного белья. Хорошая девочка, добрая…       Вдруг на плечо мягко опустилась рука, и Армин повернул голову — на него с теплотой смотрели медово-карие глаза Марко. Под ними залегли такие же тени, как и под его собственными, и всё же никакая сила не могла отнять у них глубинного света. Армин улыбнулся в ответ:       - Отдохнул?       Марко убрал руку и пожал плечами.       - Да, теперь хоть в глазах не двоится. - легко и с оттенком смеха ответил Бодт, шагая с другом в ногу, когда тот направился к рядам коек. - Сейчас обход?       - Ага, доделаю и тоже пойду спать. - Армин словно по команде зевнул и слабо рассмеялся, проводя рукой по завязанным волосам. Марко наклонил к нему голову:       - Давай тогда я помогу.       - О, спасибо! - на выдохе, с чувством поблагодарил Арлерт, и они оба захихикали.       Вдвоём работа шла довольно быстро.       В целом в госпитале, когда не было особого завала и только что прибывших тяжело раненых, царила относительно мирная атмосфера. Многие лица были знакомыми, и во время обходов, осмотров и перевязок солдаты заводили светские беседы. Они шутили, отвлекаясь и развлекая врачей и медсестёр, пытались играть друг с другом в какие-нибудь игры и время от времени интересовались делами у Армина и других медиков.       В этот раз тоже было довольно легко.       Армин с Марко работали на соседних койках и периодически обменивались фразами. В какой-то момент Бодт поднял глаза от плеча пациента, которому медленно вводил лекарство.       - Кстати, как тебе книга? - поинтересовался он, и блондин пожал плечами:       - Я ещё не дочитал, времени как-то не было… Но завязка невероятно цепляющая, я с трудом отрывался от страниц ради операций. - хмыкнул Армин, аккуратно перевязывая зашитую руку солдата. Тот хлопнул глазами и негромко спросил, что за книга. Врач ответил: «Хеллбой и Святой», и солдат сказал, что может позже тоже найдёт и почитает. Марко одобрительно воскликнул и поблагодарил друга за рекламу, тут же рассмеявшись.       Вскоре Армин подошёл к пациенту, находящемуся за ширмой. Расслабленное выражение лица в какой-то степени испарилось, и парень поджал губы.       Обособленно от остальных находился спасённый дезертир.       Его должны подлатать и отдать под трибунал, после которого его, скорее всего, всё равно расстреляют. Возможно, отправят в тюрьму или на работы в другую колонию… Это был Даз, и Армин знал его. Может, даже слишком хорошо: эмоциональный парень, который зачастую переоценивал свои возможности и всё равно старался изо всех сил. В какой-то момент, может, после спасения из затапливающегося прибежища, Даз стал весьма дружелюбен с Армином. Их можно было назвать приятелями.       Врач ощущал горечь от мыслей о чужой судьбе, и всё же едва ли он мог сделать что-то, кроме своей работы. В его силах было только спасти чужую жизнь операцией, перевязкой и процедурами… Парень не мог судить и не судил людей за их выбор, потому что при мысли о том, чтобы напасть на собственный дом, у него сжималось сердце.       И всё же армия — беспощадный капкан… Или болото. Кому как удобнее.       Армин подкатил небольшой столик на колёсиках к ширме и зашёл за неё, окидывая взглядом пациента. Повязка на боку пропиталась кровью, и её надо было сменить, а заодно и проверить швы.       Тихое звяканье металлических инструментов, небольшого лотка с ватой, антисептическим раствором и кусками марли, шуршание упаковок бинтов… Медик молча готовился к простой процедуре, как вдруг Даз на койке открыл глаза и дёрнулся. Арлерт отшатнулся от неожиданности.       Дезертир дикими глазами посмотрел на Армина, а после схватил со столика скальпель, с грохотом разбросав по полу остальные инструменты. Люди вокруг стали оглядываться на шум, Марко настороженно всмотрелся в образ напряжённо отпрянувшего друга.       - Не подходи! - завопил Даз, пытаясь кое-как подняться с кушетки и путаясь в собственных ногах. На его лице застыло паническое выражение, граничащее с помешательством, рука со скальпелем дрожала. Начали слышаться крики медсестёр, шевеления встревоженных солдат на койках. Марко выдохнул: «Армин!». Арлерт поднял раскрытые ладони с растерянным выражением лица и как можно мягче сказал:       - Даз, спокойно, это всего лишь я-       - Знаю я, кто ты! - завизжал дезертир, тряся скальпелем и слегка наклонившись. Он судорожно искал что-то в голени своих штанов. - Вы все всё равно сдадите меня, да?! Сначала спасёте, а потом поведёте на расстрел?! Просто за то, что я, чёрт подери, не хотел убивать своих родных и умирать сам?!       Армин похолодел — скорее всего, Даз искал оружие.       Добром на добро, добром на добро, добром на добро…       Парень резко выдохнул и одним движением подрагивающих рук достал собственный пистолет из кобуры, направляя его в обезумевшего дезертира.       - Даз, пожалуйста, успокойся и ляг на кушетку! - срывающимся голосом попросил Армин, пытаясь достучаться до слетевшего с катушек сослуживца. Руки сводило от одной лишь мысли о том, что ему придётся стрелять. Нет, нет, Даз же не станет нападать на своих товарищей и спасших ему жизнь врачей, ему стоит только прийти в себя. - Прошу тебя, всё будет хорошо, прост ляг!       Нет… Нет-нет-нет, он не будет стрелять, он не станет убивать, он не для этого здесь!       Добром на добро, добром на добро, добром на добро...       Солдаты вокруг начали звать кого-нибудь из патрульных, некоторые медсёстры пытались зайти сзади с транквилизаторами наготове. Марко, который находился буквально в паре метров, с растущей тревогой переводил взгляд с Даза на Армина. Его карие глаза наполнялись страхом за чужую жизнь, и он напряжённо позвал друга, чтобы тот, чёрт возьми, отошёл дальше:       - Армин!       Даз всхлипнул, а после бросил скальпель и вытащил из кармана голени пистолет. За долю секунды снял предохранитель.       Добром на добро, добром на добро, добром на добро…       Как же так…       - Я просто так блять не дамся!       Глаза Армина расширились, и он судорожно выдохнул в осознании занёсшей над ним руку смерти. И всё равно пальцы не нажали на курок.              …за его жалкое существование ему с самого начала полагалась такая же бесславная, грязная смерть, как собаке в канаве..?              …Жизнь просто отсеивает всех, кто не способен подчиниться или подчинить…              Армин оказался не способен, и он поплатится за это, как должен был несколько лет назад…       - Армин!       Всё произошло в одну секунду.       Вопль загнанного в угол зверя, отчаянный зов по имени, удар тела о тело и череда оглушительных выстрелов.       Горячая кровь брызнула на лицо омерзительной волной, голова ударилась о пол, а тело придавило сверху чем-то тяжёлым и тёплым. В ушах звенело, глаза на несколько мгновений заволокло туманом от боли, и всё же Армин поднялся на локтях и в полной онемения волне аффекта выстрелил. Руки обожгло отдачей и порохом, запах железа и серы впился в ноздри, и парень простонал. Грудь горела от быстрых вдохов и выдохов, и всё же кислород не приносил ощущения трезвости.       Пусть сначала ничего не было видно, врач смотрел широко распахнутыми глазами вперёд. Дрожащая картинка начала проясняться, и внимание цеплялось за отдельные смазанные детали: брызги крови на белой ширме, дымящееся дуло пистолета, разбросанные на полу инструменты, повалившийся навзничь дезертир с простреленной грудью и несколько тел случайных солдат и медсестёр… Мина смотрела мёртвыми ошеломлёнными глазами в пол, транквилизатор в её руке разбился о бетон. Солдат, которому Армин рассказал про книгу, свисал с койки с простреленным туловищем. Некоторые люди вопили, кто-то бежал…       В ушах звенящая вата, сквозь которую отдалённо было слышно крики.       Обе подрагивающие руки держали пистолет.       Армин, неровно и неглубоко дыша, медленно опустил глаза ниже…       Половина лица практически истекала кровью, и пустой медово-карий взгляд был направлен куда-то сквозь него… Сквозной выстрел растерзал часть головы в мясо, и багровые ошмётки плоти, мозгов и расколотых костей черепа свисали на белоснежной, усеянной веснушками коже…       Голова Марко лежала на его животе, и кровь пропитывала некогда белоснежный халат.       В этот миг весь мир… исчез. Армин перестал дрожать, практически окоченев, и выронил пистолет из рук.       Он не слышал криков прибежавших Жана и Саши, не чувствовал тряски за плечи от Конни и щелчков пальцев Микасы… Звон тишины стал нарастать, практически раня уши, и в груди растекалось ледяное ощущение… пустоты.       Нет… Это… какая-то очень не смешная и глупая шутка. Этого просто не может быть… Где этот чудный, ласковый свет, который находил отражение в десятках веснушек?       Добром на добро, добром на добро, добром на..       Слёзы будут, но гораздо позже, когда истерика обхватит безжалостной рукой горло и сожмёт его, да так сильно, что удушение покажется райским концом после того, что он сделал. Или чего не сделал…              Жан никогда не винил его, и всё же Армин знал, что был виноват…              Свет тысячи звёзд, спрятанных в одном человеке, потух.       Перед остекленевшими глазами Армина стояло только то, как расползается по халату Марко алая-алая кровь…